Читать книгу Затерянные в тайге / чувствах (Мила Мерит) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Затерянные в тайге / чувствах
Затерянные в тайге / чувствах
Оценить:

5

Полная версия:

Затерянные в тайге / чувствах

Несмотря на страх перед дикими зверями и терзающими душу воспоминаниями, сон одолевал. Казалось, за эти дни я вымоталась так, как никогда в жизни. Веки наливались свинцом…


Тогда…

Я стояла в торговом центре и смотрела через стекло на баночки с конфетами. Как бы хотелось попробовать хотя бы одну! Разноцветные, разных форм и размеров, они приковывали внимание. Словно маленькие драгоценности, каждая конфетка обещала взрыв вкуса, мгновенное счастье, блаженство. В животе предательски заурчало. Вспомнила о маме, она сказала ждать здесь. Быстрее бы пришла, может, купит хоть одну. В последние дни старалась вести себя хорошо: не капризничала, не шумела, во всем слушалась.

Рядом пробежали дети, звонко смеясь и размахивая пакетами, полными тех самых соблазнительных лакомств. Один из них споткнулся и выронил несколько конфеток прямо у моих ног.

Красные, в форме сердечек, они выглядели особенно соблазнительно. Невольно опустила взгляд на кроссовки, которые из бело-розовых давно уже превратились в грязные, серые развалины. Одна конфетка лежала совсем близко. До нее было рукой подать, и никто бы даже не заметил.

Рука потянулась помимо воли. В голове разгорелась нешуточная борьба: разум твердил, что поднимать с пола — это мерзко и недостойно, а искушение шептало о мгновенном, ни с чем не сравнимом удовольствии.

Пальцы коснулись прохладной, гладкой поверхности конфеты. Я подняла её, рассматривая на свет. Аромат клубники ударил в нос, дразня и маня. Соблазн был почти невыносим. Оглянувшись по сторонам, торопливо сунула конфету в рот.

Вкус был восхитительным. Сладкая, ягодная волна окутала с головой, мгновение чистого, ничем не омраченного наслаждения. На секунду забыла обо всем: о маме и ухажёрах, которые так часто приходили к нам в дом и надолго запирались с ней в комнате. О том, что кроссовки нещадно жмут и их давно пора было заменить, но перед походом на рынок мама снова ушла в запой, и мои заботы отошли в самый конец её проблем. Сейчас важна была только эта конфета — глоток радости, которую она принесла.

Но эйфория быстро прошла. Вслед за ней пришло чувство опустошения. Глупое, иррациональное, но, от этого не менее ощутимое, оставившее легкий привкус клубники на языке. Взглянула на оставшиеся на полу конфеты. Дети уже скрылись из виду, на меня никто не смотрел.

Поднять или оставить?

Снова огляделась. Никто не обращал на меня внимания. Люди спешили по делам, погруженные в мысли. Наклонилась и собрала оставшиеся конфеты, бережно укладывая их в ладонь. Я съем их позже, когда захочу, и буду беречь.

— Пойдем, — произнесла мама, наконец выйдя из соседнего магазина

Я послушно поплелась следом. У самого выхода из торгового центра она вдруг остановилась, у огромного рекламного баннера, возвышавшегося прямо над дверями. «Приглашаем на открытие нового Торгового центра…». Я уставилась на яркие буквы, читая по слогам. Я училась во втором классе, часто пропускала занятия — читать быстро не получалось.

«…Incity Mall! Праздничные скидки, развлечения для всей семьи!» Мама бегло пробежала глазами по остальному тексту.

— Incity Mall… — пробормотала, словно пробуя название на вкус. — Новый, значит? — усмехнулась она. — Велина, видишь этого дядю на баннере? — спросила, показывая пальцем с облупившимся красным лаком на симпатичного мужчину в дорогом костюме.

— Да, — ответила я, не отрывая взгляда от лица незнакомца.

— Это твой отец. Подонок! — процедила она сквозь зубы.

— Мой отец? — переспросила я, заикаясь от неожиданности, стараясь запомнить каждую черточку на лице незнакомого человека: темные волосы, низко посаженные брови, выразительные глаза.

— Да, именно он — Мурашев Павел Александрович, — хмыкнула мама. — Еще один Торговый центр строит, а алименты так и не увеличил.

Я смотрела на фотографию, как завороженная. Никогда раньше мама не говорила об отце, словно тот и не существовал. А теперь он был здесь, улыбающийся с огромного баннера, успешный и недосягаемый. Неужели у меня может быть такой отец? Богатый владелец торговых центров, а не пьяница, пропивающий последние деньги?

Мама грубо дернула за руку, вырывая из оцепенения.

— Пошли, некогда тут стоять. Еще кто знакомый увидит — стыдоба.

Мы вышли на улицу, и я крепче сжала в руке собранные с пола конфеты. Теперь они казались какими-то другими, не такими вкусными и желанными. Словно вместе с радостью они вобрали в себя горький привкус правды.

Дома мама опять заперлась в комнате с очередным мужчиной, который уже несколько дней жил у нас. Я осталась в одиночестве, достала конфеты и долго смотрела на них. Красные сердечки, символ любви и верности, теперь напоминали о другом — о лжи и одиночестве. Открыла окно, чувствуя, как холодный ветер обдувает лицо. Медленно, одну за другой, выбросила конфеты в ночную темноту.

На следующий день после школы, отправилась к новому торговому центру. Хотела просто взглянуть на него, на эту реальность, в которой существует отец. Incity Mall сверкал огнями, манил яркими витринами и обещаниями счастливой жизни. Стояла в толпе, чувствуя себя маленькой и потерянной, но впервые за долгое время во мне появилась злость на кого-то другого, кроме мамы.

С тех пор старалась избегать этих торговых центров, даже с подругами ходила туда без особого энтузиазма. Повзрослев, узнала, что отец исправно платит алименты, если мама обходится без алкоголя хотя бы полгода: наша квартира преображалась, в ней появлялась новая бытовая техника, мама начинала хорошо одеваться, тратить деньги на меня, закрывать старые долги. Но стоило лишь пригубить спиртное, как за считанные недели все купленное продавалось за бесценок. Он словно откупался от меня, не желая встречаться. Почему? Складывалось ощущение, что я — страшная тайна, от которой он мечтал избавиться.

Начался восьмой класс, и твердо решила окончить его с отличием. Нужно было усердно заниматься, чтобы компенсировать прошлые года, когда училась кое как. Набрать высокие балы на экзаменах и бесплатно поступить в престижный техникум. Я знала, что это по силам.

Мама уже месяц была в запое, и я старалась абстрагироваться от постоянных пьяных гулянок, посвящая все время учебе. Со временем научилась жить в ожидании и, когда появлялась возможность, запасалась крупами и консервами, чтобы хоть как-то питаться во время беспробудного пьянства. Кроме того, мама давала карманные деньги, которые откладывала на черный день. Когда она была трезвой, то превращалась в любящую и заботливую мать: всегда поддерживала и не жалела денег на просьбы. Стоило прийти в себя, как выгоняла из дома всех мужчин и полностью посвящала себя мне. Я не стеснялась просить купить то, что нужно, зная, что если снова сорвется, то о деньгах можно будет забыть. В крайнем случае, могла перепродать вещь, чтобы хоть как-то свести концы с концами.

С каждым годом мамины ухажеры все чаще бросали на меня похотливые взгляды, но я была начеку: никогда не одевалась вызывающе и всегда запирала дверь на шпингалет, который собственноручно прикрутила к двери.

— Уроки делаешь? — спросила она пьяным голосом. Я лишь молча кивнула, не отрываясь от учебника.

— Молодец, в отца пошла, — пробормотала она неожиданно улыбнувшись. — Я вот учиться терпеть не могла.

Впервые видела, что она вспоминала об отце и улыбалась. Я не стала ничего отвечать не хотя вступать в разговор. Она же, словно не замечая молчания, направилась к шкафу и распахнула дверцы. Стала перебирать скромные пожитки.

— А где дублёнка, которую мы купили летом? — спросила удивленно.

Начиналась неприглядная глава жизни, где имущество становилось разменной монетой.

— Ты же неделю назад её продала, — выпалила, не дрогнув ни единым мускулом.

— Как это? — она уставилась растерянным взглядом.

— Ну, как обычно, когда дядя Сергей у нас жил, ты забрала микроволновку и дублёнку и продала. Разве не помнишь?

— Не помню, — покачала головой, словно пытаясь вытряхнуть из неё воспоминания.

Я знала, что она не помнит. Алкоголь стирал целые страницы из памяти, оставляя после лишь смятение и последствия и этим стоило пользоваться. Но это не давало право на слабость. Я должна была лгать, чтобы защитить оставшиеся крохи. Дублёнку продала, как только почуяла приближение запоя, а деньги тайком спрятала под рассохшимся паркетом в углу комнаты, накрыв стопкой учебников. Другой предмет мебели может быть продан, а вот учебники она продать вряд ли додумается.

Она еще немного порылась в шкафу, словно надеясь, что дубленка волшебным образом появится снова.

— Ладно, не важно, — махнула рукой и, пошатываясь, вышла из комнаты.

Я закрыла дверь и вновь погрузилась в учебники. Я должна была продолжать, должна была вырваться из этого порочного круга, где алкоголь правит балом, а жизнь зависит от следующего запоя матери. Слышала, как она копалась на кухне, открывая и закрывая шкафчики, очевидно в поисках чего-то, что можно было бы продать. Прикрыв глаза, задышала, медленно стараясь успокоиться и не обращать внимание.

Видимо поиски увенчались успехом, потому что недолго погодя услышала, как она ушла. Мама пришла поздно с каким-то мужиком, по голосу не узнала кто это, только крепче укуталась в одеяло и заснула снова.

Проснулась от того, что пахло дымом. Села, прислушалась. Это был не сон: дым сочился из-под двери, и до меня доносился треск пламени. Вскочив, ринулась к двери и распахнула её. Коридор был окутан дымом, языки пламени отбрасывали тени из маминой комнаты. Схватив шарф, висевший в прихожей, закрыла им рот и нос. Огонь уже пожирал мебель и дешёвые бумажные обои. На кровати лежал человек, я не раздумывая, бросилась в комнату, но, приблизившись, поняла, что это не мама, а тот самый незнакомый мужчина. Обжигающий дым резал лёгкие, я отшатнулась, осознавая, что ему уже не помочь. Мысль о маме заставила действовать. Кинулась на кухню, но там было пусто. Ванная — тоже никого. И вот она — туалет. Похоже, её вырвало, и до кровати она не дошла — уснула прямо у унитаза. Я попыталась поднять её, но сил не хватало. Несмотря на высокий рост, я была очень худой из-за постоянного недоедания.

Отчаяние сдавило горло. Понимала, что нужно бежать, но не могла бросить мать. Собрав остатки сил, попыталась перетащить её к выходу. Тянула за руки, спотыкаясь и задыхаясь в едком дыму. Ноги заплетались, в глазах темнело, но упрямо шла вперёд, волоча бесчувственное тело. Каждый метр давался с неимоверным трудом. Казалось, что огонь становится всё ближе, преграждая путь. Горячий воздух обжигал лицо, а кашель раздирал грудь. Выбравшись, наконец, из квартиры, рухнула на лестничной площадке рядом с матерью, обессиленная. Дышать было тяжело, я надрывно кашляла. Собрав последние силы, стала стучаться в ближайшие двери.

— Пожар! Просыпайтесь! — кричала я, барабаня кулаками.

Соседи начали выходить из квартир в панике, собирая и вынося самое ценное. Сирены пожарных машин разорвали тишину ночи. Смотрела, как огнеборцы, облаченные в защитные костюмы, врываются в горящее здание, как из окон валят клубы черного дыма. Чувствовала себя окаменевшей, неспособной ни на что, кроме как наблюдать. Осмотрев меня, нашли ожог на руке и дали подышать кислородом, на всякий случай тоже забрали в больницу. Маму же увезли в реанимацию.

Уже светало, когда пришли полиция и социальные работники.

— У вас есть кому позвонить? — спросила женщина в джинсах и свитере с высоким горлом.

— Нет, никого, — ответила я охрипшим голосом.

— Тётя, дядя, бабушка, может быть? — настаивала она.

Мама была сиротой. Знаю, что были дальние родственники, но на с ними не общалась. В дни запоев её окружали такие же, как она, а в периоды трезвости она гордо отмахивалась от любой помощи, делая вид, что ни в ком не нуждается.

— Мы вынуждены будем вас отправить в детский дом, — произнесла женщина, и эти слова прозвучали как приговор.

Только не туда!

Я знала, как система ломает детей и поэтому никогда не жаловалась о пьянках матери; понимала, что лучше потерпеть несколько месяцев, чем попасть в детский дом.

— Отец! — выпалила я. Женщина, назвавшаяся Татьяной Сергеевной, посмотрела с ожиданием. — У меня есть отец, — сказала, уже тише.

— Прекрасно, как его зовут? — спросила, делая недовольное лицо, будто я была виновата в том, что ей приходится тратить время на поиски отца, когда он, по идее, должен был быть рядом.

— Мурашев Павел Александрович, — ответила я.

— Есть номер телефона или адрес, где он живёт? — спросила с нажимом.

— Нет, — покачала головой. Полицейские и Татьяна Сергеевна недовольно поджали губы, явно не рассчитывая на то, что им придётся тратить время на поиски человека. — Но я знаю, как его найти, — выпалила, надеясь, что это хоть как-то изменит их отношение. — Он… он… владелец Incity Mall.

Брови Татьяны Сергеевны медленно поползли вверх. Полицейские переглянулись.

— Ничего не путаешь, Велина? — спросила женщина, взяв себя в руки.

— Нет, он мой отец, — произнесла уверенно, пытаясь развеять сомнения в голове этой дамы о том, что богатый и известный предприниматель может быть отцом такой, как я.

— Смотрите, у неё фамилия и отчество совпадают, — заметил один из полицейских, просматривая документы.

Татьяна Сергеевна откинулась на спинку стула, задумчиво глядя в потолок. Она явно не ожидала такого поворота событий. Полицейские тоже затихли, обмениваясь взглядами. "Incity Mall"… это звучало совершенно невероятно на фоне этой обгорелой квартиры и вечно пьяной матери. Татьяна Сергеевна достала телефон и начала что-то быстро печатать, видимо, проверяя информацию. Минуты тянулись мучительно долго, пока женщина не оторвалась от экрана и не посмотрела на меня совершенно новым взглядом. В нём читалось что-то среднее между сомнением и непониманием.

— Хорошо, Велина, мы свяжемся с ним. «А пока ты временно останешься здесь», —произнесла, уже более мягким тоном.

После обеда Татьяна Сергеевна снова появилась. Сообщила, что с Павлом Александровичем связались, и он скоро приедет. Я от всего произошедшего и ожидания встречи. Врач сказала, что состояние матери стабильно тяжёлое, но есть надежда. Помимо отравления дымом и алкогольной интоксикации, выяснилось, что у неё серьёзные проблемы с печенью, что значительно осложняло ситуацию.

Я ожидала встречи с совершенно незнакомым человеком и испытывала ужас. А если он откажется? А если не захочет меня знать, раз никогда не проявлял интереса? Неужели всё-таки отправят в детский дом?

Наконец, он приехал. Выглядел растерянным и удивлённым. Его глаза, такие же большие и выразительные, как на рекламном плакате, изучали меня с тревогой и… надеждой? Седина слегка тронула чёрные волосы, но это лишь придавало благородный шарм и добавило привлекательности. Он подошёл ближе и крепко-крепко обнял меня. Объятия были как спасательный круг, брошенный утопающему, и я знала, что должна этим воспользоваться.

Глава 5. Фаддей

Сейчас…

Солнечный луч, нахально скользнув по векам, вырвав из сна. Тяжелое осознание обрушилось лавиной: я застрял в Тайге с Велиной. Ждем помощи, а для этого нужен огонь, но костер давно погас, оставив лишь остывшие угли.

— Чёрт! — выругался я, оглядывая пепелище.

Велины тоже нигде не было. Куда понесло эту бестолковую блондинку вместе с глупой собачонкой? С трудом разминая затекшее тело, выбрался из-под укрытия и огляделся. Озеро, словно огромное зеркало, безмятежно отражало утреннее солнце, не выдавая, что в глубинах покоятся обломки вертолёта и оборванная жизнь.

— Велина!!! — крикнул.

Голос эхом прокатился между сосен, растворяясь в утреннем безмолвии. Лишь какая-то наглая птаха, чирикая, нарушала эту тишину, явно не разделяя моего отчаяния.

Бестолковая!

Сейчас бы ее бестолковость пришлась как нельзя кстати. Хоть бы веток принесла, что ли. Или просто подала голос.

Велина хоть и была той еще головной болью, но потере её я бы не обрадовался. В тайге одной находиться опасно. Медведи, волки, да и просто заблудиться — вариантов много, и все они не сулили ничего хорошего.

Решил не ждать, прихватил с нож, который всегда держал рядом, это не смертельное оружие, но с ним чувствовал себя безопаснее. Двинулся в сторону леса, внимательно изучая землю под ногами. Мои следы, да вчерашние от Велины и лап шпица. Ничего нового. Вдруг, краем глаза, заметил что-то светлое, мелькнувшее за деревьями. Сердце екнуло. Пошел быстрее, продираясь сквозь густые заросли. Выйдя на поляну, поросшую кислицей, наконец увидел ее.

Велина стояла спиной, беспечно забыв обо всех опасностях, о которых предупреждал. Срывала стебли и тут же отправляла их в рот. Спортивные штаны выгодно подчеркивали изгиб бедер, а тонкая футболка обрисовывала высокую грудь. «На завтрак, значит, пришла», — процедил я сквозь зубы, прикидывая, как бы проучить. Белый шпиц (на самом деле сейчас уже серовато-грязный) резвился рядом, гоняясь за бабочками, и, как понял, тоже не заметил моего приближения.

Ну, сейчас вам устрою!

Подкравшись бесшумно, издал громкий звериный рык. Велина подпрыгнула, как ужаленная, и резко обернулась, роняя недоеденную кислицу. В глазах застыл испуг, смешанный с удивлением. Шпиц залаял, встав, между нами, демонстрируя готовность защищать хозяйку.

Дрянь!

— Ты… ты совсем идиот?! — возмущенно воскликнула Велина, хватаясь за грудь. — Я чуть сердце не выронила!

— У нас тут не пикник, Велина! Костёр потух, уже давно! А ты тут завтрак устроила! И почему одна ушла? Я уж думал, тебя медведь сожрал!

Велина надула губки, как обиженный ребенок.

— Я… я просто решила немного прогуляться. И потом, не виновата, что ты плохо объяснил, как часто надо дрова подкладывать! — выпалила она, повышая голос.

— Дурында, да ты стопудово уснула и даже не подумала, что сюда зверь дикий выйти может!

— Ах, такой умный, сам бы и следил, чего на меня все спихивать…

— Я вот с первой встречи не могу понять, ты и вправду такая непроходимая дура или просто прикидываешься? — не выдержал я.

Её красивое лицо исказила гримаса гнева, и она со всего размаху влепила мне пощёчину.

Я опешил, не ожидая такой реакции. Щёку слегка покалывало. Шпиц, видя, что дело принимает серьёзный оборот, перестал лаять и с любопытством следил за происходящим.

— Да как ты смеешь! — завопила Велина, ее глаза метали молнии. — Я тебе не дура! И вообще, ты меня бесишь! Всегда придираешься и считаешь себя самым умным!

— Это ты всегда сама из себя! Я думал, хоть годы сбили с тебя спесь, а ты так и осталась напитанная ядом пустышка!

— Напитанной ядом пустышкой?! — Велина готова была наброситься на меня с кулаками. — Да ты сам… Просто невыносим! Вечно недоволен, вечно критикуешь! Я пытаюсь как лучше, а ты…

— Ты хоть раз пыталась? Когда ты вообще хоть что-то пыталась? Всё всегда подносили на блюдечке, даже отца своего ни во что не ставишь…

— Не смей трогать моего отца! Ты ничего не понимаешь!

— Да что ты говоришь? А что нужно понимать? Мне достаточно того, что ты променяла его на того, кому никогда не была нужна. И что теперь? Опять понадобилась его помощь, деньги? Или маман снова в какую-то историю влипла? Явилась, как гром среди ясного неба, и вот я — принимайте! Ничего не спрашивайте. Чего тебе надо, Велина? — выпалил я.

Но Велина смотрела куда-то мимо, глазах плескался ужас. Медленно разворачиваясь, я уже знал, что увижу.

— Велина, послушай, — тихо сказал, сжимая её ладонь. — Только не убегай.

Из чащи, переваливаясь с боку на бок, выходил медведь. Его лоснящаяся бурая шкура играла на солнце. Велина словно оглохла. Парализованная страхом, не отрывала взгляда от приближающегося зверя. Шпиц заскулил и прижался к ногам. Не выпуская руки Велины, медленно отступал назад, стараясь не делать резких движений.

— Велина, тихо, — прошептал, не сводя глаз со зверя. — Только не беги.

Медведь потянул носом воздух и шумно выдохнул, словно вместе с этим вдохом в его чуткий нос попал раздражитель. Посмотрел на нас исподлобья, встал на задние лапы и издал оглушительный рёв. Психика Велины не выдержала. Она вырвала руку и бросилась бежать. Мне ничего не оставалось, как сорваться следом, а медведю пустится в погоню.


Тогда…

Зал преображался в преддверии новогоднего маскарада. Уже через пол месяца сотни лицеистов закружатся в вихре маскарадных костюмов. А я до сих пор не решился пригласить Камиллу.

Больше двух месяцев встреч после уроков, мимолетных поцелуях на переменах…

Это можно назвать отношениями?

Она младше на класс, и оттого, наверное, еще неудобнее от собственной нерешительности. Казалось бы, что может быть проще?

Не то чтобы боялся отказа или стеснялся, но какая-то неведомая сила словно не давало озвучить приглашение. Но сегодня — всё, времени уж нет, пан или пропал. Ждал Камиллу в холле, краем глаза наблюдая за тем, как рабочие колдуют над украшением спортивного зала.

И вот, в конце коридора появилась знакомая фигурка. Лёгкая, почти танцующая походка, тёмные прямые волосы, обрамляющие милое личико с азиатскими чертами. Миниатюрная, с приятными округлостями, она была очаровательна, хотя и не обладала той ослепительной красотой, что Велина. Стоило высокой блондинке войти в столовую, как взгляды немедленно приковывались к ней, невзирая на то, что многие её недолюбливали. Камилла же была незаметной, тихой мышкой, никогда не привлекавшей внимания. Может, это и к лучшему. Может, именно такая девушка мне и нужна. С такими, как Велина, одни проблемы. А с Камиллой ждёт стабильность, да и нравлюсь я ей, в отличие от той, второй. Как говорится, лучше синица в руках…

Камилла, увидев меня, засияла своей фирменной, немного застенчивой улыбкой. В этот момент все сомнения развеялись окончательно.

— Привет, — произнесла она, подойдя ближе. — У тебя же вроде уже закончились уроки?

— Да. Я ждал тебя, — она удивленно вскинула брови. — Тут такое дело… Скоро маскарад. И я хотел тебя пригласить. Пойдешь со мной?

Её глаза расширились от неожиданности, щёки тронул лёгкий румянец. Она на мгновение замолчала, словно не веря своим ушам.

— Я… я с удовольствием, — прошептала она, опустив взгляд.

Я облегчённо выдохнул, понимая, что самый трудный шаг сделан. Камилла подняла глаза, и в них увидел искреннюю радость и благодарность. В этот момент почувствовал себя по-настоящему счастливым. Вот, пожалуй, что нужно. Девушка, которая будет меня обожать. И стоит перестать забивать голову длинноногими высокомерными блондинками.

— Отлично, — сказал я, стараясь скрыть волнение. — Тогда договорились. Встречаемся у входа в лицей в семь вечера?

— Да, хорошо, — согласилась она, вновь улыбнувшись.

Одевшись, мы направились к выходу. Снег мягко оседал на волосы и плечи. У ворот уже ждал водитель Камиллы, мне же предстояло добираться на общественном транспорте. Мама не всегда могла встретить, а такси могли позволить себе только в непогоду. Чтобы не мокнуть под дождем или не замерзать в мороз, ожидая автобуса на остановке.

Едва вышли из ворот, как к нам подошла женщина. На голове — грязная шапка, из-под которой выбивались сальные волосы. Несмотря на это, на ней был макияж. Женщина явно старалась выглядеть лучше, но неровно подведённые глаза и помада, выходящая за контур губ, не придавали ожидаемого эффекта.

— Молодой человек, — обратилась она ко мне и схватила за рукав грязными ногтями.

Камилла потянула в сторону, пытаясь отвязаться от нежелательного разговора с этой особой. И тут я её узнал. Это была та самая женщина, которую видел с Велиной в кафе. Разве что тогда она одета была приличнее и выглядела как не после недельного запоя.

— Пошли быстрее, — сказала Камилла, не переставая тянуть за рукав.

— Подожди, пожалуйста, — попросил, стараясь как можно нежнее освободить руку и подавить раздражение от её поведения. — Что вам нужно?

— Вы знаете Велину Мурашеву? — спросила она, дыхнув перегаром.

— Да, — неуверенно подтвердил я.

bannerbanner