Банкет в Блитве

Кто будет стрелять? Отец Бонавентура? Он родом из Блатвии. И вообще, установлена ли точно его личность? Ольга, горничная Ингрид? И это не исключено. Хуннская эмигрантка, любовница ротмистра Флеминга. А ротмистр Флеминг, сын доктора Флеминга, который после падения Мужиковского демонстративно подал в отставку с государственной службы? Все они бунтовщики, эти Флеминги! Носители исторической блитванской фамилии! Какая фраза! Эти представители исторических фамилий все подряд мегаломаны!

Какая еще блитванская история? Подлинная блитванская история началась с него, Пороховского. все, что было до него, один срам. Георгис? Жюль Дюпон? Раевский? Олаф Кнут-сон, этот неврастеничный болтун, вечно недовольный любым решением. Франкмасон! Притаившийся либерал! Приятель Нильсена! A propos[104]Нильсен? Нильсен исчез. Он, по всей видимости, уже у Кметиниса в Вайда-Хуннене. Мастерят там адские машины. А то нападение в «Boule Blanche» в Париже два года назад, ведь и там был замешан Кметинис при участии молодого Енсена! Банда преступников! Надо было их всех раздавить, как клопов. Молодец Георгис, застрелил старого Енсена! Нельзя быть сентиментальным! Надо окончательно очистить Блитву от этих заразных насекомых. И почему его упрекают, что поубивал массу людей? Кого он вообще убил? Он же был сентиментальным и самаритянски настроенным господином! Вот за это ему сегодня и мстят. Вот он лично и отвечает сегодня за блитванские исторические, настоящие и будущие недостатки, как будто вообще творение рук человеческих может в жизни достичь совершенства.

Правда (о чем, впрочем, даже сам Нильсен несколько раз лично говорил ему, пока они еще дружили), Блитва больше похожа на результат выкидыша, чем нормальных родов! Это правда! Но проклятая Блитва проглотила его личную жизнь именно по той же самой логике и по тем же самым правилам, как и личные жизни множества других блитванцев. Какая же это, к черту, собачья жизнь, когда приходится бояться своей собственной горничной? Разговаривать целыми ночами с каким-то неприятным монахом, который, может быть, иностранный наймит под доминиканской сутаной? Слушать, как завывает ветер вокруг Бурегарда, бояться своей собственной нервной раздражительности, мчаться со скоростью сто тридцать километров в час по блитванским дорогам (затея, равная самому безумному самоубийству), не иметь своей собственной квартиры, быть осаждаемым иностранными идиотами, быть блитванской плевательницей для неграмотных памфлетистов и, наконец, изнывать от бесконечной бессонницы, которая длится уже целый год! И разве же он лично виноват перед этими потерпевшими кораблекрушение вокруг него в том, что они погубили свою жизнь? Рядом, в его непосредственной близости, нет ни одного человека, чью жизнь стоило бы прожить! Гиацинт Керинис профессиональный убийца, уголовник! Карина Михельсон шпионит вопреки своим убеждениям исключительно по материальным соображениям и предает человека, который с ней находится в любовной связи! Ничтожество Нильсен! Просто омерзительный случай! Георгис рано или поздно кончит самоубийством. Его собственная супруга Ингрид – нимфоманка и развратница, и, если черт заберет его раньше ее, она умрет где-нибудь в изгнании и нищете.

Армстронг, Раевский, Блитхауэр-Блитванский, Ванини-Скьявоне – все они обыкновенные клоуны. Кавалерский был безумец, садист, прирожденный взломщик. Нильсен – желчный онанист, интеллектуальная обезьяна, он играет роль, так или иначе, не отвечающую его способностям. А так, как обстоят дела с его ближайшим окружением, так и вообще заведено в жизни. Государства, право, мораль, общественные и политические устройства – всюду кричащие недостатки, и все эти недостатки обусловлены глубоким естественным законом, законом того фактора, который люди банально называют «вечными человеческими слабостями». Все люди – слабаки, потерпевшие кораблекрушение, и жизнь человека есть не что иное, как непрерывное кораблекрушение. Вокруг нас плывут предметы с торпедированных кораблей, цивилизаций и народов – спринцовки, рояли, шоколадки, унитазы, радиоаппараты, книги, ружья, пушки, целые цивилизации, потерпевшие кораблекрушение, тонут вокруг нас каждый день. И что значит потопить среди этого хаоса еще какую-нибудь цивилизацию, нацию, державу, кто за это будет требовать ответа?

Другое дело вселенский призыв Пороховского любой ценой обеспечить выгодный экспорт блитванского пива или блитванской сахарной свеклы, вот за это его и надо пристрелить как собаку, ибо он-то и обеспечил этот экспорт с помощью юридически безупречных торговых договоров и апелляций к Гаагскому международному суду. Прекрасная логика!

Нужно его убить, потому что, говорят, он сам убивал. А что значит убить человека в реальном, истинном значении этого слова? Отнять у него жизнь. А жизнь есть не что иное, как умирание от первого дня до последнего; ведь когда человек умрет, умирание прекращается. Это логично. Смерть, стало быть, конец умирания. Вызвать этот конец каким-либо человеческим средством, револьвером или виселицей, не означает ничего другого, кроме как освободить человека от неприятного, продолжительного и неизбежного умирания. Притом математически неизбежного, мучительного, длительного, постылого, часто просто унижающего человеческое достоинство! Все люди смертны, и какая тут особая вина, если ускорить эту смертность у отдельных людей в самых исключительных случаях? Обычная, нормальная, мещанская смерть есть результат болезней, которые возрастают с рождения человека, а смерти, что сеял Пороховский, были следствием обстоятельств, приведших к блитванскому освобождению. Почему бы именно Кристиану Пороховскому быть «особенно» виноватым, раз он убивал в этих «особых» обстоятельствах, словно другие не убивали в таких же обстоятельствах, да еще в течение многих веков? И как он вообще убивал? Отправлял на расстрел, и все дела! А больно ли, когда расстреливают? Абсолютно нет. Установлено по опыту многочисленных раненых, что пуля опережает боль. Таким образом, по сравнению со всякими другими имеющимися возможностями так называемой нормальной, мещанской, клинической, патологической смерти – здоровая, юношеская, патриотическая, идеальная смерть, используемая Кристианом Пороховским для ликвидации своих клиентов, была сущей благодатью. Что с того, что тут и там иной еще дрыгает ногами, как обезглавленный индюк, это ведь только естественные, жизненные рефлексы! Эти конвульсии происходят совершенно бессознательно. С пулей в сердце и в мозгу человек определенно мертв. А кто умер, тот уехал. Безвозвратно. И человек может сколько угодно стоять на коленях, умолять, каяться, исповедоваться, болтать с Бонавентурой Балтрушайтисом целыми ночами, слушать колокола, ездить в Рим, быть удостоенным благословения Его Святейшества папы, человек может болезненно разражаться самооплевыванием, может ощущать облегчение, тщательнейшим образом анализируя свои собственные глупости, он может стоять на коленях, и не перед палачом, пушками, полицией и армией, а перед алтарями, и стоять, сколько ему заблагорассудится, он может быть вегетарианцем, если ему это нравится, может жить по строгим правилам супружеской любви, уважения, доброты, может спать сном филистерского праведника и всю свою жизнь придерживаться строжайшей диеты, а черт все равно заберет его туда, откуда не возвращаются; и этот образцовый гражданин околеет под неумолимым ножом смерти точно так же, как и Керинис, Георгис или Пороховский, которые тащат за собой несколько солидных бригад мертвецов и бесчисленное число пожаров и преступлений. А какое значение по отношению к тому факту, что все превращается в ничто, имеют такие пустые человеческие понятия, как «здоровый, нормальный ум», например, или «Блитва»? «Наука» и «научные доказательства»? Смешной обман и куча предрассудков. А особенно эта «наука»!

Он был как-то вечером в лаборатории блитванского военно-химического института, которым руководил один карабалтийский славянин, доктор Вистуланский. Этот доктор Вистуланский, надежда молодой блитванской науки, один из серьезнейших кандидатов на Нобелевскую премию, принял шефа Блитвы с лакейским притворным подобострастием, и там, в кабинете этого нервного и заикающегося чудака, колдующего над отравляющими газами для блитванской армии, полковник Пороховский, сопровождаемый доктором Бонавентурой Балтрушайтисом, почти весь вечер не произнес ни слова. На огромных четырехцветных графических схемах, развешанных по стенам лаборатории доктора Вистуланского, словно таинственные китайские письмена с вязью расположенных столбцом убийственных формул нависли над головами посетителей прозрачные надписи названий современных боевых отравляющих газов. Под этими демоническими метилхлоридами, под стопроцентно убийственными монохлорметилхлороформиатами, под огромной красной формулой фосгена COCl2 сидит маленький заикающийся плешивец, слабоумная надежда молодой блитванской науки, сидит наодеколоненный дурак в сюртуке и рассчитывает по случаю этого полуофициального посещения полковника Пороховского на «Blithuania Restituta» третьей степени, а говорит он о том, что отравляющие газы неблагоприятны для человека и что газы вообще вечны. То, что азот вечен, по мнению науки, является элементарным утешительным фактом. Кислород – то же самое. И кислород вечен. И вообще. Семьдесят таких азотов и кислородов вечны, а хлор и водород образуют соляную кислоту, а солнечные лучи помогают растениям усваивать углекислый газ из воздуха, а растения, в свою очередь, выделяют кислород, и, таким образом, одно выделяет другое в закономерном порядке. Европа выделяет COCl2 и монохлорметилхлороформиат, а то, что все это не только совершенно бессмысленное, фактически неразумное выделение отравляющих газов (как доказывает доктор Вистуланский), то в этом нас также заверяет доктор Бонавентура Балтрушайтис, поскольку этот ученый пастырь продает в своем римско-католическом станиоле и в блестящей целлофановой упаковке религиозного мировоззрения свое единственно спасительное и единственно ублажающее, веками испытанное средство против страха смерти! Вера серафимская и ангельская в сверхъестественный смысл монохлорметилхлороформиата. Газы распространяются то в одном, то в другом направлении, то в направлении Сен-Кантена, то в направлении Арраса или Ипра, а это перетекание хлора и диоксида на медитерранском театре военных действий в девятьсот восемнадцатом году породило Блитву, а Блитва имеет сегодня свою научную надежду, доктора Вистуланского, и в огромном ничтожестве Вселенной, исчерченной запутанными огненными путями звезд, есть еще и путь ныне полностью свободной и суверенной державы Блитвы, вследствие стечения международных обстоятельств все еще остающейся Республикой. Но если пожелает малышка Сольвейг, абсолютно свободное и суверенное княжество Блитва может стать королевством, а крошка Сольвейг – Ее Величеством, внесенным в реестр династического Готского Альманаха[105]по всем правилам международного протокола.

«Существует ничто. В этом ничто пребывает доктор Вистуланский со своими монохлорметилхлороформиатами, но за пределами этих монохлорметилхлороформиатов нет ничего, кроме самих этих газов, отравляющих, горчичных, убивающих крыс в лабораториях, словно будущих солдат, а кроме них, нет ничего, ибо ничто – само по себе вербальное понятие, немыслимое в нормах человеческого опыта.

Ex nihilo nihil fit, et in nihilum potest reverti[106], но это же чистая бессмыслица! Следовательно? Следовательно, не остается ничего другого, как травиться газами, стрелять из пушек и насиловать маленьких, дорогих, наивных, смешливых девочек по имени Сольвейг».

На грани изнеможения, в страхе перед смертоносной, неизвестной пулей, которая может настигнуть в любое мгновение, сокрушенный открытием, к которому он пришел, осознав бессмысленность всего сущего, в полнейшей пустоте тоскливой, однообразной и в своем однообразии убийственно глупой и искусственной жизни, окруженный сплошными шимпанзе (у которых одно на уме – как бы получить награду), Пороховский, спасаясь от вселившегося в него ада, все сильнее ощущал к самому себе какой-то особенно теплый вид сострадания, и, словно исповедуясь самому себе, он чувствовал потребность встать перед собой на колени, самого себя утешить и самому себе простить, как кающемуся несчастному. И тогда, он и сам не знал почему, горло его сжималось и наступало такое состояние, что он готов был громко расплакаться.

– Человек – адское скопище лжи и убийств, бурдюк, наполненный грязными болезнями, в нем течет, бурлит слепой поток инстинктов, он вопит глупости под звездами в метели, а куда он стремится, куда течет, где его источник, где устье и почему?

– Видите ли, Ваше Превосходительство, это ваше «почему» есть основная исходная точка падения человека к окончательному заблуждению именно в тот момент, когда его собственный мозг поставил этот глупейший вопрос о предназначении жизни, – так ему отвечает доктор теологии Бонавентура Балтрушайтис, уверенный, что говорит абсолютную истину. – Постановка такого по-человечески жалкого вопроса «почему» означает быть слепым со зрячими глазами и спрашивать, почему я смотрю, когда ясно, что смотрю только для того, чтобы видеть. Видеть надо, а не спрашивать «почему мы смотрим»!

– А что надо видеть?

– Бога, Ваше Превосходительство! Человек живет, чтобы познать Бога, только для этого! Ставить себе такой неразумный, плоский вопрос «почему» – значит запутаться в рассмотрении банальнейших жизненных явлений, лежащих на поверхности. То, чего вы касаетесь краешком своего жалкого и достойного сожаления вопроса, Ваше Превосходительство, это не пыльца на крыльях бабочки. Необходимо смотреть гораздо глубже, как смотрела святая Тереза Авильская[107]! Господь Бог – милостивое Величество, и к нему необходимо приступать всегда на коленях, как положено перед истинным Престолом, сложив руки. Предательство Божественного Законодателя смертный грех, но этот искусный и премудрый Суверен добронамеренно прощает любое предательство, и в этом лежит тайна Его милости: в том, что Он дает моральную амнистию, так сказать, перманентно. Он предает предательство забвению одной-единственной Улыбкой Суверена. А чтобы человек получил от Бога эту огромную и непостижимую милость, он должен соединиться с Ним в своих мыслях, а это, Ваше Превосходительство, достигается исключительно с помощью молитвы. Кроме того, Ваше Превосходительство, необходимо постоянно помнить и то, что нечестивый, который всегда между нами, непрестанно борется всеми своими земными силами против чистоты наших небесных вдохновений, и что все эти проявления, по поводу которых Ваше Превосходительство в последнее время так искренне сокрушается – беспокойство ума, сомнение в земном смысле этой нашей телесной жизни, лихорадочная склонность к телесным наслаждениям, угрызения совести и разные виды человеческой ненависти в нас и так далее, и так далее, – так это все только смоляное копыто нечестивого, который топчется вокруг нас, чувствуя, что от него уходит благородная и прекрасная, жаждущая божественного познания душа. Бога можно почувствовать, Ваше Превосходительство, после огромных духовных усилий, а вы, Ваше Превосходительство, во всех смыслах заслужили, чтобы кто-то вас разгрузил от чрезмерных земных забот, ибо быть верховным Законодателем и Отцом целого народа в такие бурные времена, какие мы переживаем, – это задача сверхтяжелая даже для сил святого Христофора! И святой Павел так же, судя по всему, достиг крайних границ нервного напряжения, когда в сверхъестественном экстазе пришел к выводу, что божественные явления важнее земных, и когда мудро познал, что мы не живем как «Мы», то есть как изолированные субъекты в уничижении, но сам Господь живет, обитает в «Нас». Ибо, что касается этих повседневнейших элементов человеческой богобоязни как первого условия глубокого и прилежнейшего рассмотрения вопроса, то таких элементов, по моему личному наблюдению, в вашей личной жизни, Ваше Превосходительство, было даже сверх нормы. С первого дня, как мне выпала честь и счастье жить вблизи вас, я заметил, что вы принадлежите к числу людей дорогих, милых, любезных, предупредительных, что вы любите ближних вокруг себя, что каждому, стоящему ниже вас, вы низко кланяетесь, что вы всегда с открытым сердцем в распоряжении любого, кому необходима помощь, что вы убавляете людские заботы тайным самопожертвованием, достойным удивления, что вы бескорыстно посвятили жизнь общему блитванскому делу без каких-либо эгоистических помыслов, что вы помогаете и утешаете, что вы праведный, приверженный истине, искренний и добрый человек, скромно и богобоязненно живущий по установлениям Господним!

Вас, Ваше Превосходительство, мучит вопрос, откуда жизнь пришла на эту Землю и для чего человек живет под солнцем небесным? Смешон и жалок основной научный вопрос: что есть органическое и что неорганическое? Все органическое и неорганическое на земле открывается навстречу солнцу, и это стремление к солнцу есть не что иное, как стремление к солнцу детей солнца, так сказать, продуктов солнца. Все солнечное в нас хочет вернуться к солнцу, и это отражение солнца на земной коре, одним словом, банально, зовется жизнью. Видите ли, Ваше Превосходительство, как человек открывается солнцу, так он и Богу открывается. И точно так же, как все солнечное в нас хочет вернуться к солнцу, так и все божественное в нас хочет вернуться к Богу. Самое главное, как превосходно заметила святая Тереза, состоит в следующем: кто думает, что можно смотреть телесными глазами, тот думает по-земному и по-людски ограниченно. Видеть можно только духовными глазами, а кто зрит духовными глазами, тот действительно и видит, а кто на самом деле видит, тому нет абсолютно никакой нужды умствовать. Ощущение присутствия Господнего среди нас – это не что иное, как ощущение надежной жизненной безопасности, Ваше Превосходительство! Верить необходимо, если хотите, и по типично французским мотивам Паскаля – ради выгоды человека, pour gagner[108]! Вера нам дает и укрепляет в нас предчувствие высшего порядка между вещами и явлениями! Вы мне сами признались, что все в последнее время у вас вызывает отвращение. Вам противны женщины, противны выделительные органы как единственное средство контакта с женщинами, Бурегард вам кажется тюрьмой, себя лично вы считаете человеком, терпящим кораблекрушение, но я заметил, что вы успокаиваетесь под звуки органа, например. Или помните ли наш визит с Монсеньором Кардиналом в анкерсгаденский доминиканский монастырь в прошлую Пасху, и как вы тогда были до экстаза воодушевлены поистине сверхъестественным великолепием каменного распятия Христа в монастырском коридоре. Молитва, произносимая человеком с целеустремленным намерением возвратиться к Богу, – это вознесение над вещами и явлениями, а над вещами человек может возвыситься и при восторженном лицезрении Распятия, и благодаря церковной музыке или мудрой проповеди церковных мыслителей. Молитва есть соприкосновение с Богом, а соприкосновение с Богом возвращает нам вместо меланхолической, отвратительной жизненной пустоты, тщетности и суетности веру в жизненную полноту, в смысл жизни. Молитва, даже самая плохонькая, всегда превосходное и надежное средство против моральной головной боли, и в каждой, даже самой незначительной молитве содержится всегда какой-нибудь, пусть даже самый крошечный проблеск надежды, что еще не все потеряно, потому что все еще где-то в нашем сердце остается место для Всевышней Милости, которая нисходит с неба, выражаясь языком святой Терезы, как дождь небесный. При первых, самых примитивных, так сказать, вводных размышлениях о Боге необходимо всегда помнить, что человеческие средства познания необычайно ограниченны, а далее, что все понятия о Боге, доступные пониманию человека, темны, и в таком случае упорные поиски – непременное условие. В люциферовой помойной яме нашей реальности Бог мерцает среди мусора, лжи и предрассудков, как фосфоресцирующий цветок. Тем более надо терпеливо ждать Всевышней Милости в передней у Господа, так как быть допущенным к аудиенции Господней – немалая честь для обычного смертного! И это в первую очередь важно для начинающего в молитвах – путь к духовному совершенствованию тяжел, этот путь не для слабых духом, вялых, не для заносчивых и высокомерных, полагающих, что их разум единственный светоч во мраке жизни. Бог останавливает деятельность разума в тот момент, когда происходит соприкосновение между Ним и молящейся душой, а вступить в духовный зал пред очи Его Придворных, которые нас поведут лабиринтом познания к Престолу, – значит слепо отдаться чувствам своего сердца, которое в данном случае может быть для человека единственным сравнительно надежным поводырем. Следовательно, лучше быть необразованным простецом, но иметь чувство Бога, нежели высокообразованным и суетным, а значит, с головой утонувшим во лжи и обманах. Вот что относится к повседневным несчастьям человеческого духа, Ваше Превосходительство! К этому мусору относятся в первую очередь те вопросы, которые нам на первый взгляд кажутся глубокомысленными, философскими, а на самом деле они не стоят даже серебряного шитья с поношенного господского платья. Так, например, сюда относится тот якобы основной вопрос – имеет ли вообще жизнь какую-либо цель? Ибо возьмите окружающий мир, Ваше Превосходительство! Возьмите этот мир черепах, клопов, тараканов, кузнечиков, вшей, хищников, диких зверей, возьмите эти древние потопы и эту таинственную Африку с ее москитами и болезнями, с тропической жарой, ядовитыми змеями и акулами, возьмите этот демонический, этот босховский мир уродов и ужасов, где все веками пожирают друг друга, поставьте себя на мгновение в эту пресловутую стихию природы, Ваше Превосходительство, и вы убедитесь сами, сколь незначителен человеческий мозг в этой адской неразберихе, сколь достоин он сожаления! В огромных, мрачных джунглях, в слепом людоедском преизбытке растений и звериных сил, в этих необозримых, кровожадных стаях хищников, мамонтов, страусов, львов, леопардов, в этих тучах рептилий и страшных птиц, в ужасе бушующих океанов, среди вулканов, ураганов и молний этот наш славный человек стоит голый и одинокий, с ложечкой воды в своем черепе, и если он может сравнить себя с окружающими жизненными силами, он неминуемо должен прийти к заключению, что как жизненное явление он не имеет и не может иметь никакого более глубокого назначения, чем имеет солитёр в его кишках или какой-нибудь кожный микроб на его эпидермисе! Да вы сами однажды в разговоре со мной соизволили заметить, что телесная животная любовь вершится в местах, предназначенных природой для выведения шлаков. В этом, чересчур человеческом и мелочном нашествии лихорадок и зубных болей, простуд, дождей, бурь и снежных метелей человек так далеко зашел в своих глубокомысленных наблюдениях, что установил даже то, что сильные нервные потрясения вызывают интенсивное выделение алкалоидных фосфатов в человеческой моче. Таким образом, процессы, происходящие в наших черепах, он отождествил с выделением мочи! Кровосмешение, ложь, поджоги, убийства, кражи, грабеж и обман он объяснил как своего рода химический процесс, а когда он самого себя, свою человеческую субстанцию принизил до химической формулы, то, естественно, он отбросил и угрызение совести как абсолютно излишний химический продукт! Наиболее контрастные логические противопоставления, истину и ложь, честность и жульничество, а также милосердие, чувство справедливости, благодарности, чувство долга, смысл материнства, семейной жизни, одним словом, все то, что называется человечностью в благородном смысле этого слова, все это человек попрал, как старомодные предрассудки! Освобожденный таким образом от своей человеческой совести, сам животное среди животных, человек ощутил себя самым сильным зверем; вот так он начал свой триумфальный звериный путь, зверь над зверьми, белая, шелковая бестия, которая победоносно движется под звездами к своей победе над природой. Человек летит, как птица, быстрее всех животных с помощью своих машин, он справился с климатическими трудностями, побеждает болезни скальпелем и лекарствами, человек на пути преодоления сопротивления материи, продления своей жизни телесной гигиеной, он накопил столько опыта, что превзошел умом всех животных, но, видите ли, этот же человек все еще остается самым обыкновенным, отвратительным, слепым, слабоумным, да, именно бешеным зверем! Сегодня, на столь высоком техническом подъеме человек ближе к людоеду каменного века, чем к понятию человека, умеющего различать добро и зло и сознающего, что его ближний точно такой же человек и точно так же ценен, как он сам. Этот триумфатор над животными сам все еще животное. Он убивает, крадет, поджигает, воюет, истребляет, жрет, напивается, мучит своих ближних, творит им зло на каждом шагу, предает своих товарищей, обманывает, плутует, притворяется кровной родней, издевается, ненавидит, завидует, скалит зубы, как обезьяна, над всем возвышенным в жизни; он глуп, как котенок, бегущий за всяким шорохом, и больше похож на супругу Шивы Дургу (что показывает нам свои кровавые, залитые человеческой кровью ладони, а единственное ее украшение – ожерелье из человеческих черепов), чем на Всевышний Лик нашего Спасителя, который своей собственной смертью на кресте искупил наши грехи.