Покровитель поднебесной. Том 2

Бай Мин поставил пиалу на стол, не отпив ни глотка.

— Да.

Она поднялась и снова подошла к окну. В саду Би Ся наконец замолчала и теперь с любопытством разглядывала пряжку на поясе Юй Линь с выгравированным журавлем, символом павшего ордена. Цин Лань что-то тихо сказала, и даже Юэ Чжи повернула голову, чтобы послушать. Девушка смотрела на дворец. На окно, за которым стояли двое бессмертных.

— Когда ты сможешь провести ритуал? — спросил Бай Мин.

— Через несколько дней…

— Хорошо, — Бай Мин поднял голову, жемчужные глаза встретились с янтарными.

Си Ван Му медленно кивнула.

— Ты хочешь остановить Луань Сюй до того, как она откроет врата?

— Для начала я хочу собрать осколки, но заявляться в резиденцию князя Хаоса будет довольно глупо. С учетом обстоятельств, — Бай Мин взглянул на руки, сила что когда-то била ключом, практически вся запечатана на ближайшие годы.

Богиня долго смотрела на него. Потом отвернулась к окну, и ее голос стал тише, чем шепот падающих лепестков.

— Ты не изменился, Цзяолун. Сто двадцать лет назад ты так же стоял перед Нефритовым владыкой и говорил: «Я спасу его». И к чему это привело?

Бай Мин не ответил.

— Если девочка выживет, через семь дней у тебя будет воин, способный сражаться с демонами. Если нет…

— Я верю в нее, — оборвал Бай Мин.

Богиня обернулась. В ее глазах мелькнуло что-то похожее на удивление — такое редкое для существа, которое видело падение и возвышение тысячи династий. За окном Би Ся наконец рассмеялась, Юй Линь не улыбнулась, пальцы на поясе чуть разжались.

***

Нефритовые створки дворца раздвинулись с тихим шелестом, похожим на вздох. Бай Мин ступил на тропу из белого камня, и солнечный свет тут же обволок его фигуру, словно ткань. Си Ван Му вышла следом. Богиня двигалась плавно, как облако, скользящее по горному склону.

Юй Линь заметила наставника первой. Она стояла на тропе в окружении трех небесных дев, но как только белая фигура Бай Мина показалась из-за дверей, ее тело напряглось, глаза расширились на долю мгновения, в них вспыхнуло что-то теплое, живое, то самое, что Юй Линь позволяла себе показывать только в присутствии наставника.

— Наставник! — крик сорвался с губ прежде, чем успела подумать.

Она рванула вперед, перепрыгивая через низкие кусты, не разбирая дороги. Коса хлестнула по спине, темно-каштановые пряди с рыжеватым отливом блеснули на солнце. Три небесные девы синхронно охнули — такого нарушения этикета в саду Си Ван Му не видели, наверное, несколько тысяч лет. Но Юй Линь было все равно. Она остановилась в трех шагах от Бай Мина, тяжело дыша. Взгляд скользнул по лицу, проверяя, все ли в порядке, не появилось ли новых ран, не изменилось ли что-то за те несколько часов, что они не виделись.

— Я… — она запнулась, осознав, как это выглядит со стороны. Выпрямилась, поправила рукава, сделала шаг назад. — Я просто хотела убедиться, что вы… что вы хорошо говорили с богиней.

Бай Мин улыбнулся.

— Все хорошо, Юй Линь, — сказал он мягко. — Мы как раз говорили о тебе.

— Обо мне? — девушка моргнула.

— О твоем будущем.

Он сделал шаг вперед и поднял руку. Юй Линь не шелохнулась. Она привыкла доверять его движениям, даже когда не понимала их. Бай Мин протянул руку к низкой ветке персикового дерева, росшего прямо у тропы — ствол искривленный, покрытый темной корой, но цветы на нем были такими же яркими, как на всех остальных. Пальцы осторожно взяли один цветок, самый маленький, с пятью бледно-розовыми лепестками, еще не полностью раскрывшимися.

Юй Линь замерла. Бай Мин приблизился к ней почти вплотную — на расстояние вытянутой руки. Белые волосы качнулись вперед, почти коснувшись ее щеки. Девушка почувствовала холод, исходящий от его тела — не неприятный, а какой-то чистый, как горный ручей зимой.

Он вставил цветок в ее волосы, где тугая коса начиналась у виска. Маленький персиковый бутон замер среди темно-каштановых прядей.

— Вот так, — тихо сказал Бай Мин, убирая руку. — Тебе идет.

Юй Линь стояла не дыша. Лицо, обычно суровое и собранное, как у воина в дозоре, вдруг потеряло всю свою броню. Щеки порозовели, глаза распахнулись шире обычного, в них исчезла настороженность, осталось только смущение. Девушка невольно опустила взгляд. Пальцы дернулись, чтобы коснуться цветка, но замерли на полпути.

— Наставник… — голос у нее сел на середине слова. — З-зачем?

— Этот цвет тебе подходит, так твое лицо выглядит еще прекраснее.

Тишина повисла над персиковым садом. Три небесные девы замерли на тропе в десяти шагах. Би Ся прижала ладони к губам, глаза круглые, как монетки. Цин Лань отвернулась, делая вид, что рассматривает далекие облака. А Юэ Чжи чуть заметно улыбнулась уголком губ и прикрыла веки.

Си Ван Му наблюдала за этой сценой с легкой усмешкой, скрестив руки на груди. Янтарные глаза перебегали с лица Бай Мина на лицо Юй Линь и обратно — и в каждой новой вспышке появлялось все большее веселья.

— О-хо-хо, — протянула богиня, делая шаг вперед. — Какая трогательная картина.

Юй Линь вздрогнула, как от удара молнией. Она резко выпрямилась, одернула рукава и спряталась за спину Бай Мина, буквально за его плечом, так что из-за белой фигуры наставника торчала только ее темная коса и кончик покрасневшего уха. Си Ван Му расхохоталась.

Бай Мин повернул голову, бросив взгляд на ученицу, которая буквально вжалась в его спину. Пальцы вцепились в ткань ханьфу сзади.

— Юй Линь? — мягко спросил он.

— Смотри, Цзяолун, какие у вас отношения трепетные. Ты ей цветочек в волосы, она за твою спину прячется. Еще немного и можно будет говорить о чем-то… порочном.

Бай Мин медленно повернулся к богине, лицо сохраняло спокойное выражение, но в уголках жемчужных глаз появились едва заметные морщинки.

— Не говори глупостей, — произнес он с легкой укоризной.

— Я, великая богиня, царица-мать Западного чертога, хозяйка горы Куньлунь, повелительница персиков бессмертия, говорю глупости?

— Именно, — кивнул Бай Мин, в прежде таком тихом и учтивом голосе, вдруг проступила теплая, живая нота — та, что была свойственна ему много лет назад, до падения Син Тяня. — Юй Линь моя ученица, хватит надумывать лишнего.

Си Ван Му прищурилась, как кошка, заметившая мышь.

— Ученица, говоришь? А цветочки в волосы ученицам дарят?

— Дарят, — спокойно ответил Бай Мин.

Из-за его спины показались глаза Юй Линь — темные, блестящие, влажные. Она смотрела на Си Ван Му с вызовом, но пальцы, вцепившиеся в ткань ханьфу, заметно дрожали.

Богиня долго смотрела на эту пару, вздохнула и покачала головой.

— Эх, Девятый дракон, — сказала она уже без насмешки. — Ты даже не понимаешь, какой опасной может быть невинность. Но ладно. Я не буду больше подшучивать.

Она подошла ближе и наклонилась, заглядывая Юй Линь в лицо — так, что девушка невольно отпрянула, но не отпустила одежду наставника.

— Слушай меня, девочка, — произнесла Си Ван Му серьезно. — Твой наставник добрый бессмертный. Слишком добрый для этого жестокого мира. Но когда придет время, ты поймешь, что за этим скрывается.

— Си Ван Му, — предостерегающе сказал Бай Мин.

— Молчи, — отмахнулась богиня, не отводя глаз от Юй Линь. — Я говорю правду!

Юй Линь сглотнула, не понимая, о чем говорит эта странная богиня, но чувствовала каждой клеткой своего тела, что эти слова важные. Наставник стоял неподвижно, белое ханьфу колыхалось на легком ветру, жемчужные глаза устремлены вдаль, за персиковыми деревьями виднелись пики Куньлуня, уходящие в небо.

— Наставник Бай, — тихо позвала Юй Линь.

Он повернул голову.

— Не слушай ее, владычица любит говорить загадками. Особенно когда хочет смутить кого-нибудь.

Си Ван Му фыркнула, но спорить не стала, развернулась и пошла по тропе вглубь сада, маня их за собой.

— Идемте, — бросила она через плечо. — Персики уже созрели. И если вы двое не прекратите сверкать друг на друга влюбленными взглядами, я скормлю вас Ли У.

Бай Мин покачал головой и сделал шаг вперед, освобождая Юй Линь из своего «укрытия». Девушка отпустила его ханьфу, но осталась стоять рядом — так близко, что их рукава почти соприкасались.

Тропа из белого нефрита вилась между персиковыми деревьями, то поднимаясь на небольшие холмики, то опускаясь в ложбинки, где земля была усыпана лепестками. Юй Линь шла следом за Бай Мином, все еще ощущая в волосах присутствие цветка — легкое, почти невесомое, что она боялась повернуть голову слишком резко. Си Ван Му шла впереди, ее платье мелькало среди розовых стволов, как язык пламени среди цветов. Богиня то и дело останавливалась, чтобы указать на какой-нибудь особенно красивый персик — плоды свисали с веток тяжелыми гроздьями, золотисто-розовые, покрытые тончайшим пушком.

— Вот эти, — сказала она, касаясь пальцем одного из фруктов, — созрели только вчера. Если съесть такой персик, простой смертный проживет на триста лет дольше. Если съест заклинатель — очистит меридианы от скверны. Если съест бессмертный…

— Что? — спросила Юй Линь, не удержавшись.

— Ничего, — усмехнулась богиня. — Просто будет очень вкусно.

Бай Мин улыбнулся краем губ, но ничего не сказал, взгляд блуждал по саду.

Из-за поворота тропы показалась фигура. Молодой юноша — на вид лет семнадцати-восемнадцати, не больше. Он невысокий, с бледной кожей, которая казалась мертвенно-бледной на свету. Темные волосы, коротко остриженные, падали на лоб неровной челкой — будто он стриг себя сам, без зеркала. Одежда простая: серое ханьфу, подпоясанное веревкой, никаких украшений, никаких вышивок. Но самое примечательное его глаза. Алые, как капли крови на снегу, как лепестки осенних кленов, как само солнце на закате.

Юноша остановился в десяти шагах от компании и низко поклонился — так низко, что его лоб почти коснулся колен.

— Госпожа, — произнес он тихим, немного хрипловатым голосом. — Вы звали?

Си Ван Му повернулась к нему с легкой снисходительной улыбкой, как у старшей сестры, которая балует младшего брата.

— Ах да, — сказала она, жестом приглашая юношу подойти ближе. — Познакомьтесь. Это Юйгу. Мой верный слуга и хранитель ступ.

Юйгу поднял голову, красные глаза мельком скользнули по лицам гостей, как у зверька, который боится, но любопытствует. На Бай Мине взгляд задержался на долю секунды дольше, на Юй Линь — еще на мгновение, а потом юноша снова опустил глаза и поклонился уже гостям.

— Приветствую… — он запнулся, не зная, как обращаться. — …почтенных гостей.

— Это Цзяолун, — представила Си Ван Му, указывая на Бай Мина. — Девятый дракон северных вод. А это его ученица, Юй Линь. Не пугайся ее демонической ци.

Юй Линь бросила на богиню быстрый взгляд, но спорить не стала.

— Лунный заяц, — медленно произнес Бай Мин, и в его голосе появилась новая нота — заинтересованность. — Тот самый, что толчет снадобья в ступе под персиковым деревом?

Юйгу кивнул, не поднимая глаз.

— Да, господин. Моя работа делать лекарства для госпожи и ее гостей.

— Покажешь? — спросил Бай Мин, делая шаг вперед.

Юйгу поднял голову. В алых глазах мелькнуло удивление — такое искреннее, что оно почти смыло всю робость с лица.

— Что вы хотите увидеть, господин?

— Твои наработки, — пояснил Бай Мин. — Снадобья, эликсиры, порошки. Все, что ты создал за последнее время.

Си Ван Му подняла бровь.

— Интересуешься алхимией, Цзяолун? Не помню за тобой такой наклонности.

— Не интересуюсь, — ответил Бай Мин, не отводя взгляда от Юйгу. — Но я ищу способы. Любые способы. Если лунный заяц создает снадобья, возможно, среди них есть то, что может помочь.

Он не договорил. Не сказал «помочь Юй Линь» или «помочь в ритуале». Но Си Ван Му поняла. И Юйгу — кажется, тоже. Лунный заяц посмотрел на богиню, спрашивая разрешения. Та кивнула — чуть заметно, одним движением подбородка.

— Идемте, господин, — тихо сказал Юйгу. — Моя мастерская недалеко. Только… — он замялся. — Там беспорядок. Я не ждал гостей.

— Беспорядок не пугает того, кто видел руины собственного дома, — ответил Бай Мин.

Юйгу моргнул, потом снова поклонился и развернулся, показывая дорогу.

— Я провожу.

Они пошли за ним — Бай Мин впереди, Юй Линь чуть позади, а Си Ван Му замыкала шествие, наблюдая за происходящим с легким, едва заметным любопытством.

Мастерская Юйгу находилась в небольшой рощице, скрытой от основного сада стеной из цветущих кустов. Это была не постройка — скорее навес из бамбука, покрытый листьями, под которым стояли рабочие столы, полки и несколько больших каменных ступ.

Юй Линь замерла на пороге, разглядывая убранство.

Все пространство было заставлено глиняными сосудами — маленькими и большими, круглыми и вытянутыми, с крышками и без. На веревках, натянутых между бамбуковыми столбами, висели пучки сухих трав: серебристая полынь, темно-зеленый тысячелистник, какие-то коренья с коричневой корой. В углу стояла большая бронзовая ступа — не та, крошечная, что обычно изображают на картинках, а огромная, почти по пояс Юйгу, с толкушей, которая была выше самого зайца.

В центре мастерской на низком столике лежали три листа бумаги, на каждом — горка разноцветных порошков. Белый, как снег. Золотой, как пыльца. И черный, как сажа.

Бай Мин подошел к столику и склонился над порошками, не касаясь их.

— Что это? — спросил он.

Юйгу подошел ближе, встал рядом — но не вплотную, оставляя почтительную дистанцию.

— Это три варианта эликсира ясного зрения, господин, — начал объяснять он, и в его голосе вдруг появилась уверенность, которой не было при приветствии. — Белый состав — для обычных людей. Он снимает усталость глаз и позволяет видеть в сумерках. Золотой — для заклинателей. Он открывает третий глаз на время действия — около четверти часа. А черный…

Он замолчал.

— Для кого же? — спросил Бай Мин.

— Для демонов, — тихо ответил Юйгу. — Он позволяет видеть ци бессмертных за десять ли. Но я не закончил его. Состав нестабилен. Если принять его в таком виде, зрение пропадет насовсем.

Бай Мин выпрямился и посмотрел на Юйгу в упор.

— Сколько ты работаешь на госпожу?

— Сто лет, господин, — ответил лунный заяц без колебаний. — Я родился на луне, но бежал оттуда, когда мне было двадцать. Госпожа приютила меня, дала кров и работу. С тех пор я здесь.

— И за сто лет ты создал только эти порошки?

Юйгу опустил глаза. Его бледные щеки покрылись легким румянцем — то ли от смущения, то ли от обиды.

— Я создал много всего, господин, — сказал он тихо. — Лекарство от лихорадки, которое действует за один вдох. Яд, который убивает небесных фазанов, но не вредит людям. Эликсир долголетия для тех, кто не достоин персиков. И еще… — он запнулся. — Еще кое-что.

— Что же?

Юйгу подошел к дальней полке, снял с нее маленькую нефритовую коробочку — размером с кулак — и принес к столу. Пальцы дрожали, когда открывал крышку. Внутри лежала единственная пилюля серого цвета, на ее поверхности виднелись трещины — глубокие, черные, будто кто-то ударил по ней молотком и она чудом не рассыпалась.

— Это… — Юйгу сглотнул. — Я назвал это «Возвращение». Я работал над ним пятьдесят лет. Оно должно возвращать сознание тем, кто потерял себя. Кто стал пустой оболочкой. Но…

— Но оно не работает, — закончил Бай Мин.

Юйгу покачал головой.

— Оно работает, господин. Только неправильно. Я дал его мышке, у которой отняли память заклинатели. Она вспомнила, где ее нора. Но потом у нее выросли три хвоста. И она прожила всего три дня.

Тишина повисла над мастерской. Юй Линь смотрела на серую пилюлю с ужасом — не потому, что она была страшной, а потому, что она была неправильной. Как сломанная кукла. Как песня, в которой пропущено каждое второе слово.

Бай Мин, напротив, смотрел на пилюлю с интересом.

— Три хвоста, — повторил он медленно. — Значит, эликсир затрагивает не только сознание, но и духовную сущность.

— Да, господин, — кивнул Юйгу, не поднимая глаз. — И я не знаю, как это исправить. Я перепробовал все травы, которые растут на Куньлуне. Все минералы, которые добывают в недрах горы. Даже добавил свою кровь — лунных зайцев редко используют в алхимии, я думал, это поможет. Но пилюля осталась нестабильной.

Бай Мин протянул руку и взял коробочку. Поднес к своим глазам и долго смотрел на серую треснувшую пилюлю.

— Я заберу это, — сказал он.

Юйгу поднял голову, в глазах мелькнул страх.

— Господин, это опасно. Я не знаю, как она поведет себя на человеке. На бессмертном. На…

— Я знаю, — перебил Бай Мин. — Я не собираюсь ее принимать. Но в ней есть что-то… знакомое.

Он убрал коробочку в рукав — туда же, где лежала серебряная шпилька с хризантемой.

— Спасибо тебе, Юйгу, — сказал он, в голосе прозвучала искренняя благодарность. — Ты создал удивительные вещи. Возможно, одна из них спасет жизни.

Лунный заяц стоял с открытым ртом, не веря своим ушам, бледное лицо осветила робкая, застенчивая улыбка.

— Я… я рад, господин, — выдавил он. — Если я могу еще чем-то помочь…

— Можешь, — сказал Бай Мин. — Расскажи мне о травах, которые растут на северных склонах Куньлуня. И о тех, которые растут на южных. И о том, как смешивать их, чтобы получить стабильный состав.

Юйгу кивнул, глаза загорелись — не голодом, который в них прятался, а настоящим огнем мастера, который нашел того, кто ценит его работу.

— Я все расскажу, господин, — сказал он. — Все, что знаю.

Си Ван Му, стоявшая в стороне, покачала головой и тихо прошептала:

— Девятый дракон, ты даже не представляешь, кого только что заинтересовал. Юйгу теперь будет ходить за тобой хвостом, как Би Ся за персиками.

Бай Мин не ответил. Он уже склонился над столиком с порошками, и его белые волосы упали на плечи, закрывая часть лица. Юй Линь смотрела на наставника. В его жестах появилось что-то новое и легкое, как будто за долгое время он наконец нашел занятие, которое отвлекало от последних событий.

Глава 4 - Тайные практики

Бай Мин почти не покидал мастерскую Юйгу. Он приходил туда рано утром, когда первые лучи солнца только начинали золотить вершины Куньлуня, и уходил поздно ночью, когда луна уже поднималась высоко над персиковым садом, и ее холодный свет смешивался с розовым свечением лепестков. Юй Линь несколько раз пыталась последовать за наставником, но Бай Мин мягко, но твердо отправлял ее отдыхать.

— Тебе нужны силы, — говорил он, не оборачиваясь. — Скоро они понадобятся.

И Юй Линь оставалась во дворце, где три небесные девы наперебой пытались ее развлечь. Би Ся показывала ей фокусы с облаками — превращала их в драконов, птиц и цветущие лотосы. Цин Лань рассказывала истории о героях, которых знала лично. Даже молчаливая Юэ Чжи иногда вставляла слово.

Но Юй Линь было не до развлечений. Она сидела на ступенях дворца, подперев подбородок рукой, и смотрела в сторону рощицы, за цветущими кустами впереди скрывалась мастерская. В ее волосах уже не было цветка — она сняла его перед сном в первый же вечер и положила под подушку, как талисман.

Мастерская Юйгу за эти дни преобразилась. Теперь напоминала не скромное убежище отшельника-алхимика, а настоящую лабораторию — кипящую, бурлящую, полную движения. На столах появились новые сосуды: фарфоровые, стеклянные, медные. Глиняные горшки сменяли друг друга — одни остывали, другие нагревались на маленьких жаровнях, третьи стояли в тени, дожидаясь своего часа.

Юйгу носился между ними, как белка в колесе. Он был везде одновременно — у ступы, у жаровни, у стола с травами, у полки с готовыми составами. Короткие темные волосы взмокли от пота и прилипли ко лбу. Ханьфу покрылось разноцветными пятнами — зелеными от травяных соков, бурыми от кореньев, серыми от пыльцы. Но алые глаза горели азартом.

— Повелитель, — сказал Юйгу, выныривая из-за ступы с большой глиняной чашкой в руках. — Я проверил все травы, о которых вы говорили. Северный склон дает более холодную ци, южный — более теплую. Если смешать их в равных пропорциях…

— Получится нейтральный состав, — закончил Бай Мин, сидя на корточках у жаровни и помешивая длинной деревянной ложкой темно-зеленую массу в медном котле. — Но нейтральный не значит стабильный. Нужно что-то, что свяжет их, соединит.

Он поднял голову. Свет жаровни плясал на лице, выхватывая из полутьмы острые скулы и бледную кожу. В жемчужных глазах отражалось пламя.

— Что ты используешь как связующее обычно?

— Мед, повелитель, — ответил Юйгу, ставя чашку на стол. — Или рисовый сироп. Иногда сок алоэ. Но это для простых составов. Для сложных…

— Для сложных нужно что-то более сильное, — кивнул Бай Мин. — Божественная ци, кровь или…

Он замолчал, глядя на темно-зеленую массу в котле.

— Или что? — осторожно спросил Юйгу.

— Или время, — ответил Бай Мин. — Некоторые составы требуют не связующего, а долгого, очень долгого настаивания, годы, десятилетия. Но у нас нет времени.

Он поднялся и подошел к столу, где лежали три листа с порошками, взял щепотку черного — нестабильного состава для демонов и поднес к глазам.

— Ты говорил, этот сделан из трав, растущих на границе миров?

— Да, повелитель, — Юйгу подошел ближе, заглядывая через плечо дракона. — Я собирал их сам. На перевале Мертвого Ветра. Там даже днем темно, как ночью, а ветер срывает кожу.

— И ты добавил свою кровь, чтобы стабилизировать состав?

Юйгу кивнул, смущенно опуская глаза.

— Лунные зайцы ночные существа, повелитель. Наша кровь близка к ци инь. Я думал, это поможет уравновесить дисбаланс.

— Помогло, но не до конца, — Бай Мин положил щепотку обратно на лист и стряхнул прилипшие к пальцам крупицы. — Потому что кровь лунного зайца это инь, но пассивная. Холодная. А ци инь на границе миров агрессивная. Она не принимает чужеродное вмешательство.

Юйгу замер.

— Повелитель, вы хотите сказать, что связующее должно быть не просто инь? А… активным?

— Да, — Бай Мин повернулся к нему.

Он замолчал, и в тишине мастерской стало слышно, как потрескивают угли в жаровнях.

— Я знаю только одно такое существо, повелитель, — тихо сказал Юйгу, не поднимая глаз. — И оно сидит сейчас во дворце и ждет, когда вы вернетесь.

Бай Мин не ответил. Он отвернулся и снова подошел к котлу, помешивая застывающую массу.

— Ее кровь может подействовать, — сказал он после долгой паузы. — Но вернемся к этому после ритуала…

Юйгу открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Он лишь кивнул и вернулся к своим сосудам, переставляя их с места на место, проверяя температуру, нюхая — хотя запахи в этой мастерской смешались в такой густой коктейль, что даже лунный заяц с его чутким носом начинал путаться.

Следующие три дня они работали молча. Юйгу толок коренья в большой бронзовой ступе — ритмично, равномерно, удары толкуши звучали как метроном, отмеряющий время. Бай Мин сидел у жаровни и плавил металлы — маленькие кусочки ртути, серебра и какого-то неизвестного Юйгу сплава, который дракон достал из своего рукава и не стал объяснять, откуда он у него.

— Это осколок Гунпина, — сказал Бай Мин, заметив любопытный взгляд лунного зайца.

Юйгу поперхнулся воздухом.

— Повелитель, вы держите в руках часть меча бога грома?! Это же… это же чистый ян! Самая агрессивная ци, которую я когда-либо…

— Поэтому он и нужен, — перебил Бай Мин, не отрывая взгляда от расплавленного металла. — Ян, который прошел через смерть, предательство и падение.

Юйгу сглотнул и больше не задавал вопросов. Продолжая работать: толок, смешивал, процеживал, переливал. Руки двигались быстро, почти механически, сто лет практики дали о себе знать. Но в глазах горело восхищение смешанное со страхом.

На пятый день состав был готов. Прозрачная жидкость, похожа на воду, но тяжелая, как ртуть. Она не смачивала стенки сосуда, в котором хранилась — стеклянной колбы с узким горлышком. При малейшем движении внутри вспыхивали золотые искры.