Лимес. Вторая Северная

Лисбет не любила подростков. Взрослые люди подчинялись приказам беспрекословно, потому что понимали, для чего они здесь находятся и что с ними будет, если они воспротивятся, а дети слушались просто потому, что боялись сурового предводителя. В целом такое положение вещей устраивало Вебер, правда, до тех пор, пока она не вспоминала о существовании в общине промежуточного звена, которое представляли собой подростки.

Конечно, многие из них были вполне сносными и исполнительными, но даже у тех, кто казался образцом для подражания, случались эмоциональные всплески, которые были так свойственны для этой возрастной категории.

Будучи вспыльчивым и очень импульсивным человеком, Лисбет частенько представляла самые различные наказания для таких бунтарей, правда, ни одно из них так и не было воплощено в жизнь, и предводителю приходилось довольствоваться лишь пощёчинами и подзатыльниками.

Но даже учитывая все это, женщина ценила молодежь, проживающую на территории Второй Северной. Во-первых, потому что лично отбирала каждого, а после пыталась укротить и направить их пыл в нужное русло. Во-вторых, Лисбет знала, какие гениальные идеи порой рождаются в головах у нарушителей дисциплины. Подростки были хороши тем, что уже успели обзавестись хоть каким-то количеством ума и умением делать выводы, что отличало их от детей, но еще не успели устать от жизни, как это обычно происходило со взрослыми.

Глядя в окно, за которым наконец-то установилась нормальная, соответствующая сезону погода, Вебер раз за разом мысленно возвращалась в тот момент, когда оставила Ванду в штабе чужой общины. Взгляд, брошенный на неё девчонкой, стоял перед глазами, не желая исчезать и оставлять в покое. Совесть безрезультатно рвалась наружу, норовя дать о себе знать, но женщина успокаивала саму себя, оправдывая свой поступок и ложь, которую она сообщила всей общине на собрании. Теперь все без исключения думали, что Ванда Гросс больше никогда не появится на территории Второй Северной пограничной общины, и только сама Лисбет знала правду.

Свой прорицательский дар предводитель любила настолько же, насколько и ненавидела. Во-первых, видения приходили к ней в любое время дня и ночи, а ещё были очень туманными, неточными и обрывочными, из-за чего ей приходилось часами, а то и сутками ломать голову над разгадкой того, что значил тот или иной пришедший ей образ. Кроме того, будущее имело свойство меняться, и по этой причине менялись и сами видения.

Она не знала точно, но какая-то её часть была уверена в том, что Ванда, когда настанет час, сделает что-то важное. Правда, Лисбет, любившая конкретику, терялась в догадках, когда именно наступит этот самый час и что именно должно произойти. Конечно, видений, связанных с этой девчонкой, было предостаточно ещё до того, как та появилась в общине, но они постоянно менялись, и Лисбет никак не могла собрать их в единую цепочку. Единственное, что она понимала, так это то, что непокорная бунтарка обязательно должна вернуться в общину, как только закончится обряд принятия. Вспомнив об этой процедуре, Вебер поморщилась, ведь когда-то ей самой пришлось пройти через подобный обряд, и надо ли говорить о том, что это оставило в её памяти не самые приятные воспоминания.

От тяжёлых дум её отвлёк стук в дверь, и женщина уже хотела было взорваться, думая, что это Феликс снова нарушил её покой, но, когда на пороге появился Крис, смягчилась. После короткого приглашающего жеста предводителя парень сделал несколько небольших шагов вперёд и бессильно выдохнул. – У меня ни черта не получилось, – изрёк он, и Вебер поймала себя на мысли о том, что впервые видит его таким обречённым. – Я смог добраться до того места, где по подсчётам Ковчега должна была находиться Чёрная Свеча, но нашёл только вот это, – Кристиан протянул Лисбет браслет. – Я всё равно благодарна тебе, – отозвалась она, сжимая в руках его находку. – Ты рисковал собой. – Я составлю новую карту и после патруля отправлюсь на поиски снова. – Нет, я больше не хочу подвергать тебя опасности, – женщина покачала головой, глядя на браслет сестры, который та, очевидно, бросила на землю, чтобы подать хоть какой-то знак. – Я отчитаюсь о проделанной тобой работе Ковчегу и передам все дела им. Они обещали помочь. – При всём уважении к Великому Светлому, ты должна понимать, что он не заинтересован в поисках твоей сестры. Для них она лишь жертва, принесённая во имя борьбы с нашим врагом. – Тем не менее, я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал, – упрямо повторила Вебер и отвернулась, всем своим видом показывая, что продолжать разговор не намерена.

Какое-то время в кабинете звенела тишина. Крис почти собрался уходить, но вдруг замер, уже положив ладонь на дверную ручку. – Я единственный, кого они не смогут поймать. Я слишком быстро передвигаюсь, – подал голос парень. – А кроме того, мой отец, да упокоится его душа, был разведчиком и, как ты знаешь, именно он когда-то смог определить точное местоположение Чёрной Свечи, за что и поплатился жизнью. – Твой отец мёртв, а его записи были уничтожены. – Ты прекрасно знаешь, что есть хороший способ разговорить усопшую душу, – продолжил Крис, но Лисбет тут же перебила его. – Хороший способ?! – прошипела она. – Даже не думай говорить мне об Озере Забвения. Я больше никогда не позволю никому из моих бойцов приблизиться к этой луже. – Ты можешь наказать меня, но я считаю, что сейчас ты проявляешь трусость, – парень резко обернулся, мгновенно улавливая потемневший взгляд карих глаз. – Неужели твой страх так велик, что ты из-за него пожертвуешь жизнью своей сестры? Ты же знаешь, какие звери живут за чертой поля и каким пыткам они подвергают людей. Элис сильна, но даже она не сможет вынести этого. Рано или поздно её заставят заговорить, и тогда Тёмные придут за всеми нами.

Подавив рвущиеся наружу ругательства, Лисбет медленно выдохнула, а после жестом, не терпящим возражений, указала ему на дверь. – Стивенсон, – окликнула она его, когда Кристиан вышел в коридор. – Патруль вне очереди.

Как только Крис вышел на улицу, путь ему преградили двое. Феликс и Якоб переминались с ноги на ногу, явно желая о чём-то спросить, и парень не выдержал. – Ну и? – Кристиан сложил руки на груди и вскинул брови, глядя сначала на одного, потом на другого. – Послушай, ты ведь в хороших отношениях с Лисбет, – начал Феликс, чувствуя, как красноречие его безнадёжно подводит. – Мы подумали, что ты можешь знать о том, куда делась Ванда, – подхватил несостоявшуюся речь друга Якоб. – Подумали они, – фыркнул Крис, а потом нахмурился. – Советую подумать ещё. Возможно о другом месте.

Мальчишки удивлённо посмотрели ему вслед. Слышать такое раздражение в голосе Криса было чем-то из ряда вон выходящим, потому что обычно парень сохранял просто ангельское терпение, достойное молитв паломников. Якоб и Феликс так и остались стоять на месте, понимая, что ответа на свой вопрос они не получат.

Лисбет провела весь день в своём кабинете. Обычно она редко сидела на месте и старалась как можно больше времени проводить с членами общины, конечно, если у неё не было особых поручений из Ковчега. Женщина не знала, куда себя деть. Переделав всю бумажную работу, она стала мерить шагами помещение. Из головы никак не выходили слова Криса. Первые несколько часов Вебер страшно злилась на него, а после с трудом призналась, что он был прав. Вспоминая о том, какими ужасными последствиями обернулась последняя попытка связаться с потусторонним миром, Лисбет ощущала, как по её коже рассыпались сотни иголок. Сев за свой стол, она подняла деревянную рамку, которая всегда лежала там, перевёрнутая стеклом вниз. С потрёпанного снимка на неё смотрели тёмно-карие глаза мужа, который стал жертвой водоёма, служившего одновременно кладбищем энергетиков и порталом в мир душ.

Озеро Забвения находилось в самом сердце заповедника, и найти к нему путь мог далеко не каждый. Этот водоём был окружён плотным кольцом болот, которые служили своеобразным барьером от любопытных глаз. В лесу были сотни туристических троп, по которым круглый год разгуливали обычные люди. Стоит ли объяснять, какой опасности могли подвергнуться заблудшие путники, оказавшиеся у кромки мёртвого озера? На первый взгляд оно казалось совсем обычным, и только энергетики знали, чем может закончиться погружение в небесно-голубую, притягательную воду.

Лисбет еще несколько минут потратила на изучение снимка, а потом резко поднялась на ноги и покинула кабинет. Преодолев путь до крыльца нужного дома в несколько широких шагов, она коротко постучала в дверь и, не дожидаясь ответа, вошла.

Кристиан, сидевший на кухне, встретил свою предводительницу удивленной миной и даже смутился такому неожиданному и позднему визиту.

– Ты уверен, что душа твоего отца захочет говорить с нами? – спросила женщина, не давая парню опомниться.

– Разговорить душу не так уж и сложно, особенно учитывая то, что среди нас есть один славный некромант, – отозвался Крис и гостеприимным жестом предложил Вебер чай. Она кивнула, и Стивенсон продолжил: – У меня вызывает опасение хранительница озера. Насколько я помню, вы с ней расстались на дурной ноте четыре года назад.

– Чертова жаба сама виновата в этом, – фыркнула Лисбет, вспоминая бледное, посиневшее от постоянного пребывания под водой лицо предводительницы потусторонней общины.

– И тем не менее, мы должны хотя бы попытаться уговорить ее, иначе мы никогда не спасем Элис.

Несколько минут Лисбет молча пила чай, рассеянно глядя в стену, а после отодвинула наполовину пустую чашку и, поднявшись со стула, принялась ходить по кухне.

– Давай представим, что у нас уже есть карта и мы точно знаем, куда идти, – пройдясь от стены до стены трижды, заговорила женщина. – Что дальше?

– Признаться, я пока что затрудняюсь ответить на этот вопрос, – почесал в затылке Крис. – Одно я знаю точно – нам нужно собрать отряд человек из семи.

– Ты думаешь, что этого хватит? – Лисбет замерла и скептически изогнула бровь.

– Башня высокая, там этажей сорок, не меньше, но, если со времен моего отца ничего не изменилось, в ней работает не так уж и много людей, – Стивенсон тоже поднялся со своего места, и теперь они с предводительницей курсировали по периметру кухни вдвоем. – Насколько я помню, у Черной Свечи всего один вход, который охраняется четырьмя стражниками. Осложняет ситуацию также и отсутствие окон, но мой отец почему-то всегда говорил, что крыша – это слабое место их тюрьмы. Кроме охранников в Свече находятся всего несколько человек, среди которых повара, уборщики и врачи. Надо ли говорить о том, что уровень энергетического потока у такого персонала, скорее всего, не выше зеленого?

– То есть, ты хочешь сказать, что всего там находится не больше пятнадцати человек?

– Не больше десяти, – поправил Крис. – Им просто незачем держать огромное количество работников.

– Почему?

– Все камеры, в которых содержатся заключенные, имеют одну особенность, – начал объяснять парень и замер, глядя на Лисбет. – На них наложено заклятье, которое угнетает работу поля, а это значит, что все заключенные, которые там содержатся, не представляют опасности.

Услышав последние слова Стивенсона, Лисбет поджала губы, понимая, в каком поистине бедственном положении оказалась ее сестра. Девушка даже не могла элементарно защитить себя, потому что камера, в которой та, скорее всего, находилась, перекрывала любые возможности воспользоваться силой, делая ее самым обычным, беззащитным человеком.

– Интересно, какую часть своего энергетического потока потратил на это заклятье Великий Темный? – пробормотала предводительница, все еще думая о сестре. Невольно она взглянула на свои запястья. Сейчас на ней было два браслета – один принадлежал ей, второй – Элис.

– Мой отец тоже думал об этом, – вздохнул Крис, перехватывая ее взгляд. – Великий Темный, даже если и потратил на это личную энергию, то давно восстановил ее и многократно увеличил, сама знаешь, каким образом. Но все-таки отец склонялся к тому, что предводитель Темных использовал для Черной Свечи не свою энергию, а энергетические потоки взятых им в плен людей.

На кухне воцарилось молчание. Лисбет и Кристиан смотрели друг на друга, но каждый из них думал о своем. Парень прокручивал в голове наиболее выигрышные варианты захвата вражеской тюрьмы, вспоминая мечты его отца. Леви Стивенсон положил всю свою жизнь на исследование одного из самых загадочных мест, принадлежавших Темным, и мечтал о том, чтобы однажды совершить нападение на Черную Свечу и освободить всех пленников. И теперь его сын хотел воплотить в реальность то, что не удалось Леви.

Лисбет же пыталась предугадать, как отреагирует Великий Светлый, услышав этот безумный план, и даст ли свое одобрение на проведение подобной операции. Поступившись главным принципом предводительницы – думать об общем благе, она желала лишь спасти свою сестру и молилась, чтобы та все еще была жива.

– Я поговорю с Мари, – прервал, наконец, молчание Крис и сел за стол, допивая остатки остывшего чая. – В конце концов, наша операция может помочь ей восстановить свое доброе имя.

– А я отправлю письмо в Ковчег, – подхватила Лисбет. – Конечно, о таких вещах лучше говорить лично, но, знаешь, в свете последних событий мне не хочется покидать общину, – женщина залпом осушила свою чашку. – Еще одну гору из тел я не переживу, – она позволила себе улыбку, но получилась она нервной и натянутой. – Кстати, я забыла поблагодарить тебя.

– За что? – темные брови парня взметнулись вверх. Не каждый день суровая предводительница сыпала благодарностями.

– Мне сказали, что в момент нападения Темных ты взял управление людьми на себя. Мы все многим обязаны тебе.

– Намекаешь на то, что я мог бы неплохо справиться с твоими обязанностями? – хмыкнул Стивенсон, и губы его изогнулись в игривой ухмылке.

– Вот еще, – тут же осадила его Лисбет. – И не мечтай. Я пока никуда не собираюсь.

– Эх, а так хотелось, – наигранно мечтательно протянул парень, а потом вернулся к своему обычному умиротворенному виду. – Кто заслуживает похвалы, так это наши братья-стереоэнергетики. Если бы не их импровизация, то, боюсь, что мы сейчас и сами могли бы оказаться в одной из камер Черной Свечи.

– Я бы не далась им живой, – совершенно серьезно сказала Вебер. – Уж лучше повеситься на ближайшей сосне или упасть с огромной высоты и разбиться об землю, чем попасть в руки этих варваров.

Направляясь в сторону своего дома, Лисбет твердо решила, что просто обязана лечь спать и впервые за последние недели должна позволить себе полноценно отдохнуть. Время только подбиралось к полуночи, а значит, у нее были на это все шансы.

Замерев около крыльца, женщина тихо выругалась и, круто развернувшись, бросилась обратно в штаб, проклиная саму себя за то, что в очередной раз предала Морфея, в объятия которого почти успела нырнуть. Но чувство долга возобладало над примитивной человеческой потребностью. Сев за стол, она мгновенно составила текст письма и, несколько раз перечитав его, отправила в Ковчег с пометкой о срочности. Остаток ночи Вебер провела, лежа на стареньком кресле в своем кабинете, все-таки украв пару часов некрепкого и беспокойного сна.

Как только раздался сигнал подъема, в дверь постучали, и на пороге появился Крис, который в одной руке держал свернутую трубочкой бумагу, а во второй сжимал ладонь Марины. Девушка отчаянно зевала, а сам парень хоть и выглядел полным решимости, не смог скрыть следов усталости на своем лице.

– У тебя патруль через два часа, а ты едва стоишь на ногах, – пожурила его предводительница и, поднеся запястье к губам, попросила работников кухни принести в ее кабинет три кружки с кофе.

– Я составил новую карту, – игнорируя ее слова, ответил Кристиан.

Парень так светился, что Лисбет даже подумала, что он вот-вот запрыгает от радости, как маленький ребенок, получивший игрушку. Он развернул лист бумаги и положил его на стол, бесцеремонно отодвинув в сторону все, что на нем лежало.

– Я просмотрел проекцию леса еще раз и нашел несколько точек, в которых может находиться Черная Свеча.

Лисбет склонилась над картой, и ее глаза медленно увеличились, так и норовя вылезти из орбит.

– Ты уверен? – недоверчиво спросила она, покосившись на Стивенсона.

– Я даю возможность на погрешность километра в три, – кивнул он и, сверкнув карими глазами, продолжил: – Черная Свеча несколько раз меняла свое местоположение за всю историю существования. Но такое массивное сооружение невозможно перенести слишком далеко. В первый раз строение находилось вот здесь, в сорока километрах от Озера Забвения, – Крис ткнул пальцем в карту. – После того как разведчики Ковчега, в хорошо известный тебе год, обнаружили местоположение тюрьмы, Великий Темный перенес здание сюда, совершив зеркальное перемещение в пространстве, – парень провел по бумаге, огибая контуры водоема. – Во второй раз Свеча была найдена моим отцом, и после этого никому не удавалось найти ее. Я готов поклясться всем своим энергетическим полем, что предводитель Темных не стал изобретать велосипед и продолжил двигать здание в пространстве, придерживаясь круговой траектории. Если взять за центр круга Озеро Забвения и учесть то, что на востоке и на западе она уже стояла, то, скорее всего, постройка сейчас находится либо на севере, либо на юге.

– Ты ведь понимаешь, что мы не можем просто так шататься по лесу, проверяя такое огромное пространство? – Лисбет оторвалась от созерцания карты и, увидев донельзя довольное выражение лица Стивенсона, снова обратилась в слух, ожидая, что же он скажет дальше.

– Моя милая Лисбет, посмотри на карту еще раз и повнимательнее, – нараспев проговорил парень. – Где находится наша община?

– Граница нашего поля находится в десяти километрах от озера, – ответила женщина.

– Верно, но ты считаешь расстояние от кромки воды, а я – от центра водоема, – Крис улыбнулся еще шире и снова посмотрел на нее. – Смекаешь?

– Ты хочешь сказать, что эти идиоты сейчас находятся ровно напротив нас?

– Да, – парень воодушевленно кивнул. – Если я рассчитал все верно, то вход в Черную Свечу находится в восьмидесяти километрах от четвертого сектора нашего поля.

– Но почему ты уверен, что Великий Темный не переместил ее в какое-то менее очевидное место?

– Он силен, боюсь представить насколько, но даже ему не под силу изменить местоположение здания настолько. Все, что ему остается – это двигать Черную Свечу по кругу. Конечно, он может смещать точку крепления на несколько километров к центру этого круга, но не более того.

В кабинете повисло молчание. Боковым зрением Лисбет заметила, как Мари, продолжая зевать, плюхнулась в кресло и прикрыла глаза, очевидно, пытаясь украсть еще немного сна, пока остальные были заняты изучением карты. И в этот самый миг в голове предводителя вспыхнула одна яркая мысль.

– Подожди, подожди, – начала она, снова глядя на схематичное изображение леса. – Если Свеча может двигаться только по кругу, то при следующем зеркальном перемещении она рухнет около нашего пограничного поля?

– Не около, а прямо на него. Если Великий Темный приведет в действие заклятье перемещения, то Черная Свеча опустится на четвертый сектор пограничного поля и разрушится, потому что у нашей границы слишком сильный отталкивающий поток. Конечно, он может заранее прислать отряд бойцов, которые попытаются очистить местность, но вряд ли им это удастся.

– Пусть только попробуют сунуться, – фыркнула Вебер. – Я их сама так очищу, – она погрозила кулаком. – Родная мама не узнает.

Посвятив еще немного времени обсуждению предстоящей вылазки в лес, Лисбет и Крис наконец вспомнили про Мари, которая задремала в кресле, посвистывая носом. Когда ее окликнули, она мгновенно пришла в себя и поднялась на ноги.

– Крис уже сообщил тебе о том, какую роль тебе предстоит сыграть в нашем деле? – спросила предводитель, привычно заложив руки за спину и, дождавшись, пока девушка кивнет, продолжила. – Есть ли шанс поднять душу его отца, не обращаясь к хранительнице озера?

– Я не думаю, что нам удастся это сделать, – покачала головой Марина. – Я могу поднять отряд случайных душ в том случае, когда это необходимо, но выйти на связь с конкретной душой без помощи Эстрид практически невозможно. Да и я никогда не делала подобного.

– Значит, придется идти к озеру, – задумчиво и обреченно пробормотала Лисбет. Женщина несколько секунд молчала, а потом вскинула голову. – В таком случае, все, что нам остается – ждать ответа из Ковчега. Я отправила письмо прошлой ночью. Надеюсь, что Великий Светлый уже получил его, – она еще немного помолчала, изучая карту, – Я жалею, что отправила письмо так рано. Если бы я знала, с каким сокровищем ты заявишься ко мне сегодня, – Вебер посмотрела на Криса, который пил кофе частыми глотками. – Я бы дождалась утра.

– Ты думаешь, что моя карта повлияла бы на его решение? – парень облизал губы и поставил кружку на стол.

– Думаю, что Великому Светлому было бы интересно узнать о том, что на наше поле может свалиться чертова башня, которую он ищет бог его знает сколько лет.

– Да уж, – протянул парень, согласно кивая, – Боюсь представить, что будет с нами в случае неудачной миграции такой махины.

– Едва ли члены нашей общины встретят их хлебом-солью, – съязвила Вебер. – Нужно укрепить пограничное поле в четвертом секторе прежде, чем мы отправимся в Черную Свечу. Мало ли что взбредет в голову предводителю Темных.

К большому удивлению Лисбет, ответ из главной общины пришел быстро, конечно, после того, как женщина отправила второе послание, в котором изложила все, что услышала от Криса. Великий Светлый одобрил переговоры с хранительницей Озера Забвения и дал разрешение на все действия, которые Вебер посчитает правильными, указав на то, что в случае провала операции ее и всех, кто в ней будет участвовать, ждет выговор. Читая последние строчки ответного письма, она скривилась, но подумала о том, что готова к любому наказанию, лишь бы попытаться сделать для спасения своей сестры все, что в ее силах. Теперь оставалось лишь уговорить несносную Эстрид помочь им.

Глава 23

Если бы кто-нибудь попросил Лисбет Вебер назвать свою главную мечту, женщина бы не задумываясь ответила, что больше всего на свете хочет выспаться. Такой роскоши она не позволяла себе давно, особенно после того, как стала предводителем Второй Северной. О том, что она не спит уже вторые сутки, Лисбет сообщил Крис. Она просто не заметила этого, увлеченная подготовкой к вылазке на Озеро Забвения.

Вебер жила по самому простому из возможных правил – надейся на лучшее, готовься к худшему, а потому не ожидала ничего хорошего от разговора с ненавистной ей Эстрид. При одном только упоминании имени хранительницы озера Лисбет, как по щелчку пальцев, кривилась и старалась всячески избегать любых разговоров об этой неприятной особе. Сейчас же ей приходилось наступать на горло собственной гордости ради общего дела. От чувства неприязни ее отвлекали лишь мысли о сестре. С того дня, как исчезла Элис, предводитель молилась лишь о том, чтобы та была жива. Она понимала, что прошло слишком много времени, но все равно продолжала надеяться на самый благоприятный исход.

Потеря близкого человека заставила Лисбет задуматься о том, какой невнимательной и отстраненной она была по отношению к своим сестрам. Конечно, женщина любила их обеих, но жесткий характер просто не позволял ей проявлять свои чувства. Теперь она горько жалела о том, что проводила с ними слишком мало времени, и, испытывая мучительное чувство стыда, каждый вечер наведывалась в дом Этелины Вебер, своей второй сестры.

Этель и Элис были близнецами. Лисбет хорошо помнила, какими одинаковыми они были в детстве, и удивлялась тому, что теперь девушки стали совершенно непохожими друг на друга. Казалось, что у них не было ничего общего, кроме тесной связи, которая крепкой нитью связывала две души, деливших когда-то одну утробу.

Элис была общительной, обладала ярко выраженными лидерскими качествами, хотя и не стремилась к власти, любила шумные компании и, в силу хорошо развитого умения гипнотизировать людей, читала их, как открытую книгу. Этель не вела жизнь затворницы, но, в отличие от своей близняшки, любила побыть в одиночестве, коротая вечера за чтением книг и мечтала о тихой семейной жизни. Внешне сестры отличались настолько, что новички, прибывающие во Вторую Северную, удивлялись, когда им сообщали о том, что они близнецы. Они обе сохранили в своем лице точеные, почти детские черты, но если Этель предпочитала оставаться такой, какой ее создала природа, то Элис находилась в вечном поиске себя и без малейшего сожаления могла отрезать волосы и выкрасить их в самый неожиданный цвет. Ее последний эксперимент закончился тем, что девушка почти год назад постриглась под каре и перекрасилась в ярко-рыжий.

Приходя в дом своей сестры, Лисбет чувствовала, как сжимается сердце, но именно эти встречи, обычно полные звенящей тишины, заставляли ее держать себя в руках.