Развод. Тайная семья моего мужа

– Это неправда, – голос Бориса дрогнул, но он держался. – Варь, она врет. Она просто хочет...

– Чего она хочет?! – закричала я. – Сделать мне больно? У нее получилось! Она унизила меня, Боря. Она назвала мою дочь потаскушкой, а меня... меня она назвала женщиной, которая двадцать лет жила с лжецом. И знаешь, что самое страшное? Я не знаю, верить ей или нет. Потому что ты уже солгал мне однажды. Полгода молчал о Зое. А теперь выясняется, что, возможно, ты врал мне все двадцать лет.

– Я не врал! – Рявкнул Борис и я замерла. Борис шагнул ко мне, и в его глазах вспыхнула ярость. – Я не был у нее. Ни разу. Да, я звонил, когда узнал о Зое. Да, я встречался с ней несколько раз, чтобы поговорить. Но я не приезжал к ней все эти годы. Клянусь!

– Клянешься? – я рассмеялась, но смех вышел истеричным. – Твои клятвы ничего не значат, Боря! Ты уже предал меня своим молчанием. Своей ложью. А теперь я должна верить, что Алла просто так решила меня унизить?

– Она мстит, – Борис нерешительно провел рукой по лицу. – Она всегда хотела разрушить нашу семью. Всегда завидовала тебе. И сейчас она нашла способ. Она видит, что мы на грани развода, и добивает нас. Не дай ей это сделать, Варя. Пожалуйста.

– Не дать ей? – я смотрела на него, и внутри меня все кипело. – А кто дал ей такой шанс? Ты, Боря, ты. Если бы ты не молчал, если бы сказал мне правду сразу, мы могли бы подготовиться. Мы могли бы придумать, как защитить Лизу. А теперь... – уставшим голосом произнесла я, – теперь моя дочь ненавидит себя, а я не знаю, жила ли я все эти годы с мужчиной, который любил меня или просто притворялся.

– Я люблю тебя, – сказал он тихо. – Всегда любил. Только тебя. Верь мне, любимая.

– Если ты любил меня, почему не сказал правду? Почему позволил этой женщине унижать нашу дочь? Почему не защитил Лизу?

– Я не знаю, – он опустил голову. – Я думал, что смогу все контролировать. Что смогу подготовить вас. А получилось...

– Получилось то, что получилось, – я подошла к нему почти вплотную. – Наша семья разрушена, Боря. И я не знаю, смогу ли я это склеить.

– Варя...

– Я устала, – сказала я, и голос мой вдруг стал тихим и усталым. – Я устала от лжи, от предательства, от твоих тайн. Я устала быть сильной, когда внутри все разрывается. Я устала защищать нашу дочь, пока ты стоишь в стороне и боишься сделать шаг.

– Я не боюсь, – он шагнул ко мне, протянул руки. – Я здесь и я с тобой.

– Ты не с нами, – я отшатнулась. – Ты сам по себе. Ты решаешь за нас, скрываешь от нас, оберегаешь нас от правды, которая все равно выходит наружу. Я больше не могу так жить, Боря. Я больше тебе не верю.

– Что ты хочешь сказать? – он побледнел еще сильнее.

– Я хочу сказать, – я посмотрела ему прямо в глаза, – что тебе нужно уехать.

– Что?

– Уехать, – повторила я твердо. – Прямо сейчас. Собери вещи и уезжай. Лиза не должна тебя видеть в таком состоянии. И я не хочу тебя видеть.

– Варя, ты не можешь...

– Могу, – перебила я. – Я все могу. Ради дочери я переступлю через себя. Ради себя я тоже переступлю. Я не знаю, прощу ли тебя когда-нибудь. Но сейчас... сейчас я не хочу находиться с тобой в одном доме.

Борис смотрел на меня, и я видела, как в его глазах умирает надежда. Он понимал – я не шучу. Я действительно готова выгнать его.

– А если я не уеду? – спросил он тихо.

– Тогда уеду я, – ответила я. – С Лизой… навсегда. Выбирай.

Повисла тишина. Борис стоял, вцепившись в стол, и смотрел на меня. Я смотрела на него и не отводила взгляда.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Я уеду.

Он развернулся и пошел из кухни. У двери остановился и обернулся.

– Варя, – сказал он. – Я люблю тебя. Я всегда любил только тебя. И то, что сказала Алла... это неправда. Я не был у нее все эти годы. Никогда. Я клянусь тебе.

– Клятвы в этом доме больше ничего не значат, – повторила я и опустилась на стул. – Уезжай Борь. Оставь нас и дай нам с Лизой подумать, как жить дальше.

Хорошие мои, еще одна новиночка нашего Литмоба!

Развод. Его тайна сломала нас

https://litnet.com/shrt/QFfB

В годовщину свадьбы на пороге нашего дома появилась бывшая моего мужа с ребёнком.

— Я — Эля, а эта чудесная малышка — Алиса. Кстати, она дочь Юры.

Я люблю своего мужа, вот только я не готова делить его с прошлым и стать матерью чужой девочке, которая смотрит на меня его глазами, ведь я и сама скоро стану мамой.

18.

Борис Орфеев

– Уезжай Борь. Оставь нас и дай нам с Лизой подумать, как жить дальше.

Я вышел из кухни, не понимая, что делать дальш. В голове была пустота. Такая, когда не работает ни одна мысль, ни одно чувство. Только глухая, давящая тишина.

Я поднялся наверх.

В комнате Лизы горел свет, из-за двери доносился приглушенный голос Влада. Хороший парень, правильный. Остался с ней, когда я не смог.

Я прошел в нашу с Варей спальню. Наша кровать, где мы спали последние десять лет, как купили этот дом. Наши фотографии на тумбочке. Наши халаты на дверях. Все наше.

Я открыл шкаф, но ничего не стал брать. В городской квартире были все наши вещи. В загородном доме, мы жили летом. Все остальное время, жили в городе.

Я закрыл шкаф, оглядел спальню в последний раз. На тумбочке стояла наша свадебная фотография. Я взял ее, посмотрел на молодую Варю в белом платье, на себя – счастливого, уверенного, который думал, что вся жизнь впереди. Положил обратно.

Я спустился в холл. Варя сидела на кухне, смотрела в окно и держала обеими руками большую кружку с чаем. Она не обернулась, когда я проходил мимо, не сказала мне ни слова. И от этого стало невероятно грустно, что захотелось завыть.

Я вышел на крыльцо. Ночь была холодной, ветер дул в лицо, но я ничего не чувствовал. Сел в машину, завел двигатель. Выехал со двора, даже не взглянув на дом.

Дорога до города заняла сорок минут. Сорок минут я ехал в полной темноте, не включая музыку, не включая мысли. Просто смотрел на дорогу и давил на газ.

Городская квартира встретила меня тишиной. Здесь все было по-другому – меньше, теснее, но уютнее. Варины цветы на подоконнике. Ее книги на полках. Ее халат на спинке стула.

Я прошел в гостиную, сел на диван. И уставился в одну точку.

Она выгнала меня. Варя, моя Варя, выгнала меня из дома. Сказала, что не хочет меня видеть. Сказала, что не верит мне. Сказала, что уедет с Лизой навсегда, если я не уйду.

Я сидел и смотрел на ее книги, на ее цветы, на ее халат. И чувствовал, как внутри умирала надежда на то, что мы сможем все исправить. Что Варя сможет меня простить. Что мы снова будем вместе… как раньше. Большой и дружной семьей.

Я встал, вышел в подъезд, поднялся на этаж выше. Нажал на звонок. За дверью послышалась ругань, потом шаги. Дверь открыл Миша – мой лучший друг, с которым мы дружили лет двадцать. Лохматый, сонный, в старом свитере.

– Боря? – он протер глаза. – Ты чего это? Уж полночь близится, а Германа все нет, – процитировал Миша Пушкина и почесал репу.

– Пусти, – сказал я, не дожидаясь приглашения, прошел в коридор.

Миша вздохнул, закрыл дверь. Прошел за мной в гостиную, бросил пульт от телевизора.

– Случилось что?

– Варя выгнала, – ответил я, падая на диван.

Миша присвистнул. Включил телевизор, нашел какой-то футбольный матч, сел рядом, вытянул ноги.

– Выпьешь?

– Не хочу.

– Ну как знаешь, – Миша потянулся к пульту, сделал звук тише. – Рассказывай.

Я молчал. Смотрел на экран, где мужики в разноцветных футболках бегали за мячом, и не знал, с чего начать. Как рассказать другу, что у меня есть вторая дочь? Что ее муж сделал ребенка моей Лизе? Что Варя теперь считает меня лжецом?

– Варя узнала про Зою, – сказал я наконец.

Миша повернулся ко мне.

– Про кого?

– Про дочь. Мою дочь от Аллы, с которой я встречался до Вари. Я сам узнал полгода назад. Сказал Варе только сегодня.

Миша молчал несколько секунд. Потом выдохнул:

– Ну, Борис, ты даешь. Полгода молчал?

– Боялся.

– Чего?

– Что она уйдет.

– И что, ушла?

– Выгнала, – я провел рукой по лицу. – Сказала, чтобы уезжал. Сказала, что не верит мне.

– А чего она еще сказала?

Я помолчал. Про Аллу, про то, что она наговорила Варе, я рассказывать не стал. Не сейчас. Точно не Мишане, который любит давать советы, даже когда его не просят.

– Сказала, что я предал ее, – ответил я коротко.

Миша кивнул, сделал вид, что смотрит футбол. Потом выдал:

– Ну, бабы они такие. Сначала кипятятся, потом остывают. Моя тоже меня раз пять выгоняла. Ничего, до сих пор живем, не тужим. Даже секасом по праздникам занимаемся.

– Круто. Я уж забыл, когда у меня последний раз был секс, – почесал затылок и откинулся на спинку дивана, взял с приставном столика бокал с пивом и отхлебнул. – Полгода назад чтоли, не помню. А у тебя как было, – сказал я.

– Да также. Баба есть баба. Подари ей цветы, своди в ресторан, скажи, что любишь. И все дела.

Я посмотрел на него. Миша жил с женой уже двадцать пять лет, и за это время они разводились раз десять. Последний раз он спал в машине три дня, пока теща не помирила их. Его советы конечно были сомнительными. Но Мишка единственный, кто мог меня понять.

– Не поможет, – ответил я и покачал головой. – Варька – кремень.

– А ты попробуй. Может, и поможет.

Я не стал спорить. Смотрел на экран, где мужики бегали за мячом, и думал о своем. О Варьке, которая сейчас, наверное, сидит на кухне и смотрит в окно. О Лизе, которая наверно уже легла спать. Об Алле, которая смеялась мне в лицо, когда я уводил Лизу из ее дома.

– Боря, – Миша толкнул меня в плечо. – Ты хоть скажи, как тебе помочь?

– Никак, – ответил я. – Сам разберусь.

– Ну смотри. Ты это… если что – приходи. Хоть ночью.

Я кивнул. Мы сидели молча, смотрели футбол. Миша иногда комментировал, ругался на судей, но я его не слушал. В голове крутились мысли, одна страшнее другой.

Через час, когда матч подходил к концу, из спальни вышла Света – жена Миши. Закутанная в халат, сонная и злая.

– Миша, – сказала она ледяным тоном. – Ты охренел? Час ночи, а ты телевизор на всю мощность включил.

– Мы футбол смотрим, – виновато ответил Миша.

– Иди ты со своим футболом, – Света перевела взгляд на меня. – Борь, ты чего не спишь? Варя знает, где ты?

– Знает, – соврал я.

– Ну и иди домой, спать. Завтра всем на работу, между прочим.

Я встал. Миша тоже поднялся, хотел что-то сказать, но Света толкнула его в бок.

– Иди, Борь, – сказал он. – Поговорим завтра.

Я вышел в коридор, обулся. У двери обернулся. Света уже ушла в спальню, Миша стоял, потирая ушибленный бок.

– Спасибо, – сказал я.

– Да не за что. Ты это… не кисни. Все наладится.

Я кивнул, вышел в подъезд и спустился на этаж ниже. В квартире царила все та же тишина. Я прошел в ванную, включил душ и стоял под горячими струями, наблюдая, как пар заволакивает зеркало. В голове роились мысли о том, что делать дальше.

После душа я натянул домашние штаны и футболку, а затем направился на кухню. Налил стакан воды и выпил залпом. Вернув стакан на место, я взглянул на телефон.

На экране ничего не было. Пусто. Я никому нахрен не был нужен.

Я взял телефон, открыл контакты и нашел номер человека, который мог вытащить из того дерьма, в которое меня окунули с головой. Но за эту помощь, мне придется отдать душу дьяволу. Кажется, я был готов к этому, раз набрал

сообщение:

«Нужно увидеться. Срочно. Сейчас».

Отправил. И стал ждать.

Телефон завибрировал через минуту. Ответ был коротким: «Адрес».

Я сбросил геолокацию. Откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Через двадцать минут в дверь позвонили.

А пока мы ждем, чтобы узнать, кто же пришел к Бориса, предлагаю окунуться в еще одну историю нашего Литмоба!

Развод. Немного изменил

https://litnet.com/shrt/yMq1

– Кто вы такой? – спрашиваю хрипло.

Незнакомец проталкивается в квартиру.

– Я дядя ваших детей.

– К-к-как это? У моих д-дочек нет дяди… – Слова заплетаются.

– Если муж наконец соизволит сказать вам правду, то вы узнаете, что дядя у них есть. Я брат женщины, у которой он отобрал этих детей.

После удочерения близняшек моя жизнь стала полной и безумно счастливой.

Пока не оказалось, что за красивой улыбкой мужа скрывались ложь, измена и предательство.

А правда оказалась страшнее всего, что я могла себе представить.

19.

Борис Орфеев

Через двадцать минут в дверь позвонили.

Я не спешил открывать. Сидел на кухне, смотрел на дверь и чувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Я знал, кто стоит за дверью. Знал, что после этого разговора обратной дороги не будет. Но вероятно выбора у меня не осталось.

Я медленно поднялся и прошел в коридор, открыл дверь.

На пороге стоял Олег.

Тот самый Олег. Муж Зои. Отец ребенка Лизы. Подлец, который сделал мою дочь беременной и сбежал. Сейчас он стоял передо мной – в дорогом пальто, с идеальной укладкой и спокойным, наглым лицом человека, который привык, что ему все сходит с рук.

– Здравствуй, любимый тесть, – сказал он, проходя в квартиру без приглашения. – Зачем я тебе понадобился. Сейчас?

– Если позвонил, значит надо. Не задавай глупых вопросов, Олег.

Я закрыл дверь, прошел за ним в гостиную. Олег сел в кресло, закинул ногу на ногу, посмотрел на меня с легкой усмешкой.

– Ну? Что за срочность? Я, между прочим, с семьей ужинал. Зоя плачет, не успокоить. Илья капризничает из-за того, что у его матери может пропасть молоко. Ты хоть понимаешь, что ты наделал? Привез свою дочь, разрушил мой дом… поставил под угрозу мой брак и будущее.

– Заткнись, – сказал я, и голос мой прозвучал тихо, но так, что Олег замолчал. – Ты разрушил свой дом сам, когда трахнул мою дочь. Когда сделал ей ребенка, а потом сбежал, как последний трус.

– Я не сбегал, – Олег усмехнулся. – Я просто...

– Ты сбежал, – перебил я. – Ты исчез, отключил телефон, заблокировал соцсети. Ты бросил беременную девушку, которая верила тебе. Она же любила тебя. А теперь ты сидишь в моей квартире и пытаешься оправдаться? Не смеши.

Олег молчал несколько секунд. Потом вздохнул, провел рукой по волосам.

– Хорошо, – сказал он. – Я не буду оправдываться. Ты прав, я поступил как мудак. Но теперь... теперь поздно что-то менять. Зоя знает, Лиза знает, Варвара тоже знает. Что ты хочешь от меня?

– Я хочу, чтобы ты признал ребенка Лизы, – сказал я. – Чтобы ты платил алименты. Чтобы ты извинился перед Лизой. Чтобы ты...

– Чтобы я разрушил свою семью? – перебил Олег. – Чтобы я бросил Зою и Илью? Ты этого хочешь? Чтобы твоя внучка росла без отца?

– Ты уже бросил одного ребенка, – сказал я. – Не бойся, второго бросить будет легче.

Олег побледнел. Сжал кулаки, но сдержался.

– Ты знаешь, Борис, – сказал он тихо. – Я мог бы тебе помочь. Я мог бы дать тебе то, что нужно. Но за это ты должен будешь сделать кое-что для меня.

Я напрягся.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты думаешь, я не знаю, зачем ты меня позвал? – Олег усмехнулся. – Ты в дерьме, Борис. Варя выгнала тебя, Лиза не хочет с тобой разговаривать, Алла настроила всех против тебя. Ты потерял семью, бизнес трещит по швам, кредиторы звонят каждый день. Ты на грани краха. И ты думаешь, что я могу тебя вытащить.

Я замер. Сжал кулаки и почувствовал, как на лбу выступила испарина.

– Откуда ты…

– Я знаю о тебе все, – перебил Олег. – Твои долги, твои проблемы на работе, твою связь с... – он запнулся, усмехнулся. – Я знаю даже то, о чем твоя жена не догадывается.

– Какую связь? – спросил я, чувствуя, как внутри разливается холод.

– Не важно, – Олег встал, подошел к окну. – Важно то, что я могу все это решить. Я могу дать тебе денег, любимый тесть. Много денег. Я могу уладить проблемы с кредиторами. Я могу сделать так, что ты снова станешь уважаемым человеком. Но за это...

– Что? – спросил я. – Что ты хочешь?

Олег повернулся ко мне. В его глазах была холодная, расчетливая жестокость.

– Я хочу, чтобы Лиза сделала аборт, – сказал он. – И чтобы ты убедил ее в этом.

Тишина повисла в комнате такая, что можно было услышать, как тикают часы на стене. Я смотрел на Олега и не верил своим ушам.

– Ты... – голос мой сорвался. – Ты с ума сошел?

– Нет, – ответил он спокойно. – Я просто хочу сохранить свою семью. Зоя не простит мне ребенка от другой женщины. А если этого ребенка не будет... она сможет забыть. Мы сможем начать все сначала. А Лиза... Лиза молодая, она найдет себе другого. Родит еще. А этот ребенок разрушит две семьи. Мою и твою. Ты этого хочешь?

– Ты предлагаешь мне убить собственного внука? – Я смотрел на него, чувствуя, как внутри меня закипает ярость. – Ты хочешь, чтобы я заставил мою дочь убить своего ребенка?

– Не стоит драматизировать. Сейчас это еще не ребенок, а всего лишь эмбрион.

– Ты и правда полный мудак, блядь, – прошипел я, делая шаг в его сторону. Именно сейчас мне очень захотелось размазать это лицо по кулаку, чтобы больше не скалился.

– Я всего лишь предлагаю тебе спасти свою семью, – сказал Олег. – Подумай, Борис. Если Лиза родит, ты никогда не вернешь Варю. Она будет ненавидеть тебя за то, что ты не защитил их дочь. А если ребенка не будет... ты сможешь все исправить. Сможешь стать героем, а может даже спасителем. Надеюсь ты усёк?

Я молчал, потому что не мог смотреть на эту рожу. Передо мной стоял муж моей второй дочери, но сейчас я видел убийцу.

– Я не буду этого делать, – сказал я. – Я не буду убивать своего внука.

– Тогда ты потеряешь все, – Олег пожал плечами. – И жену, и дочь, и бизнес. Ты останешься один, Борис. Нищий и всеми забытый. А я... я вернусь к своей семье и мы будем жить дальше. Без тебя, без Лизы, без ребенка.

Он направился к выходу, а у двери обернулся.

– У тебя есть два дня, – сказал он. – Подумай. Если согласишься – позвони. Если нет... что ж, удачи тебе, Борис. Она тебе точно понадобится. Не думай, что я такой плохой, я просто хочу спасти свою семью и твою. И запомни: я знаю о тебе больше, чем ты думаешь. Подумай об этом. Два дня! Время пошло.

Хорошие мои, еще одна новиночка!

Развод в 45. Случайная правда

https://litnet.com/shrt/3oQG

– Когда приедут родители мальчика? – Задаю я вопрос.

– Родители? Я думала, это вы, – растерянно произносит учительница.

– В смысле? – Напрягаюсь я и уже чувствую, как что-то кольнуло в сердце.

– У детей одинаковая фамилия. И они чем-то похожи. А Миша учится в другом классе, и у него другие учителя. Я его не знаю. Поэтому решила, что нужно сообщить вам.

– Но он не имеет к нам никакого отношения, – развожу я руками.

– К вам не имею! – Зло цедит сквозь зубы мальчик. – А к папе имею!

– Это мой папа! – Кричит дочь.

– Нет! – Резко отвечает Миша. – Он мой папа! А ты ему никто.

Я в ужасе смотрю на детей и ничего не понимаю. Подхожу к Мише и спрашиваю его спокойным голосом:

– А как зовут твоего папу?

– Владимир Покровский! – Гордо произносит мальчик имя мужа и мое сердце обрывается.

20.

Варвара Орфеева

Я сидела на кухне и смотрела в окно, пока звук машины Бориса не стих вдали. Потом еще сидела, не знаю сколько. Может, час. Может, два. Время остановилось. Словно кто-то нажал на паузу, а меня забыл предупредить.

Я слышала, как наверху Влад вышел из комнаты Лизы, тихо прикрыл дверь. Спустился вниз, заглянул на кухню, увидел меня.

– Варвара Сергеевна? – позвал он тихо. – Вы как?

– Иди домой, Влад, – ответила я, не оборачиваясь. – Лиза уснула?

– Да.

– Хорошо. Доброй ночи. Спасибо, что побыл с ней.

Он помолчал, потом кивнул – я услышала, как скрипнула входная дверь. Щелкнул замок. И я осталась одна.

Совсем одна.

В доме было тихо. Слишком тихо. Даже часы, кажется, перестали тикать, боясь нарушить эту тяжелую, давящую тишину. Я встала, поднялась наверх. Заглянула в комнату Лизы – она спала, свернувшись калачиком, подложив под щеку ладонь. Лицо бледное, под глазами темные круги, даже во сне она хмурится. Рядом на тумбочке лежал телефон. Я подошла, поправила одеяло, поцеловала дочь в лоб. Кожа была горячей, сухой.

– Спи, родная, – прошептала я. – Мама рядом. Мама все решит.

Вышла, прикрыла дверь. И пошла в нашу спальню.

Двадцать лет мы спали в этой комнате. Двадцать лет я засыпала рядом с ним, чувствуя запах его туалетной воды, слушая его дыхание.

Двадцать лет я считала, что хорошо знаю этого человека. Но оказалось, что я ошибалась. За последние дни мой муж стал для меня чужим и незнакомым. От этого осознания, осколок врезался в сердце сильнее и причиняет почти физическую боль. Двадцать лет я считала, что хорошо знаю этого человека. Но оказалось, что я ошибалась. За последние дни мой муж стал для меня чужим и незнакомым. Это осознание ранило меня настолько глубоко, что я физически ощутила боль в сердце.

Я села на кровать и уставилась на фотографии на тумбочке.

Наши с Борисом свадебные фото. Он молодой, красивый, счастливый. Смеется, запрокинув голову, держит меня на руках. Я в белом платье, с огромным букетом пионов – моих любимых. Мы стоим у ЗАГСа, солнце светит нам в лица, и кажется, что вся жизнь впереди. Бесконечная, счастливая, безоблачная.

Я взяла фотографию, провела пальцем по его лицу.

– Зачем ты это сделал? – прошептала я. – Почему молчал всё это время? Неужели, и правда изменял мне все эти годы?

Фотография не ответила. Стекло было холодным под пальцами. Я вернула ее на место, взяла другую.

Мы на море, Лиза маленькая, года три ей наверно. Сидит на шее у мужа, вцепившись ему в волосы, и хохочет. Он держит ее за ноги и улыбается в камеру. Счастливый отец. Любящий муж. За его спиной – море, солнце, белый песок. Я помню этот день. Мы жарили шашлыки, купались до темноты, а потом сидели на берегу и смотрели на звезды. Лиза уснула у него на руках, а он сказал: «Варь, я так счастлив. Спасибо тебе за нашу дочь».

Я закрыла глаза, прогоняя слезы. Положила фотографию.

Открыла ящик тумбочки, достала старые альбомы. Тяжелые, с выцветшими обложками, с пожелтевшими уголками страниц. Наша жизнь. Наша история. Наше прошлое, которое я считала идеальным.

Вот мы в институте. Я с двумя косичками, в джинсах и растянутом свитере. Борис в джинсовой куртке – тогда это было модно. Стоим у фонтана, обнявшись. Я помню этот день. Мы только начали встречаться, и я была так счастлива, что кружилась по комнате и пела.

Вот на первом свидании. Он подарил мне ромашки – целую охапку. Я держу их, прижав к груди, и улыбаюсь. А он смотрит на меня так, будто я – центр его вселенной.

Вот он провожает меня домой. Мы стоим у подъезда, и он целует меня в щеку. На заднем плане видно чье-то лицо в окне – соседка подглядывает. Мы еще тогда смеялись.

Вот он дарит мне цветы. Много цветов. Я утопаю в них, как в снегу. А за спиной – наша будущая квартира, которую мы только начали ремонтировать.

А вот…

Я замерла.

На фотографии была Алла. Я посмотрела на оборот, даты не было.

Алла стояла рядом с Борисом, обнимала его за плечи, улыбалась. День рождения у кого-то из общих знакомых. На столе торт со свечами, воздушные шары, гирлянды. Борис держит в руке бокал, Алла прильнула к нему, как будто они семейная пара. Я вспомнила этот вечер. Я тогда заболела и не пошла. А он поехал один. Сказал, что неудобно отказываться.

В тот вечер, он вернулся поздно, навеселе и от него разило чужими духами. Я спросила и он сказал, что это просто кто-то обнимался на танцполе.

Мои пальцы сжались, комкая край снимка. В груди поднялась такая волна ненависти, что я не смогла сидеть. Встала, чувствуя, как дрожат колени.

Я вырвала фотографию из альбома, разорвала пополам. Потом еще одну. Потом еще. С каждым разрывом в груди становилось легче, будто я вырывала куски из прошлого, которое оказалось ложью.

– Тварь, – прошептала я. – Мерзкая тварь!

Альбом полетел на пол. Следом полетел второй. Третий. Фотографии разлетелись по спальне, как листья – белые, черно-белые, цветные. Наше счастье. Наша любовь. Наша семья. Все это оказалось фальшивкой, прикрытой красивой картинкой.

Я упала на колени посреди разбросанных фотографий и заплакала.

Плакала громко, навзрыд, как не плакала никогда. Слезы текли по щекам, падали на снимки, размывали лица. Наши лица. Наше прошлое. Нашу жизнь, которую я считала счастливой.