Развод. Тайная семья моего мужа

– Она рассказала Зое, – ответил Борис глухо. – Все рассказала. Про Олега, про ребенка, про то, как он ее бросил.

– И что Зоя?

– Расплакалась, убежала к себе в комнату, заперлась. Алла за ней побежала.

– А Олег?

– Олега не было. Уехал с утра, как мы и сказали. Я думаю, он что-то заподозрил. Возможно, кто-то его предупредил. Не знаю точно, но интуиция подсказывает мне, что он знал о нашем приезде. Он специально сбежал, как трус.

Я сжала кулаки. Ненависть к этому человеку захлестнула меня с новой силой.

– И как это произошло? Лиза сказала, а потом что?

Борис замолчал. Провел рукой по лицу, и я вдруг заметила, как он постарел за этот день. Глубокая усталость залегла в морщинах.

– А потом… – он запнулся. – Потом Алла вышла от Зои. И накинулась на Лизу.

– Что? – у меня перехватило дыхание. – Что значит «накинулась»?

– Она назвала ее… – Борис сжал челюсти так, что заходили желваки. – Назвала ее маленькой потаскушкой. Сказала, что Лиза специально охотилась за Олегом, что хотела разрушить семью, что таких, как она, надо…

– Что? – закричала я. – Что она сказала?!

– Не важно, – отрезал Борис. – Я не дал ей договорить.

– Ты не дал ей договорить?! – я смотрела на него, и внутри меня разгорался пожар. – А что ты сделал? Что ты сделал, Боря, когда эта твоя… эта женщина оскорбляла нашу дочь?

– Я сказал, что она не имеет права, – Борис говорил ровно, но я чувствовала, как ему трудно. – Я сказал, что Лиза не знала, что Олег женат. Что она сама жертва. А если Алла не может это понять, то мы уходим.

– И ты просто ушел? – я не узнавала свой голос. Он звучал чужим, ледяным. – А эта стерва так и осталась при своем мнении, что наша дочь потаскушка?

– А что я должен был сделать? – Борис повысил голос. – Вцепиться ей в волосы? Устроить скандал при Зое, при ребенке? Лиза плакала, она хотела домой. Я увез ее. Я сделал то, что было нужно в тот момент.

– Нужно было не везти ее туда вообще! – закричала я. – Ты привез ее в дом, где живет этот подлец, где его жена, его ребенок! Ты заставил ее смотреть на все это, ты заставил ее говорить с Зоей, ты…

– Я не заставлял! – рявкнул Борис. – Она сама захотела! Сама решила! Она сказала, что хочет посмотреть ему в глаза! Ты забыла? Ты осталась здесь, со своей гордостью, а она поехала. Потому что она сильнее нас с тобой, Варя. Потому что она не боится смотреть правде в глаза.

Я замолчала.

Он был прав.

Лиза сама захотела ехать. Сама решила сказать Зое правду. А я осталась здесь, в безопасности, пока моя девочка поехала в этот ад.

– Как она сейчас? – спросила я тихо.

– Плохо, – Борис опустил голову. – Всю дорогу молчала. Плакала. Я пытался говорить, а она… она сказала, что ненавидит себя. Что лучше бы она промолчала. Что Зоя теперь ненавидит ее. Все в том доме, ее ненавидят.

– И Зоя?

– Не знаю, – он покачал головой. – Она убежала и не видела, как Алла набросилась на Лизу. Надеюсь, не узнает. Хотя… узнает, конечно. Алла ей расскажет.

Я смотрела на мужа и чувствовала, как в груди смешиваются гнев, боль и ярость на бывшую женщину моего мужа.

– Ты должен был защитить ее, – сказала я. – Ты должен был не подпускать эту женщину к нашей дочери.

– Я пытался, – Борис поднял на меня глаза. – Я орал на Аллу, Варя. Я сказал ей все, что думаю. Я сказал, что она сама вырастила дочь, которая вышла замуж за козла. Я сказал, что если она еще раз посмеет открыть рот в сторону Лизы, я… – он запнулся. – Я много чего там наговорил.

– И что она?

– Сначала орала в ответ. Потом замолчала. Я думал, она одумается, извинится перед Лизой. Но она… она просто ушла к Зое. А мы уехали.

Я молчала. Представляла себе эту картину: моя дочь, беременная, стоит в чужом доме, а какая-то женщина называет ее потаскушкой. И рядом нет никого, кто бы ее защитил.

– Ты подвел ее, – сказала я. – Ты подвел нашу дочь, Боря.

– Я знаю, – он посмотрел мне прямо в глаза. – Я знаю, Варь. И я не прощу себе этого. Никогда.

В доме что-то громко стукнуло. Мы оба вздрогнули.

– Лиза! – я рванула к крыльцу, но Борис схватил меня за руку.

– Подожди. Влад там. Пусть побудет с ней.

Я кивнула и посмотрела на окна второго этажа.

– Влад хороший, он любит ее, – сказала я. – С детства.

– Я знаю, – Борис усмехнулся, но усмешка вышла горькой. – В отличие от меня, он не упустит свой шанс. Я уверен в этом.

Я посмотрела на окна Лизы. Свет горел, шторы были задернуты. Я слышала приглушенные голоса – Влад что-то говорил, Лиза молчала.

– Что теперь будет? – спросила я, не оборачиваясь.

– Не знаю, – ответил Борис. – Но я исправлю. Все исправлю.

Я повернулась к нему и посмотрела в глаза человеку, с которым прожила двадцать лет жизни. На мужчину, которого любила всем сердцем и который предал меня своим молчанием.

– Не знаю, сможешь ли ты это исправить, – сказала я. – Я иду к Лизе. А ты… ты оставайся здесь. Ей не нужно тебя видеть.

Я развернулась и пошла к дому. У двери обернулась.

– Боря, – сказала я. – Ты молчал полгода. Привел дочь в дом, где ее оскорбили. Ты не защитил ее. Я не знаю, смогу ли я это простить. Но сейчас… сейчас я иду к ней. Потому что она нуждается во мне. А ты… ты подумай, сможешь ли ты вообще быть настоящим отцом. Или ты уже потерял это право?

Хорошие мои, позвольте пригласить еще в одну книгу нашего Литмоба!

Развод. Лечение не предусмотрено

https://litnet.com/shrt/TApV

- Лилия Андреевна, привезли мальчика. Семь лет, травма после падения с тюбинга. Вы срочно нужны!

Надеваю перчатки на ходу, но замираю, когда вижу пациента. Потому что рядом с каталкой стоит мой муж.

Что Саша тут делает? Сейчас он должен быть на конференции в другом городе.

- Лиля, это мой сын. - Заявляет муж. - У него врождённая аномалия сосудов. Ты единственный хирург, который может его прооперировать. Так что ты сейчас войдёшь в операционную и спасёшь его.

Говорят, самое страшное, узнать правду неожиданно. Я узнала её посреди ночного дежурства, когда муж попросил меня спасти его сына. Того, о котором я не знала. Которого он скрывал семь лет.

Я врач. Спасать - моя работа. Но есть вещи, которые не спасти хирургическим вмешательством. Например, семилетний брак, доверие, нас. Потому что измена не лечится.

15.

Варвара Орфеева

Я быстрым шагом вошла в дом. В коридоре было тихо, только из комнаты Лизы доносились приглушенные голоса. Я дошла до кухни и накапала в стакан немного пустырника.

Поднялась на второй этаж, остановилась у двери и прислушалась.

– Ты не виновата, – говорил Влад. – Слышишь? Ты ни в чем не виновата. Он врал, он обманул, он бросил. Это его выбор, его ошибка. Ты просто поверила. Как и твоя сестра. Как и любая другая на твоем месте.

– Я разрушила ее семью, – всхлипнула Лиза. – Она теперь будет ненавидеть меня.

– Нет, – твердо сказал Влад. – Если она умная, она поймет. Поймет, что вы обе жертвы одного подлеца. А если не поймет – это ее проблема. Ты сделала то, что должна была. Ты сказала правду и это правильно.

– Мне больно, Влад. Очень больно.

– Я знаю, – его голос стал мягче. – Я рядом. Я всегда буду рядом, Лиз. Всегда.

Я тихонько постучала и открыла дверь.

Лиза сидела на кровати, обхватив руками подушку. Она медленно покачивалась, как в трансе, и старалась успокоиться.

Влад сидел рядом на стуле, не прикасаясь, но близко. Увидев меня, Лиза снова заплакала.

– Мам…

Я подошла, села рядом, обняла ее. Влад встал, собираясь уйти, но я покачала головой:

– Останься.

Он кивнул и снова сел.

– Расскажи мне все, – сказала я, гладя дочь по волосам и протягивая ей стакан с лекарством. Она сделала пару глотков и вернула мне стакан. – Все, что случилось. С самого начала.

Лиза всхлипнула, вытерла слезы и начала говорить. Голос ее дрожал, но она старалась быть спокойной. Рассказала, как Зоя спросила про замужество, как она не смогла смолчать, как повела ее на террасу и все сказала. Рассказала, как Зоя побелела, как смотрела на наше с Олегом фото, как заплакала и убежала в дом. Рассказала, как потом вышла Алла.

– Она назвала меня… – Лиза снова заплакала. – Она сказала, что я потаскушка. Что я специально охотилась за Олегом. Что я хотела разрушить их семью. Мам, я… я не хотела. Я не знала. Я не знала, что он женат, я не знала, что у него есть ребенок, я не знала…

– Я знаю, Лизонька, – я прижала ее к себе крепче. – Я знаю, малыш. Ты не виновата. Запомни, ты ни в чем не виновата.

– А она… она говорила и говорила. А папа орал на нее. А потом мы уехали. И я… я думала, что станет легче, когда я скажу правду. Но стало только хуже. Теперь вся их семья ненавидит меня. И Зоя, наверное, тоже. И Олег… он сбежал. Как всегда. Трус!!! Ненавижу!!!

Она ударила кулаками по подушке, а потом ещё раз и ещё! Она словно пыталась выместить всю свою боль, ударяя подушку. Кажется, ей стало полегче и она положила голову мне на колени.

Я молчала, гладя ее по волосам, и чувствовала, как внутри меня разгорается холодная ярость. Не на Бориса. Не на Олега.

А на бывшую женщину моего мужа, которая посмела назвать мою дочь потаскушкой. Которая посмела оскорбить гостью в своем доме. Которая двадцать лет назад родила от моего мужа, а теперь смеет судить мою девочку.

– Лиза, – сказала я, отстраняясь и глядя ей в глаза. – Ты сейчас ляжешь спать. Влад побудет с тобой, если ты хочешь. А мне нужно уехать ненадолго.

– Куда? – испуганно спросила Лиза.

– Неважно, – я поцеловала ее в лоб. – Я скоро вернусь. Обещаю.

Я встала. Влад поднялся следом, глядя на меня с тревогой.

– Варвара Сергеевна, вы куда?

– Не волнуйся, – я посмотрела ему в глаза. – Посиди с ней. Я быстро.

Я вышла из комнаты, спустилась вниз. Борис стоял на кухне, глядя в окно. Услышав мои шаги, резко обернулся. Морщина пролегла вдоль всей линии лба и сделала его ещё старше.

– Как она?

– Плохо, – ответила я. – Дай мне адрес.

– Какой адрес? – нахмурился он.

– Адрес Аллы. Где они живут. Дай мне, Боря.

Он побледнел.

– Варя, зачем тебе?

– Дай адрес, – повторила я, и голос мой не дрогнул. – Не заставляй меня просить дважды.

Борис смотрел на меня несколько секунд и я чувствовала как в его голове крутятся мысли. Он явно не собирался давать мне адрес, понимая, что это чревато. Но потом все же достал телефон, открыл карты, протянул мне.

– Поселок «Лесной», улица Садовая, двадцать три. Варя, ты что задумала?

Я запомнила адрес, вернула телефон.

– То, что нужно было сделать тебе, как отцу, – сказала я. – Но ты не сделал. Потому что испугался. Потому что у тебя с Аллой прошлое. А у меня – нет.

– Варя…

– Не останавливай меня, Боря. Пожалуйста. Просто не останавливай.

Я вышла из дома, села в свою машину. Ключи были на месте – я всегда оставляла запасные в прихожей. Двигатель завелся с пол-оборота.

Я выехала со двора и направилась к трассе. В зеркале заднего вида видела, как Борис стоит у калитки, смотрит мне вслед. Но не звонит и не останавливает. Знает, что бесполезно.

Дорога до коттеджного поселка заняла минут сорок. Я ехала быстро, но спокойно, без лишней спешки. Мне нужно было успокоиться. Собраться с мыслями. Я не знала, что скажу этой женщине. Но знала точно: она ответит за каждое слово, сказанное моей дочери.

Поселок «Лесной» оказался аккуратным, с ровными улочками и ухоженными домами. Я нашла улицу Садовую, дом двадцать три. Двухэтажный кирпичный особняк с зеленой крышей, ухоженный палисадник, кованая калитка.

Я вышла из машины и подошла к калитке. Нажала на звонок и услышала приятное треньканье в доме.

Дверь открылась, и ко мне кто-то пошёл. Я слышала довольно уверенное шарканье по дорожке. Грохот замка и дверь калитки наконец распахнулась.

Передо мной стоял мужчина. Высокий, подтянутый, с сединой в волосах, в дорогом домашнем свитере. Он смотрел на меня, и я видела, как его лицо медленно меняется – от вежливого интереса к полному изумлению.

– Варвара? – выдохнул он.

Я узнала его. Конечно же, я узнала его. Даже спустя двадцать лет, то что было между нами, невозможно забыть.

– Максим! Это ты?

Хорошие мои, я вам принесла рекомендацию книги нашего Литмоба!

Развод. Внебрачная дочь

https://litnet.com/shrt/iyqw

НОВИНКА!❤️

— Ты сдурела, Лен?! Зачем ты привела её сюда?! — голос мужа за дверью злой, едкий. Я таким его редко слышу.

— Полина имеет право здесь быть! Хватит уже держать её в тени! — отвечает женщина, мама девочки, которая внезапно очутилась на дне рождении нашей с Олегом дочери.

Меня словно ледяным панцирем сковывает. Сердце начинает биться где‑то в горле.

— Ты не должна была этого делать!

— Боишься, что твоя женушка узнает?

Женушка… Воздуха становится мало.

— Замолчи…

— Узнает о том, что у тебя есть внебрачная дочь?

Слова падают на меня тяжёлыми камнями, прибивая к земле.

Внебрачная дочь… Я стою за дверью и чувствую, как всё внутри рушится безвозвратно.

В этот момент свет в зале гаснет, слышу восторженный визг детей.

Гремит музыка, включается световое шоу. Огни мигают, вспыхивают разноцветными лучами. Дети кричат от восторга.

— Ваааау! — голос дочки полон счастья.

Я выглядываю в зал. Алина прыгает, хлопает в ладоши, её глаза сияют.

Рядом с ней стоит Полина. Её подруга, сестра… и дочь моего мужа.

Восемь лет… Восемь лет я жила, не зная ничего. Пока я рожала нашу младшую дочь, растила, кормила, не спала ночами, строила планы на жизнь… где‑то росла ещё одна девочка… Его дочь. Внебрачная дочь моего мужа.

16.

Тот самый Максим, который двадцать лет назад бегал за мной. Который носил цветы, приглашал в кино, писал стихи. Который предлагал встречаться, а я отказала.

Потому что любила Бориса. Потому что выбрала тогда Бориса.

А он потом исчез.

Я слышала, что он уехал в другой город, женился на какой-то девушке. И вот он здесь. Муж Аллы. Отчим Зои. Человек, который растил дочь моего мужа.

– Здравствуй, Максим, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри все дрожало. – А я к твоей жене. Она дома?

Он смотрел на меня, и в его глазах было столько всего – удивление, растерянность, какая-то давняя, припорошенная временем боль.

– Варя… – повторил он, и в этом коротком слове прозвучало столько, что у меня сжалось сердце. – Ты… ты приехала. Сколько мы не виделись? Двадцать лет.

– Двадцать, – мягко улыбнулась я и в душе содрогнулась. Жизнь, оказывается, не просто проходит, она летит локомотивом. Стало немного грустно, от этого осознания. – Я приехала не к тебе, Максим, – жестко среагировала я. – Я приехала поговорить с твоей женой. Она здесь?

Он помолчал, потом кивнул и отошел в сторону, пропуская меня.

– Проходи. Алла наверху, с Зоей.

Я шагнула через порог. В холле было темно, пахло дорогими духами и почему-то ванилью. Я прошла в гостиную, видимо здесь сегодня сидела моя дочь и смотрела на чужую семью.

– Я позову ее, – сказал Максим. Он не отводил от меня взгляда, и это было невыносимо. – Варя… ты изменилась.

– Прошло слишком много лет, – ответила я, не глядя на него.

– А я помню тебя еще молоденькой девчонкой. Всегда помнил.

Я повернулась к нему. В его глазах была та самая тоска, которую я видела когда-то давно, когда он стоял у моего подъезда с букетом ромашек, а я спешила на свидание с Борисом.

– Максим, – сказала я. – Я здесь не для этого. Позови свою жену. Нам нужно серьезно поговорить.

Он кивнул, развернулся и вышел. Я осталась одна в гостиной, где сегодня была моя дочь. Смотрела на диван, на кресло, на манеж в углу. Представляла, как Лиза сидела здесь, гладила свой живот, смотрела на ребенка. На ребенка человека, который сделал и ей ребенка и сбежал.

Я сжала кулаки. Ненависть захлестнула меня с новой силой.

На лестнице послышались шаги. Я подняла голову.

Алла спускалась медленно, держась за перила. Она была бледна, но не плакала. Глаза сухие, губы сжаты в тонкую линию. Увидев меня, остановилась на полпути, окинула взглядом с головы до ног – оценивающе, холодно.

– Варвара, – сказала она, и в голосе ее прозвучало не удивление, а насмешка. – Какими судьбами? Неужели Борис разрешил тебе выходить из дома одной? Или ты сбежала, пока он не видит?

– Я приехала поговорить, – сказала я, стараясь не поддаваться на провокацию. – О том, как ты посмела назвать мою дочь потаскушкой.

– А что, неправда? – Алла спустилась на последнюю ступеньку, встала напротив меня, скрестив руки на груди. – Твоя драгоценная доченька пришла в мой дом, в мой дом, понимаешь? И разрушила семью моей дочери. Она спала с мужем Зои, забеременела от него и теперь приперлась сюда, чтобы устроить представление. Как это еще назвать?

– Это можно назвать правдой, – ответила я, чувствуя, как внутри закипает гнев. – Которую ты, кажется, не хочешь слышать.

– Правдой? – Алла рассмеялась. – Правда в том, что твоя дочь – разлучница. Она знала, что он женат, она…

– Она не знала! – закричала я, делая шаг вперед. – Моя дочь не знала, что он женат! Он назвался вымышленным именем, он скрыл от нее, что у него есть семья! Она была влюблена, она поверила, а он использовал ее и бросил, когда узнал о беременности! Она жертва, такая же, как твоя Зоя! А ты посмела назвать ее потаскушкой!

Алла не отшатнулась. Стояла на месте, смотрела на меня с холодным презрением.

– Жертва? – переспросила она. – Твоя дочь – жертва? Она раздвинула ноги перед чужим мужчиной, забеременела, а теперь изображает из себя невинную овечку. Не смеши меня, Варвара. Твоя Лиза такая же, как и ты. Всегда выбирала чужих мужиков. Яблоко от яблони недалеко падает.

Я задохнулась от такой наглости.

– Ты… ты… – я не могла подобрать слов.

– Что? – Алла усмехнулась. – Язык проглотила? А нечего приезжать в мой дом и учить меня жизни. Ты кто такая, чтобы меня судить? Ты, которая двадцать лет не знала, что твой муж каждый месяц платил алименты на мою дочь? Ты, которая жила в счастливом неведении, пока Борис бегал ко мне на свидания?

– Не было у него с тобой свиданий! – выкрикнула я. – Он узнал о Зое только полгода назад!

– О, дорогая, – Алла рассмеялась, и смех ее был мерзким. – Неужели ты до сих пор веришь его сказкам? Борис приезжал ко мне все эти годы. Регулярно. Каждый месяц. Он видел, как растет его дочь, он держал ее на руках, когда она была маленькой. Он дарил ей подарки на дни рождения. Он…

– Ты врешь! – закричала я. – Ты просто хочешь сделать мне больно!

– А зачем мне врать? – Алла пожала плечами. – Спроси у своего драгоценного Бореньки. Спроси, сколько раз он был в этом доме, пока ты считала себя счастливой женой. Только не удивляйся, когда он снова соврет. Он умеет это делать, да?

Максим, стоявший на лестнице, кашлянул.

– Алла, – сказал он тихо. – Хватит.

– А что? – Алла повернулась к нему. – Ты тоже хочешь защищать эту… – она кивнула в мою сторону, – эту женщину? Ты же всегда хотел ее, да? Все эти годы мечтал о ней. А она даже не вспомнила о тебе. Выбрала Бориса. И что теперь?

– Алла! – рявкнул Максим, и я впервые увидела в его глазах настоящий гнев. – Замолчи!

– Не буду я молчать! – Алла снова повернулась ко мне. – Слушай меня, Варвара. Твоя дочь – потаскушка. И ты такая же. И ваш Борис – козел, который трахал нас обеих. И если ты думаешь, что я буду жалеть твою сопливую девчонку, которая разбила сердце моей Зое, ты глубоко ошибаешься. Мне плевать на нее. Плевать на тебя. Плевать на ваши слезы.

Я смотрела на нее и чувствовала, как внутри все горит. Я приехала сюда, чтобы защитить свою дочь, а эта женщина… эта женщина просто растоптала меня. И Бориса. И Лизу. И все, что было между нами.

– Ты… – начала я, но голос сорвался.

– Чтоооо? – Алла усмехнулась. – Будешь угрожать? Приедешь еще раз сюда? Устроишь скандал? Давай, попробуй. Посмотрим, что у тебя выйдет.

Она сделала шаг ко мне, и в ее глазах было такое презрение, что я почувствовала себя ничтожеством.

– Знаешь, Варвара, – тихо сказала она. – Я всегда тебя ненавидела. Ещё со времён института. Ты была такой правильной, такой гордой. Все мужчины на тебя смотрели. И Борис, и Максим. А я была… второй. Всегда на втором месте. Но знаешь что? Я родила ему дочь. Я. Не ты. И я её вырастила. Не ты. А ты даже не знала, что он каждый месяц мне звонит. Что он приезжает. Что он…

– Хватит, – сказал Максим, спускаясь по лестнице. Он взял Аллу за руку, но она вырвалась.

– Не трогай меня! – закричала она. – Ты всегда был слабаком, Максим. Всегда. Ты не смог добиться той, которую хотел, и взял меня. Второй сорт. А теперь сиди и молчи!

Максим побледнел, но ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на свою жену с такой болью, что у меня заныло сердце.

– Алла, – произнесла я, стараясь придать голосу уверенность. – Я не знаю, что правда, а что нет. Про Бориса, про встречи, про звонки. Я проверю. Если выяснится, что ты солгала, я вернусь. И тогда ты пожалеешь.

– Угрожаешь? – Алла рассмеялась. – Смотри, не обожгись. Я тебе не сопливая девчонка, которая будет плакать в подушку.

– Я и не угрожаю, – я развернулась и пошла к выходу. У порога обернулась. – Я предупреждаю. Ты тронула мою дочь и назвала ее потаскушкой. Ты растоптала ее. За это я заставлю тебя ответить. Не знаю как, но я это сделаю. Запомни мои слова.

Алла стояла на лестнице, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с усмешкой.

– Иди, Варвара, – сказала она. – Иди домой, к своему мужу-лжецу и дочери-потаскушке. И больше не возвращайся. Иначе…

Я захлопнула с размаху дверь, чтобы больше не слышать ее воплей.

Села в машину и выехав со двора, направилась домой. К моей девочке.

В голове крутились слова Аллы. Про Бориса. Про встречи. Про звонки. Про то, что он знал о Зое все эти годы.

«Спроси у своего драгоценного Бореньки», – сказала она.

Я сжала руль так, что побелели пальцы.

Спрошу. Обязательно спрошу. И пусть только попробует соврать.

17.

Варвара Орфеева

Дорога домой заняла минут двадцать. Двадцать минут, которые я прокручивала в голове слова Аллы. Каждое слово. Без единого пропуска.

“Борис приезжал ко мне все эти годы. Регулярно. Каждый месяц.”

“Он видел, как растет его дочь, он держал ее на руках, когда она была маленькой”.

Я сжимала руль так, что костяшки побелели. В голове шумело, в груди клокотало, живот сводило судорогой. Если это правда... если он действительно врал мне все двадцать лет... нет.

– Нет! Не может быть! – Крикнула я в лобовое стекло и ударила по рулю, что он взвыл как раненый зверь. Боль, которая скопилась внутри меня, никуда не делась. Наоборот, стало еще больнее. Психологи-шарлатаны все врут.

Не после того, как он клялся, что узнал о Зое только полгода назад.

Но почему Алла так уверенно это говорила? Зачем ей врать? Чтобы сделать мне больно? Чтобы унизить?

У нее получилось. О да, у нее получилось.

Я въехала в наш поселок, остановилась у своего дома. И посмотрела в окна, там горел свет. Борис наверняка ждал меня на кухне, пил свой вечный чай и прокручивал в голове, как оправдываться.

Заехала внутрь и поставила машину под навес. Выключила двигатель и вышла из машины. Ноги дрожали, но я заставила себя идти ровно. Не сейчас. Только не показывать ему слабость. Сейчас я должна быть сильной ради Лизы и ради себя.

В доме было тихо. Наверху, в комнате Лизы, горел свет, доносились приглушенные голоса – Влад что-то говорил, Лиза иногда всхлипывала. Хорошо, что он с ней. Пусть побудет. Я не смогу сейчас быть той матерью, которая нужна моей девочке. Потому что внутри меня разрывалась ядерная бомба.

Муж сидел на кухне один. Пил чай и смотрел телевизор. Услышав мои шаги, обернулся. В его глазах была темнота и тревога. Я поняла это сразу. Он знал, что я ездила к Алле не просто так.

– Варь, – сказал он, вставая. – Ты чего так долго? Я звонил, ты не брала...

– Я не знаю, где мой телефон, – перебила я, останавливаясь в дверях. – Да и это сейчас не важно.

– О чем ты? Что случилось между тобой и Аллой? – спокойно спросил Борис.

– Твоя бывшая рассказала мне много интересного, – я сделала шаг вперед. – Про то, как ты приезжал к ней все эти годы. Каждый месяц. Как держал Зою на руках, когда она была маленькой. Как дарил подарки на дни рождения. Как вы встречались тайно, пока я ждала тебя дома.