Резонанс Тьмы и Света

Он резко отпустил мою талию, сделал шаг назад и встал напротив, скрестив руки на груди.

— Смотри на меня. Попробуй построить барьер.

— Каким образом? — выдохнула я, судорожно пытаясь унять бешеный пульс и стереть с кожи фантомный жар его пальцев.

— Любым, Вейн! Вспомни стены своего питерского университета или вообрази тех, кто тебе дорог, друзей... Это может быть место или человек, которому ты доверяешь. Не знаю — мне плевать. Но если ты не научишься блокировать постороннее вмешательство, Рид вытащит из тебя всё, до последней мысли. Закрой двери своего разума.

— Хорошо, — процедила я сквозь зубы, выпрямляя спину и пытаясь взять эмоции под контроль.

— Я уже там, Пташка, — с ядовитой, тихой ухмылкой произнес он, даже не шелохнувшись.

Блять.

В ту же секунду затылок обожгло ледяным, пронизывающим холодом. Внутри головы будто открылась бездна, и в мое сознание без предупреждения и стука ворвалось чужое, сокрушительно мощное присутствие.

Я сдавленно ахнула, схватившись пальцами за виски. Перед глазами хаотичным калейдоскопом выскочили картинки, которые я меньше всего хотела кому-то показывать.

Вот мастерская Академии художеств, въедливый запах разбавителя и Артем — наш староста, мой друг, мягко заглядывающий мне в глаза с неловкой заботой: «Передохни, Вейн… лицо фарфоровое совсем».

— Серьёзно, Вейн? Человеческий мальчик? — раздался прямо в моей голове насмешливый голос Деймона, отдающийся низким эхом. — Бесполезный, мягкий, беззащитный. Это твой оплот безопасности? Он бы сбежал, завидев первую же теневую тварь.

Картинка мгновенно сменилась. Перед глазами всплыл прохладный целительский покой, пряный запах ментола и теплое, почти невесомое прикосновение Бриана к моему обнаженному плечу: «У тебя хорошая выдержка, Айрин…».

— О, а вот и наш святоша-целитель Эверхарт, — яд в ментальном голосе Деймона стал настолько густым, что казался физически ощутимым. — Намазал бальзамом, улыбнулся — и ты уже растаяла? Твою защиту так легко купить парой ласковых слов и мятной мазью? Какая трогательная наивность.

— Убирайся из моей головы! — выкрикнула я вслух, ощущая, как к горлу подступает закипающая ярость.

— Не уберусь, пока ты сама не выставишь меня за дверь! — холодно и жестко отозвался он в моих мыслях. — Защищайся! Не пытайся вытолкнуть меня сухой яростью — твоего резерва не хватит. Ищи то, что ценнее всего. Создай барьер из того, что ты никому и никогда не отдашь!

Я зажмурилась. Пальцы до боли сжались в кулаки.

Отбросив злость и смущение, я судорожно начала искать внутри себя нечто иное. Самые светлые, глубокие и неприкосновенные воспоминания.

Медовый свет настольной лампы в питерской квартире. Запах яблочного пирога с корицей, родная улыбка бабушки и ее мозолистые ладони. Незыблемый покой, окутавший меня, когда я впервые коснулась Слезы Этерии, — словно прикосновение матери, которую я не помнила. Наследие отца, принятое мной без страха.

Это была моя жизнь. Моя истинная суть, которую никто не имел права сломать, забрать или осквернить сарказмом.

Я мысленно подхватила это светлое, горячее чувство и сжала его в центрифуге собственного разума, возводя плотный, сияющий барьер из чистого серебра и аквамарина.

В оружейной мгновенно стало тихо. Ледяной холод в затылке исчез, словно его и не было.

Я резко открыла глаза.

Деймон стоял в шаге от меня. Его дыхание было слегка сбито, а в янтарных глазах горело дикое, темное, нескрываемое изумление. На миг его непроницаемая маска дала трещину, обнажая искреннее уважение.

— Вот так, — тихо, со странной затаенной гордостью выдохнул он, медленно опуская руку. — Запомни это ощущение. Это твой ментальный щит, барьер, называй, как хочешь. Постарайся практиковаться в этом почаще, даже без меня.

В закрытую дубовую дверь оружейной внезапно раздался отчетливый, громкий стук.

Деймон замер.

Под веками всё ещё покалывал серебряный холод, когда он подхватил с пола брошенный клинок и накинул плащ.

— Вейн, подними оружие, — сухо отчеканил он, повернувшись к двери.

Я быстро нагнулась и подняла клинок, пытаясь унять бешеное сердцебиение. Кожа на щеке всё еще помнила прикосновение его пальцев, а лицо горело после нашей ментальной «схватки».

Деймон подошел к дубовой двери и отодвинул засов. Тяжелая створка отворилась, и в оружейную шагнул Бриан.

В руках целителя была свернутая карта и несколько выписок из регистра. Бриан на мгновение замер на пороге, его серо-голубые глаза быстро скользнули с Деймона на меня — растрепанную, тяжело дышащую, со слегка светящимися серебром глазами и клинком в руке. На лице Бриана промелькнула тень досады и легкого беспокойства.

— Блэквуд. — Бриан коротко кивнул старшему кадету, старательно сохраняя официальный тон. — Дежурный на нижней лестнице сказал, что вы спустились сюда. Проректор Альгрейн требует тебя к себе. Кастиэль Рид подал рапорт о «превышении полномочий» на его занятии.

Деймон лишь равнодушно хмыкнул, поправляя пряжку плаща:

— Пусть Рид подает хоть десяток рапортов. Что-то еще?

— Я искал Айрин. — Бриан перевел взгляд на меня, и его голос заметно помягчел. — В архиве целительского крыла я нашел кое-что по записям прошлого выпуска. Тебе нужно это увидеть. Это касается состава того отвара, который тебе давал Рид, и рунических меток на Вратах.

Я взглянула на Деймона. Тот стоял у стены, опершись о стойку с мечами. В его янтарных глазах снова вспыхнул холодный, проницательный огонь, но он молчал, предоставив выбор мне.

— Спасибо, Бриан, — тихо сказала я, возвращая клинок на стойку. — Я иду.

— Вейн, — окликнул меня Деймон, когда мы с Брианом уже подходили к дверному проему.

Я обернулась. Блэквуд стоял в полумраке оружейной, его тень казалась длиннее обычного.

И почему мне кажется, что он знал, кто стоит за дверью?

— Помни, о чем мы говорили, — произнес он с едва уловимым двойным смыслом, глядя мне прямо в глаза. — Не верь красивым отчетам. Завтра в пять утра. И без опозданий.

Мы с Брианом поднялись в тихую лабораторию целительского крыла. Там пахло мятой, сухими травами и спиртом. На столе лежал раскрытый пергамент с химическими формулами.

— Айрин, я не хочу лезть не в свое дело, — начал Бриан, наливая в прозрачную колбу восстанавливающий отвар и протягивая его мне. — Но Блэквуд... он опасен. За ним тянется шлейф Теневой магии, которая разрушает всё, к чему прикасается. По Академии давно ходят слухи, что его семья была связана с падением Края Магов.

— Деймон помогает мне разобраться с кулоном, — возразила я, делая глоток прохладной, мятной жидкости.

— Или использует тебя, чтобы добраться до Врат, — мягко, но твёрдо ответил Бриан, наклоняясь ближе.

Сердце пропустило удар.

— Врат? — медленно переспросила я. — Откуда ты знаешь про Врата?

Бриан на мгновение отвел взгляд, будто решая, сколько можно сказать.

— Регистр целительского крыла ведется вместе с архивным, — наконец произнес он. — Все заявки на спуск в нижние уровни проходят через наш стол: если кому-то станет плохо в подвалах, мы должны знать, где искать. За последний месяц магистр Рид трижды запрашивал схемы третьего подвала Западного корпуса. И каждый раз с одной и той же пометкой: «Врата Первозданного Архива». — Он помолчал. — А позавчера такую же схему забрал Блэквуд.

Я вспомнила старую кожаную папку в руках Деймона в Западном архиве — и по спине пробежал холодок.

— А отвар? — Я крепче сжала колбу. — Я никому не говорила, что Рид приносил мне отвар.

— Ты — нет. Но Рид сам сделал запись в журнале: «Кадету Вейн — укрепляющий отвар по рецепту магистра». Готовили его здесь, в нашей лаборатории. — Бриан виновато опустил глаза. — И это я сказал ему о твоей травме. Прости, мне и в голову не пришло... Формула показалась мне странной, поэтому я сохранил пробу. Когда я ее выпарил, на дне остался синий осадок.

Синий. Точно такой же, как в моей раковине.

— Я вылила его, — тихо призналась я. — И осадок был синим.

— Значит, я не ошибся. — Бриан выдохнул с явным облегчением и развернул ко мне пергамент. — Посмотри на эту формулу. Синий осадок из отвара Рида — это не яд в привычном смысле. Это Проводник. Он истончает Печать. Рид хотел не отравить тебя, а заставить твой кулон открыться самопроизвольно. И если Деймон провоцирует твои эмоциональные всплески — он делает то же самое.

Я замерла с колбой в руке. Слова Бриана задели меня за живое.

«Ты похожа на нее гораздо больше, чем думаешь...» — звучал в моей голове низкий шепот Деймона. Но что, если в его словах действительно скрывался жесткий, холодный расчет? Что, если его прикосновения и взгляды — лишь способ раскачать мою магию до серебряного свечения?

— Бриан... а что ты нашел про Врата? — спросила я, скрывая смятение.

Он развернул старую карту нижних уровней:

— Врата запечатаны тремя составляющими. — Он провел пальцем по выцветшим строкам. — Первая — магия рода Вейн, та, что хранится в Слезе Этерии. Вторая — кровь Блэквудов. А третья... — Бриан нахмурился. — Здесь сказано: «кровь, чуждая Этерии». Понятия не имею, что это значит. Но если активировать Врата неправильно, руны на двери сработают в обратную сторону. Они не просто взорвутся — они выпьют магию из каждого, кто находится в замке.

«Кровь, чуждая Этерии»... Я перечитала строку дважды, но смысл ускользал. Чья кровь может быть чужой?

Глава 9

Гром грохотал над замком ещё долго. Магический купол Валориса, обычно невидимый и непроницаемый, теперь прочерчивали бледные, дрожащие синеватые жилы. Они гасли и вспыхивали вновь, словно защитный барьер Академии задыхался под внешним давлением.

Я стояла у высокого стрельчатого окна целительского крыла, вглядываясь в бушующее темное небо. На столе у Бриана тихо звякали стеклянные колбы, реагируя на аномальные колебания эфира.

— Купол никогда не был так нестабилен, — тихо проговорил Бриан, подходя сзади и останавливаясь на уважительном расстоянии. — Кто-то наносит точечные удары снаружи. Или... пытается раскачать его изнутри.

Слова Бриана о трех составляющих и жестоком расчете Блэквуда эхом отзывались в моей голове. В памяти всплывало каждое прикосновение Деймона: горячая ладонь на подбородке, сильные руки на талии в темной нише подвала, бережный жест, отводящий мокрую прядь от лица... Какая часть из этого была настоящей, а какая — лишь способом выбить меня из равновесия и заставить магию проявляться серебряным свечением?

— Мне нужно вернуться к себе, — сказала я, поправляя колет и пряча Слезу Этерии глубже под ткань рубашки. — Спасибо за предупреждение, Бриан.

— Айрин, постой. — Он помешкал, и его серо-голубые глаза наполнились искренним участием. Он протянул мне небольшой серебряный амулет на тонком шнурке. — Возьми. Это простой стабилизатор импульсов. Если кто-то — будь то Рид с его перстнем или Блэквуд с его Тенью — снова попытается вызвать всплеск твоей магии, амулет сгладит резонанс.

Я приняла подарок, чувствуя приятную прохладу металла: — Спасибо.

Путь до северного крыла казался бесконечным. В коридорах Валориса висело странное напряжение: дежурные кадеты ходили парами, преподаватели спешили в главный зал к ректору Магнусу, а вдоль каменных стен ползли неестественно густые, длинные тени.

Возле галереи, ведущей к моим покоям, из стены буквально выткался темный силуэт.

Я замерла, сжав кулаки. Из полумрака вышел Деймон. Плащ старшего кадета был небрежно накинут на одно плечо, ворот рубашки расстегнут, а в огненном взгляде читалась дикая, почти звериная усталость и глухая злость.

— Долго засиделась у целителя, Вейн, — сухо произнес он, перегораживая мне дорогу. — Эверхарт скормил тебе очередную порцию сказок про мою смертельную опасность?

Я вскинула подбородок, глядя ему прямо в глаза: — Бриан просто показал мне факты, Блэквуд. Он расшифровал состав отвара Кастиэля и показал схему Врат.

Деймон коротко, беззвучно хмыкнул, но его глаза сузились. Взгляд скользнул к моей шее, затем вниз и зацепился за серебряный амулет Бриана, который я держала в руке. На миг в янтарных глазах вспыхнуло нечто тёмное, недоброе — жгучая, неконтролируемая вспышка чего-то, что он мгновенно попытался подавить.

— Амулет-стабилизатор? — В его голосе прорезалась ледяная ирония. — Как мило. Эверхарт заботится о твоей чистой ауре.

— Он хотя бы не скрывает свои мотивы! — вырвалось у меня. Я сделала шаг к Деймону, ощущая, как внутри закипает обида. — А ты, Деймон? Зачем ты каждый раз оказываешься рядом? Зачем трогаешь меня, заставляешь испытывать этот чертов страх или... что-то еще, от чего мои глаза становятся серебряными?! Тебе просто нужен серебряный импульс, чтобы посмотреть реакцию Печати?

Деймон замер. В коридоре между нами словно выросла стена из морозного, наэлектризованного воздуха. Тень за его спиной качнулась, взвиваясь к потолку.

Он медленно сократил дистанцию. Шаг. Еще шаг. Пока не оказался вплотную ко мне. На этот раз он не стал хватать меня за запястья или прижимать к стене. Он просто наклонился к моему лицу, заставляя меня тонуть в горячем золотом пламени его глаз.

— Ты действительно думаешь, что я играю с тобой в расчеты, Айрин? — Его голос опустился до низкого, угрожающего шепота, от которого по моей коже пробежали мурашки. — Если бы мне нужен был только импульс вашей с матерью крови, я бы давно сорвал с тебя этот кулон и вскрыл Врата. Без вопросов. Без тренировок на манеже в пять утра. И без того, чтобы вытаскивать тебя из лап Рида.

Я затаила дыхание, глядя на его сжатые губы.

— Тогда почему? — выдохнула я.

Деймон протянул руку. Его сухие, горячие пальцы легли на мое запястье — аккуратно, едва касаясь кожи там, где пульсировала жилка. Он нежно, но с какой-то отчаянной силой сжал мои пальцы, в которых был подарок Бриана, и заставил меня опустить руку.

— Потому что, если ты доверишься не тем людям, Пташка, тебя разорвут, — тихо проговорил он, и его взгляд скользнул по моим губам. — А я слишком долго ждал твоего возвращения, чтобы позволить кому-то тебя забрать.

Он резко развернулся и пошел прочь по коридору, оставляя меня одну в звенящей тишине под завывание бури за окном.

***

Утром Академия гудела, как растревоженный улей. Трещина в магическом куполе не прошла бесследно: ректорат срочно отправлял отряд старших кадетов Совета Стражи за периметр — проверить, что именно атаковало барьер из Внешних земель.

Я пришла на манеж ровно в пять утра, как и требовал Блэквуд. Но манеж был пуст.

Вместо Деймона у стойки с оружием стоял высокий, темноволосый парень в легком кожаном доспехе разведчика. На его поясе болтались два парных кинжала, а на лице играла дерзкая, откровенно веселая улыбка.

— О, а вот и наша легендарная Айрин! — протянул он, непринужденно опираясь на стойку и оглядывая меня с ног до головы. — А я-то думал, Блэквуд преувеличивает. А ты действительно ничего. Твои глаза, упрямый подбородок...

Я нахмурилась, мгновенно сжав кулаки: — Ты кто еще такой? И где Деймон?

— Кайан. Можно Кай. Свободный разведчик и единственный живой человек, который дерзнул называться другом твоего сурового надзирателя. — Он отвесил мне шутливый, слегка театральный поклон. — А Деймона отправили на границу Запретного леса. Купол пробили снаружи, и наш мрачный гений возглавил группу перехвата. Вернется дня через три... если его не съедят теневые твари. Хотя, скорее, они отравятся его характером. — Он расхохотался.

Внутри у меня всё внезапно опустилось. Три дня? Без Блэквуда? Без его постоянного контроля, без жестких тренировок и... без этого сводящего с ума янтарного взгляда?

Кайан ловко подбросил в воздухе кинжал и поймал его за лезвие, внимательно наблюдая за замешательством на моем лице. Его улыбка стала ещё шире, а взгляд — зорче.

— У-у-у, Вейн, ну и личико, — хохотнул Кайан, сделав шаг ко мне. — Ты бы видела Деймона вчера вечером, когда он выбивал у ректора разрешение отдать эту вылазку кому-то другому. Он чуть ковры в кабинете не прожег своей Тенью.

— И почему же? — пробормотала я, отводя взгляд.

— Да потому что рвал и метал! Орать на ректора из-за того, что тебя оставляют в замке «без должного присмотра» — это абсолютный рекорд даже для Блэквуда. Он мне все уши прожужжал: «Кай, следи за ней. Не подпускай Рида. Если с ее головы упадет хоть волос — я с тебя сдеру шкуру». — Он театрально изобразил мимику Деймона.

Кай качнул головой, искренне забавляясь: — Я его таким не помню со времен падения Края Магов. Наш ледяной принц окончательно потерял голову, а ты, кажется, даже не замечаешь, как крепко взяла его за горло.

Я ощутила, как к щекам приливает жар: — И вообще, Блэквуд просто выполняет долг перед ректором...

— Ну да, конечно, долг! — расхохотался Кайан. — Именно из-за «долга» он хранит у себя на столе твою черную ленту для волос с первой тренировки и смотрит на нее так, будто это главная реликвия королевства.

Мои брови взлетели вверх. Ленту? Я даже не заметила, что потеряла ее.

— Ой. Ладно, молчу-молчу, а то вернется — точно спустит на меня свои тени.

Он бросил мне тренировочный меч:

— Лови. Блэквуд приказал не давать тебе спуску. Так что давай, Вейн, покажи, чему он тебя научил.

Мы тренировались часа два. В отличие от тяжелой, нависающей манеры Деймона, Кай двигался легко, по-кошачьи, постоянно отпуская насмешливые комментарии: «А вот тут Блэквуд тебя явно пощадил!», «Выше локоть, Вейн, а то опять побежишь к своему целителю!». Но при этом он выжимал из меня все соки не хуже своего мрачного друга.

Когда тренировка наконец закончилась и я, тяжело дыша, опиралась на меч, Кай смахнул со лба идеальную челку и вдруг нахмурился, глядя на вход на манеж.

Там нас уже ждали Лив и Вал. Ливия, закинув руки за голову, с любопытством разглядывала моего нового «надзирателя», а Вал настороженно поправлял лямку рюкзака.

— Это ещё что за группа поддержки? — ухмыльнулся Кай, убирая кинжалы в ножны. — Блэквуд говорил про какую-то рыжую девчонку из Аквилонских Нагорий. Это она?

— Лив и Вал. Мои друзья, — отрезала я, вытирая пот со лба. — И давай без твоих штучек, Кай.

— Обижаешь, — усмехнулся он и вальяжной походкой направился к выходу. — Я обещал Деймону сопроводить тебя до лекционного крыла, так что придется потерпеть мою компанию.

Когда мы подошли, Кай остановился прямо перед Ливией. Его насмешливые орехово-янтарные глаза скользнули по ее растрепанным медным кудрям, смуглой коже и колючему, вызывающему взгляду, которым она его встретила.

— Кайан, — представился он с безупречной полуулыбкой, от которой половина первокурсниц Академии мгновенно потеряла бы разум. — Свободный разведчик и единственный человек, которому прощают отсутствие строгой формы.

— Ливия. И мне всё равно, кто ты, если ты не мешаешь нам идти на лекцию, — отчеканила Лив, скрестив руки на груди и смерив его взглядом с ног до головы.

Вал рядом тихо хмыкнул, а Кай, вместо того чтобы обидеться, расплылся в ещё более широкой и азартной ухмылке. В его глазах вспыхнул откровенный интерес.

— Колючая, — с явным удовольствием протянул он. — Всё как я люблю.

По дороге к лекционному крылу Кай шел рядом, умудряясь одновременно следить за коридорами и подкалывать Лив. На перекрестке у внутренней оранжереи он вдруг на секунду зашел за колонну и вернулся, держа в пальцах небольшую дикую лилию на длинном стебле — видимо, сорванную прямо с декоративного куста.

— Держи, Аквилонка. — Кай с небрежным изяществом сунул цветок Ливии прямо под нос. — Для улучшения характера.

Ливия замерла. На ее смуглых щеках на миг проступил легкий румянец, но она тут же задрала подбородок и закатила глаза:

— Ты в своем уме? Зачем мне эта палка?

— Это лилия, дикарка, — расхохотался Кай. — Привыкай к красивым вещам.

— Выбрось ее, Лив, он просто паясничает, — фыркнул Вал.

Но Лив, громко цокнув языком и сделав вид, что совершает великое одолжение, не выбросила цветок. Она с демонстративным недовольством засунула стебель за широкий кожаный пояс своего колета.

Я смотрела на эту парочку и невольно качала головой. С одной стороны, этот лёгкий флирт Кая выбивался из угрюмой атмосферы Валориса, с другой — я заметила, как внимательно он осмотрел каждый угол, когда мы проходили мимо кабинета магистра Рида. За его дурашливостью скрывалась стальная хватка разведчика.

День тянулся невероятно долго. Лив пыталась отвлечь меня на лекциях по Травоведению — я видела, как она аккуратно вытащила ту самую лилию и незаметно положила её между страниц тяжелого фолианта, чтобы засушить, хотя на словах продолжала ругать Кая последними словами. Интересно.

За обедом ко мне подсел Бриан. Я уже собиралась сослаться на усталость, но он молча положил на скамью рядом со мной увесистый сверток, перевязанный бечевкой.

— Что это? — насторожилась я.

— Лив обмолвилась, что в своем мире ты училась в Академии художеств, — чуть смущенно улыбнулся он. — В кладовой целительского крыла много лет пылились принадлежности для рисования: после тяжелых ранений некоторым кадетам помогает живопись — говорят, она успокаивает магические каналы. Ими давно никто не пользовался. Подумал, тебе сейчас это нужнее.

Я осторожно заглянула под край бумаги. Небольшой подрамник с натянутым холстом, деревянный ящик с тюбиками масляных красок, флакон льняного масла, разбавитель, мастихин и несколько кистей — потертых, но вполне годных.

У меня перехватило дыхание. Это был первый за все эти дни кусочек моей прежней жизни.

— Бриан... спасибо, — искренне выдохнула я.

— Только пообещай, что будешь рисовать не одни подвалы и бури, — мягко усмехнулся он и, не дожидаясь ответа, вернулся к столу старшекурсников.

Без Деймона замок казался странно пустым и холодным. Коридоры подземелий больше не манили, а в собственной комнате висела звонкая, давящая тишина. Я поймала себя на том, что раз за разом подхожу к окну, всматриваясь в темную полосу Запретного леса за куполом.

«Я слишком долго ждал твоего возвращения...» — снова и снова звучали его слова в голове.

Он был там, в темноте, на границе с опасностью. А я впервые в жизни не понимала, что со мной происходит.

Мой взгляд упал на сверток Бриана, так и лежавший нераспакованным на столе. Что ж, я давно не рисовала красками…

Я развязала бечевку. Стоило развернуть плотную бумагу, как из-под холста выскользнул сложенный вдвое листок и мягко спланировал мне под ноги.

Я подняла его. На кремовой бумаге аккуратным, почти каллиграфическим почерком было выведено:

«Айрин, пусть эти краски вернут тебе хоть немного дома. А если однажды захочешь нарисовать что-то светлое — в оранжерее есть место, где лунные лилии раскрываются только по ночам. Я был бы рад показать его тебе. — Б.»

Щеки обдало жаром — но совсем не тем, от которого сбивается дыхание. Мне стало неловко. Бриан был добрым, внимательным, заботливым... и при этом ничто внутри меня не отзывалось на его слова. Я положила записку на край стола, пообещав себе подумать, как ответить ему помягче, — и тут же о ней забыла.

Я зажгла масляный светильник, поставила подрамник к свету и взяла в руки мастихин и кисти. Запах краски, льняного масла и разбавителя мгновенно заполнил комнату, привычно успокаивая растревоженные мысли.

Сначала на холсте ложились лишь хаотичные мазки: глубокий, почти черный ультрамарин и темная умбра — так выглядели подвалы Академии и бушующий купол. Но затем руки сами начали смешивать цвета. На тёмном фоне вспыхнули густые, хвойные оттенки, переплетающиеся с прозрачной, золотисто-янтарной охрой.

Я рисовала не просто силуэт. Я вырисовывала ту самую грозную Тень и пылающий взгляд, который до сих пор преследовал меня.

Каждый мазок кисти возвращал меня на ту тренировку в оружейной. Вспоминались его сухие, горячие пальцы, нежно касавшиеся моей щеки, хриплый шепот и оговорка про родителей: «...Они спасли ценой своей жизни».

Внезапно в тишине комнаты раздался тихий, почти невесомый шорох со стороны окна.

Я замерла. Кисть застыла в воздухе, а с лезвия мастихина канула каплей тёмно-медовая краска. За окном бушевал ветер, но этот звук был слишком ритмичным, слишком человеческим.

Кулон на моей груди — Слеза Этерии — резко налился сухим, тревожным жаром.

Сжав в кармане амулет Бриана, я тихо поднялась с матерчатого стула и потянулась к поясу, где висел стилет отца. Рид? Или кто-то из его приспешников решил проверить мои покои, пока главный защитник прочесывал Запретный лес?

Окно медленно отворилось, впуская в комнату струю ледяного ночного воздуха. В проеме выросла высокая тень.

Я мгновенно вскинула свой стилет, занимая стойку, которой меня учил Деймон.

— Опусти железо, Вейн. А то еще порежешься, — раздался из темноты тихий, уже знакомый, ехидный голос.