Госпожа в щекотливом положении

Его легкомыслие раздражало. Он просто позорил её подобным отношением. И в таком свете ей предстоит показать себя на первой тренировке? Ну уж нет!

Вновь Литти подняла подбородок, шагнула навстречу оппоненту и откинула за спину волосы, открывая взору пышную грудь. Медленно под кожей начал собираться вихрь, градус ребристой змеёй пополз вверх по её артериям. Она раскрыла ладонь с подвижной татуировкой прямо перед лицом парня, едва не задев его нос. Затем рука сделала жест, дважды касаясь пальцами белой точки в центре ладони — старт дуэли под облаком. Там же подрагивало изображение цветочка с каллиграфической семёркой — её личным заданием в белой зоне — с одной стороны и чёрного цветочка с другой, напротив которого красовался ноль. Этот жест заронил свечение прямо в толщу облака, и из самого его центра засиял отсчёт времени.

Но куда более важные изменения начали происходить в теле девушки. Глубоко под кожей. Там, где у остальных женщин сосредотачивалась слабость, а у неё — сила.

Одновременно соперники вошли под тюль, который раздувался необычайно высоким куполом и окружал маты размерами примерно три на три метра.

— Готова к первому поражению? — подначивал противник, раскачиваясь на месте.

Как и у всех чемпионов на тренировках, его торс обтягивали кожаные портупеи, блестевшие вставками стальных колец. Его рельефный торс, словно свежая булочка, будил животный аппетит. Азарт приподнял волоски на её коже. Сердце жадно застучало, обливаясь как в бане, призывая к сражению. Поры сладострастно раскрылись, выпуская её запах и её оружие. Зрачки сконцентрировались на цели.

— Только не жёстко, ладно? — состроила она испуганный взгляд. — Это мой первый раз на арене для профи.

Тут же парень набросился на неё. Грубо и предсказуемо. Он повалил её на маты, уверенный в своей победе, но Литти засмеялась ему прямо в лицо. Смех струился из неё неиссякаемым источником, отчего парень явно решил, что всему виной его гениальная… щекотка. Напряжение раздувало его ноздри. Он подбирался к ней со всех сторон, щекотал, будто от этого зависела его жизнь, скользил обеими руками, поддевал каждым пальцем, даже языком! Но самое уязвимое место выпускницы — ямка между пальцами и стопой, едва откликнувшись на первое касание, ласкающее, как поцелуй утренней росы, быстро очерствело от грубого трения. Едва занявшееся щекотливое желание затерли слюнявые пальцы.

На секунду под суетливыми, но неумелыми руками Литти почти вскричала: «Стоп! Я лучше сама!» Он пыхтел, жадно хватая её за бока, дышал жаром в шею, хватал мокрыми руками под мышками. Литти терпела, изучая ритм его дыхания, маршрут его рук. В голове звучали напоминания учителей: «подражайте темпу противника», «ищите индивидуальные, неочевидные щекотливые зоны», «перед вами всегда личность со своими страхами и желаниями, и они всегда на поверхности».

Литти стала стягивать его потные портупеи, искать шрамы на взмокшей коже. Взгляд зацепился за потёртые бусы на бицепсе — всего три ярких камня. Три допуска. Дилетант. Она позволила ему выдохнуться. И только, когда он уже засопел жаром ей в шею, когда горячий пот капал на её грудь, взгляд парня поплыл, а движения стали однотипными, только когда он уже почти победил себя сам, Литти пустила в ход свои пальцы!

Без давления. Пара лёгких касаний вверх от плеча, короткая щекотка в сочетании со взглядом в глаза. Один небольшой хитренький приём позади мускулистой спины, и… Готово! Этот самодовольный чемпионишка взвыл. Его тело выгнулось в пиковой судороге, а затем обмякло, погружаясь в блаженнуюрефрактерность. Весь липкий, разгорячённый, уплывая в пучину полной невосприимчивости к дальнейшей щекотке, он пропускал вдохи и громко сглатывал.

Расправляя волосы, Литти скинула его с себя, как мокрую тряпку. Татуировка на её ладони зачесалась: белая семёрка превращалась в шестёрку. На одно задание в белой зоне меньше, чтобы закрыть норматив. Но чёрный ноль, символ непобеждённой, остался нетронутым.

— Реванш, — прозвучало вдруг за спиной.

От неожиданности она застыла, и тут же поток негодования заполнил её тело, как горячий чай заполняет стакан. Она взглянула на пульсацию огонька на ногтях. Тот мерцал еле заметно, почти отсутствовал — возвращение к щекотке будет считаться новым раундом, а не продолжением прежнего состязания. Значит, ответ на вызов разрешён.

— Тебе повезло, новенькая, — вновь обратился к ней проигравший. — Реванш.

Он требовал. Он требовал, и это просто бесило.

«Новенькая». Он даже не знал её имени, но уже полагал, что лучше разбирается в деле. Он вёл себя высокомерно по отношению к ней, а ведь они уже закончили поединок, и ни малейшего права так разговаривать с женщиной у самца больше не было.

— Меня. Зовут. Литиция. — Она круто развернулась и прошла над ним так, что его взмокшее тело оказалось зажатым между её ступнями. — Ты услышишь это имя, когда будут объявлять победительницу международных сборов.

Её оборвала музыка. Неприятная эпическая мелодия, захватившая арену, округу и далёкий город с разных сторон. Эту мелодию Литти уже слышала. Шестнадцать лет назад, когда была шестилетней девочкой и впервые увидела, как её мама чего-то испугалась. Теперь колючая шаль страха тихо легла на неё саму. Медные, чуть хриплые ноты трубы раздавались из каждой магической сферы по всему королевству — звук, меняющий страницу истории.

— Внимание, гордые жительницы и жители королевства Феминистия! — обращалась сфера тем же ледяным голосом, но в словах не было нужды, ведь и так уже было ясно, что она скажет: — Извещаем вас о том, что сегодня в семь утра государство Маскулистан, наши соседи, под правлением принца Бадриана бросило нам вызов на Игрища. Мы, свободные и гордые жительницы и жители, принимаем этот вызов. С этого момента в королевстве объявлено щекотливое положение! Несовершеннолетним покидать дома без сопровождения ответственного лица строго запрещается. Любая фиксация тренировок в сознании одурманенных насекомых строго запрещается. Об отмене щекотливого положения будет объявлено отдельно после победы гордого королевства Феминистия.

— Славится гордая Феминистия! — на автоматизме крикнула Литти вместе с эхом голосов по всей арене, вместе с поверженным парнем, над которым продолжала стоять.

Их взгляды столкнулись. Она протянула ему руку, и вдруг почувствовала, что ей хочется спрятаться. Поднявшись к ней, парень будто почувствовал её состояние и поправил ей волосы. Так, чтобы они прикрывали её наготу. Они показались холодными.

Сфера замолчала, и с ней почему-то замолчал весь мир. Былая жажда состязаний улетучилась. Как безучастный голос из сферы. Как мерцавший огонёк на ногтях, погасший в подрагивающих пальцах.

Осталось только звенящее в висках осознание:

Игрищам быть.

Глава 2. Щекочите вашего противника — до полного пика!

— Уверенней, Литти, — шептала она себе под нос, когда слуга открывал перед ней ограду, покрытую вьюнком. — Ты здесь по праву. Ты — чемпионка.

Королевский сад пестрил красками: оранжевые толстые бутоны, яркие розовые с острыми концами, вытянутые трубочки фиолетовых соцветий. Стрекотание кузнечиков, громкая возня молодых девушек и взрослых мужчин. Пучина красок набросилась на Литти, едва нога её ступила на траву.

Первые шаги на зелёный ковёр напоминали ей первые занятия на матах. Смесь желания и страха, когда тело вздыбливается от противоречивых импульсов — с гордостью задрать нос, наслаждаясь триумфом, или броситься в бегство от роли, которую ей не потянуть.

Нутро её буквально вибрировало от напряжения. Солнце заливало глаза, и прекрасный сад, огороженный кованной белой оградой, где на несколько кучек разбились две дюжины человек, виделся ей враждебным.

На всех она узнавала наряд. Тугая обмотка из непрерывного полотна шириной около пятнадцати сантиметров. От самого подбородка до стоп. Неровные слои, где-то налегающие друг на друга, где-то оставляющие голые участки тела. Её завернули в такую же.

Она думала, белый — это цвет команды, но оказалось, снежными полосами обернули только её. Ткань на остальных была красной, кислотно-жёлтой, лиловой. Одному мужчине, у которого из-под косой обмотки торчал проколотый сосок, достался вишнёвый. С его тёмной кожей очень хорошо гармонировало.

Она сделала несколько шагов к стеклянному столу. Первые участники начали поглядывать на неё.

Литти скрестила руки, пытаясь прикрыть грудь, которую уродливо расплющила тугая обмотка. «Важно восседает» — едко вспомнились ей слова преподавателя о её формах. Снова они заставили её нахмуриться. Незнакомцы разглядывали её, перешёптывались. Что она тут делает? Она и сама этого не знала.

Незнакомцы, наверняка, как и она, всего пару часов назад вызванные во дворец по личному приказу королевы, разглядывали её. Но не узнавали. Ведь она была им чужой. Молодая выпускница, только что окончившая институт, ни разу не представленная на сборах, ни разу не побеждавшая в международных состязаниях. Она видела, как они хмурились, перешёптывались друг с другом. Что она тут делает? Литиция и сама этого не знала.

За стеклянным столом никого не было. На нём стоял только серебряный поднос невероятной красоты. На его ручках и бортиках разворачивалась целая история из множества мелких деталей: мужчины и женщины, взлетающий в небо платок, длинные перья, какие используют в зелёной зоне. Великие Игрища, с которых зародилось королевство. Всё это мастерица перенесла на поднос. На нём лежал лиловый бархатный конверт — точно такой же, какой принёс и ей вызов во дворец. Литти отвернулась. Это послание было не для неё. Её взгляд выхватил у ограды высокую эльфийку в золотой ткани. Трифти Оренэй.

Выпускница сразу узнала её, и сердце вдруг учащённо забилось, лицо засияло благоговением, почти фанатичным обожанием. Девушка выделялась золотой тканью. Это, считала Литти, совершенно оправданно — за десять лет чемпионка ни разу не потерпела поражения.

Приосанившись, Литиция шагнула вперёд. В голове она торопливо подбирала хорошую фразу для знакомства, но разговор из кучки по пути заставил её остановиться.

— Да никто, безродная выпускница, — донёсся шёпот до её ушей.

Вслед за ним группа из четырёх девушек захихикала, и к ним повернулся мужчина в вишнёвом костюме. Он тихо о чём-то спросил. Слушая его, кудрявая брюнетка, бросившая оскорбление, смотрела Литти прямо в глаза.

На них обернулся не только этот мужчина. Две ящерки неподалёку тоже услышали, и их подруга услышала. Эльфийка. Госпожа Оренэй. Первое, что она услышала о Литти, было не признательность выпускницы и не заслуги, а оскорбление. Причём в самой неприглядной форме, затрагивающей всю семью, превращающей Литти из напарницы и возможной подруги в изгоя.

В ней вспыхнула ярость. Она решительно развернулась и в два шага прижалась к сплетнице вплотную. Так, что их бюсты соприкоснулись, и та могла чувствовать дыхание Литти. Грозное и недовольное.

— Давай, — затребовала выпускница. — Мне тоже интересно. Говори.

Брюнетка была выше, и пришлось задрать голову, чтобы смотреть ей в глаза. Злость захватила жаром всё тело, и ни о чём, кроме кукольного лица оппонентки, Литти не могла думать.

— Хорошо, — довольно отвечала девушка, нисколько не смутившись вызовом. — Ты — разменная монета. Гамбит. Королевству бросили вызов, и не абы кто, а Маскулистан, чёрт побери! У нас есть прекрасные бесстрашные чемпионки, хоть отбавляй, мы уже десять лет забираем на сборах призы минимум по трём номинациям. А теперь взгляни на команду!

Она отступила на шаг, чтобы развести руками, чем превратила их стычку в целое показательное выступление, за которым теперь наблюдал каждый на этой лужайке. Наблюдала и эльфийка.

С каждым словом соперницы Литти чувствовала себя всё меньше, её руки дрожали всё заметнее, и как бы сурово она ни хмурила брови, лицо ей предательски сводило в выражении обиды. Потому что доводы чемпионки ей и самой казались разумными.

— Оренэй, — перечисляла девушка легендарных чемпионов, — Черрети, Долсон! — На последней фамилии она с гордостью указала на себя. — И… ты? Сама-то как думаешь, зачем королеве созывать на игрища новую команду с нуля, и приглашать в неё студенток? А я тебе скажу, милая. Это делается потому, что кто-то должен вылететь до финала. Ты хорошенькая, и в четверть вполне пройдёшь. Но реально сильного чемпиона ты не потянешь. И ты здесь сейчас стоишь только для того, чтобы подсветить опасного соперника перед финалом. А состязаться с ним будет уже профи. Ещё вопросы?

Вместо ответа Литти хотелось кинуться на неё и прокусить горло. Её обтянутая полотном грудь часто вздымалась, а губы плотно сжались, выбирая слова.

— Роялни, — сказала она, наконец. — Оренэй, Черрети и Роялни. Литиция. Если ты вдруг хотела перечислить сильных чемпионок. Хотя и остальных я не стала бы списывать.

Точно так же, как соперница разводила руками, привлекая внимание, Литти отступила, чтобы говорить с командой, а не оскорбившей её незнакомкой.

— Да, я присягнула короне буквально несколько часов назад, это правда! И сделала я это, потому что меня выбрали в королевскую лигу. Так же, как это случалось с каждым из вас. У вас не было возможности увидеть меня на матах, я понимаю. Но как истинные профи, уверена, вы прекрасно знаете, как важно уметь правильно оценить чемпионку. — Сказав команде всё, что хотела, она снова вернулась к брюнетке и персонально для неё добавила: — Моё утро началось с того, что королева, глядя мне в глаза, сказала, что ей нравятся мои бёдра, и я сомневаюсь, что ты можешь похвастаться тем же. Не нравится моя кандидатура? Скажи это королеве Виктории лично. А иначе… — она злобно коснулась её подбородка пальцем и легонько пощекотала, — Терпи.

На гребне триумфа она отвернулась, не желая ничего слышать в ответ. В груди по-прежнему отбивался набат, и ноги сами требовали куда-то идти. Всё внутри неё требовало действия. Страх полностью улетучился, и с азартом игрока, вошедшего на открытие игорного зала, она прошла к госпоже Оренэй.

— Привет, я обожаю твои выступления, — выпалила Литти на одном дыхании. — Мы всем институтом садились вокруг облака и пересматривали сборы прошлого года. Клянусь, после твоего выступления половина сидений опустела. Все убежали щекотаться. Я тоже.

Едва сказав это, она, как по щелчку пальцев, будто бы протрезвела и вдруг поняла, насколько дико это могло выглядеть. Обе ящерки, стоявшие возле эльфийки до появления Литти, неловко переглядывались. И вдруг Оренэй засмеялась.

Её высокий, почти детский, голос звенел задорным искренним смехом. Сама она задрала голову, и золотая ткань подрагивала на ней. Несколько раз она порывалась что-то сказать фанатке, но смех не давал ей. В разошедшемся приступе она даже схватилась за подругу, и только когда самой Литти стало неловко, девушка, наконец, успокоилась.

— Ох, прости! — смахивая слёзы, сказала она. — Это было неожиданно. Ты такая милая! Королева правда похвалила твои бёдра?

Литти не успела сконфузиться, как за её спиной прозвучал громкий хлопок. Она вздрогнула и тут же развернулась.

За столом стояла госпожа Ганлая. Высокий красный хвост, толстые брови, острые скулы и крупный лоб. Теперь драгоценностей на ней не было. Была кожа. Чёрная кожа облегающего костюма, отдалённо напоминавшего наряды чемпионок, но полосы на госпоже Ганлая были раза в три уже, располагались ровно, симметрично правой и левой половинам тела, а по бокам скреплялись отдельной полоской. На ногах полосы объединялись в юбку и доходили лишь до середины бедра, где заканчивались ботфорты. Глядя на её агрессивный образ, Литти самой захотелось стать высокой, чтобы также эффектно появляться на публике.

Ганлая не стала присаживаться за стол. Вместо этого развернула конверт, и её обувь на высоченной платформе шагнула вперёд. Стол позади неё стал казаться маленьким, как будто стал стулом.

— Чемпионки и чемпионы, — обратилась она без предисловий, — завтра в восемь утра в губернию Молочных Озёр прибудут ваши соперники. Они приедут не потому, что их пригласили. Не потому, что им одобрили въезд. Это те, кто идёт ставить условия…

— Те, кто у нас содрогнётся в пиковой точке! — перебила одна из ящерок, но встретив грозный взгляд госпожи, тут же замолкла.

— Верно, — невозмутимо ответила Ганлая и продолжила: — Именно этого от вас и ждёт королевство! Мы распустили младшую и старшую команды, подготовленные для показательных сборов, и собрали вас — профессионалов, игроков, чемпионов! Тех, для кого щекотания не просто красивое искусство, а дело жизни! — На этих словах её ботфорты шагнули в толпу, и теперь её слова стали ещё более личными. — Королевство дало вам дом, которого нет больше нигде. Сделало вас теми, кто вы есть. Подарило вам свободу, гордость, мудрость. Сто пятьдесят лет Феминистия защищала ваши семьи от жестокости Маскулистана и их грубых союзников! Теперь Феминистии нужно, чтобы вы защитили её. Я хочу, чтобы каждая из вас выложилась на этих игрищах так, как будто это единственное, ради чего она была рождена. Щекочите вашего противника — до полного пика!

— Славится гордая Феминистия! — вскричала Литиция, и к счастью, в этот раз она не прогадала с моментом.

Вся команда вскричала гордый клич вместе с ней. Ближе подошла Оренэй. Литти видела, как от волнения уши её подрагивали. Выпускнице были понятны её чувства, ведь в ней самой прямо сейчас метался ураган. Её тянуло броситься на маты прямо сейчас и одного за другим щекотать никчёмных противников Маскулистана, а может даже, всех их одновременно, и смотреть, как они все вместе валятся на спины в бессилии перед рефрактерной точкой.

Эмоции так бушевали в ней, так рвались наружу в резком крике, жесте, действии, что она взяла эльфийку за руку. Неожиданно девушка ответила и сжала её ладонь.

— Трифти, — с улыбкой предложила она на «ты». — Я рада, что ты в команде.

От этого напряжение в Литти лопнуло, как воздушный шарик, проткнутый иглой. Внутри шарика оказался густой бальзам, и расслабляющим теплом он разлился по всему телу.

— Выстройтесь, — скомандовала госпожа Ганлая, возвращаясь к столу.

На нём она развернула конверт со списком участников лицом к стулу. Теперь Литти знала, что место было подготовлено не для госпожи, а для чемпионок — чтобы каждая поставила след-подпись. Кивком госпожа пригласила первого участника ознакомиться с документом.

— Подписываясь, вы обязуетесь хранить верность королевству Феминистии, — озвучивала она для тех, кто только выстраивался в очередь, — действовать исключительно в интересах государства, в том числе в случае пленения или исполнения…

— Пленения? — встрепенулся мужчина в вишнёвом, едва занеся руку над бумагой.

— Вы ведь знаете разницу между сборами и игрищами… — низким тоном ответила госпожа. — Победитель имеет право пленить побеждённого. Не я устанавливаю правила.

Очередь перед Литти медленно продвигалась вперёд. Госпожа Ганлая прикладывала заколдованный кварц к ладони каждого, кто подписался. Их татуировки чемпионов стягивались в мутный камень, а на их месте возникали ложные результаты.

— Что она делает? — возмутилась девушка, и тут же Трифти грубо сжала её ладонь.

— Не комментируй, — твёрдо приказал её шёпот. — Госпожа Ганлая исполняет приказ Её Величества. Если не нравится смотреть, отвернись. Ты теперь одна из нас — добро пожаловать в лигу игрищ.

Снова волнение обернуло Литти в скользкие объятия. Ладони её моментально вспотели. Ещё один чемпион встал из-за стола и протянул руку госпоже. Символы на его ладони растворились. На их месте возникли новые — чёрная тройка, буква «К» и три десятка за ней превратились в тысячу, а белые символы наоборот увеличились — пятнадцать тысяч преобразились в девятнадцать.

— Но он столько не выигрывал, — не унималась Литиция.

Нутро её бунтовало. Она всем сердцем принадлежала королевству, но то, что происходило прямо на её глазах, было неправильно.

— Прекрати. — Снова Трифти сжала её ладонь, теперь ещё настойчивей. — Ты ведь не думаешь, что побеждают только на матах, верно? «Оценить противника» — ты сама сказала. Принц Бадриан бросил нам вызов, потому что посчитал, что может победить. Но его чемпионы могут посчитать иначе. Они видели нас на сборах и не строят иллюзий относительно своего превосходства. Пусть боятся нас. Не мешай госпоже Ганлая нам помогать и делай своё дело.

С этими словами эльфийка подтолкнула её в плечо, и Литти вмиг оказалась перед столом с раскрытым списком. Пришло время её подписи. Она села на стул.

— Вам подадут кареты, — продолжала инструкцию госпожа. — Сегодня же вы начнёте тренировки в режиме игрищ. К вашим домам отправят слуг. Поэтому по пути к тренировочной арене составьте список всего, что необходимо забрать. У вас будет возможность вернуться в город, но не скоро.

Отпечаток не ставился. Потная рука дрожала и никак не хотела набираться магией искренней веры. Уже дважды выпускница стёрла проступающие на пальцах чёрные капли о ноги и испортила себе костюм. На глазах собирались слёзы. В горле встал ком и увеличивался с каждой секундой, заполняя всю грудь жаром тлеющих углей.

— Ну что ты? — Трифти присела перед стулом на корточки.

— Не получается, не получается! Я не верю в то, что подписываю! — шептала Литти в ужасе от мысли, что к ней обернётся госпожа Ганлая и сочтёт её предательницей.

Но госпожа инструктировала команду.

— Ты верна королевству? — спокойно говорила с ней Трифти.

— Конечно!

— Ты хочешь, чтобы мы победили?

— Естественно!

— Королева правда похвалила твои бёдра?

— Что?

Эльфийка вновь рассмеялась. Но тише. Чтобы госпожа не услышала.

— Сегодня ты узнала, что у тебя есть преимущество, — объяснила она. — Без этого ты думала о недостатках и чувствовала себя слабой. А на игрищах чувствовать себя слабой, значит, быть ей. Тату с количеством побед — наша сила. Ты хочешь, чтобы противник ощутил себя слабым?

Когда госпожа закончила инструктаж, она взглянула особым взглядом на команду, словно мама, собравшая ребёнка в школу в первый раз, или хозяин лавочки, которую открывает для первых посетителей завтра утром. Литти протянула ей ладонь с тату.

Её подпись блестела золотом за спиной госпожи на листе, к которому уже прижимала ладонь Трифти. Они были последние в очереди.

Теперь к коже прикоснулся ледяной кварц. Туман в нём закрутился, но после первой секунды обморожения девушка уже ничего не чувствовала. Ничего, кроме уверенности, готовности к состязанию. И злости.

— Готово, — отпустила её госпожа, подняла подписанный всеми документ и сложила в кубик.

Закончив с конвертом, она достала другой список. Тот, в котором имя Литиции числилось как чемпионки младшей лиги, а не команды для игрищ. Одним взмахом руки её фамилия была вычеркнута. В этом году сборов не будет. Будут игрища.

Литти взглянула на свою руку. Её чёрный ноль остался на месте, а белая единица — общее число побед во всех зонах — теперь стала двумя сотнями.

Девушка задумалась. Две сотни побед во всех зонах — это меньше одного года практики, даже если она регулярно пропускала тренировки. При такой легенде она всё равно остаётся новенькой, неопытной. Такая чемпионка не будет внушать страха.

— Идём? — Трифти снова взяла подругу за руку.

Кажется, ей понравилось так держаться. Она уверенно вела растерянную девушку к каретам.

— Мне поставили только две сотни. Мне не жалко, но если цель создать видимость силы, разве это не мало?

Сама Литти успевала только оглядываться. Сад быстро остался позади. Перед дворцом ожидало пять карет. Они быстро наполнялись чемпионами.

Когда девушки выбежали из дворца, ветер набросился на них и поднял вверх белые волосы выпускницы. Сразу обнаружились все слабые места костюма, где коже стало холодно. У эльфийки была короткая причёска, и её ветер не беспокоил. Но Литти только в карете смогла пригладить спутавшиеся пряди.

С громким хлопком дверь, погрузив салон в темноту. Карета тронулась. Глаза ещё не привыкли, и Литти различала лишь смутные силуэты.

Вдруг из темноты прямо перед ней возникло бледное пятно — чьё-то лицо. Холодные пальцы обхватили её запястье.

— Если число будет выше, а ты проявишь себя слабо, то будет ещё хуже, — прозвучал в лицо шёпот.