Двуликий Альбион и Законы крови

— Крон… — хрипло, едва слышно выдохнула она, пытаясь обрести опору под ногами.

— Молчи, — так же тихо, сочась сдерживаемой яростью и шоком, приказал Райан. Он осторожно убрал руки с талии девушки, делая шаг назад и увеличивая дистанцию. В темноте его глаза казались черными провалами. — Они ушли.

Селена судорожно глотнула пыльный воздух архива. Всё, что она только что услышала из уст дракона, со страшным, оглушительным грохотом соединилось воедино. Вся жизнь, начиная с той проклятой ночи среди могил Кройдона, оказалась безупречно просчитанной скотобойней.

«Вот почему он не убил меня тогда, — злая кройдонская ярость парализовала мысли, заставляя кровь глубоко под кожей болезненно запульсировать. — Я для них идеальный, безупречный источник. Из меня можно будет качать кровь годами, бесконечно, используя как неисчерпаемый живой сосуд для их полного перерождения в драконов. Цитадель была не спасением. Она была загоном, куда меня отправили добровольно».

— Селена, — Райан снова сократил дистанцию, и его пальцы жестко, до боли перехватили её предплечья, заставляя прервать поток лихорадочных мыслей и встретиться с ним взглядом. — Посмотри на меня. Ты слышала, что они сказали?

От его обычно спокойного, низкого голоса сейчас веяло тревогой. Под темными сводами архива в его глазах тлела вековая ярость.

— Драконы тайно забирают кровь у наших людей, — Райан заговорил тихим шепотом, от которого воздух между ними казался плотным, как базальтовая плита. — Они хотят уничтожить Гринвич, разорвать прежний закон и полностью переродиться.

Он сжал её плечо чуть сильнее, заставляя сглотнуть подступивший к горлу ком.

— Но самое страшное не это, — Райан подался еще ближе. — Слышала, о чем говорил этот холеный лорд в капюшоне? Им нужна особая, чистейшая первородная кровь земли.

Он не знал, что эта кровь прямо сейчас бежит по венам девушки, которую он прижимал к себе. Райан думал, что укрывает слабую девчонку с чужим билетом, в то время как она была главной мишенью золотоглазого дракона.

— Крон, — она аккуратно убрала его руку с плеча, стараясь вернуть голосу твердость. — Тот поцелуй…

— Забудь, — отрезал Райан, и на скулах резко проступили желваки. Лидер Гринвича мгновенно вернул лицу привычную, холодную сдержанность старосты факультета, но в глубине глаз промелькнул мимолетный сарказм. — Это был единственный способ заткнуть тебе рот и не дать закричать перед самым носом Кэрингтона. Извини, у меня не было времени на вежливые предупреждения. Уходим отсюда. Немедленно. Нам нужно вернуться в жилой сектор, пока дежурный не закрыл переходы. Теперь мы знаем, против кого ведем войну.

Крон стремительно развернулся и бесшумным шагом направился обратно к решетке воздуховода темного туннеля.

Глава 11

Остаток ночи Селена провела на грани беспамятства. Комната казалась тесной клеткой, а лавовая печь в углу больше не грела, испуская лишь удушливый чад. Селена сидела на полу, обняв колени, пока предрассветный шотландский мороз выстуживал комнату сквозь узкое окно. Гранитная крошка в её венах больше не пульсировала, она осела в жилах, сковывая шею и пальцы известковой коркой. Это была защитная реакция её природы: камень внутри пытался стать броней против параноидального страха. Подслушанная в закрытом архиве страшная правда о Коалиции лишила её последних иллюзий. Цитадель оказалась загоном, а сама она — идеальным живым сосудом, за которым Высший Совет уже закрепил Ищеек. Чтобы платиновая мантинья под капюшоном не пустила её кровь по алхимическим трубкам, Селене оставалось одно — затаиться. Спрятать свой холод, наглухо застегнуть медные карабины куртки и притвориться серым, ничем не примечательным новобранцем, по ошибке занявшим место в ведомостях Нижнего яруса.

Цитадель не оставляла времени на слабость. Утробный, скрежещущий рев медных горнов дозора заставил сланцевые стены Нижних уровней содрогнуться, выбивая Селену из оцепенения и призывая новобранцев к немедленному сбору.

Утреннее построение на Сланцевом плацу с первых секунд ломало привычный ритм. Вместо обычного сонного гомона студентов над площадью, открытой шотландскому циклону, висела мертвая тишина. Накрапывал мелкий, ледяной дождь, который мгновенно замерзал, покрывая шершавый базальт плит скользкой глазурью, но Селена не чувствовала сырости. Страх отступил, дав место глухой злости: она стояла в шеренге, намертво впившись подошвами ботинок в обледенелый камень.

На противоположной стороне плаца, на смотровой галерее, выстроился Мэйфэйр. Ардон стоял во главе своего потока, сжав пальцами гранитное ограждение балюстрады. Его светлые волосы намокли от дождя, а взгляд вертикальных зрачков был направлен в левый сектор. Он смотрел на неё. Из-под его ладоней по камню расползались дорожки копоти, которые тут же смывала вода. Локвуд злился на себя за эту ментальную капитуляцию: чистокровный наследник Мэйфэйра не мог зависеть от девчонки из трущоб. Он твердил себе, что кройдонская оборванка — лишь редкая аномалия для усмирения лихорадки, но мысленно постоянно возвращался к её разбитой губе.

Голос профессора Олдена разнесся по Сланцевому плацу, мгновенно оборвав тишину над рядами. Рядом с ним на трибуне застыл Брок Стоунхарт, удерживая каменной рукой кайлу. Лица наставников Гринвича оставались неподвижными под капюшонами курток.

— Внимание, поток! — баритон Олдена перекрыл свист ветра. — Руководство Цитадели вводит особое положение. Сегодня ночью из жилого сектора исчезла новобранец Нижнего яруса — Эвелин Росс.

По шеренгам магов земли прошел короткий ропот. Мэйси Торн резко выдохнула, ее пальцы судорожно вцепились в сукно собственной куртки. Дерек справа лишь мрачно хмыкнул, сохранив ленивую, полусонную позу, но его массивная челюсть жестко сжалась.

Селену словно ударило током. Ремни кожаного корсета мгновенно сдавили ребра, перекрывая дыхание, а под митенками проступила сухая базальтовая крошка. В голове с пугающей точностью продублировался ночной разговор Кэрингтона и платинового дракона: «Кровь, которую мы забираем, мгновенно сворачивается в камень... Из этой грязи невозможно выделить чистую силу».

Пазл сложился с хрустом. Мэйфэйр перешел к открытой зачистке. Подпольная охота на Нижний ярус возобновилась, и Эвелин Росс прямо сейчас обращалась в мертвое известняковое сырье на алхимических столах. Селена подавила встречную панику, заставляя себя дышать ровно. Главное — не выдать себя перед Ищейками.

— Патрули дозорных проверили все выходы и внешние заслоны Бен-Невиса, — продолжил Олден, обводя взглядом студентов Гринвича. — Границы Цитадели никто не пересекал. Росс внутри периметра. Любое укрывательство информации повлечет за собой изгнание. Патрулям старост приказано начать поголовную проверку.

Селена не шевелилась, удерживая дыхание. Под высоким воротником куртки обсидиановые ветви вен мгновенно вздулись жидким черным глянцем, отозвавшись в горле леденящим спазмом. Радужка глаз готова была утонуть в глухой темноте. Каменная природа реагировала на опасность, грозя выдать её прямо посреди плаца.

Пропажа девушки подтверждала худшие опасения, но куда сильнее Селену пугал масштаб объявленной проверки. Этот допрос действовал как абсолютный, беспощадный приговор. Дозорные использовали Базальтовый детектор — монолит, который посылал в тело глубинную тектоническую волну и заставлял кровь вибрировать. Мысли и ложь магов земли напрямую отражались на тонусе сосудов, поэтому камень легко считывал поверхностный эмоциональный слепок. При панике базальтовая крошка в венах хаотично сжималась, заставляя детектор улавливать пульсацию на своей матовой поверхности. Если Селену принудят прижать ладони к монолиту, её скрываемый дар выдаст себя, покрыв кожу черным глянцевым налетом на глазах у Ищеек Высшего Совета.

Время на исходе. Гранитная крошка в жилах зашевелилась от напряжения. Селена понимала: если прямо сейчас, до начала проверок в жилых блоках, она не найдет способ полностью усыпить отклик камня, ей конец. Единственный человек, способный заглушить эту черноту — Томас Торн и его заброшенная алхимическая лаборатория в штреках.

Селена посмотрела вверх, на смотровую галерею. Ардон по-прежнему не сводил с неё взгляда, но теперь в его золотых глазах читалась опасная, злая концентрация. Лидер Мэйфэйра уловил, как Селена отреагировала на известие о пропаже девушки и Базальтовом детекторе. Его пальцы еще сильнее впились в гранитное ограждение, пуская новые дорожки копоти. Ардон злился, понимая, что её паника выдаст тайну, и это заставляло пламя внутри него требовать немедленного контроля над девчонкой.

— Патрули, развести потоки по штрекам! — рявкнул Стоунхарт, обрывая построение. — Старостам — явиться в деканат за предписаниями!

Ряды Гринвича пришил в движение. Старшекурсники криками подгоняли шеренги, сгоняя новобранцев в плотные колонны для конвоирования на Нижние уровни. Воздух звенел от суматохи. Селена понимала: у неё есть считаные мгновения, пока Райан поднимается в деканат, отвлекая на себя дозорных.

— Идем живее, кройдонская, — негромко пробасил на ходу Дерек, сохраняя ленивую осанку. — Не хватало получить кайлой по ребрам за задержку строя.

— Селена, ты чего застыла? Нас сейчас растопчут, — Мэйси дернула её за рукав куртки, увлекая в гудящую толпу, входившую под своды базальтовых туннелей.

Селена послушно сделала несколько шагов, собранно оценивая обстановку. Впереди, на стыке переходов, поток Гринвича сужался, огибая массивные базальтовые колонны. Там, в полумраке, патрульные отвлеклись, пытаясь утихомирить устроивших давку новобранцев.

Это был единственный шанс.

На повороте, когда Мэйси обернулась на крик дозорного, а широкая спина Дерека закрыла обзор остальным, Селена резко рванулась в сторону. Она бесшумно скользнула за каменный устой, ныряя в узкий боковой штрек.

Девушка стремительно спускалась по винтовым переходам к изолированному горизонту заброшенных выработок, где находилась тайная лаборатория Томаса. Под ногами хрустела гранитная крошка, а ремни кожаного корсета больно врезались в ребра при каждом ускорении. Главное — успеть до того, как Крон вернется из деканата и обнаружит ее отсутствие в комнате.

Селена толкнула тяжелую кованую дверь и шагнула внутрь, выравнивая дыхание. Лаборатория Томаса встретила её тишиной, запахом серы, кислот и толченого базальта. На столах покоились массивные прессы для камней, ряды стеклянных реторт с мутными растворами, а в углу гудел вытяжной шкаф.

Томас стоял у каменного стола, методично перебирая пробирки с реактивами. Холодные глаза за стеклами очков оставались спокойными. При звуке шагов он не вздрогнул — лишь плавно повернул голову, словно ждал появления Селены.

— Ты обещал помочь, Томас, — Селена подошла ближе, стиснув зубы от спазма в шее. — Спрячь мой отклик. Прямо сейчас.

— Базальтовый детектор проверяет лишь причастность к исчезновению Эвелин Росс, — отозвался Торн, не прерывая работы. — Тебе ведь нечего скрывать, Гринн. Проверка на жертвенном камне пройдет для тебя нормально.

— Мне есть что скрывать, Томас. Всё гораздо хуже, — Селена подошла вплотную к столу, контролируя пульс. — Моя природа не просто каменная. В венах ворочается чернота, обсидиановая бездна. Я не знаю, как это называется, Томас, но эта кровь способна поглощать зной драконов. Если они принудят меня прижать ладони к Базальтовому детектору …

Торн замер. Он медленно опустил пробирку в штатив и впервые посмотрел на Селену без своей привычной аналитической отстраненности. За стеклами очков промелькнула тень растерянности — ум Торна, способный просчитать любую формулу, сейчас столкнулся с абсолютной пустотой.

— Обсидиановая бездна, способная сожрать драконий зной… — негромко повторил он, и его голос на секунду потерял уверенность. — Я не знаю, что тебе ответить, Селена. В доступных мне алхимических справочниках и картотеках изломов нет записей о подобных мутациях. Я никогда не слышал ни о чем похожем. Излом породы может дать гранит, известняк, даже серный осадок, но то, о чем ты говоришь… Это ломает саму структуру Пакта Равновесия.

— Должен же быть выход, Томас, — Селена подалась вперед, упершись ладонями в каменный край стола. — Придумай что-нибудь. Заглуши, заблокируй, заставь камень замолчать.

Торн молча смотрел на её побелевшие пальцы, а в углу лаборатории продолжал мерно гудеть вытяжной шкаф.

Томас молча изучал её лицо, а затем резко повернулся к шкафу с растворами. Из потайного латунного сейфа он вытащил потемневший от времени кожаный несессер. Щелкнули стальные замки. Внутри, в бархатных пазах, тускло блеснул массивный шприц из толстого стекла и кованой латуни. Внутри колбы тяжело перекатывался плотный, ядовито-серебряный алхимический осадок — жидкая ртуть.

— Блокировка должна быть физической, — сухо произнес Торн. — Она гасит микровибрации базальта в жилах. Но я никогда не слышал о том, что ты сейчас рассказала, Селена. Подобной аномалии нет ни в одной картотеке, а значит, я не даю тебе никаких гарантий. Я не знаю, скроет ли ртутный раствор твою природу или просто разорвет сосуды.

— Коли! — коротко выдохнула она, сдергивая митенку и обнажая запястье. — Всё равно меня убьют. Хоть твоя ртуть, хоть Высший Совет. Давай свою дрянь, Торн! Времени мало!

Томас зафиксировал её предплечье, прижимая ладонь к базальту стола.

— Состав физически свяжет породу в твоем теле. — произнес Томас, натягивая плунжер. — Жидкий металл должен перекрыть сосуды, погрузив кровь в принудительный, мертвый сон на несколько часов. Дыши ровно.

Селена зафиксировала корпус, подчиняясь жесткой необходимости выжить любой ценой. Томас резко вогнал толстую иглу латунного шприца прямо в жилу на предплечье и до отказа надавил на поршень.

Селена задохнулась, сдерживая рвущийся наружу крик. Это не походило на обычную судорогу. Плотный, весомый холодный раствор хлынул под кожу, физически заполняя сосуды. Ощущение было таким, будто в кровь заливают расплавленный, замерзающий свинец. Ртутная амальгама рванулась вверх по руке, растекаясь по самым глубоким руслам ее обсидиановой аномалии. Черные глянцевые ветви вен под кожей начали судорожно сжиматься, вступая в жесткую реакцию с жидким металлом. Воздух полностью покинул легкие, а в глазах поплыли серые круги.

Томас застыл у стола, не разжимая пальцев на латунном корпусе пустого шприца. Впервые за всё время его аналитическая маска полностью дала трещину: Торн смотрел на Селену с глухим, парализующим ужасом. Он, знавший каждую химическую реакцию наизусть, никогда в жизни не видел ничего подобного. Ртутная амальгама, которая должна была просто осесть ровным серым осадком в базальтовых жилах обычного мага земли, внутри Селены устроила настоящую бойню.

Ртуть стягивалась вокруг обсидиановых жил, словно мертвые тиски. Черная, рваная кровь внутри сосудов зашевелилась, попыталась ответить глубинным тектоническим толчком, но ртутный заслон полностью заблокировал выброс. Раствор поглотил и загасил вспышку силы. Обсидиановые ветви на шее сдулись и угасли, полностью придавленные и изолированные этой ядовитой серебряной броней. Руку ниже локтя ломило от токсичного холода жидкого металла, но базальтовый отклик породы исчез. На поверхности кожи не осталось ни одного следа аномалии. Селена судорожно глотнула воздух. Проверка Базальтовым детектором больше не могла выдать её черноту, но цена этой маскировки была слишком высокой.

— Плотность состава сработала, — выдохнул Томас, убирая шприц в несессер и прижимая марлевый тампон к проколотой жиле на предплечье Селены. — Твоя кровь сейчас под физическим ртутным замком. Природа камня переработает и выведет этот металл через два дня. Но всё это время тебе придется терпеть токсичный холод. Датчики покажут пустоту. А теперь убирайся через лаз за третьим шкафом.

Пока Нижний ярус погружался в изоляцию перед поголовной проверкой новобранцев, в кабинете декана Кэрингтона на Верхнем ярусе закручивались другие, куда более опасные интриги.

Огромный круглый чертог под куполом из дымчатого стекла, сквозь который была видна серая шотландская хмарь, был заставлен сейсмическими картами горного массива Бен-Невис. За гранитным столом сидел декан Кэрингтон. Рядом, заложив руки за спину, застыл профессор Олден. Перед столом, разделенные негласной стихийной границей, стояли двое старост.

Райан замер, демонстрируя опасную уверенность тактика. Напротив, у мраморной колонны, застыл Ардон. Вокруг латунных карабинов его куртки дрожал удушливый зной, от которого воздух в чертоге казался наэлектризованным, но Крон даже не повел бровью, полностью гася этот жар своим базальтовым присутствием. Взгляды старост, скрестившиеся над картами, были полны глухой клановой вражды.

— Ситуация критическая, господа старосты, — профессор Олден указал тростью на сейсмические карты. — Исчезновение Эвелин Росс ставит под угрозу безопасность всей Цитадели. Внешние заслоны шотландских скал закрыты. Она внутри горы. Высший Совет Коалиции требует результатов немедленно.

Декан Райнард Кэрингтон сделал шаг вперед, шурша по мраморным плитам тяжелыми полами форменной мантии.

— Высший Совет выдал жесткие предписания на обыск. Крон, Гринвич — зона риска. Требуется провести поголовную принудительную проверку крови всего твоего потока на Базальтовом детекторе. Если кто-то из новобранцев демонстрирует аномальные всплески или скрывает сведения — изолировать и немедленно отправить на допрос на Верхний ярус.

— Будет выполнено, декан Кэрингтон, — ответил Райан. — Гринвич оцеплен. Ошибок не будет. Хотя, возможно, господину Локвуду стоит поискать пропавшую на Верхнем ярусе? Судя по тому, как лихорадит его пламя, Мэйфэйру этой ночью тоже не спалось.

Ардон подавился издевательской усмешкой, его пальцы судорожно дернулись к латунным карабинам куртки. Кэрингтон резко повернулся к дракону, прерывая назревающую вспышку:

— Локвуд. Профессор Олден передает под твое ведение внешние заслоны, переходы Восточного крыла и темные ходы штреков.

Ардон зафиксировал взгляд на сопернике. Его золотые вертикальные зрачки скрестились с тяжелым взглядом Крона.

— Раз Высший Совет настаивает, — процедил Ардон, отлипая от мраморной колонны. — Мэйфэйр выполнит предписание. Мы начнем досмотр немедленно. Посмотрим, сколько грязных крыс попряталось в твоих штреках, Крон. Главное, следи, чтобы твои копатели не растеряли остатки смелости, когда мои люди придут выворачивать их карманы.

Райан даже не шелохнулся, но его взгляд словно пригвоздил Ардона к месту.

— Мои люди привыкли иметь дело с твердой породой, Локвуд, — отозвался он с жесткой, расчетливой усмешкой. — Так что за нашу смелость не переживай. Лучше следи за собственным выводком. Не обожгите лапы, когда будете совать их в чужие норы. Земля умеет хоронить заживо тех, кто слишком высоко задирает хвост.

Ардон резко подался вперед, искры белого огня на секунду отразились в его золотых зрачках, но декан Кэрингтон шагнул между старостами, пресекая перепалку.

— Хватит! — профессор Олден с грохотом опустил кованую трость на мраморный пол, подкрепляя жест Кэрингтона. — Инструкции у вас на руках. Особое положение вступает в силу. Свободны.

Старосты развернулись и покинули чертог. На перекрестке внешних галерей Райан бросил на дракона один короткий, проницательный взгляд. Крон без слов давал понять, что жилые блоки Гринвича закрыты для чужаков, и он не подпустит Мэйфэйр к своим людям. Староста Нижнего яруса стремительно направился вниз по винтовым спускам, уводя патрули, чтобы лично контролировать запуск проверок.

Ардон проводил соперника хмурым взглядом. Он понимал, что тотальный допрос Гринвича выдаст Селену при первом же тесте на жертвенном камне. Мысль о том, что Крон лично пригонит её к Базальтовому детектору, ломала его защиту.

— Мои дозорные пойдут первыми, Крон, — бросил Ардон, перерезая Райану путь у начала винтового спуска на Нижний ярус. Он открыто нарушал приказ Кэрингтона. — Вы, копатели, слишком медлительны. Пока вы будете простукивать каждую плиту в поисках Росс, время уйдет. Мэйфэйр проведет проверку быстрее. Я лично проведу проверку твоего яруса.

Райан остановился так резко, что его фигура заставила патрульных за спиной замереть на ступенях. Он повернулся к дракону всем корпусом, блокируя проход своим телом. Взгляд старосты Гринвича оставался неподвижным, а ладони под тектоническими перчатками сжались, активируя тяжелую массу базальта.

— Назад, Локвуд, — Райан выговорил это тихо, но его голос вибрирующим гулом раскатился по галерее Верхнего яруса. — Приказ Кэрингтона был ясен: Мэйфэйр ведает внешними заслонами и темными ходами штреков. Жилые блоки Гринвича — это моя территория. И если твои люди сделают шаг за эту линию, я лично заземлю твой зной вместе с твоей спесью прямо на этом перекрестке.

Патрульные за их спинами мгновенно подобрались. Дозорные Гринвича зафиксировали позиции, перехватив поудобнее тяжелые рабочие кайла и боевые тесаки. Вокруг Мэйфэйра с сухим щелканьем полыхнули искры озонового зноя. Каспиан Вэйн небрежно положил ладонь на рукоять длинного форменного ножа у пояса, готовый к затяжному клановому столкновению на мраморных ступенях.

Ардон не отступил, шагнув к сопернику вплотную. Когда они оказались лицом к лицу, он заговорил на грани слышимости — так, чтобы слова не долетели до ушей дозорных. Из-под его воротника по шее поползла удушливая, обжигающая волна тепла, заставляя воздух между ними дрожать.

— Я вижу, ты готов костьми лечь за этот сброд, Крон — в золотых глазах дракона, появилось опасное выражение. — Только вот скажи мне, староста… ты за весь Гринвич так переживаешь, или у тебя отыскался эксклюзивный, личный самородок?

Крон даже взгляда не переменил, однако его фигура стала еще более монолитной. Ладони замерли, фиксируя тактическую позицию.

— Не суй нос в дела Нижнего яруса, Локвуд, — отрезал Крон, и его тихий голос прозвучал весомо, как удар обуха по скале. — Держись на своей половине.

— Меня касается всё, что ломает равновесие в этой горе, — Ардон хищно усмехнулся. — Я ведь вижу, как ты дергаешься, Крон. Базальтовый покой Гринвича начинает трещать по швам от любого шороха в сторону твоего жилого сектора.

Ардон подался еще ближе. В его золотых глазах читалось жесткое желание пробить защиту соперника.

— Ты действительно веришь, будто полностью контролируешь Нижний ярус? — его голос опустился до едва различимого шепота. — Будь начеку, староста. Драконы питают слабость к тем, кто нарушает границы периметра по ночам. И если мне вздумается забрать себе одну упрямую девчонку из твоего загона, вся твоя хваленая дисциплина не удержит её на месте.

Райан заметил эту провокацию мгновенно. Ломая дистанцию, он резким движением рванулся вперед, пальцами хватая Ардона за воротник. Латунные заклепки на куртке дракона жалобно хрустнули под его рукой. Крон притянул Локвуда вплотную к своему лицу, полностью гася его озоновый зной тяжелым каменным давлением.

— Если ты или твои Ищейки сделаете хотя бы шаг к её комнате, — выговорил Райан, и его взгляд буквально пригвоздил дракона к месту, — я похороню тебя под этой горой, Локвуд. Прямо на этом мраморе. Убирай своих людей на стык горизонтов. Живее. Пока я еще держу в голове приказ Кэрингтона.

Ардон не стал вырываться. Он перехватил запястье Райана горячими пальцами, и от плотной кожи тектонической перчатки Крона повалил легкий пар. Под воздействием этого зноя хватка старосты Гринвича ослабла. Дракон хищно улыбнулся и сделал шаг назад, разрывая дистанцию.

— Уходим, — обронил Ардон, разворачиваясь к своим дозорным, возвращая лицу высокомерное выражение. — Предоставим Крону возможность заняться рутиной. Нас ждут дела в Восточном крыле.

Драконы Мэйфэйра скрылись в переходе, оставив Райана посреди безмолвной галереи. Староста Гринвича замер, восстанавливая контроль над собой. Его ладони медленно разжались, гася остаточную вибрацию плит под ногами.

В это самое мгновение в своей темной комнате Селена уже заставляла себя дышать ровно. Ядовитый ртутный блок Томаса окончательно сковал её сосуды токсичным холодом, превращая обсидиановую аномалию под кожей в неподвижную броню перед приходом Ищеек.

Селена успела сорвать куртку, спрятать марлевый тампон под матрас и упасть на постель, натянув плотное одеяло до подбородка, когда дубовая дверь комнаты распахнулась.

В комнату вошел Райан. За его спиной двое патрульных старшекурсников удерживали переносной модуль Базальтового детектора. Мэйси стояла у каменной стены под надзором, пока тот фиксировал её обнаженную ладонь на матовой плите прибора. Селена видела, как по поверхности камня поползли первые, ровные серые узоры — легальный, чистый отклик Гринвича.

Райан целенаправленно подошел к постели Селены и остановился, нависая над ней. От его силуэта исходило давящее подземное дыхание. За этой привычной холодностью Селена уловила, что его спокойствие дало трещину, а монолитная статика выдавала ярость. Староста стремился полностью перекрыть её своей фигурой от патрульных. Его бесила опасность, нависшая над ней после намеков Локвуда, и Крон был готов лично встать заслоном, укрывая её секреты от Ищеек.