Наследница тёмного мага. Исцеление тьмой

Мон Ре Ми

Наследница тёмного мага. Исцеление тьмой

Глава 1. Пробуждение тьмы.

Холод протекал под кожей, там, где несколько минут назад разразился пожар. Жгучая, неукротимая энергия эфира, что переполняла и лишала зрения, сошла на нет. Крики и шум разрушений постепенно нарастали, заполняя тишину.

Мусони вскинула лицо к небу, что едва подалось перистыми облаками, и тем не менее, в лучших приметах Оремидора, пошёл лёгкий снег. За пеленой злости и подготовки к ненавистной свадьбе, Мусони забыла, какой сегодня день. А ведь праздник, что отмечают ежегодно в первый день весны, по масштабу не уступает Дамилалусу. Долгожданный, «День клятвы сердец», и добрая примета, если на свадьбу в этот день с утра будет солнце, а после обеда – снег. Прямо как сейчас.

Непроизвольно голова повернулась влево, на огромный валун, под которым покоилось тело Обелиска. Кажется, примета не работает. Во всяком случае, Обелиску эта свадьба счастья не принесла. А перед ней, сидящей на холодной площади среди мёртвых гостей, лежит Оскар. Еще никогда он не выглядел так плохо, а сестра, едва появившись, предала их. Что делать Мусони не представляла, кого позвать на помощь тоже.

—

Рексана забрала медальон? — его голос слаб, но цвет лица как будто становился всё более живым.

—

Да… — по щекам текли горячие слёзы, от мысли, что он может погибнуть.

Что, если это его последние слова? Мусони била крупная дрожь, усиливаясь с каждой секундой. Однако, Оскар выдохнул и натянуто улыбнулся.

—

Хорошо, теперь начинается самое интересное.

В ответ Мусони всхлипнула, всё сильнее приходя в себя после неконтролируемого выброса эфира. Она старалась не смотреть по сторонам, но крики и стоны мешали. Ветер доносил запах крови и пыли от разрушения небоскрёбов, которые продолжали с грохотом обваливаться. Все произошло по её вине… бесчисленные смерти от её рук…

Оскар прижал рукой бок и попытался сесть. Не раздумывая, Мусони помогла ему, придерживая спину, но из горла парня вырвался хриплый стон, и он лёг обратно.

—

Нет, немного рановато, — он встретился взглядом с Мусони и добавил. — Мне нужно время. Элурантропия не работала из-за монумента, и я не мог восстановить раны… Всё хорошо, правда. Ты молодец, что разрушила это творение… Оно угнетало магию.

Пытаясь проглотить ком, что встал в горле, Мусони нервно осмотрелась. Похвала незаслужена, ведь сотворённое ею гораздо хуже монумента.

—

Нет…ты не видишь… не только монумент… Здесь десятки погибших, Оскар, — пальцы холодели, а спина напряглась от осознания. — Я погубила их…я… и моя магия…

Оскар стал серьёзен, рассматривая лицо девушки, будто оценивая её раскаяние. Верно. Она приняла силу медальона, перед ним Наследница тёмного мага, хозяйка проклятого амулета. Он закрыл глаза и задумался. Та, за кем охотятся король и королева. Та, возле которой копится ворох из тайн и древних пророчеств. И наконец та, чья магия сложна и ломает каноны. Последнее больше всего интересовало Оскара.

Он всё ещё решал, насколько безопасно привести её королю, а также помнил, что сам сбежал из Шадур, но обещал вернуться. Мусони может стать весомым аргументом для восстановления репутации, а может утопить их обоих.

О мыслях, что кружат за сомкнутыми веками Оскара, Мусони могла лишь гадать. Вслед за потерей медальона и пришедшим холодом, она желала ощутить тепло и безопасность. Она всегда чувствовала безопасность рядом с Оскаром, но, к своему сожалению, не сегодня. Внутри всё леденело и превращалось в глыбу льда. Только пальцы болезненно жгло в местах, где медальон оставил отпечатки. Отныне у него другая хозяйка. Она отдала его. Добровольно и без сожалений.

Наверное.

Беспредел, что творился в голове и чувствах, не давали мыслить здраво. Несмотря на то, что всё происходящее веяло кошмаром, желание пробудиться отсутствовало. Остаться в кошмаре и не возвращаться к реальности её заставляла ладонь Оскара, ледяная и твердая, и она лишь крепче сжимает её, боясь проснуться одной.

—

Вот и весна. Дыши полной грудью, солнце моё,

— раздался добрый, родной голос Добрины, и Мусони, округлив глаза, вскинула голову.

Бабушка стояла, окружённая лёгким свечением в нескольких шагах перед ней, и, улыбаясь, стягивала с головы платок с пёстрыми цветами.

—

Где бы ты не была, весна прекрасна по-своему, а за ним тебя ждёт жаркое лето,

— снег ложился на кудряшки, будто Добрина и правда здесь, а Мусони не могла дышать, боясь, что спугнёт иллюзию как тогда. —

Летом встретимся снова. И будем вместе. Ничего не бойся, милая. Твоя судьба в твоих руках.

Она развеялась, растворилась по ветру, словно картина, нарисованная в воздухе акварелью. Слёзы Мусони высохли, а недостаток кислорода наконец заставил дышать. Видение бабушки так схоже с тем, в обители спокойствия, но так различны. И чем вызвано на этот раз, совершенно непонятно.

Её немигающий взгляд заметил движение.

Ровным размеренным шагом в их сторону шли трое — их одежда скрыта широкими светлыми накидками, а лица открыты и суровы. Они смотрели в упор, давая понять, что пришли под её душу. Взгляд одного скользнул по обломкам, и стал еще сердитей, другой, идущий по центру, ухмыльнулся, заметив Оскара.

—

Мусони Ассель, наследница Отваха Тарэй, — он говорил уверенно и чётко, а в чёрных глазах только лёд. — Вы проследуете за нами, в королевство Соулград, и предстанете перед Королевой Велиной.

Превозмогая слабость и практически не хмурясь от боли, Оскар мгновенно сел. Значки на накидках в форме солнечного затмения, белые плащи — особый отдел Велины, чьи руки по локоть в крови, а репутация никак не вяжется с белым цветом.

—

Она никуда с вами не пойдёт, — отрезал он. — Наследница на попечительстве короля Люсторана. Тарэй, что обладает медальоном, у вас уже есть. Мусони Ассель призвана Хранителем Ведаром. Надеюсь, вам не нужно напоминать о наказании, для тех, кто идёт против их воли?

Голос Оскара резок, но не оттеняет дерзостью. Как всегда, он сохраняет ледяную невозмутимость. В ответ лицо мужчины растянулось в довольной улыбке, а рука проворно сотворила заклинание. Оскар не смог отразить его или блокировать — три дня на воде и хлебе с опустошённой магией оставили следы. Восстановление шло медленно.

—

Оскар Эрдол, вам королева особенно рада. Для вас уготовано нечто… ммм… грандиозное. Добро пожаловать на борт.

Пальцы мужчины сотворили лёгкий жест в сторону Мусони, сознание окутала плотная удушающая тьма.

—

Мусони Ассель, —

чей-то голос гремел во все стороны.

Тяжелые веки не поддавались, будто лишились возможности размыкаться, склеенные самым прочным клеем. Тело не слушалось и находилось в состоянии воздушной невесомости. Губы, подобно векам, плотно сомкнуты, а ватный язык придавлен к нёбу.

—

Выслушай меня. Ты лишилась медальона, но он остаётся верен тебе. Его магия будет служить тебе. И ты всегда сможешь забрать его назад. Пусть даже силой. Стоит только захотеть, и Слеза дракона снова будет твоей…

Мужской голос без эмоций звучал эхом. Звучал со всех сторон, лишая чувства пространства. Мусони хотела спросить, кто говорит, но не могла. Лишенная всех чувств, кроме слуха, не понимая, кто рядом с ней, только и оставалось, что слушать. А ещё надеяться на доброжелательность говорящего. От его тембра по коже шли мурашки.

Но внезапно всё обрушилось и стихло.

Она очнулась на деревянном полу, в слабоосвещенном помещении, напротив, прислонившись спиной к стене, сидел в расслабленной позе Оскар. Чувства вернулись, голос казался не более, чем плодом фантазии.

—

Добро пожаловать на борт, — он хмуро повторил последние слова мужчины, заметив, как Мусони осматривается. — Мы на воздушном судне. На приличной высоте и по моим рассчетам, на полпути в Соулград.

Поднявшись на ноги, Мусони почувствовала слабое покачивание. Она никогда не была на корабле, не летала на самолёте, не считая заколдованный Роллс Ройс Тома, но ощутила движение. Снаружи раздавался гул, как при сильнейшем ветре.

Вокруг ничего, кроме нескольких ящиков и парочки сундуков. Оскар близко, но недостаточно. Ей хотелось сесть рядом, но стоило сделать шаг вперёд, как он взмахнул рукой:

—

Оставайся на месте, ты заперта. И я тоже. — возле ног тут же просиял тонкий голубоватый ореол, и прозрачная, слабо мерцающая материя взвилась до потолка. — Так выглядят клетки для пленных. Если не пытаться выйти, ничего не произойдёт, но попытка намеренно покинуть их черевата болью.

Шурша подолами свадебного платья, Мусони села на пол, отзеркалив позу Оскара. Он жив. Судя по цвету лица почти восстановился.

Он жив, и он рядом.

Как прежде холоден, а может, несколько больше, чем прежде. Потрясение от содеянного и неверие в свободу от лорда лишало рассудка. Хотя, сидя в клетке для пленных, свобода ощущается слабо. Вероятно, королева таким образом показала свои намерения. Приходя в себя и анализируя, возникали вопросы, но задавать их совсем не хотелось. Молчание затягивалось, к облегчению, Оскар начал первый:

—

Получается, ты совладала с медальоном, а значит, стала мастером в зельеварении.

—

Да, Дубнрав сказал… — последние слова старика отзывались гулким эхом и раздражали. — …что я его лучший ученик.

Оскар хмыкнул.

—

Эти месяцы нельзя назвать простыми, верно? Ты через многое прошла. Стать мастером в такой короткий срок – настоящее чудо.

—

Скорее проклятие, — тихо ответила Мусони, в горле опять образовался ком. — Если бы не медальон, я бы никогда… Оскар, я же убила их… Магия не друг, она ужасна… Столько разрушения…столько смерти!

В голове всё ещё разносились крики и грохот… Мусони искала поддержку в глазах Оскара, но видела только лёд. Она закрыла глаза ладонью. Казалось, его совсем не тревожит произошедшее. Будто он ничуть не удивлён.

—

Разрушение и смерть, — задумчиво произнёс он в пол голоса. — Мирия предвидела это событие.

—

Предвидела? Предвидела!

—

Да. В тот день при снятии печати.

Теперь хмыкнула Мусони. Они добрались до первого обмана.

—

Ты хотел сказать, при снятии печати наполовину? Да, я знаю. Вы с Саирой обманули меня.

—

На то были причины, — тут же кинул Оскар.

Воцарилось молчание. Неловкость. Мусони шумно выдохнула, глотая обиду.

—

Я хотел рассказать, но позже. По приказу короля печать вообще не следовало трогать. И как показывает время, на то были весомые причины. В день снятия печати мы ничего не знали. О предвидении Мирия призналась чуть позже, — он прервался, наклонив голову вбок, отчего его голубые глаза накрыла жёсткая тень. — Ты чувствуешь вину за гибель людей – это нормально. Но если подумать, это случайность. Ты не желала им зла, не причинила смерть умышленно.

—

Желала, — в тон ему перебила Мусони, вскинув голову вверх. — Обелиск остался под завалами, и я этому рада!

На миг брови Оскара вскинулись вверх, и тут же нахмурились. Он задумчиво уставился в одну точку на деревянном полу, но странным тоном ответил:

—

На его счёт тебе точно переживать не стоит.

—

Я и не думала, — губы Мусони растянулись в ехидстве, и она стряхнула головой, пытаясь сбросить чувство наслаждения и превосходства в тот миг…

Лицо Оскара вновь задумчиво, но теперь он смотрит в упор. Боги, как Мусони скучала по этим глазам!

Голова откинута чуть назад, подбородок вперёд, а черные волосы рассыпаны по плечам. Его взгляд, пристальный, внимательный и прощупывающий. Прежде он часто изучал её взглядом, но совсем не так, как сегодня. По спине Мусони пробежал холодок, и набрав побольше воздуха, она задала самый трудный вопрос:

—

Где Саира? С ней всё хорошо?

Лицо парня не сменилось, не дрогнул ни один мускул, и лёд в голосе не исчез.

—

Она в Зафрите у отца. Не переживай.

Тень улыбки коснулась её губ; голос Обелиска звучал в ушах так явственно, будто он позади. Он резал и терзал, а кривоватые губы наверняка растянулись в ухмылке. «Оскар отдал тебя. Обменял тебя на свою невесту, Саиру.» Он не солгал.

Боль. Проклятая тупая ревность.

Приглушённое предательство ожило и скребло кожу, давило в груди и жгло язык. Нужно сказать, необходимо спросить… Обсудить прошлое хотелось одинаково сильно со страхом, что станет только больнее. Вдруг это правда, и он отдал её в обмен на невесту. Нет. Всё ложь. Наверняка всё было совсем не так! Обелиск соврал на счёт их смерти. Кто знает, сколько лжи он скормил ей за это время? И всё-таки, услышать правду и разбудить пережитое разочарование, страшно.

—

Ты…как… — начал Оскар, но прервался.

Нечто сжирает её изнутри настолько неприкрыто, что он обязан спросить. Не поинтересоваться о пережитом равнозначно безразличию. Возможно, ей нужно излить душу. Он может только догадываться, как обращался с ней Лорд и каким наставником был Дубнрав. Да и мало ли что стоит за болью в её глазах, а боль он видел отчётливо. Но нужные слова не приходят. Возможно, начав разговор, он сделает ей только хуже. Может быть, сейчас лучше промолчать.

—

Я в порядке, — соврала Мусони, отведя взгляд. — И что дальше? Оставшись без медальона, зачем я в Соулграде?

—

Могу предположить, монархам нужен порталог, и теперь ты сможешь освоить этот навык.

—

Ты же сказал, что Рексана отправилась к королеве. Она порталог. Зачем королеве я?

В этой фразе Оскар подметил нотки раздражения, что так свойственны Рексане, и совсем не похожи на прежнюю Мусони. Он некоторое время сравнивал их. Размышлял над их родством, и к своему разочарованию, находил больше общего, чем хотелось.

—

Силы много не бывает. Особенно на войне.

—

А что будет с тобой? — спросила она, понимая, как беспомощна. — Тебе же ничего не угрожает? Я в курсе, что король посадил тебя в тюрьму, но не знаю причины. Всё в прошлом? Он тебя простил?

—

Монархи редко прощают, но я надеюсь на амнистию, — Оскар пожал плечами и хмыкнул. — При других обстоятельствах у тех магов вряд ли был шанс сковать Элурантропа. Теперь нужно немного подождать. Я почти набрался сил.

С лестницы раздались шаги, и к ним энергично спустился мужчина в белой накидке. Он принес пару корзин с фруктами, выпечкой и пирожными, что не сохранили свой шедевральный образ под натиском фруктов.

—

Знал, что очнулись. У меня тут угощения со свадебного банкета, не пропадать же добру, — он низко посмеялся и его рука, миновав магический заслон, поставила корзинку пленникам. — Эта свадьба отпечатается в веках истории Авелии! Правда, совсем не так, как ожидалось. Хех.

Скрестив руки, он выжидающие смотрел то на одного пленника, то на другого. Особенно пристально на Мусони, с неким фанатическим интересом.

—

Хочешь что-то сказать? — спросил Оскар тоном, не выражающим никакого интереса.

—

Не каждый день приходится везти на своём судне таких важных пассажиров. Элурантропия, конечно, редкий дар, но наследница Тарэй… у меня мурашки по коже от сотворенного тобой… Вот это сила! Какая превосходная магия! Рексана в сравнении просто тень. Только и может, что хвастается своим предком. Пустые обещания даёт, а ничего не исполняет! Решительности ей не занимать, особенно, если нужно кого-то убить, но на это каждый способен.

Энтузиазм, звучащий в голосе, и восторг, с которым он отзывался о катастрофе, не вызывал у Мусони ничего, кроме ужаса. Неужели кому-то это нравилось? По коже прошла ледяная волна. Сравнение с новоиспечённой сестрой создало вал вопросов. Что из себя представляет новая хозяйка медальона?

—

Вы знакомы с Рексаной?

Но не успел мужчина стереть с лица горделивую улыбку, как откуда-то сверху раздался грохот такой силы, что корабль повело, а мужчина, сведя брови, поспешил на палубу. Пришлось упереть руки в пол, ведь спустя минуту, грохот повторился, сопровождаемый толчком.

—

Что это?!

Откусив яблоко, Оскар не торопился с ответом и разведя пошире ноги, оставался невозмутим.

—

Много вариантов. Может быть погодный коллапс, столкновение с судном поменьше, или вообще захват корабля. Кажется, это самые распространённые причины.

Он ответил просто, буднично, и его расслабленный тон успокаивал. Видимо, ни одна из причин не повод для беспокойства и чувство безопасности наконец возвращалось. Пусть в его сердце другая, и для Мусони в нем нет места, но Оскар для неё словно дом, а может, даже крепость, в которой тепло и ничего не угрожает.

—

Оказывается, у меня есть сестра.

—

Одна из тайн раскрыта, но сколько их впереди? Стоит приготовиться к объёму информации куда бо́льшему, чем прежде.

—

Как давно ты знал про Рексану и что мы сёстры? — она прищурилась, страшась ответа. Молясь про себя, чтобы он не знал о ней с самого начала.

—

Узнал перед заключением в Шадур, когда вернулся в Соулград.

Вновь неловкое молчание. Как и прежде, Оскар говорил ужасно мало. Он не из тех, кто любит болтать…а Мусони так и подмывает залезть в его голову и узнать больше, понять его. Они так и не успели стать друзьями, а произошедшее разверзло между ними настоящую пропасть. Однако он манит её. Холод и молчание не отталкивают, но лишь притягивают ещё сильнее.

Вновь грохот, толчок и корабль со скрежетом и душераздирающим скрипом повело вниз. Непонимание охватило сознание Мусони. Она врезалась плечом в невидимый барьер, и кинула взволнованный взгляд на Оскара.

—

Не бойся, если корабль разобьётся, мы всё равно что в капсуле – останемся невредимыми. Это охранная магия, особый тип заклинаний.

—

Разобьется?! Ты серьёзно?

—

Такое случается, — снова пожал плечами Оскар, хватая корзину с фруктами, которая едва не уехала из зоны его магической камеры. — Расслабься.

Корабль кренило всё сильнее и всё, что могла Мусони, это подавить желание кричать. Гул нарастал, судно трясло и подбрасывало. На лестнице возник силуэт.

Заметив пленников, он замер, оставаясь в тени, но Оскар чувствовал изучающий пристальный взгляд незнакомца. Лицо его спрятано под маской, а голова обмотана множеством тонких тканей. Огонь качнулся, всего на миг освещая лицо. Элурантропу достаточно половины секунды. Он успел заметить глаза и зрачки, с вертикальными разрезами.

—

Аур Серпис.

Полузмей ещё раз обвёл пленников взглядом и со скользящей грацией исчез.

—

Вот тебе и союзники, — Оскар приподнял бровь и повернул лицо к девушке. — Мусони, столкновение через тридцать секунд. Разведи руки и упрись в барьер как можно жестче. Вот так. Не бойся, больно не будет. В зоне барьера тебя тряхнёт, не более. Но если корабль начнёт крутить, лучше иметь опору. Двадцать секунд.

Он поднялся на ноги и показал, как нужно. Начиная обратный отсчёт, его губы растягивались в странной улыбке. Унимая дрожь и бешеное сердцебиение, Мусони не сводила с него глаз. Хотелось не стоять так, разведя руки и ноги в разные стороны, а прижаться к нему и спрятать лицо. Неужели корабль в самом деле рухнет? Что, если Оскар ошибся, и они погибнут?

—

Три…

Это самые долгие десять секунд её жизни, и самые мучительные. Мыслей слишком много, а времени катастрофически мало.

—

Два…

Вот опять — как тогда, над пропастью —не худший вариант видеть перед собой Оскара в последний момент. Ко всему, этот Оскар настоящий, а не какая-нибудь иллюзия от лорда.

—

Один.

Вот и всё. Точность отсчета поражала. Грохот, щепки, ослепляющий яркий свет. Мусони зажмурилась, стиснув зубы. Так страшно, что нет сил кричать, а сердце бьётся не в груди, оно повсюду – в голове, горле и в пятках. Мир завертелся, оглушил и спутался в бесчисленном мелькании.

Глава 2. Зафрит. Ахвинахви и батибат.

—

Здесь всё так, как ты говорила, — Яомин, с распахнутыми от восторга глазами, стоял на корме корабля и наблюдал за горизонтом.

Отливающее бирюзой море, блестело в лучах закатного солнца, когда Зафрит приветливо махал огромными, похожими на зонты темно-синими шатрами. Они служили защитой города от палящего солнца. Преимущественно белые и песчаные оттенки зданий вырисовывали силуэт города. Стоя рядом, Саира вдыхала соленый аромат и щурилась на солнце, как довольная кошечка. Её кудрявые волосы трепал морской ветер. Возвращение домой никогда прежде не приносило такого удовольствия.

—

Ты ещё ничего не видел. Наши улицы, с добродушными разговорчивыми горожанами. Обилие товаров, блюда, которые готовят прямо при тебе и только в Зафрит. И, конечно, кошки, что обтирают свои бока и не дают прохода…

—

Кошки? Ты не говорила о них прежде. Теноксы, да. Но… кошки?

Звонко рассмеявшись, Саира откинула голову назад, раскрывая шею.

—

И как я могла о них забыть! Зафрит родина Шпионифуса, и, хотя большинство пушистых друзей обычные, встречаются и редкие экземпляры. В моём доме около сотни кошек. Папа их очень любит. Он искренне считает, что наш Дом под покровительством богини Фелиры. Той, что хранит от злых духов и дарит уют.

—

В наших традициях бог уюта Радогой, но с кошками он не связан, его стихия огонь. Он почитаем нами, но в форме ликана мы его опасаемся, — Яомин исследовал берег, стараясь запомнить его, запечатлеть в памяти как прекрасную картину. — Твоя родина яркая и горячая, а моя окутана тенью и лесной прохладой. Ваши люди стремятся защититься от солнца, и зачастую жизнь начинается в сумерках, а мой народ встаёт с первым лучом солнца, и ложится спать до вечерней зари.

И всё-таки, нас что-то связывает, — добавила про себя Саира, приложив руку к солнечному сплетению. Нить. Незримая связь была как прежде крепка и необъяснима. Улыбнувшись своей трусости, она опустила взгляд к морю. Совсем не в её духе держать язык за зубами и умалчивать о неудобствах, а Нить, без сомнений, вызывала огромный дискомфорт. И трепет. Саира подняла глаза на Яомина, и неожиданно встретила его пристальный взгляд.

—

У меня такое чувство, — начал он, не отрываясь. — Что это уже происходило. Ощущение, что я не первый раз пересекаю пролив, и с тобой знаком не меньше жизни, — он замолчал, изучая черты лица и улыбаясь. — Звучит нелепо. Прости, если смутил.

—

Нет, ничего… — Саира прикусила нижнюю губу – какой подходящий момент для откровения, а она колеблется. — Я тоже. То есть, я хочу сказать, что меня давно посетило похожее чувство. Ну, не совсем давно, на днях…

Щёки вдруг вспыхнули, а всё сказанное повисло в неловком молчании. И что на неё нашло? Затараторила, как среброклюв.

Пока Саира хотела уйти под воду от стыда, Яомин продолжал улыбаться, не сводя чёрных глаз. Тогда она незаметно притянула к себе струю воды и шутливо направила её в лицо собеседнику. Не вздрогнув, улыбка его стала только шире, а взгляд пронзительней.

Сзади послышался сдавленный стон, заставив обоих развернуться. Анэль не повезло — её мутило с первого шага на корабль — морская болезнь. Сидя в углу, не находила себе места.

—

Не обращайте внимания, — она махнула им, пытаясь вдохнуть побольше воздуха и прогнать зеленоватый оттенок лица.

—

Не обязательно так страдать, есть средство от морской болезни, — Саира уже потянулась в небольшой поясной мешочек.

Анэль упрямилась, и пошатываясь, встала на ноги.

—

Нет, я должна это пережить. С полетами на воздушном судне такой эффект тоже был, но скоро прошёл. Слава богам, Зафрит близко.

Берег стремительно приближался, вырисовывая всё больше скрытых деталей, и глазам некогда было скучать. Корабль, подгоняемый магическим потоком, двигался гораздо быстрее обычных. Чем ближе к Зафриту, тем воздух становился не только жарче, но и плотность магии эфира чувствовалась сильнее.