Двуликий Альбион и Законы крови

— Допустим, — сухо произнес Томас, открывая блокнот и делая быструю пометку. — В любом случае, вторые сутки на исходе. Срок действия заслона истекает. Ртуть полностью переработана природой земли и вышла через поры. Это значит, что на утреннем построении и зачетах Стоунхарта твоя обсидиановая кровь будет полностью открыта.

Селена села на кровать, удерживая взгляд на аналитике, пока тот не захлопнул отчетные листы.

— Раз ртуть вышла, скрывать больше нечего, — Селена заставила голос звучать твердо, хотя её пальцы всё еще помнили токсичный холод жидкого серебра. — Ты ведь не только цифры в свои листы заносишь, Торн. Скажи прямо: ты раскопал что-то в закрытых картотеках Высшего Совета про эту черноту под моей кожей? Что это за аномалия?

— Раскопал, Гринн, — ровно отозвался Томас. — Хотя, признаться, до последнего надеялся, что у тебя просто редкое загнивание крови от трущобной сырости Кройдона. Было бы куда проще для нас всех. Но вековые ведомости Высшего Совета не врут. Твоя чернота в жилах — это обсидиановый лед. Редчайшая аномалия природы Гринвича, которую Мэйфэйр планомерно уничтожал на плахах еще во времена первых законов.

Мэйси побледнела, а Томас сделал шаг ближе.

— Здесь говорить об этом самоубийство. Стены жилого сектора отлично пропускают звук, а Крон патрулирует этажи каждые два часа. В полночь спускайся в мою лабораторию. Я покажу тебе все архивные записи и картотеки изломов, которые сумел поднять. Ты должна увидеть это сама.

Томас коротко кивнул, сунул свой латунный блокнот под мышку и быстро вышел.

Мэйси скрестила руки на груди и сделала шаг назад, в упор разглядывая Селену. Пальцы у неё всё еще заметно подрагивали, а взгляд то и дело соскальзывал на воротник штормовки Гринн, с которой все еще испарялся чужой драконий зной.

— Я пойду с тобой, — Мэйси мотнула головой, отсекая любые возражения.

Селена дернула плечом, сбрасывая оцепенение, и потянулась к карабинам на куртке, чтобы наконец снять её.

— Мэйси, это безумие, — тихо произнесла Селена, расстегивая застежки. — Тебе-то зачем подставляться?

— Я просто хочу помочь, Селена, — уже мягче, но всё так же упрямо выдохнула подруга. —Может вместе мы быстрее найдем какое-то решение. Из этого дерьма мы либо выберемся, либо останемся там втроем.

Селена промолчала, вешая куртку на железный крюк у двери. Спорить с Торн было бесполезно — её упрямство не оставляло выбора.

Спустя три часа, когда жилой блок окончательно затих, а лавовые печи в стенах перешли на слабое ночное тление, Селена толкнула дверь. Они выскользнули в коридор.

Оружейные штреки встретили их мертвой тишиной заброшенного забоя. Под ногами захрустел серый известняковый сор и осколки старых плавильных тиглей. Пару раз далеко вверху раздавался раскатистый гул — Цитадель внутри Бен-Невиса жила своей жизнью, проседая под тяжестью ледников. Селена то и дело замирала, прижимаясь спиной к скале и прислушиваясь, не идет ли по переходам патруль Райана.

Наконец впереди, за проржавевшим железным щитом старой печи, показалась едва заметная полоса желтого света. Томас был там.

Он сидел на низком ящике, согнувшись над колченогим столом. При звуке шагов он даже не вздрогнул, лишь указал им на тяжелую, пахнущую плесенью стопку пожелтевших листов и папок. Бумаги были перетянуты грубой бечёвкой.

— Откуда это? — Мэйси первая шагнула к столу, округлив глаза.

— Олден после обысков Мэйфэйра ушёл на Верхний ярус, к Кэрингтону, —отозвался Томас, не повышая голоса. — Патрули Крона в этот момент проверяли шестой сектор, так что у меня было ровно три минуты, чтобы вытащить эти папки из нижнего ящика его секретера. Завтра нужно будет всё это вернуть обратно и остаться незамеченным.

Томас рванул бечёвку, и тяжелая стопка с глухим стуком рассыпалась по столу. Девушки тут же придвинулись ближе. Забыв про осторожность, они принялись лихорадочно шелудить шершавые листы, перебирая пожелтевшие ведомости, чертежи и старые отчеты досмотров, чтобы выудить из этой архивной груды новые крупицы скрытой правды.

— Смотрите… — выдохнула Мэйси, и её глаза округлились. — Тут дата. Тысяча восемьсот первый год. Дело о зачистке Четвертого нижнего забоя.

Селена и Томас тут же навалились на стол, вчитываясь в неровный почерк старого дозорного канцеляриста. Мэйси вела пальцем по выцветшим строчкам, шепотом зачитывая приговор:

— «...Обнаружена девиация крови у рудокопа третьего разряда. При испытании огнем зной Мэйфэйра не выжег жилы, но был поглощен черной обсидиановой массой. Глаза подсудимого полностью залила глянцевая тьма. Приказом Высшего Совета Коалиции аномалия признана угрозой Пакту Равновесия».

Селена резко вырвала хрустящий лист из пальцев Мэйси, едва не пустив пергамент по швам. Под подсохшими бурыми пятнами на обороте шел рваный, торопливый почерк, который дозорный канцелярист выводил явно не для официальных отчетов.

Её глаза лихорадочно заскользили по строчкам:

— «...Протокол уничтожения обсидианового излома. Для подавления и консервации черного отклика породы перед вынесением на плаху предписано использовать принудительное осаждение ртутными блокаторами. Жидкое серебро связывает сосуды, лишая аномалию возможности поглощать драконий зной и лишая её защиты».

Селена принялась еще яростнее перебирать оставшиеся бумаги, шурша сухим пергаментом. Наконец на самом дне стопки обнаружился последний, скрепленный тяжелой свинцовой бляхой Высшего Совета. Внизу страницы, прямо под текстом приговора о казни одиннадцати магов земли, размашисто чернели две подписи судейских исполнителей, скрепляющие смертный вердикт.

Девушка вчиталась в имена и застыла, чувствуя, как внутри всё окончательно каменеет.

Первое имя принадлежало Верховному судье Октавиусу Локвуду, чей драконий род веками выжигал изломы породы.

— Это ещё не всё, — Томас нарушил тишину, его голос стал сухим и бесцветным. Он выудил из папки сложенный вдвое лист, исписанный алхимическими схемами Олдена. — Слушайте внимательно. Олден вёл эти записи не ради истории. Он пытался понять механику.

Селена и Мэйси синхронно наклонились к столу, ловя каждое слово.

— Твоя чернота в жилах — это не болезнь и не дефект, Гринн, — Томас ткнул пальцем в перечёркнутый рисунок человеческого сердца, от которого во все стороны расходились угольные ветви. — Наша обычная базальтовая природа только заземляет энергию, сбрасывает её в скалы. Но обсидиановая аномалия работает как бездонная воронка. По сути, ты — первородный, колоссальный по силе маг земли. Твои жилы способны впитывать чужую ярость, перерабатывать её и превращать в чистую тектоническую массу. Ты можешь сожрать пламя Мэйфэйра и стать от этого только сильнее.

Мэйси испуганно переглянулась с Селеной, переводя дыхание.

— Но как этим управлять, здесь нет ни слова, — Томас перевернул последнюю страницу, обнажая пустой пожелтевший разворот. На его лице отразилось раздражение аналитика, упёршегося в тупик. — Олден исписал десятки листов, но саму механику контроля так и не раскопал. —добавил Томас, хмуро переводя взгляд на Селену. — Ты управляешь колоссальной бездной, Селена, но как держать её на цепи без ртутных инъекций или чужого огня — никто из живых в этой Цитадели понятия не имеет, наверное. Тебе придётся искать этот ключ вслепую.

— А это что? — Мэйси пододвинула папку и достала оттуда пожелтевший клочок бумаги. — Какие-то древние письмена, Томас.

Юноша взял у сестры лист и начал вглядываться в подтертые строки.

«И восстанет из праха расколотой тверди Крылатый Кошмар, чья чешуя — застывший Иней, а дыхание — Белое Пламя. Рожденный в час затмения, Великий Дракон понесет в себе ярость слепого потока и волю Истинного Зноя. Одно крыло его принесет вечную ночь и стужу, второе — испепеляющий рассвет. Земля содрогнется, когда древний ящер расправит крылья над руинами старого устава, ибо он — живой сосуд Равновесия. Ни стрела, ни заклятье не пронзят его грудь, пока солнце и луна не разойдутся вновь, вернув миру прежний порядок или погрузив его в бесконечный хаос»

— Что это значит? — спросила Мэйси.

— Понятия не имею. — парень испуганно взглянул на девушек. — Могу только сказать, что это конец пророчества. Лист оторван, значит где-то есть начало.

Селена выхватила у Томаса обрывок и начала всматриваться в строки. Одно ей было совершенно ясно, что драконы хотят переродиться и это пророчество должно иметь какую-то связь с происходящими сейчас событиями.

В подвальной лаборатории снова воцарилась удушающая тишина. Шокированная Мэйси медленно опустилась на ящик, а Селена застыла, не сводя глаз с вороха бумаг и оторванного листка. Вопросов в голове девушки становилось всё больше, но она понятия не имела, как распутать этот плотный узел тайн.

Глава 14

Резкое, слепящее солнце шотландского нагорья стремительно поднялось над горизонтом, превращая обледенелые склоны Бен-Невиса в искрящееся, но абсолютно безжизненное поле боя. Белый свет безжалостно обнажал суровую геометрию Цитадели, подчеркивая угловатость каждой башни и черноту глубоких бойниц, раскинувшихся вдоль технических переходов. Несмотря на яркое сияние, северный ветер продолжал нести с собой обжигающий холод ледников, напоминая обитателям крепости о том, что эта красота обманчива и смертоносна.

Арена Каменного Клыка содрогалась от гула, шедшего из недр горы. Тепловые коллекторы, расставленные по амфитеатру, разгоняли подземный холод, но воздух все равно полнился едкой гранитной пылью и запахом серы. Первокурсники Гринвича выстроились в две шеренги. Селена стояла в первом ряду, крепко стиснув пальцы. Тело ломило от усталости, а вены, полностью очистившиеся от жидкого серебра, пугающе пульсировали.

На кафедру посреди Арены грузно ударила стальная кирка. Мастер Брок Стоунхарт посмотрел на первокурсников испепеляющим взглядом.

— Слушать меня, балласт! — прогрохотал Стоунхарт, и его голос ударил под своды амфитеатра. — Проверки и пропажа мисс Росс доказали одно: Цитадель Альбион перестала быть безопасным тылом. Вы обязаны подтвердить крепость крови перед монолитом прямо сейчас.

Мастер постучал застывшими каменными пальцами по стали кирки, издав костяной звук.

— Сегодняшний зачет по теме «Сопряженный Глубинный Удар», — отчеканил Стоунхарт. — Задача: попарно выйти в центр Арены, обнаженными ладонями прижаться к обсидиановым жилам пола и силой воли пропустить через вены напор лавы. Вам нужно заземлить поток в недра. Тот, чье русло заклинит от страха или перегрузки, начнет каменеть. Выковыривать окаменелые остатки из плит я не стану! Первые пары — на исходную!

Мэйси, стоявшая по левую руку от Селены, побледнела так, что черные кудри показались еще темнее. Стоявший справа Дерек демонстративно размял шею, отчего воротник комбинезона громко хрустнул.

Девушка замерла, ощущая, как лед в груди сковывает дыхание. Выйти в центр Арены и подключиться к недрам горы со своей аномалией означало пойти на самоубийство. Плиты пола мгновенно откликнутся на истинную природу, и бездна вырвется наружу, обнажив истину её природы перед Стоунхартом и дозорными Мэйфэйра, занявшими ярусы трибун.

Словно в ответ на панику, кожу на затылке обожгло удушливым зноем — так реагировал лед на близость чистокровного дракона. Девушка инстинктивно вскинула голову, выхватив взглядом силуэт на верхнем ярусе смотровой галереи. Опершись на гранитные перила, замер Ардон.

Селена перевела дыхание, отыскивая глазами Райана. Староста переместился к восточной арке, скрестив руки на груди. Крон осматривал шеренгу первокурсников, и стоило взгляду зафиксировать бледность Селены, как его внутренняя сила выдала давящий толчок предупреждения по плитам пола. Лидер Гринвича безмолвно приказывал держать себя в руках.

— Пара номер семь! Гринн и Торн — в круг! — рявкнул Стоунхарт, указывая киркой на рунический круг в центре амфитеатра.

Селена шагнула вперед. Торн безмолвно двинулась следом. Они встали на колени друг напротив друга, прижав обнаженные ладони к каменному полу. Гранитная крошка в венах испуганно замерла, а затем лава горы, повинуясь приказу Стоунхарта, рванула вверх по руслам плит. Черные жилы под ногами ослепительно вспыхнули огненным светом.

В то же мгновение Селена поняла: бездна начинает неумолимо прорываться наружу. Раскаленный поток пробуждал в ней стужу. Радужка глаз готова была утонуть в глянцевой черноте. Еще миг — и Арена расколется от тектонического толчка.

Ардон мгновенно зафиксировал взглядом, как исказилось лицо девушки. Он сразу узнал черный отклик, который они так тщательно утаивали на практике заземления. Локвуд понял: Гринн теряет контроль, и бездна сейчас вскроется перед Стоунхартом и всей Ареной. Он сорвался с места на стремительной скорости, и ураганом ворвался в центр, намертво перерубая сплетение чужих стихий. Раскаленная ладонь дракона жестко сомкнулась на запястье Селены, силой отрывая пальцы от базальтовых плит пола. Черные вены послушно скользнули обратно под кожу, возвращая зрачкам прежний цвет.

— Вы с ума сошли, Локвуд?! — мастер Стоунхарт опасно прищурился, перехватывая кирку застывшей базальтовой рукой. — Какого дьявола Мэйфэйр сует нос посреди проверки? За такое самоуправство — штреки!

Ардон среагировал мгновенно. Он заслонил тяжело дышащую Селену широким плечом от взора наставника.

— Придержите ярость, мастер, — процедил Ардон, демонстративно скрывая дрожь в пальцах, которыми всё ещё сжимал запястье Селены. На губах заиграла надменная улыбка. — Зачет для Гринн окончен. Её срочно вызывает в кабинет декан Кэрингтон. Высший Совет требует рапорт из-за исчезновения Эвелин Росс. Ведомости Гринвича под угрозой, так что избавьте меня от нотаций для рудокопов и дайте пройти.

Стоунхарт хмуро осмотрел потемневшие жилы под бледной кожей на руках Селены, перевел взор на Локвуда, но спорить с распоряжением декана не решился. Мастер брезгливо махнул базальтовой рукой, велев паре убираться вон.

У восточной арки Арены Райан сделал шаг вперед, пальцы намертво сжались на кованой рукояти боевого тесака. Староста Гринвича был готов придушить ящера на месте, но наследник Локвудов лишь хищно улыбнулся.

Ардон, не давая Селене опомниться, увлек за собой. Пользуясь суматохой зачета, Локвуд рывком увел её с маршрута, толкнув ржавую железную решетку глухого перехода. Они стремительно спускались в Нижние штреки Цитадели. Он украл её с Арены, запирая обоих в изолированном лабиринте заброшенных каменоломен.

Селена хрипло выдохнула, тщетно пытаясь высвободить ладонь из стальной хватки.

— Что ты делаешь, Локвуд?! Куда ты меня тащишь? Кабинет декана наверху!

Ардон перехватил руки над её головой, вжимая запястья в камень, и впился в губы, словно пытался силой выпить весь обсидиановый холод. Его пальцы сжались на плечах, до боли встряхивая и сминая ткань куртки, а губы яростно скользнули ниже, обжигая шею. Ладонь рванулась выше, жестко, почти болезненно очерчивая линию шеи и вынуждая Селену запрокинуть голову, пока вторая рука намертво фиксировала бедра у стены. Он прижался лбом к лицу девушки, прерывисто дыша.

— Замолчи, Гринн, — выдохнул он. — Скажи спасибо, что я успел перехватить твой выброс. Еще мгновение — и чернота вылезла бы наружу на глазах у Стоунхарта.

Он снова накрыл её жадным поцелуем — это была чистая судорога стихийного голода. Пальцы дракона с силой впились в ребра, притягивая так плотно, что между телами не осталось воздуха. Ардон припал к ключице, оставляя дорожку удушливого зноя, и до боли сжал талию под курткой, сминая пальцами сукно так, словно хотел запереть её внутри недр.

— Ты хоть понимаешь, что ты труп, кройдонская, если Высший Совет узнает про аномалию? — его голос, обычно надменный, теперь слышался с неистовым надломом.

Селена разомкнула веки, натыкаясь на змеиные щели зрачков, в которых горело голодное безумие.

— Я... я держалась, — выдохнула она, чувствуя, как от изголодавшегося напора ледяная кровь бьет по ребрам.

— Ты не держалась. — Ардон снова накрыл её губы грубым поцелуем, полным яростного отрицания Пактов, а затем с хрустом рванул медный карабин на воротнике. — Ты разрушалась.

— Ардон, если ты сейчас не отпустишь...

— Ты безумная, — прошептал он, прерывая её слова.

— Какая самоотдача для чистокровного, Локвуд, — хрипло выдохнула она, пытаясь вернуть голосу прежнюю колючесть, хотя пальцы вцепились в латунные карабины его куртки. — Рисковать шкурой перед Стоунхартом ради дефектной грязекопки? Отец спишет это на помутнение рассудка.

Ардон рассмеялся, отчего по спине Селены мгновенно полоснула обжигающая судорога его зноя. Его зубы слегка прикусили кожу чуть ниже уха — на грани боли.

— Скажем так: я не люблю, когда мои вещи портят чужие кирки, — в шепоте сквозила привычная заносчивость, но дыхание оставалось рваным. — Если твоя аномалия разнесет Арену, Кэрингтон объявит особое положение. А у меня на этот вечер были совсем другие планы.

Он снова накрыл её губы — на этот раз медленнее. В этом натиске уже не было ярости, но пульсировало то самое упрямство, которое Селена так отчаянно презирала и к которому одновременно тянуло с силой глубинного сдвига.

— Планы? — Селена с трудом отстранилась, упираясь ладонями в твердую грудь, ощущая, как сквозь сукно куртки сумасшедшими толчками бьет чужой подземный жар. — Например, придумать новую издевку для утреннего построения? Или у Мэйфэйра по расписанию самолюбование перед зеркалом?

— Язвить в полумраке заброшенного перехода — это твой максимум, Гринн? — Ардон прищурился, его зрачки блеснули в тусклом свете фиолетовых кристаллов. Он перехватил её подбородок пальцами, вынуждая смотреть прямо в глаза. — Твой идеальный староста Крон учит вас только уставу и заземлению. Скука смертная. Радуйся, что у тебя появился кто-то с куда более требовательным вкусом.

— Кто-то с манией величия? — парировала она. — Стоунхарт сотрет тебя в базальтовый порошок, когда поймет, что ты солгал про распоряжение декана.

— Пусть попробует, — небрежно процедил наследник драконов, и его лицо снова исказила надменная улыбка. — Покровительство верхушки — великая вещь, кройдонская. Завтра на ледниках Гленко тебе придется усвоить этот урок сполна.

Он наклонился, оставляя финальный, невесомый, но клеймящий поцелуй в уголке её губ, а затем медленно, будто нехотя, ослабил хватку на плече. Холод Нижних штреков мгновенно хлынул между ними, заставляя Селену зябко повести плечами без этого удушающего зноя.

Ардон отступил еще на шаг, растворяясь в тени заброшенной каменоломни, и Селена, не оборачиваясь, бросилась прочь по сырому скальному лабиринту. Она преодолела три крутых подъема, проскользнула мимо ржавых труб водосборника и толкнула скрытую чугунную створку лаза, ведущего прямиком к жилым галереям Гринвича. Надеяться, что в суматохе после сорванного зачета побег останется незамеченным, было бессмысленно. Но к тому, кто встретит её прямо у порога, Селена готова не была.

В узком, плохо освещенном коридоре, подпирая плечом стену, стоял Райан. Селена замерла, так и не выпустив из пальцев кольцо люка.

Староста медленно поднял голову. В полумраке галереи черты застыли, словно высеченные из гранита. Он не шевелился, но земля под ногами Селены предупреждающе загудела, отзываясь на сдерживаемый гнев. Взгляд Крона мгновенно скользнул по фигуре, фиксируя каждую деталь: воротник куртки был безбожно смят чужими руками, массивные медные карабины защелкнуты вкривь и не на те пазы, растрепанные волосы торчали клочьями. Но хуже всего были губы — припухшие и искусанные до крови, они безмолвно кричали о том, что произошло в темноте недр.

— Кабинет декана находится в Главной башне, Селена, — негромко произнес Райан. Его голос, обычно спокойный и уверенный, сейчас прозвучал пугающе тихо. — Это в противоположной стороне от мертвых выработок.

Селена сглотнула, ощущая, как базальтовый осадок в груди мешает дышать. Она попыталась поправить воротник куртки, но это движение лишь сильнее выдало дрожащие пальцы, зацепившие перекошенный медный карабин.

— Я… я запуталась в переходах, Райан. Там, внизу, слепая тьма, а Локвуд просто бросил меня на развилке, как только мы ушли с Арены.

Крон сделал шаг вперед, нависая над ней всей статью. Селена инстинктивно прижалась лопатками к створке люка. Староста остановился вплотную, и до ноздрей донесся запах сырой земли, хвои и горного мха. Запах дома, который она только что предала.

— Бросил на развилке, говоришь? — Райан наклонился к лицу девушки, на скулах яростно проступили желваки, а в рокоте голоса промелькнула леденящая угроза. — И перед уходом Локвуд, надо полагать, лично проверял на прочность твои губы и застежки? Какая трогательная забота ящера о заблудших первокурсницах Гринвича.

Райан резко наклонился. В эту секунду Селена ждала удара или жесткой хватки на плечах, но Крон лишь глубоко втянул носом воздух возле макушки. Челюсти старосты сжались от бешеного гнева.

— От тебя пахнет грозой, Гринн, — процедил он сквозь зубы, и в глубине глаз вспыхнул гнев. — Локвуд не просто вывел тебя с зачета. Его озон въелся в кожу. Скажи мне правду. Прямо сейчас.

Селена не выдержала. Тяжелый взгляд Райана, удушливый запах озона на коже и страх перед завтрашней практикой дали нервный сбой, словно тектонический сдвиг плит. Чувство вины перед человеком, который подставлялся под удар ради неё, взломало её щит.

Вместо того чтобы придумать ложь или ощетиниться злостью, Селена сделала шаг вперед и всем телом прижалась к груди Крона. Она спрятала лицо в жесткую ткань куртки, выдыхая ему в ключицу.

Гнев, мгновение назад заставлявший сланец под ботинками мелко дрожать, стих. От неожиданности Райан замер, но уже через миг ладони поднялись. Староста шумно выдохнул и крепко, почти до хруста в ребрах, обнял её в ответ, намертво пряча в монолите тела. Ладонь легла на затылок, прижимая плотнее, а вторая рука надежно обхватила талию, возвращая долгожданный покой. В этих объятиях, полных аромата влажной почвы и хвои, шлейф драконьего озона начал медленно отступать.

— Селена… — выдохнул Райан ей в макушку, и кровь под её ладонями начала пульсировать ровно и мощно, вторя подземному ритму самой горы. — Хватит вилять. Ты увязаешь в чем-то смертельном, и я не собираюсь молча смотреть, как Мэйфэйр утаскивает тебя в свои закрытые сектора.

Тяжелые шаги, эхом отдающиеся от плит коридора, заставили их отпрянуть друг от друга. Селена отступила назад, едва не ударившись затылком о чугунный створ лаза, а Райан мгновенно выпрямился, заслоняя подопечную и возвращая лицу привычную, непроницаемую суровость старосты Гринвича.

Из-за поворота коридора стремительно вышел Томас. За его спиной маячили силуэты двух патрульных из старшекурсников, шумно перемывавших кости Локвуду после скандала на Арене.

— Крон, вот ты где, — произнес Томас, даже не удостоив Селену взглядом, хотя проницательный ум алхимика наверняка зафиксировал и сбившееся дыхание, и то, как поспешно староста отнял руку от её плеча. — Стоунхарт рвет и мечет внизу. Он требует рапорт: какого черта Мэйфэйр уводит первокурс