Лимес. Вторая Северная

– Я сама не знаю почему, но я уверена в том, что Элис жива, – подала голос Этель, сидя на полу около ног старшей сестры. – Ночами я вижу ее, веселую и беззаботную, словно она все еще здесь. Вчера мне даже показалось, что Элис сидела на моей кровати, – девушка обняла себя за плечи и обратила глаза, полные отчаяния, к Лисбет. – Может быть, я просто схожу с ума.

– Я найду ее, – отозвалась та и положила ладонь на макушку Этель, зарываясь пальцами в темно-русые волосы. – Живой или мертвой. Если эти ублюдки не оставили ее в живых, то я хочу хотя бы похоронить ее, как подобает.

– Она жива, Лисбет. Я уверена в этом, – повторила младшая из сестер и зажмурилась, сдерживая слезы.

– Дата похода к Озеру Забвения уже назначена. Я надеюсь на то, что Эстрид поможет нам хоть чем-то.

– Крис сказал мне о том, что сейчас он занят подбором бойцов, которые войдут в отряд. Разреши мне участвовать.

Лисбет поджала губы и покачала головой. Этель входила в одну из патрульных групп и была довольно способным энергетиком, но уровень ее поля был синим, и предводитель не хотела рисковать.

– Я не хочу потерять и тебя, – тихо проговорила Вебер, пытаясь прогнать тревожное чувство в груди. – Ты знаешь, как сильно я занята делами общины, а потому ты нужна мне здесь. Когда мы вернемся, я хочу, чтобы ты была рядом с Элис, – она осеклась, нервно сглотнув, но, найдя в себе силы, продолжила: – Ты же понимаешь, что такое длительное заключение не пройдет для нее бесследно.

С того момента, как Великий Светлый дал свое разрешение на проведение операции, Кристиан, как и Лисбет, забыл про сон. Не поднимая головы, парень чертил карту, пытаясь добиться максимальной точности, и для этого совершал вылазки в лес за пределы пограничного поля, каждый день рискуя собой, а в остальное время был занят обучением бойцов для отряда.

Желающих отправиться в логово врага было много, но Стивенсон был требовательным и за все это время смог отобрать лишь троих поселенцев, по его мнению, подходящих на эту роль. В число этих счастливчиков вошли Ренат, Захар и Феликс. В отношении последнего у Криса были сомнения, ведь мальчишка был молод и не имел большого опыта в сражениях, хотя его поле окрепло и перескочило на красный уровень. Но даже несмотря на такие успехи парня, Крис продолжал уделять большое внимание его обучению и не щадил его во время тренировок.

Феликс был способным, целеустремленным и схватывал на лету, но тем не менее его главной проблемой было то, что он никак не мог научиться серьезности. Кристиан видел лихорадочный блеск в глазах Гросса, который относился к происходящему как к игре, и из-за излишнего азарта проигрывал Захару, с которым обычно сражался во время занятий.

Получив такую желанную патрульную форму, Феликс ощутил себя по-настоящему всемогущим. Нести дозор целые сутки было тяжело, однако парень быстро приспособился, и единственное, что доставляло ему дискомфорт, – это нахождение Марины рядом с ним. В голове крутились слова сестры о том, что он несправедлив к девушке, однако избавиться от неприязни к ней он не мог. Где-то в глубине души Феликс и сам понимал, что перегибает палку, ведь Мари была доброй, искренней, немного замкнутой, особенно после случившегося, но что-то каждый раз заставляло его кривить губы при виде нее.

Их патрули, как правило, проходили в полной тишине. Им просто не о чем было поговорить. Мари прекрасно понимала настроение парня – не нужно было быть эмпатом для того, чтобы уловить тяжелые волны его раздражения. Тем не менее однажды она все-таки на свой страх и риск решилась на то, чтобы начать с ним разговор.

– Как ты думаешь, с твоей сестрой все в порядке? – тихо спросила Мари, сидя на земле. – Я пыталась расспросить Лисбет несколько раз, но она так посмотрела на меня, будто я говорю о чем-то запретном.

В лесу стоял густой туман, между деревьями, как всегда, свистел ветер, и девушка сидела, закутавшись в тонкий клетчатый плед, который предусмотрительно захватила из дома еще утром.

– И с чего вдруг такой бурный интерес к персоне моей сестры? – Феликс красноречиво изогнул бровь, глядя на нее, но тут же осекся, понимая, что ведет себя грубо. Он закрыл глаза, медленно вдохнул и отвернулся.

– Я знаю, ты не в восторге от меня, – на лице девушки появилась грустная и одновременно понимающая улыбка. – И, наверно, у тебя есть причины для того, чтобы так относиться ко мне. Но мы с Вандой успели подружиться, и я очень благодарна ей за то, что она была рядом со мной после того, что случилось. А еще для меня дорого то, что она мне поверила.

Мари обняла себя за плечи и поежилась. Было непонятно, дрожит она от холода или от нахлынувших воспоминаний. И Феликсу вдруг стало по-настоящему стыдно за свое поведение. Сидевшая перед ним девушка была невиновна в том, что сотворил ее брат. Да и сам Назар оказался лишь пешкой, исполнителем чужой воли, мальчишкой, который пережил то же, что и сам Феликс. Конечно, он бы никогда не смог простить Назару того, что он совершил. Ведь это он запустил энергетический сгусток в дом, где находились его родители и сестра. Но Гросс понимал, что главным виновником был тот, кого он даже не знал в лицо. Великий Темный отдал приказ Роберту, а Эльстад – Назару.

– Пару дней назад я попыталась отправить Ванде письмо, – выводя его из омута неприятных мыслей, поведала Мари, и парень тут же обратился в слух. – И если я все правильно поняла, оно достигло адресата. Правда, ответа я так и не получила.

– Письмо? – Феликс резко обернулся, растеряв всю свою неприязнь, и с интересом посмотрел на свою собеседницу. – Ты что, знаешь, где она?

– Нет, этого я не знаю, – девушка отрицательно покачала головой, наблюдая за переменами на его лице. – Ты ведь знаешь, что в штабе есть портал? Лисбет и другие члены общины при необходимости пользуются им, чтобы перемещаться между поселениями и обычными городами, – Мари затихла, пытаясь понять, заинтересован ли Феликс вообще в ее словах, и как только убедилась в этом, продолжила: – Я читала в одной книге, что есть такая вещь, как блуждающее письмо. Если ты не знаешь точных координат того, с кем хочешь связаться, но располагаешь данными о самом человеке, можно попытаться отправить письмо, и оно само достигнет нужной точки.

Феликс молчал, пытаясь переварить слова Мари. Ему вдруг стало стыдно за то, что он ни разу за это время даже не подумал о том, чтобы хотя бы попытаться связаться с сестрой.

– Обычно, если письмо не находит человека, оно возвращается к отправителю. Если я все правильно поняла, мое послание Ванда получила, – вещала тем временем Мари. – И что самое интересное – Лисбет точно знает о том, что я пыталась связаться с твоей сестрой, и ничего мне не сказала.

– Откуда? – мальчишка напрягся, и на его лбу пролегла горизонтальная складка. – Ты что, говорила с ней об этом?

– Конечно, нет, – фыркнула Мари и покрутила пальцем у виска. – Но Лисбет ведь предводитель. Ни один поселенец не может воспользоваться порталом без ее ведома. Каждый вечер она собирает данные обо всех патрулях и перемещениях внутри и за пределами общины.

Они опять замолчали, уставившись друг на друга. Феликс уселся на землю, прислонившись спиной к стволу дерева, и нахмурился.

– Я несколько раз пытался выпытать у Лисбет хоть что-то о сестре, – с тяжелым вздохом начал он, неожиданно решив стать откровенным. На его лице отразилась крайняя степень отчаяния, потому что Феликс не представлял, что ему делать. – Стоит ли объяснять, куда она меня послала?

– Могу себе представить, как подробно она указала тебе маршрут, – рассмеялась Мари, и, заметив, как по лицу собеседника растеклась бледная тень улыбки, окончательно расслабилась.

– Послушай, – протянул Феликс, резко подавшись вперед, чем напугал девушку, и та отпрянула. Его взгляд стал каким-то безумным и хитрым. – Раз письма самостоятельно находят адресата, значит, можно попытаться и самому провернуть нечто подобное?

– Ты с ума сошел? – Марина красноречиво постучала кулаком по своей макушке. – Ты ведь не листок бумаги. Если попытаешься войти в портал без точных координат того места, куда собираешься отправиться, в лучшем случае затеряешься в пространстве. И потом, портал имеет огромную энергетическую силу. Чтобы воспользоваться им, нужен специальный проводник, который принимает эту энергию на себя.

– И где можно достать этот проводник? – спросил Феликс, чьи глаза все еще лихорадочно блестели.

– Проводники есть только у Лисбет. Она сама выдает их в случае необходимости, – простодушно ответила Мари, но вовремя спохватилась и добавила: – Даже не думай нырять в портал. Он уничтожит тебя.

Снова воцарилось молчание. Феликс пытался придумать хоть какой-то предлог, под которым мог бы выпросить у предводителя проводник. Почему-то он сразу вспомнил о кладбище, на котором похоронены родители. Ванда рассказывала ему о том, что Лисбет отводила ее туда именно через портал. В голове мальчишки уже появился вполне четкий план, но потом ему вдруг стало стыдно. Лгать, прикрываясь покойными родителями, было последним делом. Даже если эта ложь, на его взгляд, была и во благо.

Он не заметил, как пристально Мари смотрит на него, и даже вздрогнул, когда та снова подала голос.

– Я уверена, что с Вандой все в порядке, – ободряюще сказала она. – Думаю, что Лисбет просто злится на нее, но она отходчивая. Просто дай ей время. Может быть, после того, как мы вернем Элис в общину, ее сердце оттает, и она позволит тебе навестить сестру.

– Я и сам думал об этом и обрадовался, когда Крис включил меня в список. Может быть, Лисбет оценит мой вклад и действительно позволит съездить к ней, – парень поднялся на ноги и поправил штаны. – Если честно, я бы хотел попросить ее, чтобы она и меня отправила туда же, где сейчас находится Ванда.

– Так ты хочешь уйти из нашей общины? – опешила Мари.

– Не хочу, но я должен быть рядом с сестрой, – Феликс снова повернулся к ней спиной, пытаясь скрыть свои эмоции. Неловко потоптавшись на месте, он подхватил свой рюкзак и двинулся прочь с поляны. – Нужно сделать обход. Ты идешь?

Девушка не ответила, но, поднявшись на ноги, последовала за своим напарником. Какое-то время шли молча. Феликс никогда не умел скрывать своих эмоций, и сейчас Мари ясно понимала, что он на что-то злится. С каждой секундой его шаг становился все шире. Тяжелые берцы хлюпали по грязи, и парень совсем не смотрел под ноги, все больше углубляясь в лес.

Добравшись до пятого сектора пограничного поля, Феликс остановился около внушительных размеров лужи, полной вязкой грязи. Он сделал пару шагов назад, а потом, рванув с места, перескочил на кочку. Подошва проехалась по непросохшей после ночного ливня лесной почве, и парень съехал вниз, проваливаясь сразу по колено. Выдав емкое ругательство, Феликс схватился за ветку ближайшего кустарника, предприняв попытку выбраться. Ощутив сильное сопротивление, он быстро понял, что угодил в болото. Ветка выскользнула из его пальцев, и Феликс нелепо всплеснул руками, силясь вырваться на свободу.

– Феликс! – крикнула Мари, оказываясь на злополучной кочке. – Не двигайся!

Девушка опустилась на колени и, обхватив его руками со спины, потянула на себя. Хватка Мари оказалась неожиданно крепкой, и Феликс крякнул, продолжая тщетные попытки нащупать дно ногами. Вязкая трясина только булькнула в ответ, отказываясь отпускать своего пленника. Поразмыслив пару секунд, Мари поднесла запястье к губам, истошно взывая о помощи.

Через каких-то пять минут над ними зависли Лисбет и Захар. Оттолкнув Мари в сторону, предводитель схватила Феликса за правую руку, а ее помощник ухватился за левую. Рванув изо всех сил, они общими усилиями вытянули парня и со всего маха врезались в пограничное поле. Невидимая стена отозвалась обиженным грохотом, и все трое, отскочив, упали на землю.

– Черт бы тебя побрал! – взревела Лисбет, поднимаясь на ноги первой. – Ты что, совсем под ноги не смотришь?

– Да он просто поскользнулся, – ответила вместо Феликса Мари.

– Поскользнулся он, – не унималась Вебер и, бросив недовольный взгляд на ноги парня, поднялась в воздух.

Феликс и сам взирал на свои ступни, обтянутые теперь грязными, покрытыми болотной слизью носками. Немного переведя дыхание и успокоив бешено бьющееся сердце после такого приключения, он последовал примеру Лисбет и направился в сторону жилой части общины.

Гросс нагнал ее лишь тогда, когда из-за плотной стены сосновых стволов показались дома поселения. Получив новую пару патрульной обуви и чистые, сухие штаны, парень быстро переоделся, а после вернулся на свой пост, благодарно кивая Захару, который остался рядом с Мари, пока он отсутствовал.

– Ты не права, – выпалил Феликс в лоб в миг растерявшейся девушке.

Мари как раз в это время заносила данные в экран слежения и чуть не выронила оный. Мальчишка выхватил экран из ее рук, делая вид, что не заметил ее удивленного взгляда, и, почесав за ухом длинным стержнем, принялся выводить им начало отчета о прошедшем патруле.

– Я не имел права обвинять тебя, – продолжил он наконец, сосредоточенно глядя в экран. – Я признаю, что мое отношение было предвзятым. Ты его сестра и всегда будешь для меня живым напоминанием того, что он натворил. Назар убил их. Но их кровь на его руках, а не на твоих. Ты не виновата.

Мари уставилась на него, боясь даже дышать. Она, как никто другой, не выносила разговоров о смерти. И дело было даже не в том, что ее мать тоже была убита. Девушка ненавидела свой страшный дар за то, что он позволял ей тревожить души ушедших навеки людей. Ей под силу было разбудить целый отряд мертвецов, попросить их о помощи, но то были случайные, чужие люди. Мари могла пробудить лишь умерших энергетиков, а ей так хотелось однажды суметь повидаться с матерью. Но это было невозможно. И она была уверена в том, что ее единственная подруга и ее брат мечтают о том же – узреть хотя бы на миг лица тех, кто уже никогда не вернется.

Подготовка к походу в логово Темных продолжалась. Крис проводил несколько тренировок в день и порой они затягивались до поздней ночи. Подобрать других кандидатов для этой ответственной миссии ему пока не удавалось, и в отряд по-прежнему входили лишь трое отобранных им парней, Лисбет и он сам. Обычно умиротворённый Стивенсон все чаще выходил из себя и срывался, в частности на Феликса, который начал раздражать его своим несерьезным отношением.

Феликс и сам понимал это, но никак не мог справиться с собой. Юный разум воспринимал происходящее вокруг слишком радужно, так, словно его жизни ничего не угрожало. Он пытался взять себя в руки, хотел стать ответственным, хотел, чтобы люди воспринимали его всерьез, однако это было сложно. Он слишком много дурачился, пытаясь разрядить напряженную обстановку, и быть другим у него просто не получалось.

Но если на поле боя его задорный нрав играл с ним злую шутку, то в обычных серых буднях именно это помогло ему быстро завести друзей. Феликс Гросс привык быть в центре внимания и теперь, оказавшись в общине, стал настоящим предводителем в компании мальчишек его возраста.

После очередной тренировки Кристиан услышал, как его протеже окликнул его, и замер, стараясь держать себя в руках. Лицо парня выглядело уставшим и напряженным, когда тот оглянулся и одарил Феликса долгим, угрюмым взглядом.

– Я не хочу лезть не в свое дело, – начал мальчишка, мгновенно уловив настроение наставника, – но ты не думал о том, чтобы включить в отряд Мари?

– У нее слишком низкий уровень поля, – вздохнув, терпеливо ответил Крис. – Нас ждет опасное сражение, и нам влетит от Великого Светлого, если мы его провалим. Именно по этой причине мы с Лисбет решили, что с нами пойдут лишь те, у кого поток не ниже красного.

– Но ведь Ренат идет с нами, а у него синий уровень, так же, как и у Мари.

– Ренат идет с нами, потому что его брат не сможет работать без него. Они связаны, и их энергетические поля не могут действовать в полную силу друг без друга, – Стивенсон потер лицо и добавил, пытаясь отвязаться от надоедливого ученика: – Мари не может идти с нами, потому что мы не знаем, как она отреагирует на появление Назара, а я готов поклясться, что Великий Темный отправит его на оборону Черной Свечи, если нас засекут.

– Ты не хуже меня понимаешь, что именно присутствие Мари может сыграть нам на руку. Назар самый настоящий урод, но, увидев сестру, он может растеряться, – бросил ему вслед Феликс. Крис замер и снова оглянулся. – Она некромант и, в случае провала, может спасти нас, подняв мертвецов. Свеча находится рядом с Озером Забвения, и силы Мари многократно увеличатся в этом месте.

Кристиан нахмурился, осознавая, что мальчишка прав, но сказать об этом вслух не смог. Хотя бы потому, что не хотел тешить и без того раздутое самолюбие Феликса. Потоптавшись на месте, он решительно двинулся в сторону своего дома, но в последний момент круто развернулся и бросился в штаб. Глядя ему вслед, Феликс заулыбался во весь рот и даже подпрыгнул от радости. Довольный собой, мальчишка припустил в сторону актового зала, в котором, как он знал, находился Якоб.

За последние недели парни сдружились еще сильнее и почти все свое свободное время проводили в пыльной коморке, полной инструментов. Это помещение вызывало в груди Феликса особенный трепет. Казалось, что каждая пылинка здесь напоминала ему о доме.

В памяти всплывала гостиная, полная света, искрящаяся теплом и уютом, по центру которой стоял мамин рояль. Каждое утро выходного дня его будили звуки маминого голоса. Спускаясь по лестнице, ступая босыми ногами на покрытые лаком деревянные ступени, мальчишка, как завороженный, затаив дыхание наблюдал за женщиной, подарившей ему жизнь. Мать преображалась, садясь за инструмент, становилась мечтательной девчонкой и, закрыв свои ярко-зеленые глаза, цвет которых передался из всех ее детей лишь старшему сыну, касалась клавиш тонкими пальцами, от чего все пространство дома наполнялось еще большим теплом.

Иногда Феликс слышал звук ее голоса во сне и просыпался, резко садясь в постели, озирался, словно пытаясь найти ее. Тяжелое осознание того, что сновидение в который раз жестоко обмануло его, опрокидывалось на голову ведром ледяной воды.

С того момента, как Феликс оказался в общине, он не смог найти в себе сил сходить на могилу родителей. Ему было стыдно, ведь он знал, что Ванда побывала там ни раз, и понимал, что стоило лишь попросить Лисбет, и та точно позволила бы ему наведаться на кладбище.

Но он не смог.

Ему хотелось сохранить в памяти нежный голос, мелодичный звук и запах рук, подаривших ему столько любви. Ему хотелось помнить мать живой, такой, какой он видел ее в последний раз.

Сейчас он был готов отказаться от чего угодно, лишь бы увидеть теплый взгляд, обращенный на него, когда он из-под палки садился играть. Мать так мечтала о том, чтобы ее талантливый сын связал свою жизнь с музыкой, но Феликс был слишком упрям и твердил о том, что станет тренером, когда вырастет. Она никогда не упрекала его за это, и теперь мальчишка винил себя за то, что так и не научился быть таким же понимающим, какой была мать.

Что ему стоило хоть раз сказать ей о том, что он подумает или даже согласиться с ней, просто, чтобы сделать ее немного счастливее? Разве это было так много? Это было ничтожной малостью, такой простой вещью, которая позволила бы родиться нежной улыбке на самом любимом и дорогом лице в его жизни.

– С тобой все в порядке? – раздался голос Якоба, и Феликс вздрогнул, глядя на друга так, словно тот был призраком.

Не говоря ни слова, мальчишка сел за рояль, открыл крышку и из всех великолепных произведений, которым научила его мать, почему-то вспомнил надоедливый и незатейливый мотив глупой детской песенки про ежика.

Якоб молчал, наблюдая за ним. Парень и без того был предельно тактичным, но сейчас, глядя на абсолютно несчастное лицо Феликса, понял, что звуки, наполнившие коморку от стены до стены, были чем-то личным, сокровенным, тем, о чем обычно люди не говорили вслух.

Почему-то Строде вспомнил о своем доме. Он редко предавался подобным воспоминаниям, потому что ничего хорошего в них не было. Табачный смрад, кислый запах, животный страх, когда по лестнице, ведущей в его комнату, раздавались тяжелые шаги отца, темные, наполненные неоправданной злобой глаза, глухие удары и собственное прерывающееся дыхание, сопровождавшее жалкие попытки казаться сильным и не плакать. Отец всегда бил сильнее, когда он плакал.

Якоб знал, что числится пропавшим без вести, а еще знал то, что его родителям, в отличие от родственников многих поселенцев, не стирали память, когда их сын пропал почти два года назад. У них была возможность найти его, но они даже не попытались.

Наблюдая с самым пристальным вниманием за тем, как по клавишам инструмента порхают пальцы Феликса, Якоб медленно опустился на пол, сложив ноги по-турецки и грустно усмехнулся каким-то своим мыслям.

– Теперь я понимаю, о чем говорила Ванда, – заговорил он, когда Феликс закрыл крышку рояля и прислонился к ее поверхности лбом. – Почему ты до этого не садился играть?

– Потому что я не думал, что когда-то захочу это делать по собственной воле, – отозвался Феликс. – Я ненавидел это всю свою жизнь, а теперь ненавижу себя за то, что был таким упрямым ослом.

Вскоре в коморке появились еще двое парней. Один из них был обладателем каштановых кудрявых волос, таких густых и пышных, словно ему на голову опрокинули целую тарелку лапши. Когда Феликс впервые увидел Мартина, то мысленно посочувствовал ему, потому как сам ненавидел свои вьющиеся волосы всей душой и представлял, каких трудов стоило парню расчесывать их каждое утро.

Мартин Ларсен был немного смуглым, коренастым и чем-то напоминал своей доброжелательностью, безмятежностью, искренностью и позитивностью жителя Гавайских островов. Глядя на него, казалось, что парень достиг гармонии с самим собой, с природой и окружающими. Этот загадочный и такой притягательный образ дополнялся тем, что он почти не выпускал из рук маленькую укулеле, старую и покрытую царапинами.

Его полной противоположностью был Янис, высокий, худощавый пепельный блондин с яркими веснушками на щеках и холодными, цепкими глазами. Мальчишка был немного старше остальных и, кажется, претендовал на место главного в их компании, пока не появился Феликс. Он казался снобом, и Гросс сразу преисполнился к нему неприязнью и был уверен, что его чувства взаимны, как никогда.

Почти все свои свободные вечера парни проводили в пыльной коморке. У них четверых была одна общая любовь, имя которой – музыка. Иногда к ним присоединялись и Ренат с Захаром. Братья редко участвовали в общей беседе, но, когда желали высказаться, излагали свои мысли в письменном виде. Братья стереоэнергетики поражали Феликса тем, что, даже утратив слух, оставались ценителями музыки. А Ренат, имевший остаточный слух, даже умудрялся играть на рояле, хотя и признавался, что делал это больше механически.

На следующее утро, когда Феликс плелся в огород, его браслет покраснел, и через мгновение оттуда послышался голос Лисбет.

– Быстро в штаб, – скомандовала предводитель, и отключилась.

Почему-то парню не понравился ее тон, но, вспомнив о том, что женщина редко разговаривала как-то иначе, он расслабился и в несколько широких шагов преодолел центральную площадь общины.

В кабинете предводителя, кроме самой Вебер, стояли Крис и Мари. Парень снова напрягся, судорожно вспоминая о том, не забыл ли он закрыть отчет о патруле, проведенном несколько дней назад, но его размышления были прерваны.

– Меня радует то, что в твою бестолковую, упрямую голову все-таки приходят здравые мысли, – начала Лисбет, не отрываясь от монитора компьютера. – Крис рассказал мне о твоей идее, и я должна признать, что ты действительно прав, – женщина лениво потянулась, от чего кабинет прорезал хруст ее позвоночника. – Я позволю Мари пойти с нами к Черной Свече, но только при условии того, что она пообещает держать себя в руках, – ее взгляд обратился к девушке, и та неестественно выпрямилась. – Твой братец подложил нам огромную свинью, и во многом то, что случилось, лежит на его совести. Хотя я и сомневаюсь в том, что она у него есть.

– Поверьте, я понимаю это не хуже вас, – подала голос Мари. – И у меня не осталось ничего к нему, кроме злости и обиды. Он предал всех нас и меня в первую очередь. Простить такое я не смогу никогда, потому что это станет предательством памяти моей матери, – девушка осеклась, нервно кусая губы, а потом продолжила с самым решительным видом: – Если он попадется мне на поле боя, я сделаю все для того, чтобы он не помешал нам исполнить то, ради чего мы потратили столько сил и времени.

– А если у Мари не получится, я сам его прикончу, – угрюмо ввернул Феликс, и, услышав эту фразу, Лисбет нервно усмехнулась.

– Отлично, – не без иронии заметила она. – Теперь я точно знаю, что задница одного из наших главных врагов в большой опасности, – Вебер склонила голову набок и снова стала серьезной. – Вы оба должны помнить, что мы стараемся не убивать.