Лимес. Вторая Северная

Вспоминаяужас, который она испытала, увидев плоды трудов двоих стереоэнергетиков,входивших в состав её общины, у неё до сих пор дрожали руки. Огромная, жуткаягора из человеческих тел запечатлелась в её памяти навсегда. Лишний раз женщинаубедилась в том, что была права, когда запретила им обоим использовать своиспособности без крайней необходимости, и горько жалела о том, что этанеобходимость вообще возникла, ведь, вернись она хотя бы на полчаса раньше,этого можно было избежать. По крайней мере, Лисбет убеждала себя в этом.

Прилагаянечеловеческие усилия, она гнала прочь мысли о судьбе своей сестры. Заняв постпредводителя Второй Северной четыре года назад, Вебер сознательно заставиласебя забыть о том, что такое чувства. Конечно, как и любой человек, онаиспытывала эмоции, но научилась контролировать их, выставляя на передний планчувство долга. Тогда женщина думала, что это единственный способ справиться спотерей, но теперь, когда всё снова повторилось, ей казалось, что она стоит накраю пропасти и больше всего боялась оступиться и потерять всё то, что имела.

Отчитавшисьв Ковчег, их главную общину, о случившемся, всё, что ей оставалось, – ждатьответа. Желание забыть об ответственности и броситься на помощь Элис былосильным, но она знала, что не имеет права на это. И это убивало. С однойстороны, в её руках была власть, но с другой эта же власть отбирала у неё правовыбора, не давая возможности спасти сестру. Она знала, что предводитель общиныобязан в первую очередь уметь думать о благе поселения, а ещё уметь жертвоватьмалым ради общего дела, ради той цели, для которой они были созданы. Но можноли было считать малостью жизнь родного человека? Лисбет не знала. Стоила ли этажертва того?

Ожидаяответа из Ковчега, в глубине души предводитель понимала, что в любой моментможет лишиться должности, ведь это она шесть лет назад нашла Роберта в лесу иуговорила своего мужа, занимавшего тогда пост предводителя, принять мужчину вобщину. Конечно, за всю историю существования поселений случалось всякое.Тёмные лазутчики шли на любые хитрости, чтобы узнать интересующую ихинформацию, но таких ситуаций не было никогда, и ей оставалось надеяться наснисхождение Великого Светлого, который, справедливо говоря, мог и обвинитьВебер в пособничестве Тёмным.

Рядомс трибуной, на дощатом полу, сидела Мари. Девушка тихо всхлипывала, уткнувшисьлбом в колени. Она выглядела ужасно, ведь после того как более-менее уцелевшиепоселенцы пришли в себя, все они решили устроить расправу, обвинив её впредательстве, которое совершил Назар. То доверие, которое она завоевала стаким трудом, рухнуло в один момент.

Якоби Феликс, по счастливой случайности оказавшиеся рядом, чудом вырвалинесчастную, и без того убитую горем Мари, из рук разъярённой толпы. Узнав ослучившемся, Лисбет запретила кому-либо приближаться к девушке на расстояниепушечного выстрела, и казалось, что поселенцы её послушались. Однакопредводитель до сих пор перехватывала недобрые взгляды членов общины,обращённые к ни в чём не виновной девушке. Даже Феликс, который заступился заМари, напрямую заявил Лисбет, что сделал это лишь потому, что считал, что таможет обладать какими-то сведениями о своём брате, предавшем Вторую Северную.

Неожиданноглаза Вебер наткнулись на лицо Ванды. Девочка сидела у самых дверей зала ирассеянно смотрела сквозь пространство. Лисбет стало жаль её, ведь онапонимала, что сейчас испытывает эта маленькая душа и как тошно ей находитьсяздесь. В помещении и правда было неприятно, и не нужно было быть эмпатом, чтобыразгадать общее настроение. Волны негатива сейчас ощущал на себе каждый, но,безусловно, Ванде Гросс было тяжелее остальных.

Вкакой-то миг Лисбет вознамерилась подойти к ней и уже оттолкнулась от трибуны,но ноги удержали её. Сил на то, чтобы оказать хоть какую-то поддержку, не было,и Вебер с ужасом поняла, что не узнаёт себя. Для каждого члена общины она былапсихологом, другом, иногда даже мамой, но сейчас ей пришлось признаться себе втом, что у неё нет на это сил. Впервые за четыре года Лисбет захотелосьоказаться рядовым поселенцем, сесть к кому-то на колени и выговориться, словномаленькой девочке, может быть, даже расплакаться.

Потерявшисьв своих мыслях, предводитель не заметила, как Ванда сама оказалась рядом, но,вопреки ожиданиям Лисбет, она пришла не к ней. Девочка замерла у трибуны, апосле медленно опустилась на колени и обняла Мари, которая тут же испугаласьэтого жеста и закрыла голову руками.

–Тише, не бойся, – прошептала Ванда. – Я верю тебе. Ты ни в чём не виновата.

Глядяна них, сердце Лисбет сжалось. Две разбитых души, истерзанных и замученных,нашли друг друга, пытаясь спастись от всего, что окружало их. И почему-тоименно это заставило предводителя выйти из оцепенения, поверить в то, что всёне так уж плохо. Это напомнило Вебер о том, что злым человека делаетодиночество, неспособность довериться и неумение сострадать, даже несмотря насобственную боль.

Опустившисьна пол, женщина прижала обеих к себе и закрыла глаза.

–Ванда, уведи Мари отсюда. Ей надо поспать, – тихо сказала Лисбет, и девочкапослушно кивнула. – Я попрошу кого-нибудь из работников госпиталя осмотреть её.

–Не нужно. Я справлюсь сама, – ответила Гросс.

НадВторой Северной светило солнце, такое долгожданное после стольких дождливыхдней. По каменным дорожкам, как и всегда, торопливо шли люди. Центральнуюплощадь давно привели в порядок, уничтожив доказательства того, что случилосьночью. В воздухе пахло деревом и краской, а по всей округе разносился мерныйстук молотка – это работники мастерской восстанавливали пострадавшие постройки.

Добравшисьдо своего дома, Ванда обнаружила на крыше Аида, который, несмотря на полученныевчера травмы, вовсю орудовал инструментами. Мужчина вытер пот со лба и махнулрукой в знак приветствия, а после вернулся к починке пострадавшей черепицы.

Усамого крыльца их догнала Нур. Несколько секунд они с Вандой переглядывались,не зная, что и сказать друг другу, а потом женщина посмотрела на Мари и поджалагубы. Взгляд последней был рассеянным, и по всему было видно, что она явно не всостоянии говорить.

–Можно войти? – спросила наконец Нур, когда Ванда шагнула на крыльцо.

–Конечно.

Накухне их встретил Феликс. Парень уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но,увидев Мари, скривился и в несколько широких шагов покинул помещение. Заметив,что Ванда собирается пойти за ним, Нур преградила ей путь.

–Оставь его. Он сейчас не в состоянии здраво воспринимать твои слова.

СпоритьВанда не стала. Нур помогла осмотреть Мари, а после все трое уселись за стол.Хозяйка кухни сидела по центру и изучала стену напротив, словно на ней что-тобыло изображено. На деле девочка прокручивала в голове вчерашний день. Поклассике жанра она представляла иные варианты развития событий. Кажется, чтотакие мысли заложены в человеке самой природой – выдумывать сотни вероятностейтого, что уже безвозвратно стало прошлым.

Поняв,что исправить ничего нельзя, разве что сходить в мастерскую, да попроситьработавших там членов общины изобрести машину времени, Ванда тяжело вздохнула иопустила голову, устало закрывая глаза. Конечно, ей безумно хотелось спать, ночто-то подсказывало, что отдохнуть у неё не получится.

Оказавшисьв общине несколько месяцев назад, девочка испытала целую бурю эмоций – страх,боль, неприязнь, непонимание и тоску, но теперь в её груди не было ничего,кроме отчаяния. Ей казалось, что она безвозвратно упустила свою единственнуювозможность отомстить за погибших родителей и сестру. Выходить за пределыобщины без разрешения Лисбет она не могла, но даже если бы и получиладозволение, то всё равно не сумела бы ничего сделать. Пока Назар находилсясреди них, у неё был шанс исполнить свой главный долг, но теперь, когда пареньпримкнул к Темным, Ванда понимала, что ей просто не хватит сил.

Накакой-то миг отчаяние захлестнуло её так сильно, что она на самом делезадумалась о побеге. Но не для того, чтобы пойти в логово врага, а просто длятого, чтобы обрести свободу. Пребывание в общине теперь потеряло для неё всякийсмысл.

–Что теперь со мной будет? – раздался хриплый голос слева. – Меня выгонят, да?Или отправят в Распределительную общину?

–Ты ни в чём не виновата, – отозвалась Нур, вглядываясь в глаза Мари.

–Они чуть не убили меня вчера. Мне теперь никто не верит, – горько продолжиладевушка.

–Тебе верит Лисбет, а это самое главное. С ней никто не посмеет спорить.

–Ты ведь понимаешь, что после случившегося, её могут снять с должности?

–Если бы Великий Светлый думал, что она виновна в случившемся, то снял бы еёсразу. Я думаю, что, конечно, вас обеих вызовут на допрос в Ковчег и именно поэтой причине я настоятельно советую тебе заранее подготовиться, – Нур всталаиз-за стола и отошла к окну. – Просто постарайся вспомнить всё, даже самыенезначительные детали и расскажи им всё, что знаешь.

–Сейчас мне кажется, что я не знаю ничего. Я верила брату, потому что он былмоим единственным близким человеком, а теперь выходит, что я его совсем незнала. Как я могла не заметить, что он примкнул к ним?

–А как Элис не заметила того, что Роберт был предателем? Они ведь былипомолвлены, жили столько лет под одной крышей, казалось, что любили друг друга,– женщина затихла и заложила руки за спину. – Любовь делает людей слепыми. Яслышала, как члены общины осуждали Элис и тебя за излишнюю доверчивость, нолегко обвинять, глядя со стороны.

–Как думаешь, чем Роберт смог подкупить Назара?

–Эльстад умел производить хорошее впечатление и обладал блестящими ораторскимиспособностями, а твой брат, уж извини, просто глупый мальчишка, который повёлсяна какую-нибудь байку о свободной и беззаботной жизни Темных.

–Что ты имеешь в виду? – спросила Ванда, которая до сих пор хранила молчание.

Противсобственной воли она вспомнила их последний разговор с Назаром, когда тотпредлагал ей убежать. Ей вдруг стало интересно, действительно ли он хотелэтого, или просто пытался уговорить пойти с ним, чтобы после отдать в рукиВеликого Темного?

–Темные и правда живут свободно. У них нет общин, нет устава и нет долга. Ониживут как кочевники, и единственное место, которое подчиняется хоть каким-топорядкам на их земле – это Чёрная Свеча, – Нур перевела дух и продолжила. – Ямало знаю об этом, но мне рассказывали, что где-то неподалёку от нашей границыесть высокая башня, которая является тюрьмой Темных. Там они содержат всехпленников.

–Вчера Назар предлагал мне идти с ним, – прервала рассказ Мари. – Интересно,если бы он увёл меня силой, я бы тоже оказалась там?

–Я уверена в этом, – кивнула Нур и, резко обернувшись, схватила Мари заподбородок. – Почаще думай об этом, потому что я готова поклясться своейголовой, что твой братец попытается выкрасть тебя.

ГубыМари задрожали от резкости женщины, и та тут же сникла, удивляясь жестокостисобственных слов. Она отстранилась, отвернулась к окну и пробормотала что-тонелестное в свой адрес.

НурСаадат была хрупкой на вид, и мало кто мог представить, что эта женщина, являющаясяэнергетическим шаманом, выходя из себя, превращалась в крупного, свирепогобурого медведя. В отличие от своего тотемного животного, сама она не обладалаэтими качествами, а потому устыдилась резкости, сорвавшейся с её языка.

Квечеру на кухне появился Аид, который закончил чинить крышу и, забрав жену,увёл её домой. После этого Ванда отвела Мари в гостиную и, коснувшись головыдевушки, заставила ту заснуть, напустив на неё морок. Убедившись, что Мариспит, девочка направилась в спальню. Феликс встретил сестру угрюмой миной.

–Ты не справедлив к ней, – нарушая молчание, сказала Ванда и села на кроватьрядом с ним.

–Почему ты веришь ей?

–Потому что я слышу, о чём она думает, – пояснила девчонка и тут же разозлилась,не понимая, почему должна объяснять брату такие очевидные вещи.

–Я не могу доверять ей, потому что она его сестра.

–Элис ты тоже больше не доверяешь?

–Элис пыталась остановить Роберта, а эта идиотка отпустила своего брата, даже непопытавшись поймать его.

Вандавскипела и, круто развернувшись, припечатала брата к матрасу, бросая на негосамый свирепый взгляд, на который была способна.

–Я бы тоже не смогла навредить тебе!

Парень,не ожидавший такого поворота событий, замер в нелепой позе, подняв руки вверх.Глядя на раздражённое лицо Ванды, он тихо выдохнул, не находя в её взгляденичего от той девчонки, которая была его сестрой.

–Знаешь, я начинаю тебя бояться.

Первыенесколько дней после случившегося Ванда провела рядом с Мари. Забота онапуганной и подавленной подруге отвлекла её от собственных переживаний. Но кактолько гостья покинула их с братом дом, девочка потеряла контроль над собой.Казалось, что всё то, что происходило с ней в первые дни пребывания в общине,повторялось. Сначала Ванда перестала спать, потом отказалась от еды, а после ивовсе объявила забастовку и прекратила ходить на работу. Лисбет, которая былазанята переговорами с Ковчегом и переживаниями о судьбе Элис, поначалу закрылаглаза на поведение буйной подопечной, решив, что девчонка придёт в себя спустяпару дней.

Сприходом сентября погода испортилась, и солнце, бывшее и без того редким гостемво Второй Северной, спряталось за плотной пеленой туч. Лес, окружавший общину,встретил циклон, который, по всем подсчетам, не должен был появиться раньшеноября, и всем жителям пришлось спешно привыкать к порывистому ветру и ливням.Температура неумолимо стремилась к нулю, и тогда ни у кого не осталосьсомнений, что зима будет суровой. Обычно в этих местах не было ни жары, ниморозов, но, когда сентябрь перешагнул во вторую неделю, Лисбет забеспокоилась– Вторая Северная не была готова к таким резким переменам погоды. Пришлосьотдать распоряжение о подготовке дополнительной партии дров и тёплой одежды. Досамой глубокой ночи не утихали звуки пил и топоров, а работникам швейнойфабрики пришлось трудиться по две смены, для того чтобы обеспечить всемнеобходимым членов общины.

Лишьспустя две недели после случившегося предводитель осознала, с чем связаны такиекатаклизмы. Разъярённая поведением Ванды, Лисбет Вебер на всех парах мчалась кдому девчонки и, ворвавшись без стука, направилась в спальню. Как она ипредполагала, Гросс сидела на кровати, повернувшись спиной к двери, и выла,словно дикое животное, вытирая слезы со своих круглых щёк. Её эмоции заставлялипогоду сходить с ума. Общину накрыл настоящий ураган. Ветер завывал средиверхушек вековых сосен, ливень шёл непрекращающейся стеной, иногда превращаясьв град. Община находилась в лесу, который был частью заповедника. Это место ибез того было сырым, покрытым болотами, и сейчас Лисбет боялась лишь одного –если ударят морозы, дождь, вызванный энергетическим полем Ванды, превратится вметель.

Предводительобщины проявила неслыханное терпение и потратила на уговоры Ванды хотя быповернуться к ней лицом целых пятнадцать минут, а после не выдержала. Схвативбунтарку за чёрную копну растрёпанных волос, женщина одним лёгким движениемопрокинула её на кровать. – Послушай меня, – процедила Лисбет, чьи глазалихорадочно блестели в полумраке комнаты, – если ты сейчас же не приведешь себяв порядок и не возьмёшь себя в руки, я накажу тебя так, что мало не покажется.Ты нарушаешь порядок в общине. – Выгони меня, если я тебе мешаю, – отозваласьдевочка, и Вебер шумно выдохнула. – Так ты добиваешься того, чтобы я сорвалабраслет с твоего запястья? – У меня больше нет ни единой причины находиться вобщине. – Здесь ни у кого нет никаких причин, дорогая, – голос предводителястал громче, но она из последних сил сдерживалась. – Тут тебе не курорт, и тыне можешь выбирать, остаться тебе или уехать. Ты член Второй Севернойпограничной общины, и это отныне твой долг. – Ты сама говорила, что выбор естьвсегда. Я не выбирала такую жизнь для себя и не просила всего того, чтодосталось мне. Я не хочу быть энергетиком. – Ты уже энергетик, – прошипелаЛисбет. – И обратной дороги у тебя нет, от этого нельзя избавиться. – Тогда яхочу жить сама по себе, – продолжала упрямиться Ванда, чувствуя, как эмоциипредводителя выходят из-под контроля. – Просто отпусти меня. – Я объясню тебе впоследний раз, – женщина схватила её за плечи. – Пока ты находишься в общине,ты остаёшься на нашей стороне, остаёшься Светлой. Как только выйдешь за чертуграницы – станешь нашим врагом, и совсем неважно, примкнёшь ты к Тёмным илинет, – не удержавшись, Лисбет встряхнула девчонку, полагая, что это хотьнемного приведёт её в чувства. – Если завтра ты не примешься за работу и неначнёшь ходить на занятия, я тебя накажу.

Предугадавнастрой буйной подопечной, Вебер приказала Кристиану проследить за Вандой.Получив распоряжение, парень уже на следующий день предпринял попыткусопроводить Гросс на занятия в школу, но та в начале вежливо сообщила ему отом, чтобы он оставил её в покое, а после того, как Крис попытался вывестидевочку из дома силой, закатила очередную истерику. Стивенсон растерялся, неимея ни малейшего представления о том, как ему себя вести. Он был одним из лучшихбойцов общины, входил в патрульную группу, но характер его был слишком мягкимдля того, чтобы поднять руку на одного из поселенцев, тем более на девчонку,которая была младше него почти на десять лет. Понимая, что за невыполнениеприказа ему самому грозит наказание, а то и выговор, Крис схватил Ванду и, перекинувеё через плечо, понес на улицу.

Вобщине царил хаос. Помимо того, что над Второй Северной бушевала стихия,настроение людей выходило из-под контроля. Они требовали возмездия. КабинетЛисбет осаждали разгневанные поселенцы, которые наперебой предлагали своикандидатуры для того, чтобы отправиться в логово Тёмных. Ковчег молчал. С техпор как она отправила рапорт, всё, что ей было велено – это оставаться наместе. Чувство страха за сестру боролось с чувством долга. Она не имела праваослушаться и нарушить устав. Каждый день во время вечерних собранийпредводитель опасалась того, что начнётся бунт. Последней каплей для неё сталоповедение Ванды.

Услышавкрики девочки, доносившиеся с улицы, женщина резко поднялась со стула ивыбежала из штаба. Без труда отыскав бунтарку, она схватила её за волосы ипотащила за собой. Вся община видела, как предводитель с позором волочит Вандупо земле. Это помогло всем опомниться – никто не имел права перечить Лисбет, и,поймав угрюмый, горящий недовольством взгляд предводителя, люди мгновенноразошлись по своим рабочим местам. Втолкнув Ванду в аппаратную, Вебер шагнула кэкрану и принялась открывать портал. Лисбет всегда была строгой, но сейчас еёсовесть беспокойно металась в груди, отговаривая от рокового шага. С другойстороны, женщина отчётливо понимала, что выбора у неё нет. Проявление излишнеймягкости могло стоить ей поста и жизней многих членов общины. Заплатить такуюцену она была не готова, а потому, раскрыв переход, предводитель схватиладевчонку за руку и потянула за собой. Толща портала проглотила их фигуры вмгновение ока, и в аппаратной воцарилась звенящая тишина.

Глава 21

Онивывалились из призрачного кольца и обе упали в траву, поднимая клубы пыли.Ванда громко чихнула и, подняв голову, осмотрелась. Перед её взором предсталополе, конца которому, казалось, не было. Высокая трава, сухой воздух и палящеесолнце резко контрастировали с той картиной, которую они меньше десяти минутназад оставили во Второй Северной. Лисбет поднялась на ноги первой, отряхнулапатрульную форму и расстегнула замок на куртке с белой нашивкой, чувствуя, какеё спина мгновенно взмокла.

–Признаться, я не ждала гостей, госпожа предводитель, – раздался сухой,скрипучий женский голос, и путницы обернулись.

Передними стояла старушка, которая появилась словно из воздуха.

–Я прошу прощения за такой неожиданный визит, но дело срочное, – отозваласьВебер. – Я привела вам новичка.

Услышавэти слова, лицо Ванды вытянулось, и она резко отскочила в сторону, глядя насвоего предводителя.

–Я здесь не останусь! Верни меня обратно!

–Ты слишком много дерзишь, – процедила Лисбет и, шагнув вперёд, схватилаподопечную за шиворот. – С этого дня ты больше не являешься членом моей общины.Отныне ты будешь жить здесь.

Отуслышанного сердце девчонки похолодело, но она тут же нашлась, решив, что самоевремя позаботиться о своей судьбе и, изловчившись, пнула Лисбет ногой, а послебросилась бежать. Трава в поле была настолько высокой, что Ванде приходилосьраздвигать её руками.

–Мерзавка! – донеслось ей вслед, и в следующий миг она ощутила, как что-товрезалось в спину, сбивая её с ног.

Понимая,что побег не удался, Ванда перевернулась на спину и набрала полные рукиэнергии, готовясь защищаться. Нагнав её, Вебер снова схватила девочку за вороткуртки и подняла на ноги. Бросив недовольный взгляд на клубящуюся субстанцию,зависшую между её пальцев, женщина свободной рукой коснулась своего запястья,вытягивая тонкую, мерцающую на свету нить.

Вандасразу же узнала этот предмет, вспоминая тот вечер, когда Захар подарил ейкулон, в котором была заключена часть его энергии. Тем временем Лисбет ужесвязала руки своей пленнице и подтолкнула Гросс в спину, подсказывая идтивперёд.

Вандапослушно переставляла ногами, чувствуя, как её сердце всё больше и большесжималось от страха и неизвестности. До последнего ей хотелось верить в то, чтопредводитель просто хочет напугать её, поставить на место, преподать урок, но,улавливая волны настроения женщины, шедшей прямо за ней, понимала, что это нетак.

Надполем светило яркое солнце, и невольно Ванда вспомнила свой родной город. Жара,которую она ненавидела всем сердцем, сейчас отдавалась в груди горькими,скрипящими на зубах, словно песок, воспоминаниями. По спине стекал пот, идевчонка была уверена, что Лисбет испытывает сейчас такие же неудобства, ведьони обе были одеты не по погоде.

Вспомниво том, что с ними идёт ещё один человек, Гросс попыталась украдкой проникнуть вмысли старушки, замыкавшей шествие, но встретила глухую стену. Ей вдруг сталоинтересно, знала ли незнакомка о её даре или всегда держала сознание подконтролем. Но задавать вопросы не имело смысла – едва ли после её поведениякто-то стал бы разговаривать с ней.

Вскорена горизонте показались крыши домов, небольших и каменных. Но даже учитываятакую архитектуру, отличающуюся от той, что была во Второй Северной, местопоказалось Ванде какой-то видавшей виды деревушкой. Построек было немного, ивсе они так и кричали о своём возрасте: трещины на стенах, замазанные глиной,покосившиеся деревянные двери, запах трав и полная, просто убивающая тишина.Время словно остановилось. На улице не было людей, и Ванда почему-то подумала,что, возможно, эта бабушка живёт здесь одна.

–Вы приземлились далеко от нашего штаба, – прервала наконец молчание старушка,от чего Ванда даже вздрогнула.

–У меня не было времени, чтобы ввести точные координаты, – отозвалась Лисбет,заходя вслед за ней в здание.

Вандашла последней, и у неё даже закралась мысль о том, чтобы попытаться сновасбежать, но, глянув на свои связанные руки, а после по сторонам, она отказаласьот этой идеи, решив, что потеряться в незнакомом месте ей совсем не хочется.

Каменныестены встретили их прохладой. Девчонка выдохнула, пытаясь хоть немногорасстегнуть молнию на куртке, но получалось плохо – Лисбет связала её рукислишком туго. В конце концов она сдалась и снова покрутила головой, когда всетрое вошли в помещение, скромно обставленное небольшим количеством старенькоймебели. Почти сразу Ванда поймала на себе взгляд старушки – изучающий,внимательный, но в то же время добрый. Женщина казалась совсем крошечной,особенно на фоне высокорослой Лисбет, немного сгорбленной и какой-то высохшей.

Увлекшисьсозерцанием незнакомого человека, она немного растерялась и даже отвлеклась отсвоих тревожных мыслей, но тут же одёрнула себя и посмотрела на предводителя.Вебер словно ждала этого.

–Как я уже сказала, отныне ты будешь жить здесь.

–А как же Феликс? – спросила Ванда, и голос её против воли задрожал.

–Феликс по-прежнему останется членом Второй Северной, – просто ответила Лисбет,и равнодушие в её голосе отозвалось грубым толчком в груди.

–Нет, – выдавила из себя девчонка почти шёпотом, чувствуя, как на глазанаворачиваются слёзы. – Ты не можешь так поступить.

–Очень даже могу, – язвительно парировала Вебер. – Ты не умеешь себя вести иподвергаешь общину опасности, нарушаешь установленный порядок и саботируешьостальных поселенцев. Пограничные общины всегда славились соблюдением строгихправил, и я думаю, что ты сама прекрасно понимаешь, для чего они былипридуманы. Я не могу так рисковать, потому что любая ошибка может стоить жизнисотням людей.

ГорлоВанды сжалось, в глазах потемнело, и она неловко переступила с ноги на ногу,отказываясь верить в происходящее. Сердце гулко забилось в груди от одной лишьмысли о том, что она больше никогда не увидит брата. А после до неё дошёл смыслслов предводителя – она только что назвала её, живого человека, ошибкой.