Человек, которого я выдумала

Возможно, именно поэтому она так долго избегала воспоминаний. Не потому, что любила Дэниела слишком сильно. И не потому, что он причинил ей слишком много боли.

А потому, что она не могла отделить одно от другого.

В её памяти он оставался человеком, который умел замечать то, чего не видели другие. Который знал, когда она врёт, даже если она сама ещё не понимала, что лжёт. Который мог заставить её смеяться в самые неподходящие моменты и молчать рядом с ней так, что молчание не казалось пустым.

И тем же самым человеком он был, когда всё закончилось.

Алиса остановилась у витрины антикварного магазина.

За стеклом лежали старые часы, потемневшие серебряные рамки, фарфоровая фигурка лошади и несколько книг в кожаных переплётах. На полке у задней стены стояла маленькая шкатулка из тёмного дерева, украшенная тонкой металлической полосой.

Она вдруг вспомнила другую шкатулку.

Ту, которую Дэниел однажды подарил ей на день рождения.

Внутри лежала старая фотография, на которой они оба смеялись, не замечая, что их снимают. На обратной стороне он написал всего несколько слов. Алиса не перечитывала их уже много лет, но всё ещё помнила почерк.

Тогда ей казалось, что фотография станет одной из тех вещей, которые хранят всю жизнь.

Теперь она не знала, где находится шкатулка.

Возможно, в коробке на дне шкафа.

Возможно, среди вещей, которые она оставила в прежней квартире.

А возможно, выбросила в один из тех дней, когда пыталась избавиться от всего, что напоминало о прошлом.

Она отвернулась от витрины и продолжила путь.

Дома Алиса первым делом открыла ящик письменного стола.

Блокнот лежал там, где она его оставила.

Она достала его, положила на стол и долго смотрела на синюю обложку. Потом открыла последнюю страницу, на которой обнаружила предупреждение, написанное собственным почерком.

Если он когда-нибудь вернётся, не позволяй ему рассказать твою историю за тебя.

Эти слова больше не казались случайной заметкой.

В них было что-то отчаянное, почти испуганное. Не совет, который человек даёт себе на будущее, а просьба, обращённая к той версии себя, которая однажды может забыть, почему приняла определённое решение.

Алиса попыталась вспомнить обстоятельства, при которых могла написать это.

Ничего.

Она помнила вечер, когда познакомилась с Дэниелом. Помнила первую прогулку, первый поцелуй, разговоры о книгах и музыку, которую они слушали в машине, когда ехали за город. Помнила, как постепенно привыкла к его присутствию, как научилась узнавать его настроение по выражению лица и как однажды поймала себя на мысли, что больше не представляет будущего, в котором его нет.

Но между этими воспоминаниями существовали пробелы.

Небольшие, на первый взгляд незначительные.

Она не могла точно вспомнить, когда впервые услышала о его семье. Не помнила, как именно они познакомились с его отцом. Не могла восстановить последовательность нескольких дней перед их последней встречей.

Раньше она считала это обычной особенностью памяти. Люди забывают детали. Особенно те, которые не имеют отношения к настоящему.

Теперь каждый пробел казался дверью.

И за каждой дверью могла находиться история, которую она не хотела вспоминать.

Алиса закрыла блокнот и достала телефон.

Она снова открыла поисковик, ввела имя Дэниела и перешла на страницу фонда. На главной фотографии он стоял рядом с несколькими членами совета, одетый в тёмный костюм. На этот раз Алиса обратила внимание не на его лицо, а на руки.

На правой руке, чуть ниже большого пальца, виднелся тонкий светлый шрам.

Она помнила его.

Когда-то Дэниел порезал руку о разбитое стекло, помогая ей убрать последствия неосторожного движения. Он отмахнулся от её беспокойства, сказал, что это пустяк, и продолжил собирать осколки, пока она не заставила его сесть и позволить себе обработать рану.

Она тогда сердито отчитывала его за то, что он не умеет заботиться о себе.

Он смеялся.

Алиса почувствовала, как в груди возникло болезненное тепло.

Вот он — настоящий Дэниел.

Не фотография из статьи. Не имя в чужом письме. Не мужчина, которого она пыталась заменить литературным героем.

Человек, который однажды сидел на полу её кухни с перевязанной рукой и смотрел на неё так, будто ничего важнее этого вечера не существовало.

Она быстро закрыла страницу.

Нежность оказалась опаснее злости.

Злость позволяла держаться на расстоянии. Нежность стирала границы, заставляла вспоминать хорошее и задаваться вопросами, на которые не было безопасных ответов.

Алиса подошла к окну.

Внизу зажигались уличные фонари. Люди возвращались домой, несли бумажные пакеты, разговаривали по телефону, придерживали двери друг для друга. В одном из окон напротив женщина поливала комнатное растение, в другом мужчина читал газету, сидя в кресле.

У каждого была собственная жизнь.

Собственные воспоминания.

Собственная версия того, что произошло.

Алиса вдруг поняла, что никогда не спрашивала себя, как выглядело их расставание со стороны Дэниела.

Она знала только свою боль. Собственные вопросы. Собственную уверенность в том, что случившееся не оставляло другого выбора.

Но ведь он тоже присутствовал в той истории.

Он тоже принимал решения.

Он тоже мог помнить всё иначе.

Эта мысль была неприятной, почти оскорбительной. Ей хотелось оттолкнуть её, вернуть прошлое на привычное место, снова назвать себя человеком, который пережил предательство и сумел начать заново.

Однако теперь она не могла не замечать, насколько удобной была её версия событий.

В ней всё имело смысл.

В ней она была права.

И именно поэтому впервые за семь лет ей захотелось узнать, что осталось за пределами её собственной правды.

Поздно вечером, когда Алиса уже собиралась выключить компьютер, телефон завибрировал.

Она посмотрела на экран.

Неизвестный номер.

На этот раз сообщение содержало только одну строку:

Он тоже помнит тот вечер.

Алиса не сразу поняла, что перестала дышать.

Она перечитала сообщение. Потом ещё раз.

Никакого имени.

Никакого объяснения.

Но сомнений почти не осталось.

Кто бы ни отправлял эти сообщения, он знал о Дэниеле. Знал о прошлом. Возможно, знал и о том, что случилось в последний вечер, который они провели вместе.

Алиса почувствовала, как по коже пробежал холод.

Она набрала ответ:

Что произошло в тот вечер?

Палец задержался над кнопкой отправки.

Ей казалось, что вопрос обращён не к неизвестному человеку, а к самой себе. К той Алисе, которая когда-то стояла в коридоре, сжимая пальто. К той, которая потом уехала и решила, что больше никогда не вернётся к этой истории.

Она отправила сообщение.

На этот раз ответ пришёл почти сразу.

Спроси его сама.

Алиса смотрела на экран, пока буквы не начали расплываться перед глазами.

Она не знала, кто был этот человек.

Не знала, почему он решил вмешаться в её жизнь.

И не знала, что именно Дэниел помнил о том вечере.

Но теперь у неё оставался один вопрос, от которого невозможно было спрятаться за работой, книгами или красивыми словами.

Если прошлое действительно было таким, каким она его помнила, почему кто-то так настойчиво пытался заставить её посмотреть на него ещё раз?

Алиса положила телефон на стол.

Затем открыла календарь презентации и нашла дату закрытого приёма.

До встречи с Дэниелом оставалось четыре дня.

Она долго смотрела на число, чувствуя, как внутри медленно поднимается нечто, чему не могла дать названия.

Не надежда.

Не страх.

Скорее, ощущение, что впереди находится дверь, за которой её ждёт человек, которого она когда-то любила.

И что на этот раз он может оказаться совсем не тем мужчиной, которого она помнила.

Глава четвёртая

Мужчина из прошлого

В пятницу Алиса проснулась раньше будильника.

За окном ещё царила предрассветная темнота. Небо над Лондоном было почти чёрным, лишь у самого горизонта проступала узкая полоса холодного синего света. Дождь закончился, но город оставался мокрым: крыши блестели, на стекле дрожали капли, а внизу, у перекрёстка, редкие автомобили оставляли за собой длинные отражения фонарей.

Она несколько минут лежала неподвижно, прислушиваясь к тишине.

Ей приснился Дэниел.

Во сне они находились в незнакомом доме. За высокими окнами шумело море, хотя Алиса не могла вспомнить, чтобы когда-либо бывала с ним на побережье. В комнате пахло старой бумагой, древесиной и чем-то едва уловимым, напоминающим его парфюм. Дэниел стоял у двери спиной к ней, держа в руке сложенный лист.

Она пыталась спросить, почему он ушёл.

Но каждый раз, когда открывала рот, звук исчезал.

Потом он обернулся.

Лицо у него было таким, каким Алиса помнила его семь лет назад: чуть усталым, серьёзным, с той особенной складкой между бровями, которая появлялась, когда он хотел что-то сказать, но ещё не решил, имеет ли право.

Он посмотрел на неё и произнёс всего одну фразу:

Ты ведь тоже не всё помнишь.

После этого Алиса проснулась.

Теперь, глядя в темноту, она пыталась убедить себя, что сны ничего не означают. Её сознание просто соединяло обрывки недавних событий с воспоминаниями, которые она слишком долго избегала. Это было естественно. Даже скучно с точки зрения психологии.

Однако собственное объяснение не приносило облегчения.

Она встала, накинула халат и прошла на кухню.

Кофемашина загудела, наполняя квартиру привычным звуком. Алиса открыла окно на несколько сантиметров. В помещение проник холодный воздух, пахнущий дождём и мокрым камнем. Где-то внизу хлопнула дверь подъезда, а затем послышались быстрые шаги по тротуару.

Обычное утро.

Обычный город.

И четыре дня до встречи, которой она не хотела, но от которой уже не могла отказаться.

Алиса достала телефон и перечитала вчерашние сообщения.

Он тоже помнит тот вечер.

Спроси его сама.

Она не ответила. Не потому, что не хотела знать больше, а потому, что понимала: неизвестный отправитель мог вести её куда угодно. Он уже знал достаточно, чтобы напугать её, и, судя по всему, намеренно выдавал информацию небольшими порциями.

Это была игра.

И Алиса не собиралась играть по чужим правилам.

По крайней мере, она пыталась в это верить.

В семь утра она открыла ноутбук и нашла программу закрытого приёма. Имя Дэниела Уитмора стояло в списке участников рядом с именами представителей издательств и нескольких известных авторов. Напротив его фамилии значилось: «Председатель попечительского совета фонда».

Алиса задержала взгляд на фотографии.

На снимке Дэниел стоял у окна в светлом зале. За его спиной виднелся старинный камин, а на стенах висели картины в тяжёлых золотых рамах. Он выглядел совершенно естественно среди дорогой мебели и людей, привыкших к закрытым мероприятиям.

Когда-то она думала, что этот мир ему не подходит.

Дэниел любил старые книжные магазины, дешёвый кофе и прогулки без определённой цели. Он мог провести целый вечер, обсуждая архитектуру незнакомого здания, а потом забыть, где припарковал машину. В нём было что-то несовместимое с безупречной жизнью, которую планировала для него семья.

Алиса даже не представляла, что однажды он станет частью этого мира.

Хотя, если быть честной, она никогда не знала, чего он действительно хотел.

Она закрыла страницу.

Эта мысль раздражала сильнее, чем следовало.

В половине одиннадцатого позвонила Виктория.

Алиса как раз выбирала платье для презентации и стояла перед открытым шкафом, где тёмные ткани перемежались с несколькими яркими вещами, купленными в моменты внезапного оптимизма.

— Надеюсь, ты не забыла о завтрашней примерке, — произнесла агент после приветствия. — И пожалуйста, не говори, что собираешься прийти в чём-нибудь, что купила пять лет назад.

— Некоторые вещи не теряют актуальности.

— Некоторые вещи теряют актуальность вместе со своими владельцами.

Алиса невольно улыбнулась.

Виктория умела превращать даже замечания о чужом гардеробе в деловую беседу. Ей было около сорока пяти, она обладала безошибочным вкусом и считала, что внешний вид автора — не пустая формальность, а продолжение его публичного образа. По её мнению, писатель мог быть сколько угодно загадочным на страницах книги, но на встречу с журналистами обязан приходить вовремя и в хорошо сидящем костюме.

— Я посмотрю, что можно сделать, — пообещала Алиса.

— Вот и прекрасно. Кстати, ты получила обновлённый список гостей?

— Пока нет.

— Я отправила его вчера вечером. Проверь почту. И ещё: небольшое изменение в программе. Дискуссия начнётся раньше, чем планировалось. Организаторы хотят оставить больше времени для общения с гостями.

Алиса замерла перед шкафом.

— Кто будет вести дискуссию?

— Один из представителей фонда. Дэниел Уитмор.

Имя прозвучало так естественно, будто Виктория сообщила ей о переносе встречи или изменении адреса.

Алиса медленно опустила руку.

— Он лично будет вести дискуссию?

— Да. Кажется, это его идея. Он проявил интерес к твоей последней книге и попросил включить тебя в программу.

В комнате стало слишком тихо.

— Интересно, — сказала Алиса.

Она не узнала собственный голос. Он прозвучал спокойно, почти равнодушно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

— Ещё бы. Это хорошая возможность, — продолжила Виктория. — Фонд серьёзный, связи у них отличные. Если всё пройдёт удачно, можно будет обсудить дальнейшее сотрудничество. Ты ведь не против?

Алиса посмотрела на своё отражение в зеркале.

Она выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в небрежный узел, а на лице застыло выражение человека, который пытается решить задачу, не зная всех исходных данных.

— Нет, — ответила она. — Не против.

— Отлично. Тогда увидимся завтра на месте. И, пожалуйста, пришли мне обновлённую биографию.

Виктория попрощалась и отключилась.

Алиса ещё некоторое время держала телефон в руке.

Дэниел попросил включить её в программу.

Это могло означать что угодно. Он мог знать о её литературном успехе и захотеть пригласить автора, чьи книги хорошо продавались. Мог не знать, что Алиса будет участвовать в мероприятии, пока не увидел окончательный список. Мог вообще не иметь никакого отношения к выбору гостей.

Но он был одним из руководителей фонда.

И он знал её имя.

Этого было достаточно, чтобы перестать верить в случайность.

Алиса вернулась к шкафу и достала тёмно-синее платье с длинными рукавами. Оно было простым, почти строгим, с мягкой линией плеч и тонким поясом на талии. Она купила его после выхода третьего романа и надевала всего дважды.

В зеркале платье выглядело безупречно.

Алиса подумала, что именно этого от неё и ждут: безупречного внешнего вида, спокойной улыбки, правильных ответов и способности говорить о любви так, словно она не имеет к ней никакого отношения.

Она аккуратно повесила платье на дверцу шкафа.