Читать книгу Сеанс окончен (Мира Хартвелл) онлайн бесплатно на Bookz (5-ая страница книги)
Сеанс окончен
Сеанс окончен
Оценить:

4

Полная версия:

Сеанс окончен

— Плоская коробочка, чуть больше ладони, — сказала Кэсс. — С закруглёнными углами. Такую носят не для лечения, а для вида: достать при публике, звякнуть серебром, убрать.

Кэсс провела пальцем вдоль строки, не касаясь чернил, и посмотрела на пустое гнездо ещё раз: войлок в нём хранил форму вещи, которую здесь берегли долго.

Сержант Дойл тем временем раскладывал у окна пакет с чистыми ярлыками и нумеровал предметы из ящика неторопливо и бережно — с аккуратностью, которую в полиции считают дурной привычкой, а которая стоит дороже любой скорости.

Роговые пластинки он переложил в войлочные гнёзда дважды, спорную воронку обернул собственной салфеткой.

— Вещь, которой нет, тоже нуждается в описи, — объяснил он, наклеивая на пустое овальное гнездо ярлык с прочерком вместо номера.

— Всё подписывать по номерам или как есть? — спросил Дойл, разглаживая ярлык ладонью.

— Как есть, — ответила Трент. — Номер не мешает руке.

Полки с подшивками занимали всю стену напротив шкафа: переплетённые тома «Маркхэм Курьер», выстроенные по годам, тянулись на четыре десятка лет, и корешки их потемнели одинаково, как темнеют вещи, которых касаются редко, но регулярно.

Кэсс потянула том прошлого октября и полистала: объявления, происшествия, колонка советов садоводу, где заголовок обещал гортензиям защиту от северных ветров.

Она остановилась на этой колонке, прочитала её дважды и положила том обратно корешком к себе.

Подшивки она читала так, как всю жизнь читала чужие истории болезни: сначала поля и даты, потом заголовки, и только потом текст.

В двух томах подряд краешки страниц были подогнуты — и подогнуты не той рукой, какой подгибают их хозяева.

— Читатель чужой, но постоянный, — сказала Кэсс, ведя пальцем по подогнутым углам.

— В описи этого нет, — отметила Трент.

— Читателей ещё не описывали, — сказала Кэсс.

Между страницами тома позапрошлого года лежала обёртка от леденцов, и Кэсс вернула её на место: чужие закладки чинят гораздо реже, чем портят.

В третьем томе, за восемьдесят девятый год, она нашла колонку, где советовали «беречь девиц от северных ветров» и подписываться на «Курьер» до Рождества. Рядом кто-то обвёл карандашом объявление о продаже швейной машинки.

Она прочитала оба текста и всё поняла. Подшивка была не архивом, а складом готовых фраз: город приходил сюда за утешением, как приходят в лавку за пуговицей, и уходил с тем, что подошло по размеру.

Марш не выдумывал послания; он выбирал их по каталогу.

Этого она пока не сказала вслух.

— Вы что-то ищете в моих подшивках? — спросила Верити у порога, и ключи её звякнули.

— Колонку советов, — ответила Кэсс. — Она мне уже попадалась дважды.

— Мистер Марш брал подшивки из архива газеты с восемьдесят четвёртого года, — пояснила Верити, стоявшая у двери со связкой ключей. — Он платил за переплёт и за хранение и говорил, что сцена требует пищи. По вторникам к нему возили новые тома, и по вторникам ему не докучали.

— Зачем вещателю газеты, миссис Коул? — спросила Кэсс негромко, глядя на ряд корешков. — Вы не спрашивали его об этом за все годы?

— В моём заведении не спрашивают гостей об их материалах, — ответила Верити без паузы. — Спрашивают о счетах, и счета мистера Марша всегда сходились.

Кэсс вернулась к ящику и встала рядом с инспектором, и в тишине кабинета они ещё раз перечли лист описи — каждая своим способом.

Духи вчерашнего вечера говорили чужими, давно напечатанными словами, и где-то на этих полках лежали их черновики, аккуратно переплетённые в картон. Молитв умирающие не сочиняют: они повторяют то, что слышали всю жизнь.

— Вы что-то поняли про эти полки, — сказала Трент, заметив её лицо.

— Поняла, — ответила Кэсс. — Но вслух не скажу: догадка, выговоренная вслух, перестаёт быть догадкой и становится показанием.

— Формально у меня версии «сердце» и только «сердце», — констатировала Трент, закрывая крышку ящика. — Неформально в этой комнате кто-то задолго до вчерашнего вечера заготовил доску с извинением, и заготовку такую сердцем не называют. Если это механика, она сидит в этих ящиках, и я её найду. Если это химия, она была в том, что он пил.

— Тогда вам нужен список всех, кто входил сюда без свидетелей, — сказала Кэсс.

— Доступ — вот и вся арифметика этого коридора, миссис Найт.

Кэсс мысленно прошла этот коридор, как проходят по чужой квартире в темноте: одно окошко на восток, дверь в зал, другая в аппаратную, ключ от кабинета на кольце управляющей, дубликат — где-то в заведении, и никто не возьмётся определить, где именно.

За неделю до смерти в эту комнату мог войти весь город, и никому нечем было доказать, что он не входил. Кэсс знала такой счёт по аптечным амбарам, где всегда хранилось то, чем потом отравлялись.

— Фляжка со стола уедет в окружную лабораторию сегодня, — продолжила Трент, поправляя папку. — Ответ по содержимому обещают к концу недели, и я попрошу вас быть на связи. Вопросы я задам вам отдельно, миссис Найт, и вы поймёте, почему.

— Она его собственная, — подхватила Кэсс, не дожидаясь вопроса. — Никелированная фляжка, с вмятиной у донышка, из тех походных, какие полагались каждому фокуснику его поколения. Он приносил её в павильон на каждую репетицию и наливал себе сам; о том, что налили ему в последний раз, я судить не стану, потому что стакана у его губ я не видела.

— Так и держитесь, — посоветовала Трент. — Вещь можно описать, а напиток приходится угадывать.

Страх за «Комнату тишины» шевельнулся под шалью и улёгся обратно.

— Ваше имя в списке тех, кого он обещал разоблачить, — сказала Трент, не глядя в папку: список она помнила наизусть.

— Я в курсе, — ответила Кэсс медленно и без обиды.

— Зачем вам моя подпись, если вы мне не доверяете? — спросила Кэсс.

— Потому что доверие в протокол не входит, а подпись входит, — ответила Трент.

Город уже пересказывал её имя на все лады. У булочной её спрашивали, правда ли, что медиум назвал её в книге первой. У весовой спрашивали, правда ли, что она была в круге и держала руку покойного.

На набережной нашлись двое, которые утверждали, что видели, как она выходила из кабинета до сеанса. Ничего этого не было, и город этого не замечал: ему нужна была история, где у смерти есть лицо, а у лица — имя.

Кэсс не оправдывалась: оправдание в таком разговоре звучит признанием, а молчание — высокомерием. Оставалось третье, самое трудное: делать своё дело так, чтобы молва устала раньше неё.

Чай подали в полдень, с точностью до четверти часа. Верити разлила по чашкам, поставила молочник отдельно от сахара и объявила состав чаепития, как объявляют меню.

— Два спокойных часа, как и обещано, — прибавила она, ставя перед гостьей чашку.

Печенье было песочное, с кристаллом соли сверху, пар вставал над чашками ровным столбом, и за окном изморось наконец решилась на дождь — мелкий, честный, октябрьский.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Вы ознакомились с фрагментом книги.

Для бесплатного чтения открыта только часть текста.

Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:


Полная версия книги

Всего 10 форматов

1...345
bannerbanner