Резонанс Тьмы и Света

Деймон тихо хмыкнул, и в этом звуке не было ничего хорошего.

— Теорию тебе прочитают на факультативах, Пташка. А со мной ты научишься выживать. — Он сделал шаг вперед, и его движения были пугающе плавными, как у большой хищной кошки. — Доставай клинок.

Я вытащила из ножен стилет отца. Этерийская сталь блеснула в тусклом свете факелов.

— Стилет? — Деймон изогнул бровь, смерив меня ироничным взглядом. — Изящная игрушка для аристократических залов. Но против тяжелого меча или боевого заклятия твой стилет бесполезен, если ты не научишься чувствовать дистанцию и скорость.

Он подошел к стойке с оружием у стены, с легким звоном вытащил тяжелый полуторный тренировочный меч и без предупреждения бросил его мне. Я едва успела подставить руки. Тяжесть стали едва не вывернула мне пальцы — меч со скрежетом уткнулся острием в песок. Мое запястье буквально горело от напряжения, а плечи затекли уже через секунду.

— Ты держишь его так, будто собираешься намотать на него макароны, Вейн, — сухо бросил Блэквуд, медленно приближаясь. — Кто учил тебя стойке?

— Я три года занималась фехтованием на шпагах! — выдохнула я, тяжело дыша и пытаясь удержать равновесие. Мои ноги уже дрожали от непривычной нагрузки. — Бабушка настаивала, чтобы я умела себя защитить.

Деймон издал короткий, полный сарказма смешок.

— Спортивное фехтование? — Он в мгновение ока оказался рядом и лёгким, почти невесомым движением ударил своим клинком плашмя по моему. Моя кисть не выдержала, и меч с оглушительным звоном вылетел из рук, упав на песок. — Твоя «шпага» весит полкило, а этот клинок — почти два. В реальном бою твои грациозные выпады и уколы «в легкое» закончатся тем, что тебе просто отрубят руку вместе с мечом. Здесь не набирают очки за касания, Пташка. Здесь пробивают доспехи и кости.

Он поднял меч с песка и грубо, без церемоний, вложил мне его обратно в пальцы. Заставил сжать рукоять правильно и сухим, жестким касанием поправил мое плечо.

— Твои ноги работают неплохо, стойка держится — спасибо твоему тренеру из мира людей. Но у тебя нет мышц для настоящей стали, и ты боишься боли. Забудь про паркетный спорт. Начнем с того, как не сломать себе пальцы при первом же блоке. Возьми стилет во вторую руку. Будешь учиться компенсировать нехватку массы скоростью.

Не успела я до конца осмыслить его слова, как он сменил позицию.

Он не просто шагнул — он буквально смазался в пространстве. Черный силуэт мелькнул прямо передо мной, и в воздухе свистнула сталь. Я едва успела подставить лезвие стилета и подкрепить его крест-накрест лезвием меча под падающий сверху клинок Деймона.

Звон .

Отдача от удара прошла по всей моей руке прямо до плеча. Суставы отозвались резкой болью. Я не удержалась на ногах и отлетела на пару метров назад, больно зарывшись сапогами в мокрый песок и сильно ушибив локоть.

— Медленно, — холодно отчеканил Деймон, даже не сбив дыхания. — Если бы на моем месте был боец Тёмных кланов, ты бы уже была мертва. Вставай.

Я стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает чистая, упрямая ярость. Стерев капельку пота со лба и игнорируя ноющую боль в суставах, я поднялась на ноги, встречаясь взглядом с его пылающими глазами.

— Еще раз, — процедила я.

— Другое дело, — ухмыльнулся он, снова поднимая меч. — Покажи мне, есть ли у тебя клыки, Айрин.

Следующий час превратился в настоящий ад.

Деймон не давал мне ни секунды на передышку. Каждая его атака была выверена, точна и беспощадна. Сталь со звоном впивалась в сталь, песок летел из-под сапог, а не привыкшие к такой пахоте мышцы горели огнем. Он сбивал мою «спортивную» стойку, заставлял уворачиваться на пределе физических возможностей, а когда я пыталась контратаковать — легко уходил с линии удара, оставляя лишь фантомную черную тень и отвешивая мне ощутимые тычки плашмя по ребрам и бедрам. К концу часа я была вся в ссадинах и синяках, дыхание срывалось на хрип.

— Ты полагаешься только на физику, Вейн! — рявкнул он, блокируя мой очередной выпад и резко нажимая на гарду.

Наши лица оказались в опасной близости. Я чувствовала его горячее дыхание, ощущала терпкий запах хвойного леса и грозовой свежести. Его янтарные глаза, расширившись, жгли меня насквозь.

— Твоя кровь пульсирует магией твоих родителей, а ты дерешься как обычная человеческая девчонка! — Он резко надавил, заставив меня на подкашивающихся ногах опуститься на одно колено. — Заставь силу слушать тебя! Слейся со стилетом!

— Заткнись! — выдохнула я, и в этот момент внутри меня — где-то под ложечкой — вспыхнула жгучая ярость от собственного бессилия.

Слеза Этерии на моей шее обожгла кожу. Волна ледяного аквамаринового импульса вырвалась из моей груди, прошла по рукояти стилета и ударила прямо в лезвие Деймона.

Оружие Блэквуда мгновенно покрылось тонкой коркой инея и отлетело в сторону, впившись в песок.

Деймон отшатнулся на полшага, но его реакция была молниеносной. Прежде чем я успела осознать свой маленький триумф, он совершил стремительный рывок, перехватил мое ослабевшее запястье с оружием и сбил меня с ног.

Я больно грохнулась на спину, и из легких выбило воздух. В следующий миг Деймон оказался сверху, прижав мое правое запястье к мокрому песку и зафиксировав мое тело своим. Стилет выскользнул из моих пальцев.

Тяжело дыша, я посмотрела на него снизу вверх. Коса растрепалась, и спутавшиеся волосы закрывали мне лицо, грудь вздымалась, а над нами повисла звенящая, электрическая тишина.

Деймон замер. Его пальцы, стальным кольцом сжимавшие мое запястье, на секунду вздрогнули. Взор его огненных глаз соскользнул к моим губам, затем к обнаженной шее, где отчаянно пульсировала жилка. На мгновение вся его холодная, надменная маска полностью слетела, обнажая что-то темное, дикое и глубоко спрятанное. Глаза его вмиг почернели.

Эмоциональное напряжение между нами стало настолько осязаемым, что его, казалось, можно было резать ножом. На секунду мне показалось, что он наклоняется еще ниже.

Но Деймон резко взял себя в руки. Взгляд начал светлеть и снова затянулся ледяной коркой.

— Рефлексы неплохие, — тихо, с хрипотцой произнес он, плавно поднимаясь на ноги и протягивая мне руку. — Но контроль эмоций — нулевой. Ты выпустила вспышку случайно, на эмоциях. В реальном бою это стоило бы тебе жизни.

Я проигнорировала протянутую ладонь и поднялась сама, едва сдерживая стон от боли в ушибленной спине. Отряхнула колет от песка.

— На сегодня всё. — Деймон подхватил свой меч, стряхивая с него остатки инея, и закинул его на плечо. — Завтра в это же время. И сразу после — к целителям за растиркой. Ты вся в синяках.

Он повернулся и пошел к выходу из манежа, надевая свой длинный плащ, развевающийся на ветру.

— Блэквуд! — окликнула я его в спину.

Деймон замер, не оборачиваясь.

— На плацу... когда кристалл треснул, — я запнулась, сжимая стилет в руке. — Почему ты не удивился?

Он медленно повернул голову, окинув меня тяжелым, нечитаемым взглядом через плечо:

— Потому что я знал, на что способна твоя кровь, Айрин. Еще до того, как ты переступила порог Валориса.

С этими словами он растворился в серой утренней дымке, оставив меня одну в пустом манеже с колотящимся сердцем и миллионом новых вопросов.

***

Идти к целителям из принципа не хотелось. «Придурок, отправлять меня за мазью, будто я неженка какая-то», — крутилось у меня в голове, пока я поднималась по крутой винтовой лестнице в лекционное крыло.

Рука от плеча до локтя ныла тупой, пульсирующей болью, а на боку под колетом уже наливался внушительный багровый синяк. Но я лишь сильнее сжала зубы.

— Пресвятая Этерия, Вейн, на тебе же живого места нет! — ахнула Лив, как только я села рядом с ней на деревянную скамью в аудитории Высшей расчётной магии.

— Всё в порядке, просто неудачно упала, — соврала я, пытаясь расправить тетрадь правой рукой. Кисть слегка подрагивала.

— На танцах с Блэквудом «упала»? — фыркнул Вал сзади, опершись на наш стол. — Этот Теневой «демон», — он играючи показал кавычки, — сегодня с самого утра в манеже кадетов в порошок стирал. Мы видели, как он оттуда выходил. Ты бы сходила к целителям, Айрин: с магическими ушибами не шутят.

Лекция прошла как в тумане. Преподаватель, Виктор Крофт, чертил в воздухе светящиеся формулы, а я пыталась сосредоточиться, пока кончики пальцев постепенно не начали неметь.

Едва прозвенел гонг к перерыву, Лив решительно подхватила меня под локоть: — Так, упрямица. Либо ты сейчас сама идешь со мной в крыло целителей, либо я зову Вала, и он несет тебя туда на плече.

Сопротивляться сил уже не было.

Крыло целителей встретило нас прохладой, тишиной и пряным запахом сушеных трав и ментола. Из-за ширмы в дальнем конце зала сразу же вышел Бриан. На нем был строгий белый фартук поверх формы целителя, а тёмно-русые волосы были небрежно заколоты на затылке.

— Кадет Вейн? — Его серо-голубые глаза мгновенно потеплели, но тут же в них мелькнуло беспокойство, когда он заметил мою скованную осанку. — Что произошло?

— Результаты «индивидуальной тренировки», — с досадой вздохнула Лив.

— Проходи, садись на кушетку, — мягко, но непреклонно произнес Бриан, подводя меня к ней. — Дай угадаю: Блэквуд? Он никогда не умел соизмерять силу с инициантами.

Бриан аккуратно помог мне снять колет и расстегнуть верхние пуговицы рубашки, обнажая плечо. Его пальцы были удивительно теплыми, а прикосновения — невесомыми и точными. Он достал небольшую баночку с густым мятным бальзамом, от которого шел легкий пар.

— Будет немного щипать, — предупредил он, нанося мазь на поврежденную кожу и начиная плавно втирать ее лёгкими круговыми движениями.

Боль почти мгновенно сменилась приятным, глубоким теплом, от которого мышцы плеча наконец-то расслабились. Я невольно выдохнула, прикрыв глаза.

— У тебя хорошая выдержка, Айрин, — тихо сказал Бриан, улыбнувшись. — Другие после первого дня с Деймоном бегут писать заявление на перевод. Но тебе нужно учиться защищать свое тело.

— Я постараюсь, — искренне ответила я, глядя на него.

И в этот самый момент тяжелые дубовые двери целительского крыла с треском распахнулись.

На пороге стоял Деймон.

На нем сейчас не было его привычного тяжелого плаща. Вместо него — приталенный темно-графитовый камзол из добротной ткани, идеальный крой которого подчеркивал широкие плечи и подтянутую фигуру. Серебряные пуговицы с гербом рода Блэквуд поблескивали при каждом движении, а воротник-стойка делал его осанку еще более властной.

В янтарных глазах вспыхнул такой свирепый, ледяной огонь, что температура в комнате, казалось, мгновенно упала на несколько градусов. Взгляд Блэквуда тут же зафиксировался на теплой ладони Бриана, лежащей на моем обнаженном плече.

— Эверхарт, — раздался низкий, рокочущий голос Деймона. — Оставь нас.

Бриан не дрогнул. Он медленно убрал руку с моего плеча, взял льняное полотенце, вытер пальцы от остатков мятного бальзама и спокойно встретил тяжелый взгляд старшего кадета.

— Лорд Блэквуд, это целительский покой, а не ваш личный плац, — ровным, мягким голосом произнес Бриан, слегка заслоняя меня собой. — Кадет Вейн нуждается в помощи. На ней синяки и магические гематомы от слишком… рьяных тренировок.

— Я не спрашивал твоего мнения, Эверхарт. — Деймон сделал шаг вперед, и в воздухе мгновенно сгустилась тяжелая, удушливая магия Теней. — Я сказал: выйди.

Лив за моей спиной нервно сглотнула и тихонько сжала мое неповрежденное плечо.

— Бриан, всё в порядке, — вмешалась я, застегивая пуговицы на рубашке и вставая с кушетки. — Спасибо за помощь, боль действительно прошла.

Бриан помешкал пару секунд, обеспокоенно глядя на меня, но затем сдержанно кивнул: — Баночку с бальзамом возьми с собой. Втирай перед сном. Если станет хуже — сразу возвращайся.

Он окинул Деймона холодным взглядом и вместе с Лив покинул помещение, тихо прикрыв за собой тяжелую дубовую дверь.

Мы остались одни. Тишина в целительском крыле стала густой и звенящей.

Деймон медленно приближался к кушетке. Без плаща его шаги казались еще более бесшумными, как у зверя, подкрадывающегося к жертве. Он остановился в полушаге от меня.

— Я, кажется, ясно сказал тебе прийти сюда сразу после манежа, Вейн. — Его голос звучал обманчиво тихо, но в нем слышалась угрожающая сталь.

— А я не привыкла выполнять каждый твой приказ, Блэквуд. — Я гордо вскинула подбородок, хоть плечо все еще слегка ныло. — К тому же я пришла. Просто после занятий.

— Ты пришла тогда, когда сустав едва не воспалился! — Деймон резко сократил дистанцию.

Он протянул руку и неожиданно легко, но сурово коснулся пальцами моего подбородка, заставляя смотреть прямо ему в глаза. Его горячий взгляд буквально обжигал.

— Твое упрямство когда-нибудь тебя погубит. Ты думаешь, это игра? Если ты не научишься заботиться о своем теле и контролировать силу, тебя разорвут на первом же полевом выходе. И никакой Эверхарт с его мазями тебе не поможет.

Мое сердце отчаянно заколотилось от его близости. Запах хвойной смолы и дыма, исходящий от его камзола, дурманил голову.

— Почему тебя вообще волнует, что со мной будет? — выдохнула я, глядя в его сузившиеся зрачки. — Вчера ты относился ко мне как к врагу, а сегодня гоняешь по целителям!

Деймон замер. На миг его хватка на моем подбородке ослабла. В медовой глубине его глаз снова мелькнула та самая темная, неопределимая тень, которую я видела утром на манеже.

— Потому что, если ты сломаешься раньше времени... — Он наклонился чуть ближе, и его голос опустился до опасного шепота. — ...я не получу ответы на свои вопросы.

Он резко отпустил мой подбородок, развернулся и поправил манжеты своего темного камзола.

— Завтра в пять утра. Без опозданий, Вейн. И попробуй только не втереть этот бальзам на ночь. Поверь, я узнаю.

Не дожидаясь моего ответа, он чеканным шагом вышел из целительского крыла.

***

Когда за Деймоном закрылась тяжелая дверь целительского крыла, в воздухе еще долго висел едва ощутимый запах хвои и грозы.

Я стояла посреди прохладной комнаты, тяжело дыша и сжимая в кулаке баночку с мятным бальзамом, которую мне оставил Бриан. Сердце всё ещё отсчитывало бешеный ритм, а кожа на подбородке, которой касались сухие, горячие пальцы Блэквуда, казалось, продолжала гореть.

— Жива? — Из-за двери осторожно выглянула рыжая голова Ливии.

За ней маячил Вал, переминавшийся с ноги на ногу с выражением глубокой тревоги на широконосом лице.

— Жива, — выдохнула я, оседая обратно на кушетку и застегивая колет. — Он просто... выражал свое кураторское недовольство.

— «Недовольство»? — Лив вошла в комнату, скептически скрестив руки на груди. — Айрин, да он едва не испепелил взглядом бедного Бриана! Я думала, тут сейчас начнется дуэль факультетов. Блэквуд обычно вообще ни на кого не обращает внимания, а тут прилетел, как разгневанный теневой дракон.

— Перестань. — Я поморщилась, хотя в глубине души сама не понимала причин такой бурной реакции Деймона. — Он просто боится, что я сорву ему показатели подготовки.

— Ну-ну, — фыркнула Лив, но расспрашивать дальше не стала, видя мое состояние. — Пойдем в покои. Тебе нужно отдохнуть. А скоро у нас начнется Защита барьеров и ментальная устойчивость, ее ведет магистр Кастиэль. Хоть какая-то радость — он, в отличие от Блэквуда, настоящий душка.

Вечерний Валорис затихал медленно. Попрощавшись с ребятами у развилки коридоров, я вернулась в свою комнату.

Зажглись светящиеся кристаллы на стенах, отбрасывая мягкий теплый свет на каменную кладку. Я сняла колет, подошла к зеркалу и расстегнула верхние пуговицы рубашки. На плече расплывался внушительный синяк, но благодаря мятной мази Бриана боль уже почти утихла.

Я достала с самого дна рюкзака потертую тетрадь с плотными листами — мой земной скетчбук, с которым не расставалась в Академии художеств. Пальцы бережно коснулись шершавой обложки.

Я перевернула несколько страниц. С бумаги на меня смотрели быстрые наброски набережных Васильевского острова, размытый тушью силуэт сфинкса у Невы и смеющееся лицо Марго с небрежным карандашным штрихом на щеке. На следующем развороте был Тёма — он увлеченно что-то доказывал, отчаянно жестикулируя, а внизу страницы виднелась легкая зарисовка бабушкиного чаепития...

Всё это казалось картинками из чужой, невероятно далекой жизни. Будто девушка, рисовавшая эти эскизы под питерским дождем, была совсем не мной, а кем-то, с кем я едва знакома. Там остался понятный, уютный мир без ледяных импульсов, древних родов и занесенных над головой мечей.

Я провела подушечками пальцев по наброску, чувствуя, как сжимается сердце. Как они там? Скучают, или память обо мне стерли так же легко, как затирают лишний штрих мягким ластиком?

Сняв Слезу Этерии, я положила аквамариновый кулон на ладонь.

После сегодняшней вспышки на манеже он ощущался иначе. Всегда прохладный камень сейчас излучал мягкое, едва заметное тепло. Присмотревшись ближе при свете кристалла, я замерла: глубоко внутри прозрачной грани пробегала тончайшая, едва видимая нить, похожая на застывшую молнию.

«Печать снята... — пронеслись в голове слова бабушки. И следом — голос Деймона: — Я знал, на что способна твоя кровь...»

Что родителям пришлось запечатать внутри меня? И почему Деймон ищет именно эти ответы?

Мои размышления прервал мягкий, деликатный стук в дверь.

Я быстро накинула колет, спрятала кулон под рубашку и подошла к двери. На пороге стоял мужчина в светлом, безупречно скроенном сюртуке с серебряным шитьем. От него пахло дорогой корицей и сушеными полевыми цветами. Золотисто-каштановые волосы аккуратно уложены, а в карих глазах светилось мягкое, доброжелательное участие.

— Кадет Вейн? Простите за поздний визит, — прозвучал его приятный, глубокий голос. — Я магистр Кастиэль Рид, преподаватель «Защиты барьеров и ментальной устойчивости». Бриан Эверхарт сообщил мне, что вы получили травму на индивидуальных занятиях, и я решил занести укрепляющий отвар.

Он протянул мне небольшой изящный флакон из темного стекла.

— Спасибо, магистр Рид. — Я растерянно приняла флакон, удивляясь такой заботе от преподавателя. — Вы слишком добры.

— В Валорисе доброта — редкий ресурс, кадет Вейн, особенно для новичков. — Кастиэль мягко улыбнулся, но его взгляд на секунду соскользнул мимо меня и упал на ворот моей рубашки, где был спрятан кулон. — Логика лорда Блэквуда иногда бывает слишком... суровой. Если вам понадобится помощь с адаптацией или защитными заклинаниями — мои двери всегда открыты.

Он слегка наклонил голову и уже повернулся, чтобы уйти, как вдруг его взгляд зацепился за дальний конец коридора. Безупречная улыбка магистра на мгновение застыла, а в карих глазах блеснул отчетливый, почти панический страх.

Я обернулась. В глубокой тени у поворота галереи молча стоял Деймон. Без плаща, скрестив руки на груди, он неотрывно смотрел на нас своим тяжелым, янтарным взглядом.

— Доброго вечера, лорд Блэквуд, — быстро проговорил Кастиэль, заметно подтянувшись и сделав шаг к выходу. — Я лишь передал лекарство. Не смею мешать.

Магистр Рид почти бегом скрылся за поворотом, старательно огибая теневой угол, где стоял Деймон.

Я осталась стоять в дверях, сжимая флакон с отваром и глядя на Блэквуда.

— Ты теперь коллекционируешь заботу всех мужчин в этом замке, Вейн? — тихо, с ледяной иронией спросил Деймон из темноты коридора.

Я сжала стеклянный флакон в руке до белизны в костяшках. Выпад Деймона задел меня за живое.

— А ты, Блэквуд, коллекционируешь поводы для слежки за мной? — отчеканила я, делая шаг из дверей в прохладный коридор. — Магистр Рид просто проявил элементарную вежливость. Понятие, которое тебе, похоже, незнакомо.

Деймон медленно оттолкнулся от стены. Тень за его спиной словно качнулась вместе с ним, удлиняясь по каменным плитам. Он подошел ближе, окинув меня долгим, снисходительным взглядом.

— Вежливость в Валорисе — это уловка, Пташка, — негромко произнес он. Его золотистые глаза на секунду метнулись к флакончику в моей руке. — Кастиэль Рид улыбается всем, но не верь ни единому его слову и не пей ничего из его рук. Он слишком слаб, чтобы иметь собственное мнение, и слишком труслив, чтобы отказать тем, кто держит его на поводке.

Я замерла. Намек был слишком явным, но Деймон не стал развивать тему.

— Не забывай, где ты находишься. Здесь каждый заботливый жест имеет свою цену. Бальзам Эверхарта вотри. Отвар Рида — вылей.

— С какой стати я должна тебя слушать? — упрямо буркнула я.

— С такой, что завтра в пять утра на манеже я буду проверять не только твои рефлексы, но и твою сообразительность, — хмыкнул он, уголок его губ дернулся в тень усмешки. — Зайди в комнату и запри дверь, Вейн.

Не давая мне ответить, Деймон развернулся и пошел по галерее, растворяясь в вечернем полумраке замка.

Я вернулась в комнату, заперла тяжелую дубовую дверь и повернула засов. Запах корицы от флакона Кастиэля теперь казался мне чужеродным и тревожным, а вот терпкий аромат хвойного леса, оставшийся в коридоре после Деймона, почему-то успокаивал.

Подойдя к раковине, я вылила темную жидкость из флакона Рида в слив, наблюдая, как она оседает на камне странным синеватым осадком. Деймон был прав.

На следующее утро в пять часов манеж снова встретил меня морозным туманом.

Второй день тренировок был не менее жестоким, но теперь я знала, к чему готовиться. Мы отрабатывали блоки, уклоны и работу с коротким клинком против длинного меча. Деймон больше не давил на меня всей своей магией, но заставлял двигаться на пределе физических сил, доводя каждое движение до автоматизма.

А к полудню нас с Лив и Валом ждала первая вводная лекция по Алхимии и Артефакторике.

Мы сидели на верхнем ряду амфитеатра, когда в аудиторию вошла мадам Селеста де Морней.

Ее иссиня-черные волосы были уложены в сложную высокую прическу, а многослойное бархатное платье сапфирового цвета шуршало при каждом шаге. Пальцы профессора были усыпаны перстнями, которые тихо позвякивали, когда она раскладывала на столе древние свитки.

— Приветствую вас, кадеты, — прозвучал ее грудной, глубокий голос. Темные глаза мадам Селесты медленно скользнули по рядам студентов.

И когда ее взгляд остановился на мне, она на секунду замерла.

Ее взгляд опустился к моей груди, где под колетом лежал кулон. В темных глазах профессора не было ни удивления, ни страха — лишь глубокое, осознанное узнавание и затаенная грусть. Она быстро отвела взгляд и постучала мелом по доске:

— Тема нашей сегодняшней лекции — Великие Печати и Магическая Архитектура прошлого. Запишите первый тезис...

Я сжала руку в кулак прямо над кулоном. Мадам Селеста знала мою мать. И, судя по всему, она прекрасно понимала, что именно запечатано в Слезе Этерии.

***

Лекция мадам Селесты пролетела как один миг. Пока она рассказывала о древних заклятиях запечатывания и узловых точках магии, ее темные глаза то и дело возвращались ко мне. В каждом ее слове, в каждом примере мне мерещился скрытый двойной смысл.

— На сегодня всё, кадеты, — произнесла мадам Селеста, когда прозвенел гонг к перерыву. — Кадет Вейн, задержитесь. У вас пропущена сноска в третьем разделе хроник, нужно дописать.

Лив озадаченно посмотрела на меня, но я лишь кивнула ей: мол, догоню позже.

Когда аудитория опустела, а тяжелые двери закрылись, мадам Селеста медленно подошла к моему столу. От нее пахло сушеной лавандой и старым пергаментом. Перстни на ее пальцах тихо звякнули, когда она положила ладонь на деревянную поверхность перед моей тетрадью.

— Твоя мама всегда вела конспекты с правого поля, Айрин, — тихо, почти шёпотом проговорила она. В ее темных глазах больше не было профессорской строгости — только бесконечная, затаенная печаль. — Ты невероятно похожа на нее. Тот же упрямый взгляд.

Мое сердце пропустило удар.

— Вы... вы знали моих родителей? — выдохнула я, подавшись вперед.

— Знала? Серафина Вейн была моей лучшей ученицей и близкой подругой. — Селеста мягко улыбнулась, и ее взгляд опустился к вороту моей рубашки. — И я вижу, что она доверила тебе главное, что у нее было.

Ее рука на секунду зависла над моей грудью, не касаясь ткани, но чувствуя исходящее от кулона тепло.

— Запомни, девочка. — Профессор наклонилась ближе, ее голос опустился до едва различимого шепота: — Печать — это не тюрьма для силы. Это щит. Если кто-то в этих стенах попытается заставить тебя открыть ее раньше времени — не верь. Ни ласковым речам, ни обещаниям защиты. Кастиэль Рид уже задавал мне вопросы о твоем прибытии. Будь с ним осторожна.

— А Деймон Блэквуд? — вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. — Ему можно верить?

Мадам Селеста грустно вздохнула и расправила складки своего сапфирового бархатного платья: