Человек, которого я выдумала

Алиса медленно опустила руку.

Совпадение.

Разумеется, совпадение.

Она повторила это слово про себя несколько раз, словно от частоты повторения оно могло превратиться в неоспоримый факт.

Затем открыла вложение ещё раз.

На последней странице, в самом низу, после нескольких абзацев, которые она не успела прочитать, стояла короткая строка.

Без даты.

Без пояснений.

Без подписи.

Ты изменила конец.

Алиса почувствовала, как мир вокруг неё стал неестественно чётким: мокрый камень под ногами, отражение красного светофора в луже, тонкая трещина на стене дома напротив, капля воды, медленно сползающая по рукаву её пальто.

Она знала, что это означает.

Именно поэтому отказывалась произносить это вслух.

Когда-то она действительно изменила конец одной истории.

Не романа.

Настоящей истории.

И с тех пор прожила семь лет, убеждая себя, что у неё было на это право.

Алиса закрыла документ.

Потом удалила письмо из входящих.

Через секунду открыла папку с удалёнными сообщениями и убедилась, что файл всё ещё там.

Она не знала, чего боялась больше: того, что отправитель обнаружит её реакцию, или того, что он никогда больше не напишет.

Вечером, вернувшись домой, она долго стояла у окна кабинета, не включая свет. За стеклом медленно сгущались сумерки. В окнах соседних домов зажигались лампы, превращая улицу в череду маленьких золотых прямоугольников. По мокрой дороге проезжали машины, их фары скользили по фасадам и исчезали за поворотом. Где-то внизу хлопнула входная дверь, затем послышались шаги на лестнице.

Обычные звуки.

Обычный вечер.

Алиса смотрела на собственное отражение в стекле и пыталась понять, почему вдруг почувствовала себя гостьей в собственной жизни.

На столе лежала рукопись.

Сто восемьдесят семь страниц.

Марк Эшфорд ждал, когда она решит, что ему сказать.

Алиса села за компьютер, открыла документ и перечитала последний абзац. Потом выделила его целиком.

Курсор мигал на экране.

Она могла продолжить работу. Могла написать сцену, в которой Марк возвращался к женщине, которую любил, и объяснял всё, что прежде скрывал. Могла придумать ему оправдание, сделать его поступки понятными и подарить обоим счастливый конец.

Она умела это делать.

Но впервые за долгое время ей захотелось написать правду.

Не красивую.

Не удобную.

Не ту, которую можно напечатать на страницах книги и отправить незнакомцам по всему миру.

Настоящую.

Алиса положила пальцы на клавиатуру.

В пустом документе появилась первая строка:

Есть вещи, которые мы выдумываем, чтобы пережить то, что произошло на самом деле.

Она остановилась.

За окном дождь снова усилился.

В глубине квартиры негромко щёлкнули часы, отсчитывая минуты до полуночи.

Алиса перечитала написанное, затем сохранила документ под новым названием:

The Man I Made Up.

Она ещё не знала, что именно собирается рассказать.

Не знала, кто отправил ей письмо.

И уж точно не знала, что через несколько дней увидит человека, которого столько лет пыталась оставить в прошлом.

Пока ей было известно только одно.

Кто-то помнил историю, которую она считала своей.

И этот кто-то знал, чем она закончилась на самом деле.

Глава вторая

Чужое почерковедение

Утро началось с тумана.

Он лежал над Лондоном плотным серым покрывалом, скрывая верхушки зданий и размывая очертания улиц. Из окна спальни Алиса видела только противоположный дом, мокрые ветви дерева у тротуара и фонарь, который по какой-то причине всё ещё горел, хотя рассвет давно вступил в свои права. Мир за стеклом казался незавершённым, словно кто-то начал рисовать город, но в последний момент передумал добавлять детали.

Алиса не спала почти всю ночь.

Она лежала на спине, слушая, как дождь то усиливается, то затихает, и снова возвращалась мыслями к письму. Несколько раз она вставала, чтобы выпить воды. Один раз дошла до кабинета, включила компьютер и открыла удалённые сообщения. В половине четвёртого утра она даже попыталась найти отправителя по адресу электронной почты, но получила лишь бессмысленную последовательность символов и сообщение об отсутствии доступных данных.

Ничего.

Никаких следов, которые можно было бы назвать доказательством.

И всё же тревога не отпускала.

Алиса знала, как работает воображение. Она зарабатывала на жизнь тем, что находила смысл в случайных жестах, придумывала скрытые мотивы и превращала обычные события в истории, от которых читатели не могли оторваться. Она умела создавать напряжение там, где его не существовало, и находить трагедию в неосторожно произнесённом слове.

Поэтому она не доверяла собственным выводам.

Возможно, кто-то прочитал её книги и решил устроить странную игру. Возможно, файл был собран из старых черновиков, которые когда-то случайно попали в интернет. Возможно, письмо вообще не имело отношения к тому, о чём она подумала.

Слово «возможно» казалось достаточно надёжным, чтобы держаться за него.

Но существовала одна деталь, которую нельзя было объяснить читательским любопытством.

Дата.

Семь лет назад.

Алиса помнила тот период своей жизни слишком хорошо, хотя предпочитала хранить его в памяти отдельными фрагментами. Не потому, что события были особенно драматичными. Напротив, страшнее всего было то, насколько обычными они казались тогда. Люди ходили на работу, покупали продукты, назначали встречи, жаловались на погоду. Мир не останавливался ни на минуту, даже когда внутри неё рушилось что-то, чему она прежде доверяла.

Потом прошло время.

Она переехала.

Начала писать.

Впервые увидела своё имя на обложке книги.

Потом появилась вторая обложка, третья, четвёртая. Чужие письма, интервью, фотографии, бесконечные поздравления. Постепенно прошлое стало казаться историей, которую она уже рассказала самой себе достаточно раз, чтобы перестать сомневаться в её завершённости.

До вчерашнего дня.

Теперь ей казалось, что она не закончила эту историю, а просто перестала читать.

Алиса перевернулась на бок и посмотрела на часы.

Семь двадцать.

Она закрыла глаза, но сон не вернулся.

В конце концов пришлось признать поражение.

К восьми утра туман начал рассеиваться. Над крышами показалась узкая полоса светлого неба, и мокрые фасады соседних домов приобрели привычный красновато-коричневый оттенок. Алиса приняла душ, собрала волосы в небрежный пучок и надела чёрные брюки с мягким кремовым свитером. На кухне она приготовила кофе, но так и не прикоснулась к нему, пока не остыл.

Телефон лежал рядом с чашкой.

Она несколько раз брала его в руки, открывала почту и закрывала, не находя ничего нового. Это было одновременно облегчением и разочарованием, которое она не хотела признавать даже перед самой собой.

К девяти часам Алиса решила, что ей необходимо заняться чем-то конкретным.

Не пытаться разгадать письмо.

Не возвращаться к воспоминаниям.

Не позволять неизвестному человеку управлять её днём.

Она отправилась в кабинет, включила компьютер и открыла рукопись. Несколько минут читала последние страницы, стараясь восстановить рабочий настрой. Затем исправила неудачную фразу, изменила описание комнаты и добавила абзац о том, как героиня замечает на руке любимого мужчины едва заметный след от старого ожога.

Работа начала поддаваться.

Слова возвращались медленно, но возвращались.

Алиса почти убедила себя, что вчерашний вечер был следствием усталости, когда в дверь позвонили.

Звук оказался неожиданно громким.

Она подняла голову и посмотрела на часы. Девять сорок три.

В это время обычно никто не приходил без предупреждения. Соседи предпочитали писать сообщения, курьер должен был доставить посылку только после полудня, а уборщица появлялась по четвергам.

Звонок повторился.

Алиса отложила ноутбук и вышла в прихожую.

За матовым стеклом двери виднелся силуэт человека.

— Кто там?

— Доставка для мисс Беннетт.

Голос принадлежал молодому мужчине. Алиса открыла дверь и увидела курьера в тёмной куртке с сумкой через плечо. Он протянул ей небольшую плоскую коробку, попросил расписаться на экране телефона и, получив подтверждение, быстро спустился по лестнице.

Никакого ожидания.

Никакого странного взгляда.

Обычная доставка.

На коробке не было логотипа магазина. Только её имя и адрес, напечатанные на белой наклейке. В графе отправителя стоял прочерк.

Алиса закрыла дверь.

Она долго держала коробку в руках, оценивая её вес. Внутри что-то едва слышно переместилось, когда она повернулась. Посылка была слишком лёгкой для книги и слишком плоской для большинства вещей, которые она обычно заказывала.

Возможно, это подарок от издательства.

Возможно, рекламные материалы к презентации.

Возможно, ошибка.

Она поставила коробку на столик в прихожей и вернулась в кабинет, решив сначала закончить абзац.

Но теперь слова не имели смысла.

Каждый звук в доме заставлял её оборачиваться. Когда за стеной включили воду, она вздрогнула. Когда на лестнице раздались шаги, задержала дыхание. Собственное поведение раздражало её, но избавиться от него не получалось.

В половине одиннадцатого она вернулась к коробке.

На этот раз Алиса взяла нож для бумаги и аккуратно разрезала упаковочную ленту.

Внутри лежал старый блокнот.

Тёмно-синяя обложка, потёртые углы, тонкая резинка, растянувшаяся от времени. На передней стороне не было ни надписи, ни имени. Только светлый прямоугольник, оставшийся от наклейки, которую когда-то сняли.

Алиса сразу узнала блокнот.

Она не просто видела его прежде.

Она держала его в руках сотни раз.

Когда-то он лежал в её сумке, ездил с ней в университет, хранил первые наброски рассказов и списки книг, которые она собиралась прочитать. На его страницах были заметки о лекциях, смешные фразы, случайные наблюдения за людьми и первые попытки написать что-то длиннее нескольких страниц.

Но в какой-то момент блокнот исчез.

Алиса помнила, что искала его несколько дней. Перевернула содержимое сумки, разобрала письменный стол, проверила коробки с бумагами. Потом решила, что оставила его в чужой квартире или потеряла в транспорте.

Она даже не сразу заметила, как перестала о нём вспоминать.

Теперь он лежал перед ней, словно всё это время просто ждал подходящего момента.

Алиса осторожно коснулась обложки.

Материал стал мягче, на сгибах появились мелкие трещины. Резинка больше не держала страницы плотно, и несколько листов выступали наружу. На внутренней стороне обложки всё ещё виднелся маленький полукруглый след от чашки — бледное пятно, которое она когда-то пыталась вывести влажной салфеткой.

Это был её блокнот.

Настоящий.

И никакая фотография из интернета не могла объяснить, откуда он взялся у неизвестного отправителя.

Алиса села на край дивана.

Первой мыслью было немедленно позвонить в полицию. Второй — обратиться к издателю, который, возможно, знал о каких-то старых материалах. Но обе идеи казались преждевременными. Пока никто не угрожал ей напрямую. Ей вернули вещь, которую она потеряла много лет назад.

И всё же человек, который это сделал, знал, где она живёт.

Эта мысль оказалась куда неприятнее, чем сам блокнот.

Алиса поднялась, проверила замок на двери, затем вернулась к дивану и положила блокнот на колени.

Ей нужно было понять, что именно находилось внутри.

Первые страницы оказались такими, какими она их помнила.

Неровный почерк, наклонённые буквы, слишком большие пробелы между словами. На полях — случайные рисунки, стрелки, подчёркивания и маленькие звёздочки, которые она ставила рядом с особенно удачными фразами. Некоторые записи были сделаны синими чернилами, другие — чёрными. В нескольких местах бумага слегка пожелтела, а края страниц потемнели от времени.

Алиса перелистывала их медленно.

Вот список книг, которые ей советовала преподавательница литературы.

Вот набросок рассказа о девушке, которая боялась дождя.

Вот перечень покупок, среди которых значились кофе, молоко, яблоки и совершенно непонятное слово, которое она, вероятно, записала на ходу.

Потом пошли заметки о людях.

Она узнала несколько имён, вспомнила университетские аудитории, шумные вечера в маленьких кафе и длинные прогулки, когда казалось, что весь мир открыт перед ней. На одной странице сохранился рисунок старого здания с башенкой и узкими окнами. На другой — несколько строк о том, как меняется город после полуночи.

Алиса улыбнулась.

Воспоминания на мгновение стали почти приятными. Она увидела себя прежнюю: упрямую, увлечённую, немного наивную. Девушку, которая могла потратить последние деньги на книгу, забыть о времени за разговором и искренне верить, что однажды всё обязательно сложится именно так, как она задумала.

Она почти забыла о причине, по которой блокнот оказался перед ней.

Пока не перевернула страницу.

Почерк изменился.

Не сильно, но достаточно, чтобы она заметила разницу. Буквы стали мельче, строки — ровнее. Некоторые слова были написаны с нажимом, будто человек слишком крепко держал ручку. На полях появилась дата.

Сентябрь.

Семь лет назад.

Алиса замерла.

Под датой стояло имя.

Daniel.

Она почувствовала, как пальцы сами собой сжались на краю страницы.

Дэниел.

Имя, которое она не произносила вслух уже несколько лет.

Оно принадлежало тому периоду её жизни, который она никогда не описывала в интервью, не обсуждала с друзьями и не использовала в публичных историях. Даже в собственных романах она избегала его — не из суеверия, а потому, что любое упоминание казалось ей слишком близким к тому, что она старалась сохранить за пределами вымысла.

Она медленно вдохнула.

Имя могло быть случайным. В мире существовали тысячи Дэниелов. Она могла написать его сама, забыть об этом, а теперь приписывать старой записи значение, которого у неё никогда не было.

Но ниже стояла ещё одна фраза.

Он не умеет прощаться.

Алиса закрыла глаза.

Она помнила, как написала эти слова. Помнила даже ручку, которой пользовалась в тот вечер, и маленькое кафе, где сидела у окна, наблюдая за людьми на улице. Тогда фраза казалась ей удачной характеристикой человека, который не любил объяснять свои поступки.

Теперь она выглядела почти обвинением.

Алиса продолжила листать страницы.

В блокноте было несколько записей о Дэниеле, сделанных в разные дни. Никаких подробностей, которые могли бы объяснить их отношения. Только отдельные мысли, короткие наблюдения и фразы, смысл которых становился понятен лишь ей самой.

Он всегда замечает, когда я лгу.

У него ужасная привычка молчать именно тогда, когда нужно что-то сказать.

Я ненавижу, что рядом с ним мне хочется быть лучше.

На последней записи Алиса остановилась надолго.

Она провела пальцем по буквам, словно надеялась, что прикосновение позволит ей вернуть не только слова, но и то состояние, в котором они были написаны.

Тогда ей казалось, что она знает Дэниела.

Теперь она не была уверена даже в том, знала ли его когда-нибудь.

В конце раздела находилась страница, вырванная почти полностью. Остался лишь узкий край бумаги у корешка, неровный и светлый. Кто-то не просто вырвал её — сделал это аккуратно, стараясь не повредить соседние листы.

Алиса поднесла блокнот к окну.

На внутренней стороне корешка виднелись слабые следы чернил. Она наклонила страницу, пытаясь разобрать буквы, но различила лишь несколько фрагментов.

«…не должна была…»

«…если узнает…»

И ниже — часть слова, которое могло быть именем, а могло оказаться случайным росчерком пера.

Она отложила блокнот и долго смотрела на пустое место, где когда-то находилась страница.

Кто-то вернул ей вещь из прошлого, но перед этим изменил её.

Это уже не было случайностью.

Алиса достала телефон и сфотографировала записи. Затем проверила упаковку, наклейку, каждую сторону коробки. Никакого обратного адреса. Никаких документов. Никакой квитанции, которая позволила бы выяснить, откуда отправили посылку.

Она снова открыла вчерашнее письмо.

Адрес отправителя по-прежнему ничего не говорил.

Алиса набрала короткое сообщение:

Кто вы?

Она перечитала его и не отправила.

Вопрос казался слишком простым. Если человек хотел напугать её, он уже получил желаемое. Если хотел что-то сообщить, то мог сделать это сам. А если за письмом и посылкой стоял кто-то, кого она знала, то ответ мог оказаться гораздо страшнее молчания.

Она удалила текст.

Затем убрала блокнот в ящик стола, заперла его и спрятала ключ в карман пальто.

Впервые за долгое время ей захотелось позвонить кому-нибудь просто для того, чтобы услышать знакомый голос. Не говорить о письме, не объяснять, что произошло, не искать совета. Просто убедиться, что существует жизнь, в которой ничего не изменилось.

Она открыла список контактов.

Палец остановился на имени Джеймса Рида.

Джеймс был её редактором и одним из немногих людей, рядом с которыми Алиса не чувствовала необходимости постоянно подбирать слова. Они познакомились три года назад, когда издательство решило выпустить её первый роман в Великобритании. Он оказался внимательным, терпеливым и удивительно спокойным человеком, способным прочитать пятьдесят страниц сложного текста и задать один вопрос, который заставлял переписать половину главы.

За это время их отношения стали теплее, чем обычная профессиональная дружба, хотя никто из них не пытался определить, что именно это означало. Джеймс никогда не требовал от неё откровенности, но умел замечать, когда она уставала. Иногда присылал книги без объяснений. Иногда звонил поздно вечером, чтобы обсудить абзац, который можно было спокойно обсудить на следующий день.

Он был надёжным.

Предсказуемым.

Безопасным.

И именно поэтому Алиса не хотела втягивать его в то, что происходило сейчас.

Она закрыла контакты.

В этот момент телефон зазвонил.

На экране появилось имя Виктории Хейл.

Алиса ответила почти сразу.

Виктория была её литературным агентом, женщиной с безупречными манерами и способностью превратить любую проблему в пункт списка задач. Она носила дорогие костюмы, никогда не опаздывала и считала, что личные кризисы следует переживать после того, как будут отправлены все необходимые письма.

— Доброе утро, дорогая. Надеюсь, ты уже посмотрела расписание презентации.

Алиса посмотрела на окно.

— Пока нет.

— Тогда посмотри. Нам нужно подтвердить даты до вечера. И ещё один момент: издательство хочет, чтобы ты присутствовала на закрытом приёме после презентации. Ничего официального, просто несколько важных людей.

Алиса провела ладонью по столу, ощущая под пальцами тонкую полоску древесины.

— Кто именно?

— Полный список ещё уточняется. Но будут представители нескольких издательств, пара журналистов и люди, с которыми тебе полезно познакомиться. Ты ведь понимаешь, насколько важен этот запуск.

Конечно, понимала.

Её книги выходили в разных странах, издательство вкладывало деньги в продвижение, а литературный агент уже обсуждала возможный контракт на следующую историю. Отказываться от мероприятий без серьёзной причины было бы непрофессионально.

Алиса заставила себя сосредоточиться на разговоре.

— Хорошо. Пришли мне список, когда он будет готов.

— Обязательно. И ещё, — Виктория на секунду замолчала, словно вспомнила что-то важное. — Ты в последнее время не получала странных писем от читателей?

Алиса перестала двигаться.

Вопрос прозвучал буднично. Виктория могла спросить о чём угодно: о реакции на последнюю книгу, о рекламных предложениях, о новом интервью. И всё же после вчерашнего письма даже обычная фраза казалась частью чего-то большего.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ничего особенного. В издательство поступило несколько сообщений от людей, которые утверждают, что знают прототипа твоего главного героя. Обычно подобное случается после выхода книги. Просто хочу убедиться, что никто не перешёл границы.

Алиса почувствовала, как напряжение медленно возвращается в плечи.

— Нет. Ничего серьёзного.

Она сказала это слишком быстро.

На другом конце линии возникла короткая пауза.

— Если что-то появится, сразу сообщи мне. Хорошо?

— Хорошо.

Разговор закончился через несколько минут. Виктория напомнила о сроках рукописи, попросила прислать обновлённую биографию для пресс-релиза и пообещала вернуться с подробностями презентации.

Всё было совершенно обычным.

Но Алиса ещё долго держала телефон у уха после того, как связь прервалась.

Издательство получило сообщения о прототипе Марка.

Она не знала, что именно написали эти люди. Не знала, сколько их было и имели ли они какое-либо отношение к вчерашнему письму.

Однако впервые за утро появилось объяснение, которое не требовало верить в случайности.

Кто-то искал человека, которого она выдумала.

И кто-то, возможно, знал, что он не был полностью вымышленным.

К вечеру туман окончательно рассеялся, оставив после себя низкое серое небо и влажный блеск на крышах. Ветер усилился, загоняя опавшие листья под припаркованные автомобили. В соседнем доме зажглись лампы, и их свет отразился в окне кабинета, наложившись на бледное отражение Алисы.

Она весь день пыталась работать.

Удалось написать меньше двух страниц.

Каждый раз, когда взгляд возвращался к экрану, ей казалось, что между строками существует что-то ещё — смысл, который она не замечает, потому что слишком старается увидеть привычную историю. Она исправляла фразы, меняла порядок предложений, удаляла целые абзацы, но Марк оставался чужим. Его уверенность раздражала её. Его способность понимать чувства других людей казалась почти оскорбительной.

В какой-то момент Алиса закрыла рукопись и открыла чистый документ.

Она написала имя Дэниела.

Потом удалила.

Снова написала.

На этот раз оставила.

Она не собиралась рассказывать о нём. Не собиралась возвращаться к событиям семилетней давности. Но ей нужно было понять, почему человек, которого она считала давно исчезнувшим из её жизни, вдруг снова оказался так близко.

Алиса открыла браузер и ввела его полное имя.

Несколько секунд ничего не происходило. Затем на экране появились результаты поиска: старые университетские страницы, упоминания благотворительных мероприятий, фотографии с официальных приёмов и короткие статьи о семье Уитмор.