Покровитель поднебесной. Том 2

— Госпожа Си Ван Му говорила, что я отличаюсь от других.

— Верно, небожителем тебе не стать, но ты сможешь прожить долгую жизнь.

Она открыла глаза. В них стояли слезы — но не текли. Держались на ресницах, как капли росы на траве.

— Я поклялась, что если выживу, то до самой смерти буду следовать за драконом северных вод.

Она опустилась на колени — прямо на каменную тропу, не чувствуя, как острые края впиваются в кожу сквозь тонкую ткань одежд.

— Господин Цзяолун, — произнесла она. — Клянусь своей кровью, я буду с вами, пока бьется мое сердце. Я буду сражаться за вас, даже если весь мир поднимется против. Я буду…

— Встань, — перебил Бай Мин.

Девушка подняла голову. Бай Мин стоял над ней, жемчужные глаза смотрели прямо в ее душу. Его белые волосы колыхались на ветру.

Юй Линь медленно поднялась, колени дрожали, она только что выложила все, что было у нее внутри, и теперь чувствовала себя пустой, как выгоревший дом.

— Ты клянешься следовать за мной до смерти, — сказал он. — Я принимаю твою клятву.

Юй Линь смотрела на него, не веря своим ушам.

— Вы… вы согласны?

— Да, — кивнул Бай Мин.

Девушка стояла, не двигаясь, лицо, еще мгновение назад серьезное и собранное, вдруг потеряло всю свою броню. Губы дрогнули, глаза расширились. И что-то огромное, светлое, долго сдерживаемое вырвалось наружу.

Она шагнула вперед и обняла его. Резко, порывисто, как бросаются в воду с обрыва — не думая, не рассчитывая и не боясь. Руки обхватили его за шею, пальцы вцепились в белые волосы, лицо уткнулось в плечо. Но быстро осознав, что сделала, отпрянула, как ужаленная.

— Простите! — выпалила она, отступая на два шага, лицо пунцовое, глаза мокрые, руки спрятаны за спину. — Я не должна была… Я забылась… Простите, наставник, я…

— Юй Линь, — сказал Бай Мин.

Она замолчала на полуслове. Наставник шагнул вперед, протянул руку — медленно, осторожно, как приближаются к раненой птице — и взял ее за запястье.

— Не проси прощения

Бай Мин потянул ее на себя. Юй Линь не сопротивлялась. Она снова оказалась в его объятиях — на этот раз не она обнимала его, а он. Крепко, надежно, так, как обнимают то, что боишься потерять. Подбородок коснулся ее макушки, руки сомкнулись на спине, и она почувствовала, как бьется его сердце.

— Сейчас, только мы есть друг у друга.

Юй Линь замерла в его руках, боясь дышать, боясь, что это сон, который развеется, если она сделает лишнее движение.

— Наставник, — прошептала она.

— Не называй меня так больше, — ответил Бай Мин. — Я не могу носить имя Бай Мин. Оно принадлежало слепому наставнику из павшего ордена. А тот человек умер вместе с учениками.

Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть ей в лицо. Руки все еще лежали на ее плечах — теплые, успокаивающие.

— Зови меня гэгэ, — сказал он. — Я больше не твой наставник и не твой спаситель.

Юй Линь смотрела на него, и слезы, которые держались так долго, наконец потекли прозрачными дорожками по щекам.

— Гэгэ…

Он улыбнулся и вытер слезу с ее щеки кончиком пальца.

— Вот так, теперь идем, нам нельзя здесь задерживаться.

Они пошли по тропе вниз, к подножию Куньлуня, где их ждал большой мир. Юй Линь шла не позади, как ученица, а рядом, плечо к плечу. Иногда их рукава касались, и девушка каждый раз задерживала дыхание, но больше не отстранялась. В духовном ядре, алая искра в центре горела чуть ярче. А на тропе, у поворота, где они скрывались от посторонних глаз, остались лежать два крошечных кристалла — замерзшие слезы, которые Юй Линь так и не заметила. И один из них был голубым, как северное море.

Глава 5 - Небесная столица

Зал Высшей Гармонии парил в облаках на самой вершине Небесной Столицы. Девяносто девять колонн из белого нефрита увитые резными драконами, каждая в три обхвата толщиной, уходили в бесконечную высь, теряясь в сияющем мареве. Между ними струился золотистый туман из ци Небес, такая плотная, что у смертных от одного вдоха разорвались бы легкие. Пол из черного обсидиана отражал лица сидящих как темное зеркало, и каждый шаг отзывался тихим звоном, похожим на удар колокола.

В центре зала возвышается трон Нефритового владыки — огромный цветок лотоса, вырезанный из цельного куска лунного камня, переливающегося всеми оттенками зеленого: от бледного, почти прозрачного у лепестков, до густого, цвета лесной чащи, в глубине. Сам Владыка восседал в центре цветка, облаченный в длинное одеяние цвета ночного неба, расшитое золотыми драконами. Его лицо спокойно — настолько спокойно, что это само по себе внушало тревогу.

По обе стороны от трона, на нижних нефритовых платформах, расположились боги войны. Их было семеро. Слева — четверо западных, справа — трое восточных. За их спинами, на деревянных скамьях без спинок, сидели чиновники рангом ниже: боги гор, рек, ветров, звездного неба. Всего около трехсот небожителей.

— ...меч Гунпин, — голос Нефритового Владыки разнесся по залу без малейшего усилия, словно сам воздух вибрировал в такт словам. — Некогда принадлежал падшему небожителю Син Тяню. Согласно донесениям моих шпионов, он оказался в руках князя Хаоса…

Нефритовый Владыка медленно обвел взглядом зал.

— Князь Хаоса. Луань Сюй. Боги войны переглянулись. Чиновники за их спинами зашептались, прикрывая рты рукавами.

— Она была запечатана пять тысяч лет назад, — продолжил Владыка. — При чем лично мной и теперь, судя по всему, печать разрушена. Меч Гунпин в ее руках. Ее цель — Небесная Столица!

В наступившей тишине раздался негромкий, чуть насмешливый голос.

— Нефритовый Владыка, позвольте спросить, — произнес бог войны, сидевший ближе всех к трону справа. Высокий мужчина с длинными черными волосами, заплетенными в тугую косу и уложенными в высокую прическу, увенчанную золотым гуанем. Янтарные глаза блестели в полумраке зала. — Как ей удалось высвободиться?

Это был Гуань Юй, западный бог войны, что некогда назвался единственным другом Син Тяня — и не поднял меча, когда того вели на казнь.

Нефритовый Владыка не изменил выражения лица.

— Я не знаю кто посмел ее освободить, виновные непременно будут найдены и наказаны.

— Что? — Гуань Юй приподнял бровь. Его голос оставался вежливым, но в уголках губ залегла холодная усмешка. — И все это время мы пребывали в блаженном неведении, растили персики в садах и наблюдали, как смертные воюют друг с другом за клочки земли? Какая трогательная забота о спокойствии подданных.

Слева от него, через три платформы, раздался низкий, раскатистый смех. Бог войны восточных земель — огромный мужчина с кожей цвета бронзы и волосами, собранными в пучок на макушке. Его звали Лэй Гун, и он отвечал за громы и молнии в пяти провинциях.

— Осторожнее, Гуань Юй, — прогудел Лэй Гун. — Нефритовый Владыка заботится о нас. Зачем беспокоить богов раньше времени? В конце концов, что такое сто двадцать лет для бессмертных? Один миг. Почему бы не подождать еще пять тысяч?

Его слова потонули в приглушенных смешках, прокатившихся по рядам чиновников. Гуань Юй повернул голову, встретились с глазами Лэй Гуна.

— Пять тысяч лет — это, конечно, удобный срок, — произнес Гуань Юй спокойно. — Мы можем все дружно лечь спать и проснуться аккурат к вторжению. Заодно пропустим все самое интересное.

— А что тут интересного? — вступил в разговор третий бог войны, сидевший напротив. Женщина с неестественно белой кожей и волосами цвета старого серебра, собранными в высокий хвост, перехваченный нефритовым кольцом. Ее звали Сюань Нюй, и она отвечала за северные границы. — Демоны. Война. Кровь. Все как обычно. Разве что в этот раз у них есть меч Син Тяня. Но меч — это всего лишь меч. Важно, кто им владеет.

— Луань Сюй например, — напомнил Гуань Юй. — Ах да, ты тогда была еще человеком в гарнизоне Западных Врат и не можешь знать все детали.

Сюань Нюй машинально коснулась левого плеча, хотя под одеждой не было ни шрама, жест был скорее рефлекторным.

— Князь Хаоса провела пять тысяч лет в заточении. Кто из нас в лучшей форме?

— О, любимый аргумент всех, кто не хочет воевать, — подал голос бог войны с дальнего края левой платформы. Молодой на вид мужчина с вечно улыбающимся лицом и волосами, заплетенными в десятки тонких косичек, украшенных серебряными колокольчиками. При каждом движении они издавали мелодичный звон. — «Мы сильнее. Они слабее. Давайте сядем и подождем, пока они атакуют первыми». Гениальный план! Особенно если учесть, что у нас нет ни малейшего понятия, какую силу накопила Луань Сюй за сто двадцать лет свободы.

— Дун Хай, ты всегда такой оптимист, — усмехнулся Лэй Гун.

— Я реалист, — поправил его бог с колокольчиками. — И имею смутное подозрение, что мы проспали момент. И теперь будем расхлебывать ситуацию.

Нефритовый Владыка поднял руку. Все замолчали мгновенно, даже колокольчики Дун Хая затихли, словно воздух вокруг них стал вязким.

— Вы говорите много и красиво, — произнес Владыка без тени эмоций. — Но я не слышу ни одного конкретного предложения. Гуань Юй. Ты — старший среди богов войны. Что предлагаешь?

Гуань Юй медленно выпрямился на своей платформе. Взгляд оценивающе скользнул по лицам остальных богов.

— Я предлагаю отправить разведчиков в мир смертных, — сказал он. — Узнать, где сейчас Луань Сюй, сколько у нее сил, кто из демонов к ней присоединился. Заодно выяснить, как именно к ней попал Гунпин. Потому что, Нефритовый Владыка, позвольте напомнить — Гунпин не просто оружие. Это меч справедливости. Он слушается только того, чье сердце чисто. И если Луань Сюй смогла его поднять...

Он не закончил фразу. В зале повисла тишина. Лэй Гун нахмурился. Сюань Нюй опустила глаза. Дун Хай перестал улыбаться.

— Хорошо, — сказал наконец Нефритовый Владыка. — Отправь разведчиков. Ты сам возглавишь это дело, Гуань Юй. У тебя три дня на сбор информации. А пока...

— А пока мы будем сидеть в этой прекрасной зале и ждать? — перебил его Дун Хай. И снова улыбнулся, но улыбка вышла кривой. — Нефритовый Владыка, позвольте заметить: Луань Сюй не станет ждать. Если у нее есть Гунпин, она ударит быстро.

— Я знаю, — ответил Владыка. — Поэтому вы, боги войны, начнете готовить войска. Лэй Гун — укрепления восточных границ. Сюань Нюй — северные перевалы. Дун Хай...

— Южные врата, я понял, — кивнул бог с колокольчиками. — Буду сидеть у входа и встречать гостей с улыбкой.

— ...южные врата, — закончил Нефритовый Владыка, не обратив внимания на шутку.

Вперед вышел главный небесный канцлер Вэнь Чан. Он был стар — настолько стар, что никто из присутствующих не помнил времени, когда его не было. Длинная белая борода спускалась до пояса, лицо покрывала сеть тончайших морщин, а глаза — мутно-голубые, почти выцветшие — смотрели на мир с выражением вечной усталости. Он носил высокую черную шапку чиновника высшего ранга и темно-синее ханьфу, расшитое серебряными иероглифами, обозначающими «порядок», «закон» и «небо».

Вэнь Чан поклонился так низко, что его борода коснулась обсидианового пола.

— Нефритовый Владыка, — произнес он голосом, похожим на шелест сухих листьев. — Позволь дерзнуть и высказать свое предложение.

— Говори, — разрешил Владыка.

Канцлер выпрямился и медленно обвел взглядом зал. Триста пар глаз смотрели на него — кто с любопытством, кто с насмешкой, кто с уважением. Вэнь Чан выдержал все взгляды. Он был слишком стар, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

— Луань Сюй планирует открыть Лунные врата, — сказал он. — Это единственный путь, через который войско демонов может проникнуть в Небесную Столицу за один день. Если врата будут разрушены, демонам придется идти через перевалы, а это месяцы пути, за которые мы успеем подготовиться.

Он сделал паузу.

— Я предлагаю созвать Девять Драконов и разрушить Лунные врата.

На несколько мгновений в зале воцарилась полная тишина.

— Безумие! — воскликнул один из богов войны, сидевший в дальнем конце левой платформы. Его звали Чжу Жун — бог южного огня, с кожей красноватого оттенка и волосами, в которых плясали маленькие языки пламени. — Лунные врата это не просто проход! Это основа баланса между тремя мирами! Разрушить их — значит оборвать связь между Небом, поднебесной и Диюем!

— Чжу Жун прав, — поддержала его Сюань Нюй, богиня северных границ. Ее серебряные волосы блестели в свете золотистого тумана. — Лунные врата существуют столько же, сколько существует сам порядок вещей. Через них проходят души умерших и энергия инь, питающая источники ци в поднебесной. Если врата падут...

— ...баланс нарушится, — закончил за нее Дун Хай, бог с колокольчиками. Он говорил тихо, без обычной усмешки. — Юг начнет замерзать. Север — гореть. Мертвые перестанут уходить, а живые — рождаться. По крайней мере, так написано в древних свитках.

— Не «так написано», — поправил его Вэнь Чан спокойно. — Так и будет. Я не спорю. Лунные врата это столп мироздания. Их разрушение вызовет катаклизм. Но, Нефритовый Владыка, позволь спросить: что хуже? Временный хаос или вечное рабство под властью князя Хаоса?

Нефритовый Владыка не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым, как поверхность застывшего озера. В зале зашептались. Чиновники переглядывались, прикрывая рты рукавами. Кто-то качал головой, кто-то, наоборот, кивал с одобрением. Боги войны сидели мрачнее тучи.

— Вэнь Чан, ты понимаешь, что предлагаешь? — произнес Гуань Юй, нарушая общую тишину. Он не повысил голоса, но каждое слово прозвучало отчетливо, как удар меча о камень. — Их нельзя просто «созвать», как слуг на званый обед.

— Я знаю, — кивнул Вэнь Чан. — Поэтому я и предлагаю. Потому что только совместная мощь Девяти Драконов способна сокрушить то, что создано самим Небом.

— Сокрушить то, что создано Небом, — медленно повторил Лэй Гун. Его голос звучал глухо, как отдаленные раскаты перед бурей. — Ты слышишь себя, канцлер? Ты предлагает нам поднять руку на творение Предвечного Хаоса?

Вэнь Чан повернулся к нему, мутно-голубые глаза вдруг остро блеснули.

— Нефритовый Владыка лично запечатал Луань Сюй, но не уничтожил ее, оставив возможность для побега! Мы уже живем в эпоху, когда святое и мирское перепутались, Лэй Гун. Уничтожение врат не вернет стабильность!

Лэй Гун сжал кулаки. Маленькие молнии пробежали по его пальцам, но он промолчал.

В наступившей тишине раздался чей-то шепот. Тонкий, едва слышный — но в Зале Высшей Гармонии, где каждый звук отражался от обсидианового пола и возвращался умноженным, шепот был слышен всем.

— Созвать восемь драконов — не проблема, — говорил кто-то из чиновников низкого ранга. — Восемь всегда под рукой, а вот девятый...

— Девятый изгнан, — ответил другой голос. — За то, что осмелился защищать Син Тяня.

— Но тысяча лет еще не прошла. Цзяолун, Девятый дракон северных вод, не имеет права появляться на Небесах до окончания срока изгнания. Его имя вычеркнуто из всех свитков.

— Думаю он не согласится, — добавил третий голос, полный горечи. — У него есть все причины ненавидеть Небеса.

Шепот стих так же внезапно, как и начался. Но осадок остался. Боги войны переглядывались. Гуань Юй смотрел прямо перед собой.

— Вэнь Чан, — заговорил наконец Нефритовый Владыка. — Ты слышал, что говорят. Как предлагаешь решить эту проблему?

Канцлер низко поклонился.

— Нефритовый Владыка, — сказал он. — Изгнание это ваша воля. Вы можете его отменить. Одним росчерком кисти.

Над залом повисла тишина. Она была такой плотной, что, казалось, ее можно было резать ножом. Триста небожителей затаили дыхание. Нефритовый Владыка медленно поднялся с трона, одеяние цвета ночного неба струилось, хотя ветра в зале не было. Золотые драконы на ткани, казалось, шевелились.

— Хорошо, я отменяю изгнание повелителя вод, — произнес он. — Приведите Цзяолуна ко мне!

Вэнь Чан не поднял головы. В зале кто-то судорожно вздохнул. Кто-то зажмурился, ожидая, что Владыка обрушит гнев на дерзкого канцлера. Но он стоял на своем цветке лотоса, сложив руки на груди, и смотрел на Вэнь Чана сверху вниз. Гуань Юй поднялся со своего места, лицо стало бледнее обычного, янтарные глаза горели.

— Нефритовый Владыка, — сказал он. — Позвольте заметить. Даже если вы отмените изгнание, даже если Цзяолун вернется... захочет ли он помогать нам? После всего, что мы сделали с ним и с его другом? Вы прикажете ему — и он подчинится, потому что он дракон и не может ослушаться прямого приказа Небес. Но будет ли его сила чиста? Не обратится ли она против нас в самый неподходящий момент?

Нефритовый Владыка перевел взгляд на Гуань Юя.

— Ты хорошо знаешь Цзяолуна, — заметил он. — Вы были... близки?

— Мы немного знакомы, — поправил Гуань Юй.

— И тем не менее, — Владыка сделал паузу, — ты говоришь о нем так, словно боишься его предательства. Или, возможно, ты боишься, что он окажется прав?

Гуань Юй промолчал. Дун Хай, сидевший неподалеку, тихонько звякнул колокольчиками.

— Нефритовый Владыка, — произнес он, нарушая затянувшуюся паузу. — А есть ли у нас другие варианты, кроме как звать драконов и крушить Лунные врата? Может, стоит просто запечатать их? На время.

— Дун Хай задает разумный вопрос, — поддержала его Сюань Нюй. — Зачем сразу разрушать?

Вэнь Чан покачал головой.

— Лунные врата нельзя запечатать когда они закрыты, — сказал он. — Их можно только открыть или разрушить. Такова их природа. Они не дверь, которую запирают на засов. Если врата не будут разрушены, Луань Сюй откроет их в тот момент, когда захочет. С Гунпином в руках у нее хватит сил.

В зале снова зашептались. Боги войны переглядывались, пожимали плечами, хмурились. Чиновники низкого ранга испуганно жались к стенам. Нефритовый Владыка поднял руку. Тишина вернулась мгновенно.

— Я подумаю над предложением канцлера, — сказал он. — А пока... Гуань Юй, ты отправляешься с разведкой, как и было решено. Вэнь Чан, подготовь свиток о местонахождении Девяти Драконов.

— Слушаюсь, — поклонился Вэнь Чан.

— Все свободны, — произнес Нефритовый Владыка.

Он сел обратно на трон-лотос, закрыл глаза и больше не произнес ни слова. Боги войны и чиновники начали расходиться. Гуань Юй шел медленно, погруженный в свои мысли. Дун Хай догнал его у выхода.

— Ну что, — спросил бог с колокольчиками, стараясь звучать бодро, но в голосе проскальзывала тревога. — Как думаешь, он действительно отменит изгнание?

Гуань Юй остановился у самого порога. Золотистый туман за его спиной закрутился, как живой.

— Не знаю, — ответил он тихо. — Но если отменит... если действительно позовет Цзяолуна... тогда все, во что я верил последние сто лет, окажется ложью.

— Ты о чем?

Гуань Юй не ответил. Он шагнул в туман и исчез. Дун Хай остался стоять, глядя ему вслед. Колокольчики в его волосах тихо звенели, разгоняя тишину.

— Вот и поговорили, — прошептал он сам себе. — Веселье только начинается. А мне уже страшно.

Зал Высшей Гармонии опустел ровно настолько, насколько может опустеть место, где только что затихли триста голосов. Чиновники разошлись по своим павильонам, боги войны заняли прежние места на нефритовых платформах, но напряжение не ушло — оно сгустилось, как туман перед грозой.

Нефритовый Владыка по-прежнему сидел на троне-лотосе, сложив руки на коленях, лицо по-прежнему ничего не выражало. Золотые драконы на одеянии замерли, словно прислушиваясь к чему-то.

***

Гора Лофушань встретила Гуань Юя тишиной мертвого леса после пожара, когда воздух еще хранит запах пепла, хотя сам пепел уже остыл. Он не чувствовал запахов, боги войны не обращали внимания на такие мелочи. Небесная колесница, на которой он спустился с Небес, осталась у подножия горы, у подернутого ряской пруда, где когда-то поили лошадей паломников. Тропа, ведущая на вершину, была разрушена.

Каменные ступени, которые, должно быть, веками полировали ноги бесчисленных заклинателей, превратились в щебень. Кое-где зияли провалы, на дне которых чернела вода — бывшие горные ручьи, изменившие русло после того, как земля содрогнулась от ударов. По обе стороны тропы валялись обломки каменных столбов, некогда украшенных резными журавлями. Теперь от журавлей остались только крылья или лапы.

Гуань Юй шел медленно, перешагивая через трещины. Длинное одеяние цвета темной бронзы волочилось по земле, собирая пыль, обычно он не позволял себе такой небрежности, но сейчас ему было все равно. Его сопровождал один из спутников, которых Нефритовый Владыка настоял взять с собой. Молодой бог по имени Шэнь Сю: высокий, худой, с бледным лицом и вечно полузакрытыми глазами. Он передвигался беззвучно, как тень, и не задавал вопросов. Второй спутник, богиня по имени Яо Цзи, осталась внизу, охранять небесную колесницу. Ее Гуань Юй взял скорее для формальности — Яо Цзи была известна своим острым языком, и он не хотел слушать ее комментарии по пути. Шэнь Сю молчал. Это устраивало Гуань Юя.

— Похоже здесь была битва, — наконец произнес бог войны, останавливаясь у подножия того, что когда-то было главными воротами ордена.

Две каменные колонны, поддерживавшие резную арку с иероглифами «Белый Журавль», торчали из земли под углом, словно клыки мертвого зверя. Сама арка раскололась надвое — одна половина лежала справа, другая упала вниз по склону, проломив несколько ступеней и застряв между двумя деревьями.

Шэнь Сю подошел ближе, присел на корточки, провел пальцами по сколу на камне.

— Демоническая ци, — сказал он тихо.

Гуань Юй кивнул. Он и сам чувствовал — в воздухе, в земле, в обломках все еще пульсировало что-то чужеродное, темное, враждебное. Как будто сама гора заболела, и болезнь не прошла до конца.

Он вошел на территорию ордена. То, что предстало перед его глазами, заставило даже видавшего виды бога войны на мгновение замереть. Главный двор, некогда вымощенный белым камнем, превратился в кратер. В центре зияла воронка глубиной в несколько десятков метров, и на ее дне, подсвеченные бледным солнцем, виднелись обломки — мебель, книги, кости. Гуань Юй не стал вглядываться. Он знал, что там, внизу, лежат не только вещи.

Вокруг кратера все, что осталось от зданий. Учебный павильон: три стены еще держались, четвертая рухнула внутрь, обнажив черные от копоти балки перекрытий. Библиотека: каменный фундамент и груда обугленных свитков, разлетевшихся по всему двору. Трапезная: печь, которая уцелела чудом, и разбитые миски, рассыпанные по полу, как лепестки увядших цветов.

— Это сделал князь Хаоса? — спросил Шэнь Сю.

— Видимо да, — ответил Гуань Юй, не оборачиваясь. Он стоял на краю кратера и смотрел вниз. — Я видел такое раньше.

Он шагнул вперед и спустился в воронку. Стены кратера неровные, земля осыпалась под ногами, но Гуань Юй двигался легко, почти не касаясь поверхности. Сила удерживала его, как невидимые нити. Шэнь Сю последовал за ним, бесшумно скользя по осыпающимся камням.

На дне воздух был тяжелее. Демоническая ци чувствовалась острее — она липла к коже, проникала в поры, шептала что-то на краю сознания. Гуань Юй отмахнулся от нее, как от надоедливой мухи. Часть резной колонны с иероглифом «Путь». Раздавленный нефритовый амулет, когда-то защищавший владельца от злых духов. Кусок ткани — когда-то белой, а теперь серой от пепла и грязи. Гуань Юй поднял ее. Поднес к глазам.

— Это было одеяние ученика, — сказал он. — Младшего. Судя по вышивке — первый год обучения.

Он положил ткань обратно.

— Так много мертвых, — заметил Шэнь Сю. Он стоял чуть поодаль, у стены кратера, и смотрел на что-то под ногами.

Гуань Юй подошел ближе. Несколько скелетов, накрытых обрушившимися балками. Один — в углу, скорчившийся, с руками, закрывающими голову. Другой — вытянувшийся, словно бежал и упал лицом вниз. Третий — сидящий, прислонившись к стене, с проломленным черепом.

— Кто они? — спросил Шэнь Сю. — Ученики? Или учителя?

— И те, и другие, — ответил Гуань Юй, отвернувшись.

Он пошел дальше, выбравшись из кратера по противоположному склону. Шэнь Сю снова последовал за ним. За главным двором когда-то располагались жилые корпуса. Теперь здесь была просто груда камней, перемешанных с деревом, тканью, битой керамикой. Гуань Юй пересек руины, ступая осторожно, чтобы не раздавить то, что еще можно было различить.