Отчетный концерт

Стеша вытянула находку и припала к тексту, выбитому на ней, лихорадочно перебирая в уме латинские корни. – Тут… "Fides quaerens intellectum [4]", – выдохнула она, пытаясь перекричать грохот весов. – Буквально: «Вера, ищущая разумения». Это Ансельм Кентерберийский. И следом: "In hoc signo vinces [5]".

[4] Fides quaerens intellectum [фидэс квэрэнс интэллектум] – «Вера, ищущая разумения».

[5] In hoc signo vinces [ин гˣок сигно винцэс] – «С этим знаком победишь!»

– Не читай мне лекции, Стеша! Сектор! Какой сектор?! – Майя на секунду выглянула за баррикаду, оценивая расстояние до ближайшего прохода.

– «С этим знаком победишь»… – Стеша запнулась, переводя взгляд на резные панели стен. – Знаки, знаки… Майя, тут приписка внизу: «Ubi crux est, ibi lux est [6]». Где крест, там свет.

[6] Ubi crux est, ibi lux est [уби крукс эст, иби люкс эст] – «Где крест, там свет».

Майя резко обернулась. Ее взгляд заметался по корешкам старых фолиантов и декоративным элементам библиотеки. – Крест… Теология – это не просто книги о богах, – Майя прищурилась, заметив, как солнечный луч из узкого окна падает на стык стеллажей, образуя перекрестие теней. – Это сектор, где пересекаются основные оси! Там, где потолочные балки образуют распятие!

Катя и Кристина, не дожидаясь команды и действуя как единый механизм, подскочили к лестнице. Напрягая все силы, они начали сдвигать соседние столы, выстраивая второй, более высокий ярус – по-другому до потолка не дотянуться.

– Таня, выше! – скомандовала Кристина. – Нам нужен сектор Теологии, вон там, под досками крестом!

Стеша наступила Тане на плечо, на мгновение замирая и слушая, как та глухо рычит от натуги, удерживая равновесие.

– Я… я попробую выше! – выдохнула Стеша, ее голос сорвался на высокий регистр.

Переступив с живого, горячего плеча на изъеденную ржавчиной перекладину приставной лестницы, Стеша поползла вверх. Лестница ощутимо качнулась, и Стеша тут же замерла, вцепившись в стойки побелевшими пальцами.

– Стеша, не спи! – крикнула снизу Катя, ее голос дрожал от напряжения. – Что видишь? Какой сектор?

Стеша зажмурилась, пытаясь унять тошноту. – Сектор… Теология! Том «De Civitate Dei [7]»! – выкрикнула она, судорожно вспоминая перевод и стягивая книгу. – Он на самом краю, но лестница… она сейчас рухнет! Тань, переходи на столы!

[7] De Civitate Dei [дэ цивитатэ дэи] – «О граде Божьем» – фундаментальный труд античного философа и богослова Аврелия Августина (Блаженного Августина). Трактат писался с 413 по 427 год как ответ на потрясшее античный мир падение Рима под ударами вестготов. В книге автор формулирует концепцию двух «градов» – земного и небесного, – ставшую основой средневековой христианской философии.

Катя уже стояла внизу, широко расставив ноги для устойчивости. Она вскинула руки вверх, превращаясь в живое спасательное полотно. – Бросай, Стеша! Я поймаю! – гаркнула она, игнорируя резь в легких. Тяжелый фолиант в кожаном переплете со свистом пролетел разделяющее их расстояние, и Катя приняла его на грудь, едва не согнувшись под весом «Града Божьего».

Кристина, уже стоя на одной из сдвинутых баррикад, лихорадочно схватила книгу, пускаясь с ней дальше по цепочке. Она обернулась к Майе, чья фигура едва угадывалась в серой дымке выше по уровню. – Майя! Мы взяли Теологию! Что дальше?! Какой сектор следующий? – кричала Кристина, пытаясь перекрыть гул наползающего газа. – Майя, куда двигать «цепочку»?!

Майя попыталась перебраться на новый уровень, чтобы рассмотреть надписи на соседних секторах, но ее движения стали ватными. Газ, который она вдохнула внизу, начал действовать. Ее зрачки расширились, а пальцы внезапно соскользнули с полированного края дубового стола.

– Майя! – вскрикнула Лика, бросаясь вперед, но ее руки схватили лишь пустоту.

Майя бесшумно, точно тряпичная кукла, опрокинулась назад. Она исчезла в густом, молочно-белом мареве аргона мгновенно. Не было ни всплеска, ни удара – только глухой звук соприкосновения тела с паркетом где-то там, на дне, где дышать уже было невозможно.

Глава 7. Подставка

– Я ее не вижу! Майя! Она задохнется, она там одна! – Соня зашлась в надрывном, лающем плаче, вцепившись пальцами в край весов. Аргон больше не лизал колени – он обволакивал грудь, превращая библиотеку в призрачный аквариум.

Лика, не готовая к смерти еще одной одноклассницы, в этот момент действовала на одних лишь первобытных инстинктах. Ей не нужно было быть математиком, чтобы понять логику этого зала: если Майя не вынырнет в ближайшие тридцать секунд, то они станут не группой выживших, а слепыми котятами, утопленными в ведре. Майя была их единственным «процессором», перегруженным цифрами и сложными схемами, и если этот процессор сгорит от гипоксии, они все превратятся в бездумную биомассу.

Она прыгнула вниз. Газ принял ее неприветливо холодно. Аргон был тяжелее воздуха, он сопротивлялся движениям, сковывал легкие. Лика зажмурилась, пытаясь нащупать Майю руками. В этой белой мгле зрение оказалось бесполезным.

Яна, стоявшая чуть поодаль на выступе, даже не вздрогнула. В ее руках камера казалась продолжением тела. Она медленно перевела объектив на поверхность газового озера. – Какой кадр… – прошептала она, настраивая фокус. – Как будто мы в облаках, и кто-то только что выпал из рая.

– Заткнись, Яна! Просто замолчи! – сломлено рявкнула Соня, ее голос дрожал от ярости и бессилия, пока она пыталась рассмотреть в этих «облаках» силуэт Лики.

В тумане точно в жестяной банке раздался глухой лязг слов:– Левее бери, дура! Она под вторым столом!

Это была Кристина. За шумом собственной паники Лика не заметила, как та прыгнула следом. Вдвоем они нащупали обмякшее тело Майи. Кристина подхватила ее под мышки, Лика – за ноги. Они рывком вытолкнули девочку к весам, сами выныривая следом и жадно хватая ртами остатки кислорода.

В этот момент Лика посмотрела на Кристину. По ее лицу стекал пот, глаза горели лихорадочным блеском, но в них не было издевки. Впервые Лика увидела в ней человека, а не хищника.

– Тащи ее! – Кристина сплюнула вязкую слюну, Крикнув на Яну. – Клади к весам. Если эта головастая сдохнет, мы сдуемся через пару минут.

И пока Майю тащили выше, Кристина, уже шатаясь точно в беспамятстве, вытянула откуда-то снизу второй том. Еще один фолиант был водружен на весы совместными усилиями. Чаша просела, цепи жалобно заскрипели где-то в вышине, под сводами потолка. Но дверь, ведущая к спасению, даже не шелохнулась.

Когда голова Майи пробила поверхность газового озера, она издала жуткий, хрипящий звук – так звучит человек, который возвращается с того света. Она жадно глотала воздух, который еще оставался над слоем аргона, ее глаза вращались, пытаясь сфокусироваться на лицах подруг.

– Тише, тише, дыши, – прошептала Лика, прижимая Майю к себе, чувствуя, как ту колотит крупная дрожь.

Кристина стояла на гранитном пятачке, тяжело дыша. Ее взгляд упал на приходящую в себя Майю. – Слушайте меня, овцы, – голос Кристины был похож на скрежет металла по камню. – Игра в спасателей закончилась. Нам нужен третий том. Майя, ты должна дышать. Ты должна соображать быстрее, не скули. Если ты подведешь нас еще раз, я лично оставлю тебя тут.

Майя, бледная, с синими губами, лишь слабо кивнула. Она посмотрела на бегущий рябью экран, где пульсировала последняя загадка.

– Стеша… – прошептала Майя. – Читай. Ты должна была найти подсказку на седьмой полке…

Стеша, которая все это время дрожала на лестнице, вытащила из-за корешков книг еще оди клочок старой, пожелтелой бумаги. – Тут… тут цитата. Блаженный Августин. «Pondus meum amor meus; eo feror, quocumque feror [1]».

[1] Pondus meum amor meus; eo feror, quocumque feror [пондус мэум амор мэус; эо фэрор, квокумквэ фэрор] – «Любовь моя – вес мой; куда бы я ни стремился, она влечет меня».

– Переводи, быстро! – выкрикнула Катя.

– «Любовь моя – вес мой; куда бы я ни стремился, она влечет меня», – Стеша всхлипнула.

– Сектор Философии. Полка двенадцать, – Майя тихо и обреченно выдохнула, прикрывая глаза. Этот выдох был похож на предсмертный свист пробитого легкого. Она уже не просто видела цифры, она чувствовала их как приговор. В ее голове выстроилась безупречная и беспощадная 3D-модель библиотеки: высота каждого яруса, угол наклона лестниц, плотность газа. – Это почти шесть метров от пола. Возле потолка… там даже нет страховки, только декоративный карниз. То самое распятие из балок.

Майя уронила голову на грудь, ее пальцы бессмысленно ковыряли заусенцы. Она понимала невыполнимость задачи на физическом уровне. Для нее, привыкшей, что любая задача имеет решение, этот «тупик» был сродни ментальному параличу.

Катя и Кристина переглянулись. Газ уже скрыл столы второго яруса. Оставался только один выход. Безумный, опасный, достойный скульптора, привыкшего работать с неподатливым камнем.

– Ставим третий стол, – отрезала Кристина. – У нас нет выбора. Либо мы строим башню, либо задыхаемся здесь, любуясь на Янины фотографии.

Они рванули вниз. Работая в полумраке и тумане, девочки затащили третий, самый легкий стол на вершину двух предыдущих. Они не могли спуститься без книги – на рывок оставалось буквально несколько вдохов.

Конструкция опасно покачивалась. Стеша взобралась наверх, но даже вытянув руку, она не доставала до двенадцатой полки добрый метр.

– Я не могу! – закричала Стеша сверху. – Мне не хватает роста! Нужна еще подставка! Дайте стул!

Таня, которая все это время молча стояла внизу, удерживая основание пирамиды из столов и лестницы, подняла голову. Ее лицо было серым. Газ уже дошел ей до рта. Она делала короткие, поверхностные вдохи, стараясь не кашлять. Она потянулась к столу, грузно забираясь выше.

– Лезь мне на плечи, – глухо сказала Таня, подгибаясь.

– Тань, ты чего? Ты больше не выдержишь! – Катя попыталась остановить изнеможденную подругу. – Ты можешь сорваться!

– Я – бетонная плита, – Таня слабо улыбнулась одними уголками губ. – Забыла? На мне можно строить замок. Стеша, лезь. Живо!

Стеша, стараясь не смотреть вниз, перебралась со стола на Танины плечи. Таня уперлась руками в край полки, фиксируя свое тело. Ее мышцы превратились в стальные тросы. Каждое движение Стеши отдавалось в позвоночнике Тани невыносимой болью, но она не шелохнулась.

Стеша выпрямилась, сквозь подошвы туфель чувствуя, как дрожит Таня. Это не была дрожь страха – так вибрирует перенапряженная стальная струна перед тем, как лопнуть. Пальцы Стеши наконец коснулись корешка. «De brevitate vitae [2]». Последний элемент мозаики.

[2] – De brevitate vitae [дэ брэвитатэ витэ] – «О скоротечности жизни» – трактат древнеримского римского философа-стоика Луция Аннея Сенеки. Написан около 49 года н. э., вскоре после возвращения автора из восьмилетней ссылки на Корсику, которая едва не разрушила его политическую карьеру. В работе Сенека рассуждает о том, что люди жалуются на краткость бытия, в то время как сами расточительно тратят время на суету, превращая жизнь в ожидание жизни..

– Нашла! – завизжала Стеша.

Она сбросила книгу вниз. Катя, стоявшая на подхвате, приняла ее, едва не сломав запястья. Книга была огромной – старинный рукописный фолиант, окованный железом.

– Есть! Тань, спускайся! – закричала Катя, захлебываясь кашлем. – Мы уходим! Кристина, хватай!

Катя перебросила книгу Кристине, которая уже стояла на краю нижнего стола, готовая к спринту. Крис перехватила философский труд на лету, даже не заметив веса – адреналин выжигал ее страх, превращая его в чистую волю к жизни.

– Двигай к весам! – рявкнула Кристина, прыгая в газ.

Ждать было некогда. Катя на последних обрывках кислорода бросилась вслед за Кристиной. Каждый шаг давался с трудом, газ сопротивлялся, замедляя их, превращая бег в кошмарный сон. Взлетев на гранитный выступ, они с грохотом опустили Сенеку в медную чашу. Стрелка весов бешено качнулась и замерла в идеальном равновесии. Глубоко внутри стен что-то щелкнуло, заскрежетало, и массивная дверь в конце зала начала медленно, на дюйм в секунду, отходить в сторону. Под потолком засвистела вентиляция.

Катя, не чувствуя радости, обернулась. Она начала выискивать в тумане Таню. Ее тело начало мелко колотить – белое зеркало газа было неподвижным и мертвым. Подруги не было видно.

– Таня! – с отчаянным криком Катя сорвалась с места, снова ныряя в туман.

Но было поздно. Стеша, почувствовав свободу, сделала резкое движение, чтобы соскочить обратно на стол. Изношенное дерево подножия не выдержало. Со скрежетом, похожим на стон умирающего зверя, первый стол треснул.

“Вавилонская башня” начала заваливаться.

– Таня! – голос Кати сорвался на хрип.

Она не видела ничего впереди. Перед ней было лишь ровное молочное озеро, под поверхностью которого скрылись и ее лучшая подруга, и та, кого она только что страховала ценой собственной жизни. Где-то в глубине этого ядовитого тумана дубовые столешницы весом в десятки килограммов могли придавить их к полу, не давая даже шанса на последний рывок вверх.

– Стоять! – Кристина перехватила Катю за пояс, рванув назад с такой силой, что та едва не отлетела к весам. – Там завал! Ты просто прыгнешь сверху и добавишь веса!

– Пусти! Они задохнутся! – Катя билась в руках Кристины, ее зрачки расширились от ужаса. – Таня там, ты понимаешь?! Она не сможет подняться!

Яна сделала еще один снимок: Катя, бьющаяся в захвате Кристины на фоне открывающейся двери. Свет из коридора, хлынувший в образовавшуюся щель, разрезал полумрак библиотеки золотым клинком.

– Дверь открылась, – Майя указала дрожащей рукой на выход. – Нам надо уходить…