Двуликий Альбион и Законы крови

— Гринн, — Крон выговорил это тише обычного. — Ты исчезла из шеренги сразу после плаца. Я не нашёл тебя в общем потоке. Где ты была?

— Мне стало плохо, Крон, — Селена заставила себя говорить ровно.

Это не было ложью: ртуть в жилах вызывала подлинную, удушающую тошноту. Она натянула одеяло до подбородка, намеренно пряча левую руку с проколом от иглы шприца. Крон в своей голове яростно боролся со сбоем: он твердил себе, что лишь контролирует безопасность своего факультета, хотя сам уже в это слабо верил. Ему требовалось немедленно убедиться, что эта девчонка в безопасности и Ищейки ничего не раскопают.

Райан резко обернулся к дозорным, сузив зрачки. Голос старосты прозвучал как приказ:

— Проверьте её. Живее.

Селена контролировала каждый выдох. Дозорный шагнул вперед и принудительно прижал обнаженную ладонь к гладкой матовой поверхности переносного модуля. Детектор мгновенно отозвался глухим гулом, посылая в ее тело волну.

Чтобы обмануть прибор, ртутного блока Томаса было мало. Детектор уже заставлял кровь вибрировать, считывая поверхностный эмоциональный отклик. Ей требовалось запереть сознание. Нужно было экстренно перенаправить мысленный поток на образы, которые заставили бы камень зафиксировать лишь легальные события и не отозваться на её волнения.

И Селена заставила себя вспомнить Райана, глядя прямо ему в глаза.

Она вытеснила панику, заполняя разум образом Крона, не отрывая взгляда от его зрачков. Селена сосредоточилась на его дыхании и ночном поцелуе в закрытом архиве. Она мысленно вернулась в темную нишу между сланцевыми стеллажами, где они прятались от Кэрингтона. Девушка маскировала смертоносную тайну под связь со старостой. Детектор послушно выстроил на матовой поверхности ровный узор.

Райан медленно опустил взгляд на её бледное лицо, фиксируя каждую черточку, которая теперь ломала всю его факультетскую паранойю. В глубине его глаз на долю мгновения промелькнуло нечто ошеломленное. Крон разгадал, какой именно заслон она возвела в сознании перед прибором досмотра.

Староста Гринвича мгновенно вернул лицу привычную суровую неподвижность, скрывая внутреннее смятение за броней дисциплины. Он подошел еще ближе к её постели, полностью блокируя обзор дозорным. От него исходило давящее подземное дыхание, заземляющее остатки её паники.

— Зафиксируйте в ведомости: комната номер четыре чиста, — не оборачиваясь, скомандовал Райан патрульным, которые дожидались в коридоре. — Продолжайте досмотр второго сектора Нижнего яруса.

Когда шаги дозорных затихли в туннеле, Райан склонился ниже к её макушке. Его шепот был полон сдерживаемой ярости, которую он больше не мог глушить в венах. Крон до белизны в суставах сжал пальцы, готовый выплеснуть всё внутреннее напряжение, которое копилось в нем с самого плаца.

— Отлеживайся, Гринн. Из комнаты до окончания проверки — ни шагу, — Крон выпрямился, возвращая себе маску сурового старосты Гринвича. — Драконы перерывают Академию. Если они найдут хоть малейший повод зацепить тебя… я могу не успеть. Мэйси, присмотри за ней.

Крон резко развернулся и тяжелым шагом вышел в коридор, плотно притянув массивную дубовую створку.

Стоило щелчку железного засова отрезать комнату от внешнего мира, как Селена со стоном повалилась на постель, хватаясь за левую руку. Ртутный яд Томаса окончательно сковал её сосуды токсичным холодом. Жидкий металл погрузил жилы в принудительный сон, оставляя внутри лишь пустоту и изматывающую тошноту. Её кровь была намертво усыплена, превращая Селену в пустой, беззащитный лист посреди этого ужаса.

Глава 12

Последние, умирающие лучи заходящего солнца косо скользили по грубой каменной кладке башен, окрашивая базальт в цвет старого, грязного золота. Это был короткий, обманчивый миг тепла перед тем, как горы окончательно капитулируют перед наступающей ночной стужей. Стоило солнцу скрыться за соседним пиком, как тепло мгновенно испарилось, уступив место пронизывающему до костей холоду.

— Селена… — раздался со стороны окна тихий шепот.

Мэйси медленно отлепилась от каменной стены. Подруга осторожно подошла к постели, опустилась на край и язвительно хмыкнула, заглядывая Селене в лицо.

— Ну и что за дешевую драму я наблюдала в этой комнате? Ты вообще видела нашего Крона? Непробиваемый каменный идол Гринвича вдруг выдал такой гнев, что в комнате едва потолок не осыпался. Скажи мне, с какой стати у вожака стаи проснулась такая яростная опека к кройдонской девчонке? Ты у нас теперь личная протеже Нижнего яруса, или староста просто решил поиграть в благородного рыцаря на полставки?

— Ты преувеличиваешь, Мэйси. Думай логически. Распоряжение профессора Олдена касается всего потока, — Селена заставила себя говорить спокойно, превозмогая тошноту от ртутного замка в венах. — Досмотр вели исключительно ради поиска сведений об исчезнувшей девушке.

— И при чём здесь ярость Крона? — нахмурилась подруга.

— При том, что моя кровь после штреков Стоунхарта забита базальтовым осадком. Из-за дикого перенапряжения сосуды и так выдавали рваные толчки. Крон понимал, что детектор примет эту судорогу за сознательный обман. Если бы дозорные уволокли меня под арест по ложному подозрению, драконы Мэйфэйра использовали бы это, чтобы уничтожить авторитет нашего старосты. Он защищал свою территорию, а не меня.

Мэйси скептически прищурилась, пристально вглядываясь в измотанное лицо Селены. В комнате воцарилась тяжелая тишина. Подруга явно не до конца поверила в эту версию, но развивать тему не стала.

Официальные досмотры, объявленные профессором Олденом, завершились ничем. Дозорные проверили Восточный сектор, простукав каждую плиту. Патрули Мэйфэйра, через переходы Восточного крыла и темные ходы, осмотрели все заброшенные выработки в поисках следов пропавшей Эвелин Росс. Но дозоры в Цитадели ничего не сумели обнаружить. Ни единого намека на присутствие исчезнувшей студентки — как и любых других улик — так и не нашли.

Селена неподвижно лежала на постели, превозмогая удушающий спазм. Ртутный замок, безупречно выполнивший задачу во время проверки, теперь методично отравлял её организм. Тяжелый металл, запертый внутри сосудов, вызвал токсичное жжение под кожей. Селена побледнела, отклик в её теле замер, а предплечья сковал парализующий холод жидкого серебра.

— Селена, пожалуйста, сделай глоток, — Мэйси сидела на краю постели, пытаясь влить в подругу травяной отвар. Она видела, что Селену бьет неестественный озноб, но списывала это на обычное стихийное истощение после штреков Брока Стоунхарта.

Дверь комнаты тихо скрипнула. Внутрь быстро вошел Томас на ходу снимая очки. На его лице, обычно бесстрастном, сейчас читалась сильная усталость.

— Томас! — Мэйси испуганно поднялась с постели. — Ей всё хуже. Травы не помогают, кожа холодная как базальт. Надо позвать Крона или мастера Стоунхарта, её нужно отвести к лекарям Верхнего яруса!

— Прекрати панику, Мэйси, — сухо отрезал брат. Аналитик Гринвича подошел к постели и точным движением прижал пальцы к предплечью Селены, замеряя пульс прямо над проколом от иглы шприца. — Никаких лекарей. И никакого Крона. Запри дверь на засов, Мэйси. Живее. Если Крон или дозорные увидят её вены, Селену прямо отсюда отправят на плаху Высшего Совета. А нас с тобой — следом как соучастников.

— Но почему?! — Мэйси замерла, глядя на Томаса. — Это же просто судорога после штреков Стоунхарта! Базальтовый детектор не показал ничего подозрительного!

Томас надел очки и заговорил сухо, контролируя интонацию:

— Детектор не показал ничего только потому, что я ввел ей в вену ртутный блок. Жидкий металл полностью сковал сосуды и погрузил отклик породы в сон, поэтому патрульные зафиксировали чистый ответ.

— Ты вколол ей ртуть?! — её голос упал до свистящего шепота. — Томас, ты сумасшедший! Это же токсичный металл, сосуды просто не выдержат!

Томас наклонился ниже, проверяя повязку на левом предплечье Селены, и ответил:

— Не знаю, должен ли я тебе говорить, но она скрывает обсидиановую аномалию, Мэйси. В Зале Равновесия Селена не просто заземлила зной Ардона. Её кровь безвозвратно поглотила эту стихию. Если бы патруль зафиксировал её истинную природу до того, как ртутный заслон сковал жилы, Селену уже сегодня заперли бы в лабораториях Высшего Совета как подопытное сырье.

У Мэйси похолодело внутри. Она ошарашенно отступила на шаг, глядя на Селену совершенно иным взглядом. Подруга сейчас снова металась в бреду, её веки судорожно подрагивали, а с сухих губ слетали бессвязные, тихие выдохи. Весь пазл — опасный взгляд Ардона, жесткий контроль Крона во время обыска — мгновенно сошелся в одну страшную картину. Подруга из трущоб была не просто магом. Она была смертельно опасной аномалией, ломающей Пакт Равновесия.

— И этот яд сейчас внутри? — выдохнула Мэйси, чувствуя, как по спине пробежал мороз.

— Жилы магов земли способны перерабатывать тяжелые элементы, — спокойно пояснил Томас. — Ртуть уже фильтруется через сосуды. Жидкий металл выйдет сам к следующему утру. Но сейчас ей придется перетерпеть это жжение. Отклика породы в ней нет, русло пустое.

Томас повернулся к Селене, которая сквозь пелену токсичного озноба приоткрыла веки.

— Выдержи эту ночь, кройдонская. Главное — лежи смирно. Если ртутный блок спадет раньше времени, и твоя базальтовая крошка в венах начнет пульсировать до окончания особого положения, нас всех закопают в этих штреках. Мэйси, обложи её тяжелым сукном. Ей нужен покой.

Томас кивнул, подхватил свой латунный несессер и быстро вышел из комнаты. Мэйси осталась у постели, натягивая одеяло, чтобы укрыть подругу, чья аномалия только что превратила эту жилую ячейку в самое опасное место в Цитадели.

Девушка просидела у постели Селены до самого рассвета. Она не сомкнула глаз, методично меняя влажные компрессы на лбу и подкладывая под бока мешочки с солью, впитывающей токсичную испарину. Всю ночь она всматривалась в её бледное лицо, пытаясь переварить правду об обсидиановой природе Гринн.

Лишь когда первые лучи шотландского солнца пробились сквозь узкую бойницу комнаты, Селена ровно, глубоко вдохнула. Алхимический холод, сковывавший жилы изнутри, наконец утих. Токсичный металл ртути почти полностью отфильтровался и вышел из сосудов.

Селена медленно разомкнула веки и села в постели, наткнувшись на уставший, осунувшийся взгляд Мэйси. Под глазами подруги залегли серые тени.

— Проснулась, аномалия кройдонская? — тихо, сиплым от бессонной ночи голосом произнесла Торн.

Селена инстинктивно коснулась шеи, проверяя высокий воротник рубашки, но та лишь устало хмыкнула, качнув головой.

— Можешь не прятать вены, Селена. Томас вчера всё рассказал. Карты раскрыты. Я знаю про твою обсидиановую природу. Знаю, что ты сделала со зноем Локвуда в Зале Равновесия, и почему мой сумасшедший брат вколол тебе ртуть перед проверкой Крона.

Селена замерла, упрямо стиснув зубы. Тайны, которые она так отчаянно пыталась закопать в Кройдоне, теперь лежали на поверхности.

— Мэйси, прости, что не сказала… — выдохнула Селена, но Торн резко перебила её, пододвигаясь ближе к постели.

— Заткнись, Гринн. Меньше всего сейчас нужны твои извинения. Ты хоть понимаешь, в какое дерьмо мы все ввязались?

— Я знаю, — ответила Селена. — Мне нужно было заглушить этот отклик любой ценой. Драконы Мэйфэйра тайно ищут аномальную кровь по всей Цитадели. Эвелин Росс пропала не просто так, Мэйси. Её…

— Не продолжай, — Мэйси нахмурилась, хотя в её глазах всё еще читался страх перед ночным досмотром.

— Крон не знает про мой дар… или проклятье, — тихо, но твердо произнесла Селена, глядя подруге прямо в лицо. — Я не решилась ему рассказать.

Мэйси долго молчала, всматриваясь в рассветный туман за узкой бойницей, а затем тяжело вздохнула.

— Тебе придется учиться сдерживать себя каждую секунду, Гринн. Изоляцию Нижнего яруса вот-вот снимут. Потоки снова выведут на общие переходы. Иначе эта Цитадель станет нашей общей могилой.

До утреннего горна оставалось полчаса, когда Селена, натянув куртку и наглухо застегнув карабины, выскользнула из жилой ячейки. Коридоры Нижнего яруса тонули в сизом полумраке, пахнущем сырым базальтом. Ртутный яд ещё не полностью покинул сосуды, в костях сидел токсичный холод. Селена шла к оружейной башне, где располагался наблюдательный пост старосты.

Тяжелая дубовая створка была приоткрыта. Райан сидел за гранитным столом. Перед ним горел фиолетовый кристалл, освещая исчерканные ведомости новобранцев. При звуке её шагов он даже не поднял головы, лишь его ладони на секунду замерли над бумагами.

— Гринн, — его голос прозвучал тихим, ровным рокотом. — Я ясно приказал не покидать комнату до снятия изоляции. Твои ноги окончательно разучились подчиняться приказам?

— Я пришла извиниться, Крон, — Селена остановилась у порога, упрямо стиснув зубы и пряча дрожь в пальцах. — Извини за… все глупости, которые я совершила.

Она намеренно оборвала фразу, мысленно прощаясь со своей обсидиановой тайной и ночным зноем Мэйфэйра, которые могли похоронить Нижний ярус. Райан медленно поднял взгляд. Его зрачки оставались абсолютно неподвижными, маска сурового вожака сидела как влитая, но Селена заметила, как сжались его широкие плечи.

— Извиниться? — Райан лениво откинулся на спинку каменного стула, и в его тихом голосе проступила жесткая ирония. — Для девичьих раскаяний можно было и официального утра подождать, Гринн. Или в Кройдоне принято устраивать драматические сцены до первых петухов? Напомни мне, за какое именно из своих многочисленных нарушений режима ты сейчас просишь пощады? За то, что бродила по техническим штрекам, или за то, что плевать хотела на режим изоляции Нижнего яруса?

Селена замерла, вглядываясь в его непроницаемое лицо. Крон мастерски сознательно уводил разговор в русло банальной дисциплины, чтобы скрыть, как сильно ночные события выжгли его мысли. Он защищал свою уязвимость так же жестко, как и ведомости Гринвича.

— За всё вместе, староста, — сухо отозвалась Селена, принимая его правила игры и возвращая сарказм. — Рада, что это не испортило тебе настроение перед утренним построением.

— Свободна, Гринн, — Крон снова опустил взгляд в отчеты дозора, однако уголок его губ едва заметно дернулся вверх, обозначая мимолетную усмешку, которая на миг расколола его суровое каменное лицо. — Иди в строй. И постарайся на плацу стоять ровно. Мои ведомости не терпят бракованного материала.

Селена развернулась и вышла. Она так и не осмелилась рассказать Крону про свой обсидиановый дар. Томасу она была вынуждена признаться сама ради спасительной инъекции, Мэйси узнала всё случайно этой ночью, и круг посвященных уже стал смертельно опасным. Селена отчетливо понимала: если втянуть сюда еще и Райана, ситуация окончательно выйдет из-под контроля. Все, кто знал об этой аномалии и укрывал информацию, автоматически становились изменниками. Открыть Крону правду означало умножить число смертников и подставить его под эшафот. Селена предпочла оставить его в неведении, защищая старосту собственным молчанием.

Глава 13

Утренний горн окончательно открыл Нижний ярус, и Цитадель вернулась к своему жесткому ритму. Оставшийся день прошел для Селены в изматывающем напряжении. Весь поток магов земли заперли на глубинных уровнях: сначала была штрековая геометрия, затем — многочасовая начитка по тектоническому анализу скальных крепей. Благодаря этому Селена ни разу не пересеклась с Мэйфэйром. Отсутствие золотого взгляда Локвуда и удушливого озонового зноя драконов позволило ей перевести дух, хотя в венах после ночной ртути всё еще сидела глухая, тошнота.

Райан тоже держал дистанцию. Весь день староста появлялся на периферии её зрения исключительно в окружении патрулей и мастеров. Крон отлично сохранял маску вожака: его взгляд оставался холодным и безучастным, когда он проходил мимо новобранцев.

Ядовитый спазм окончательно отпустил лишь на исходе суток, ближе к полуночи. Сосуды, подчиняясь обсидиановой структуре, медленно гнали по венам остатки тяжелого жидкого металла.

Селену больше не лихорадило. Парализующий холод в руке сменился тупой, ноющей болью. Базальтовая крошка в крови, очнувшись после принудительного мертвого сна, зашевелилась — Селена с силой сжала и разжала пальцы, чувствуя, как в суставы возвращается привычная, жесткая сила.

Стены, подогреваемые глубинным жаром, испускали тепло. Мэйси спала на своей постели, измотанная прошедшей проверкой патрулей и бессонной ночью. На тумбочке всё еще тускло мерцал фиолетовый кристалл, выхватывая очертания пустой кружки.

Селена зашнуровала походные ботинки, накинула куртку и скользнула за дверь. Миновав пустые коридоры жилого блока, она спустилась по заброшенным техническим штрекам к самому основанию Каменного Клыка — туда, где располагался подземный перрон.

Вокзал встретил её сыростью и безмолвием. В темноте тускло поблескивали стальные нити рельсов, уходящие в черноту туннелей, а воздух пах мазутом, сырым углем и застоявшейся гарью. Селена осторожно ступила на обледенелый край пустой платформы, всматриваясь во мрак, и чувствуя, как обсидиановая кровь внутри реагирует на дрожь путей.

— Какое трогательное постоянство, кройдонская, — неторопливый голос заставил её мгновенно подобраться. — Я уже начал переживать, что Крон запер тебя в девичьем блоке и заставил зубрить устав Цитадели от корки до корки.

Селена резко развернулась, намертво фиксируя подошвы ботинок на обледенелой платформе.

В паре шагов от неё, небрежно прислонившись спиной к массивной чугунной колонне, застыл Ардон. Сырой подземный туман мгновенно вскипал, едва касаясь его горячей шеи, и превращался в редкие струйки шипящего пара.

— Ты преследуешь меня, Локвуд? — Селена прищурилась, глубже пряча ладони в карманы и делая шаг навстречу. — Тебе Верхнего яруса мало, что ты по ночам в шлам спускаешься?

— Преследую? — Ардон зло усмехнулся, делая шаг вперед. Золотые глаза с вертикальными щелями зрачков скользнули по её лицу. — Нет. Просто проверяю, не затвердели ли твои мозги после вчерашней проверки. Крон во время зачистки готов был глотки перегрызть Ищейкам Высшего Совета, лишь бы патрули не совали нос в твои секреты.

Он шагнул вплотную. Сырость путей вокруг них отступила, сожранная душной волной озонового тепла. Селена почувствовала, как её промерзшие после ртутного яда сосуды инстинктивно, жадно потянулись к этому палящему зною — обсидиановые жилы под кожей начали медленно, болезненно оттаивать. Она сжала кулаки, заставляя себя стоять смирно.

— Скажи мне, Гринн, — Ардон нагло подался вперед, заглядывая ей прямо в глаза. В его голосе проступила злая, уязвленная усмешка. — Твой монолитный староста всегда так рьяно опекает рудокопов, или ты успела заслужить у него особые права в темных углах?

— Закройся уже, Локвуд, — ответила Селена. — Тебе не про мои заслуги перед Кроном нужно думать.

Ардон сделал еще полшага вперед, нагло вторгаясь в её личное пространство и вынуждая поднять подбородок. В тусклом фиолетовом сиянии аварийных фонарей путей его ухмылка казалась опасной. Взор дракона потемнел, наливаясь тяжелым янтарным блеском. Его тело выдавало такую бешеную температуру, что сырость подземного перрона вокруг них в секунду обратилась в едва заметный шипящий пар.

— Давай признаем очевидное, Гринн, пока нас не заметили дежурные дозоры, — вкрадчиво, на грани слышимости процедил он, склоняясь к её лицу. — Меня лихорадит без твоего холода. И эта ломка выжигает мой контроль дотла. Ужасная глупость, я знаю. Мой отец проклял бы меня до десятого колена, а Кэрингтон лично отправил бы на плаху Высшего Совета за нарушение закона. Но драконы любят редкие, опасные игрушки, которые сковывают льдом при каждом касании.

— Игрушки? — зло процедила Селена сквозь зубы. — Я не твоя вещь, Локвуд. И не собираюсь участвовать в твоих элитарных развлечениях.

— Конечно, нет, — Ардон цинично приподнял бровь.

Он презирал её происхождение, презирал законы Высшего Совета, но его глаза горели голодным блеском хищника, который нашел единственный стоящий трофей.

— Ты безумец, Локвуд, — выдохнула она ему в лицо, чувствуя, как ртутные остатки в жилах окончательно растворяются под действием его тепла.

Одним резким движением он притянул её за шею к себе, лишая любого пространства для маневра. Селена ахнула, когда пальцы дракона запутались в волосах, вынуждая запрокинуть голову. Янтарный взор прошелся по её лицу.

— Селена, — он опустился к уху девушки, и голос внезапно потерял всю резкость, став до странного тихим. — Можешь звать меня безумцем сколько угодно. Ты можешь сколько угодно прятаться за спину Крона и кутаться в свое уставное сукно Гринвича, но твой голод всё равно приведет тебя обратно ко мне.

Она хотела ответить. Возможно, возразить, ударить его в грудь и заставить отпустить. Возможно, наоборот, сократить дистанцию и раствориться в этом жаре, но Ардон резко отстранился сам. Его лицу мгновенно вернулась привычная, холодная спесь, и он быстрым шагом направился к Кварцевым переходам, исчезая в ночной тени скал.

Селена осталась стоять на краю пустой платформы. На Каменном Клыке воцарилась тишина, прерываемая лишь редким падением капель грунтовой воды на рельсы. Селена поправила воротник куртки и стремительным шагом направилась обратно к техническому штреку.

Она бесшумно прикрыла дверь комнаты, стараясь не издать ни единого звука. Воздух внутри был тяжелым, пропитанным запахом остывающего травяного отвара.

Девушка рассчитывала, что Мэйси спит, но едва успела сделать шаг в полумраке, как наткнулась на пристальный взгляд. Подруга сидела на своей постели, поджав колени. Взор Мэйси был прикован к Селене.

— Ты была с ним, верно? — голос Мэйси прозвучал тихо.

Селена застыла посреди комнаты, упрямо встречая взгляд подруги и отказываясь отводить глаза. Отпираться перед подругой было бессмысленно.

— Скажи мне правду, Гринн, — Мэйси резко подалась вперед, соскользнув с постели. Она поджала губы, принюхиваясь, и её лицо побледнело от подступившей тревоги. — От твоей куртки на метр несет паленым озоном.

— Мы просто столкнулись на перроне Каменного Клыка, — ответила Селена. — Мэйфэйр получил под охрану внешние заслоны, переходы Восточного крыла и темные ходы штреков. Он охранял лаз у заброшенных выработок.

— Ты сошла с ума, Селена? — прошептала Мэйси, испуганно оглядываясь на тонкие базальтовые стены комнаты. — Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Пакт Равновесия — это не миф из учебников. Союза между нашими кланами быть не может. Высший Совет фанатично бережет чистокровие драконов, и любое смешение карается плахой!

Мэйси сделала шаг вперед, сокращая дистанцию и в упор разглядывая подругу.

— Тебя не оставят в покое, — она упрямо зафиксировала взгляд, а её голос упал до свистящего шепота. — Если Высший Совет узнает, что ты хоть на вершок приблизилась к Локвуду, тебя не просто выкинут из Цитадели. Тебя казнят, а потом сотрут из ведомостей так, будто тебя никогда не существовало. Ты — Селена Гринн из Кройдона, ты должна стоять обеими ногами на твердой породе, а не искать смерти в пасти хищника.

Селена упрямо стиснула зубы, хотя внутри всё еще пульсировал чужой палящий зной, который до сих пор отзывался в её жилах.

— Я не выбирала, с кем сталкиваться в ночи, Мэйси, — голос девушки прозвучал ровно и спокойно. — И уж поверь, я не горю желанием быть в его пасти.

— Тогда держись от него как можно дальше, — отрезала Мэйси, не отводя взгляда. В её карих глазах блеснула яростная тревога. — Потому что однажды он прожжет твою природу, и ты даже не заметишь, как перестанешь быть собой. Мы — земля, Селена. А они — пламя. И от этого сопряжения остается только пепел. Ты хочешь стать пеплом на дне штреков?

В комнате повисла тишина. Предупреждение подруги звучало суровым приговором.

Деревянная дверь комнаты снова открылась, и на пороге появился Томас, сжимавший в руке блокнот. Аналитик Гринвича мгновенно зафиксировал серый цвет лица сестры и лихорадочный румянец на щеках Селены. Торн привычно поправил очки, считывая обстановку в жилой ячейке с точностью тактика, и притянул за собой дубовую створку, отсекая коридор.

— Плотность ртутного блока упала, — сухо, без предисловий констатировал Томас, закрывая за собой дверь и принюхиваясь к морозному воздуху комнаты. — Гринн, почему от твоей куртки так отчетливо несет паленым озоном? Ты была на внешних переходах?

— Она… она просто выходила на перевал, Томас! — быстро, стараясь перехватить контроль над разговором, проговорила Мэйси. — Селене было душно после твоей инъекции. Ломило руку. На перевале как раз шел ночной сброс тепла из Кварцевых галерей Верхнего яруса, ты же знаешь, как Мэйфэйр разгоняет свой зной по вентиляционным шахтам. Ничего криминального.

Томас медленно перевел проницательный взор с сестры на Селену. Он слегка приподнял бровь, и в глубине его зрачков промелькнуло глубокое недоверие. Как алхимик, он прекрасно понимал, что обычный сквозняк из шахт не оставляет на куртке такой удушливый запах. Но спорить и устраивать допрос старшекурсник не стал — его волновали только отчеты и факты.