Гениальная жена по ядам. Легенда о Юньси. Книга 3

Глава 3. Императрица, что с вами?

«Что происходит с императрицей?»

Хань Юньси прервала допрос и посмотрела на нее, однако женщина тотчас же отвела взгляд. Лун Тяньмо помог матери сесть, его голос был полон беспокойства:

– Матушка, вы в порядке? Вы слишком устали?

– Кто-нибудь, позовите императорского лекаря! – приказала вдовствующая императрица, но невестка тут же остановила ее.

– Я в порядке, не нужно…

В душу Хань Юньси закрадывалось все больше подозрений.

– Шуанхун, хорошенько подумай. Ничего не утаивай!

Служанка и понятия не имела, почему принцесса задавала ей подобные вопросы. В тот день не произошло ничего необычного: госпожа отправила ее с поручениями и попросила принести одну особенную вещицу. Шуанхун прекрасно помнила события того злосчастного дня.

И стоило только служанке отвлечься от своих размышлений, как она заметила на себе пристальный взгляд императрицы. Вздрогнув от неожиданности, девушка робко склонила голову. Шуанхун не понимала, чем разгневала госпожу и почему та не сводила с нее глаз. Может быть, все дело в том, что…

Мысли служанки прервал голос Хань Юньси:

– Шуанхун, дело очень серьезное. Подумай хорошенько! Если ты солжешь, то, как только правда раскроется…

Принцесса сознательно не договорила, позволив Шуанхун самой додумать последствия лжи. Служанка опустила голову, ее сердце колотилось как сумасшедшее. Она украдкой взглянула на императрицу.

– Это произошло всего несколько дней назад. Неужели тебе требуется столько времени, чтобы вспомнить подробности? – с раздражением спросил молчавший до этого Лун Фэйе.

Шуанхун резко подняла голову и, встретившись с его ледяным взглядом, чуть не лишилась чувств. О Небеса, великий князь лично допрашивал ее! Душа девушки ушла в пятки. Этот мужчина вселял в нее неподдельный страх. И Шуанхун не посмела больше колебаться, поспешно ответив:

– Я помню, все помню! В тот день принцесса Чанпин просила меня взять деревянную статуэтку Будды, принадлежавшую императрице. Я оставила ее в передней комнате. Должно быть, она все еще там!

Стоило этим словам сорваться с губ служанки, как императрица побледнела от ужаса. Казалось, душа и вовсе покинула тело женщины. Присутствующие с недоумением глядели на супругу императора. Увидев такую реакцию, Хань Юньси, казалось, что-то поняла, поэтому, не колеблясь, сказала:

– Где она? Отведите меня туда немедленно.

– Она в маленькой комнате у правой двери. Я оставила статуэтку там и с тех пор больше не прикасалась к ней, – честно ответила Шуанхун.

Не произнеся ни слова, Хань Юньси вышла из комнаты. Лун Фэйе последовал за ней. Вдовствующая императрица и Лун Тяньмо недоуменно переглядывались. Неужели принцессе удалось раскрыть причину смерти Чанпин? Императрица, сидевшая рядом с ними, внезапно встала и поспешила за великим князем и его супругой.

– Матушка! – позвал ее Лун Тяньмо, заметив, наконец, странное поведение матери.

Уже после смерти Чанпин она вела себя крайне подозрительно, но сегодня все ее поступки и вовсе не поддавались никакой логике.

– Что с ней? – обеспокоенно спросила вдовствующая императрица.

Лун Тяньмо не мог подобрать слов, поэтому поднялся и вместе с великой бабушкой поспешил за ушедшими родственниками.

В это время Хань Юньси успела дойти до нужной комнаты, о которой рассказала Шуанхун, но статуэтки Будды там не оказалось.

– Я точно помню, что поставила ее сюда и с тех пор не прикасалась к ней. После случившегося я заболела и больше не приходила. Никто бы не посмел трогать вещи императрицы! Это же новая статуэтка Будды, которую госпожа купила совсем недавно! – Шуанхун, опасаясь за собственную жизнь, путано объясняла события последних дней.

Выйдя из комнаты, Хань Юньси и Лун Фэйе увидели императрицу, стоящую в дверях и изумленно глядящую на них.

– Императрица, вы знаете, где эта статуэтка? – внезапно спросила принцесса.

– Нет, – резко ответила та.

– Значит, ее можно считать утерянной? – не сдавалась Хань Юньси.

– Здесь ничего не может потеряться, тем более если это принадлежит моей матери. Шуанхун, подумай хорошенько! – сказал подошедший Лун Тяньмо.

Служанка тут же опустилась на колени.

– Ваше высочество, все было так, как я говорю. Я оставила статуэтку в этой комнате. Принцесса Чанпин хотела лично вырезать статую Будды и преподнести ее императрице-матери в качестве новогоднего подарка. Однако лотосовый пьедестал не был закончен к празднику, поэтому утром госпожа попросила меня принести ей в качестве примера другую статуэтку. Когда работа была закончена, принцесса велела вернуть статуэтку на место и принести ей золотой порошок. Я поставила статуэтку в этой комнате и больше не прикасалась к ней!

Подумав мгновение, Шуанхун добавила:

– А, точно! Помню, в тот вечер Сяоюэ, которая работала в Западном крыле, тоже упомянула, что видела статуэтку Будды.

– Кто-нибудь, позовите Сяоюэ! – немедленно приказал Лун Фэйе.

«Сяоюэ?» Лицо императрицы побледнело еще сильнее. Ко всеобщему удивлению, девушка так и не появилась. Вместо нее в комнату вошла личная служанка императрицы.

– Великий князь Цинь, два дня назад дворцовая служанка Сяоюэ серьезно заболела и скоропостижно скончалась…

Хань Юньси с подозрением взглянула на женщину. Какое совпадение! Если бы она не попыталась связать эти события воедино, то была бы полнейшей дурой!

– Где тело? – холодно спросила Хань Юньси.

Цянь украдкой взглянула на императрицу, однако на ее лице не отразилась и тени беспокойства.

– Тело сожгли в тот же день, – спокойно ответила она.

Хань Юньси презрительно усмехнулась.

– Где та вещица, служанка Цянь? Ты же присматриваешь за Западным крылом, не так ли? Куда подевалась деревянная статуэтка Будды? Неужели кто-то из твоих людей осмелился украсть вещь императрицы? Они что, совершенно не боятся смерти?

– Это… это… я ничего не знаю. – В глазах служанки промелькнул страх.

Она не могла понять, как принцесса Цинь узнала о случившемся.

– Не знаешь. Удивительно, как ты еще остаешься на своем месте? – подгоняла ее Хань Юньси.

Лицо служанки стало мертвенно-бледным. Она не знала, что ответить принцессе. Внезапно Хань Юньси перевела свой взгляд на молчавшую императрицу.

– Вы потеряли ее, но не собираетесь искать?

– Разве моя матушка может быть в настроении искать какую-то вещицу? Тетя Цинь, что вы ищете? – негодуя, воскликнул Лун Тяньмо.

– Хань Юньси, ты здесь, чтобы расследовать смерть Чанпин. Как пропажа какой-то статуэтки может быть связана с этим делом? – недовольно спросила вдовствующая императрица.

Бабушка с внуком чувствовали, что в смерти Чанпин все не так просто, но не могли уловить взаимосвязь между нею и пропажей вещицы. Скорее всего, дело было не в том, что они не видели очевидного, а в том, что боялись увидеть что-то страшное, если начнут копать глубже. Ведь получалось, что все ниточки вели к императрице…

Хань Юньси проигнорировала их вопросы и холодно посмотрела на супругу императора. Та, встретившись с ней взглядом, стиснула зубы, цепляясь за остатки здравомыслия.

– Эта деревянная статуэтка Будды и есть источник яда, – внезапно объявила принцесса Цинь.

Ее слова вызвали бурю негодования, изумив всех присутствующих, в том числе и Лун Фэйе. Великий князь подозревал, что поиски потерянной статуэтки связаны со смертью Чанпин, но он и представить себе не мог, что вещица окажется ее причиной.

– Нет… нет… нет…

В повисшей тишине слышались лишь неразборчивое бормотание императрицы.

– При осмотре тела я обнаружила рану на руке Чанпин. Яд, которым ее отравили, был естественного происхождения. Принцесса умерла случайно, и тот, кто намеренно спрятал статуэтку Будды, знал об этом! Другими словами, тот, кто спрятал эту вещицу, и есть настоящий убийца!

Эти слова прозвучали суровым приговором, лишившим императрицу последних крох самообладания. Не выдержав, женщина завопила:

– Я не убийца! Не убийца!

Присутствующие в недоумении смотрели на нее. Почему императрица сказала это? Нежели именно она велела спрятать статуэтку Будды?

– Нет! Это неправда! Ты убийца! Убийца! Это ты не спасла Чанпин, ты убийца! – Женщина бросилась на Хань Юньси.

Лун Фэйе быстро преградил ей путь и, схватив императрицу за запястье, с силой толкнул в сторону Лун Тяньмо.

– Почему ты не спасла ее! Почему? Хань Юньси, разве ты не всесильна? Почему ты не спасла мою дочь? Почему не пошла туда раньше? Почему ты не спасла ее?! Если бы ты оказалась там раньше, Чанпин не умерла бы! Ты, должно быть, намеренно не стала помогать моей дочери! Это ты убила ее, а не я! – Обезумев от горя, императрица отчаянно пыталась наброситься на принцессу Цинь.

Ее реакция заставила окружающих буквально застыть на месте. Как такое могло произойти? Императрица сама была виновна в смерти дочери! Невозможно! Даже тигр не ест своих детенышей! Как императрица могла сотворить такое?

– Хань Юньси, прекрати нести весь этот вздор! – Вдовствующая императрица все еще не могла поверить услышанному.

– Служанка Цянь, где эта вещица? Принеси ее! – сохраняя спокойствие, приказал Лун Фэйе.

Служанка, не подозревавшая, что купленная ею статуэтка связана со смертью принцессы, с ужасом отступила назад. Ее губы задрожали.

– Закопала… закопала… закопала на заднем дворе! Я ничего не знала. Императрица… просто она велела мне закопать ее на заднем дворе!

Слова Цянь, несомненно, подтверждали версию Хань Юньси. Не веря в происходящее, вдовствующая императрица сделала несколько шагов назад и чуть не врезалась в дверь. Она пораженно уставилась на невестку, которая, не справившись с эмоциями, рухнула к ногам Лун Тяньмо и зарыдала, словно безумная.

Лун Фэйе в сопровождении служанки лично выкопал деревянную статуэтку Будды, по-прежнему обернутую в плотную ткань. Как только злосчастную вещицу внесли в комнату, система нейтрализации ядов издала предупреждающий сигнал. Эта статуэтка была ядовита!

Хань Юньси осторожно развернула ткань. О Небеса, в ее руках действительно была статуэтка Будды, вырезанная из очень редкой породы дерева! Чтобы обезопасить себя от смертоносного токсина, корни и кору обычно замачивали на несколько дней, но эта вещица была абсолютно не очищена! В корнях дерева все еще оставался сок, а при более внимательном рассмотрении в основании статуэтки обнаружилось немного влаги. Должно быть, именно так токсин попал в тело Чанпин. Сам по себе яд не вызывал отравления. Чтобы привести к смерти, он должен был проникнуть в кровь, поэтому любая рана на руке могла стать смертельной…

Присутствующие с недоверием взирали на деревянную статуэтку. Лун Тяньмо, не в силах сдержаться, гневно воскликнул:

– С чего вы взяли, что это и есть источник яда?

Хань Юньси промолчала. Вместо ответа она велела слугам принести живую птицу. Как только ее просьбу выполнили, девушка сделала небольшой надрез на когтях петуха и поднесла их к основанию статуэтки. Отпустив птицу на свободу, она с замиранием сердца наблюдала за тем, как петух, сделав всего несколько шагов, замертво рухнул на землю.

Глава 4. Причина для радости

Петух был мертв! Внезапно императрица, которая еще недавно тихо всхлипывала у ног сына, закричала:

– Умер! Он умер! Яд! Статуэтка ядовита!

– Матушка! Матушка! Перестаньте! Что с вами?! – Лун Тяньмо обнял императрицу, отчаянно вырывавшуюся из его объятий.

– Отпусти меня! Петух мертв! Вы видели? Петух мертв! Чанпин тоже мертва! Ядовита! Эта штука ядовита! – Женщина продолжала кричать.

Спустя мгновение она затихла и ошеломленно посмотрела на сына.

– Мо-эр, это я убила Чанпин! Верно? Мо-эр, я не хотела! Правда! Это не я… не я…

Лун Фэйе смотрел в опустошенные глаза женщины. Казалось, она совершенно лишилась рассудка. Неужели императрица сошла с ума?

Стоило наследному принцу отвлечься, как мать вырвалась из его рук и выбежала из Западного крыла.

– Кто-нибудь, остановите императрицу! Позовите придворного лекаря!

За всю свою жизнь вдовствующая императрица видела в гареме бесчисленное множество женщин, сошедших с ума, но поведение супруги сына напугало даже ее! Оправившись от шока, Лун Тяньмо бросился вслед за матерью.

– Служанка Цянь, что происходит? – резко спросил Лун Фэйе.

Источник яда был найден, но, похоже, история еще не закончилась! Поверить в то, что императрица могла отравить собственную дочь, было невозможно. Должно быть, ее разум помутился окончательно, чтобы совершить такое! Служанка, дрожа от страха, не решилась лгать великому князю.

– Вскоре после смерти принцессы Чанпин в Западном крыле умерла служанка Сяоюэ. Она внезапно упала в обморок в той же комнате, что и госпожа. Без видимой на то причины, без видимых травм. Когда императрица узнала об этом, то приказала мне тайно похоронить Сяоюэ. В тот день императрица много времени провела в той комнате, а когда вышла оттуда, велела закопать нечто, завернутое в плотную ткань. Я и понятия не имела, что это такое! Услышав о пропаже, я не сообразила, что речь идет об этой вещи. – Служанка Цянь замолчала, а затем добавила: – Ваше высочество, императрица определенно не убийца. Эту статую Будды прислали из Наньчжао еще в прошлом году. Даритель сказал, что она вырезана из уникального, редкого дерева. Я лично присутствовала при этом, поэтому ручаюсь, что императрица понятия не имела о яде в статуэтке! Должно быть, теперь госпожа чувствует себя невероятно виноватой и поэтому решилась скрыть произошедшее!

Услышав рассказ служанки, Хань Юньси, наконец, поняла, в чем дело. Той ночью система сканирования смогла обнаружить яд, от которого умерла Чанпин. Позже, когда от него же умерла Сяоюэ, императрица тоже догадалась о причине, поэтому решила скрыть ее смерть и закопала статую Будды. Непонятным оставалась лишь одно: винила ли императрица себя, испытывала ли угрызения совести или намеренно пыталась подставить принцессу Цинь?

Однако тут Хань Юньси вспомнила, как императрица сходила с ума. Развивать тему больше не хотелось. Вместо этого девушка повернулась и поклонилась вдовствующей императрице.

– Ваше величество, у Чанпин две раны на пальцах правой руки. В ранах содержится такой же токсин, что и в статуе Будды, – яд анчара. Если вы не верите мне, пожалуйста, пригласите другого мастера ядов. Я не виновна – это трагическое совпадение. Уверена, ваше величество не допустит такой несправедливости и снимет все обвинения в мой адрес.

Теперь, когда правда вышла наружу, что еще могла сказать вдовствующая императрица? Казалось, за одну ночь женщина постарела лет на десять, ее обычно проницательные глаза покраснели и затуманились. Она никогда не думала, что Чанпин умрет вот так – пожертвует собственной жизнью, чтобы преподнести ей новогодний подарок.

После долгой паузы вдовствующая императрица пробормотала:

– Хань Юньси, почему ты не пришла туда раньше? Почему ты не спасла Чанпин?

Она задавала точно такие же вопросы, что и императрица. Никто из них не понимал, что у принцессы просто-напросто не было столько времени, чтобы спасти Чанпин! Неужели теперь ее заклеймят убийцей? Матери Чанпин не хотелось верить в смерть дочери из-за собственной халатности. Опасаясь, что правда раскроется, она настаивала на виновности Хань Юньси. Сплошной самообман! Девушка вздохнула.

– Ваше величество, лекари не всесильны. Примите мои соболезнования…

Как врач, она винила себя и сожалела о том, что не смогла спасти человеческую жизнь. Однако подобная судьба была уготовлена каждому лекарю. Любой из них однажды сталкивался с теми, кому уже невозможно помочь. Но разве это была их вина? Хань Юньси мысленно поблагодарила Небеса за предоставленную возможность оправдать себя, иначе ее смерть оказалась бы еще более несправедливой, чем несчастный случай с Чанпин.

Вдовствующая императрица нахмурилась. Не говоря ни слова, она продолжала смотреть на девушку тяжелым взглядом.

Тишина была прервана внезапным появлением евнуха.

– Ее величество, ее величество… императрица… она… она сошла с ума!

Ноги вдовствующей императрицы подкосились, и спустя мгновение она потеряла сознание. К счастью, старая служанка, стоявшая рядом, подхватила свою госпожу. Присутствующие переглянулись. Сошла с ума? В глазах Хань Юньси мелькнула жалость. Новость тяжелым грузом упала на сердце. Оказалось, императрица поверила в собственную ложь только потому, что была больна. Как только эти обстоятельства стали известны, Хань Юньси больше не желала обличать императрицу и готова была простить ее. В конце концов, мир стал бы светлее, если бы в нем не было места ненависти и злости…

Принцесса обернулась и увидела, что Лун Фэйе пристально наблюдает за ней. От неожиданности она выпалила:

– Почему вы так смотрите?

Великий князь на мгновение замер, а затем, дважды кашлянув, перевел взгляд на небо. Стемнело.

– Ты уложилась в отведенное время. Возвращайся во дворец.

– Оу, – только и ответила Хань Юньси.

Она могла только предполагать, что в итоге случилось с императрицей и как отреагирует правитель Тяньнина, когда ему расскажут о произошедшем. В любом случае, раз этот парень сказал, что она может уйти, – значит, так тому и быть. Сначала Хань Юньси думала, что супруг останется во дворце, но, вопреки ее ожиданиям, князь Цинь ушел, ни словом не обмолвившись со своим нареченным братом. Девушка вздохнула.

«Лун Фэйе, Лун Фэйе, ты уверен, что еще недостаточно оскорбил императора Тяньхуэя?»

Теперь у Хань Юньси не осталось сомнений: правитель Тяньнина намеревался избавиться от принцессы Цинь, как только услышал пророческие слова шпионки из Северного Ли. Похоже, с этого момента придется проявлять бдительность и предотвращать любые ситуации, которые могли бы быть использованы против нее недоброжелателями.

Едва сев в повозку, Хань Юньси почувствовала себя совершенно измотанной. Вся усталость, накопившаяся после пяти дней заточения без еды и питья, разом навалилась на нее. Еще во дворце девушке нестерпимо хотелось спать, но теперь, находясь в повозке вместе с этим ледышкой, она не решилась закрыть глаза. Прислонившись к стенке повозки, принцесса, немного помедлив, произнесла:

– Благодарю вас за помощь.

Обычно она обращалась к великому князю «ваше высочество», а когда приходила в ярость, то импульсивно называла его Лун Фэйе. Зато когда говорила серьезно, в такие моменты, как сейчас, редко использовала титул и не позволяла себе фамильярности. Князь Цинь, устроившись на сиденье напротив, всем видом демонстрировал свое привилегированное положение. Он холодно посмотрел на нее и сухо сказал:

– Не создавай мне больше проблем в будущем.

Проблемы? Хань Юньси усмехнулась.

– Проблемы сами притягиваются ко мне, – с горечью пробормотала она.

В глазах Лун Фэйе мелькнула искорка веселья.

– Что ты только что сказала?

– Мне не нужно возвращать золотую бирку, – шутливо ответила Хань Юньси и замолчала.

На самом деле ее поразила не сама бирка, сколько та власть, которую она давала. Великий князь внес непомерную плату за ее освобождение. Неужели у него были какие-то ужасные намерения?

И без того холодное лицо Лун Фэйе буквально застыло. Он не ответил, а затем и вовсе отвернулся к окну.

– Какой угрюмый парень, – еле слышно пробормотала Хань Юньси себе под нос, отводя от супруга взгляд.

Когда они вернулись домой, обескураживающие новости уже достигли ушей императорской наложницы И. Принцесса, оказавшись на волосок от смерти, едва вырвалась из цепких рук вдовствующей императрицы и ее невестки! Хань Юньси думала, что наложница И обрадуется и с улыбкой на лице встретит ее дома, однако стоило им только переступить порог, как женщина схватила сына за руку, не удостоив девушку внимания.

– Фэйе, ты воспользовался особой привилегией?

– Да, – спокойно ответил он, продолжая свой путь.

– Ты действительно воспользовался ей ради этой девчонки? – словно не веря в услышанное, переспросила она.

Обычно сияющие глаза Хань Юньси потускнели. В отчаянии девушка опустила голову, на ее губах заиграла горькая усмешка.

– Привилегия принадлежала мне, поэтому я распорядился ею по своей воле.

– Ты! – в ярости воскликнула мать.

Хань Юньси украдкой взглянула на Лун Фэйе. При виде серьезного и отстраненного выражения лица супруга уголки ее губ поползли вверх, а спустя мгновение изогнулись в лукавой улыбке.

«Лун Фэйе, я, Хань Юньси, запомню твои слова!»

Глядя вслед удаляющемуся сыну, наложница И решила больше не упоминать про императорскую бирку и поспешила за ним.

– Фэйе, сегодня утром Яояо вернулась в Западное Чжоу. Ты знал об этом?

Эти слова напомнили Хань Юньси семейный ужин в канун Нового года. В тот вечер император Тяньхуэй вызвал Лун Фэйе на личную беседу. О чем они говорили? Принцесса Чанлэ была не из тех, кто легко сдается, так почему же она вернулась? Этот отъезд означал только одно – свадьба была отменена. От этой мысли улыбка на лице Хань Юньси стала еще шире.

– Не знал, – спокойно ответил Лун Фэйе, не останавливаясь.

Наложница И следовала за ним по пятам.

– Фэйе! С тобой разговаривает мать!

Наконец князь Цинь остановился.

– Матушка, брак принцессы Чанлэ не имеет никакого отношения к нашей семье. Не беспокойтесь больше об этом.

– Ах ты! – разъярилась наложница И. – Ты… что ты сказал императору? Ты обидел Яояо?

Лун Фэйе, ничего не ответив, направился в павильон Лотосов. Хань Юньси деликатно последовала за ним. Вскоре они скрылись из виду. Лицо наложницы И полыхало от гнева. Женщина нахмурилась и едва слышно пробормотала себе под нос:

– Фэйе… ты же не делаешь это ради Хань Юньси?

В этот момент во дворце Куньнин царил настоящий хаос. Служанки и няньки окружили свою госпожу. Явившийся по зову Гу Бэйюэ подтвердил, что императрица сошла с ума и нуждается в тщательном уходе и лечении. Любое промедление помешает ей оправиться от пережитого потрясения. Император Тяньхуэй без колебаний отдал приказ, и на следующий же день императрицу отправили во дворец Сишань, не позволив ей даже проводить Чанпин в последний путь.

На императоре не было лица. Новый год начался с трагических событий – дочь умерла, а супруга сошла с ума. Как теперь ему самому сохранить трезвый рассудок? Вдобавок ко всему Хань Юньси удалось избежать наказания! Если бы он не позволил Лун Фэйе освободить ее, глядишь, императрица не потеряла бы последние крохи самообладания! Названый брат еще и отказал принцессе Западного Чжоу, после чего та покинула дворец, даже не попрощавшись. Тяньхуэй надеялся привлечь на свою сторону их военную мощь для укрепления северных рубежей, однако теперь этот план трещал по швам.

Размышляя о событиях последних дней, император сжал кулаки и несколько раз ударил ими по каменному столу. Подошедшая в этот момент вдовствующая императрица с мрачным лицом сказала:

– Похороны следует провести завтра, не разбивайте мне сердце еще больше…

Тяньхуэй вздохнул и кивнул. Вдовствующая императрица села.

– Ваше величество, мне кажется, что эта принцесса Цинь… ха-ха, поистине необыкновенная.

Император поднял взгляд.

– Не волнуйтесь, матушка. Я прекрасно знаю, что происходит!

Глава 5. Несчастный случай

Хань Юньси, пребывая в хорошем настроении, молча следовала за Лун Фэйе в павильон Лотосов. Всю дорогу великий князь не проронил ни слова. Впереди показалась развилка: справа вытянулась галерея, ведущая прямиком в хозяйские покои, слева – тропинка до терема Свободных облаков.

Принцесса думала, что после разговора с наложницей И ледышка должен еще что-то сказать. Она подозревала, что Лун Фэйе и император Тяньхуэй продолжали вести яростные споры о брачном союзе. Несмотря на отъезд принцессы Чанлэ, правитель Тяньнина настаивал на свадьбе. Используя любые доступные средства, он вынудил своего брата прибегнуть к особой привилегии, тем самым лишив его права на отказ от брака. Ведь если бы император Тяньхуэй действительно желал ей смерти, он бы не оставил Лун Фэйе ни единого шанса, не так ли?

Когда они подошли к развилке, Хань Юньси замедлила шаг, однако великий князь даже не остановился. Не сказав ни слова, он просто повернул направо. Девушка вздохнула. Видимо, она слишком много вообразила! Спустя мгновение фигура Лун Фэйе растворилась в тускло освещенной галерее, поэтому Хань Юньси ничего не оставалось, кроме как направиться в терем Свободных облаков.

Переступив порог, она, наконец, почувствовала, что вернулась домой. Под внимательным взглядом тетушки Чжао девушка смыла усталость прошедших дней, вдоволь наелась и вернулась в свои покои. Первое, что бросилось в глаза, – те самые ставни, совсем недавно закрытые в порыве злости и разочарования. Хань Юньси опустила взгляд и улыбнулась. Она и сама не понимала, почему ведет себя столь скованно, ведь никто не осуждал… Принцесса откашлялась, неловко пригладила челку, словно кто-то мог увидеть ее в неподобающем виде, и, поправив свои длинные роскошные волосы, быстрым движением распахнула окно, через которое в комнату ворвалась ночь. В темноте она отчетливо разглядела свет, проникавший из покоев Лун Фэйе. Хань Юньси лениво облокотилась на подоконник, подперла голову рукой и смотрела вдаль, невольно погрузившись в свои мысли.