Гасконец. Том 2. Париж

– Сколько ты не спал, Исаак? – спросил я.

– Больше, чем нужно, – ответил здоровяк. Числом пустых бутылок на столе он даже превосходил Сирано де Бержерака. Я сказал:

– Ты будешь на завтрашних похоронах?

– Конечно, – кивнул де Порто. – Красный был опорой всей Франции. Проклятые ублюдки…

– Кто?

– Герцог, его сатанист-племянник, – де Порто говорил тихо и очень злобно, почти шипел. Так, чтобы никто его не слышал.

– Племянник? Ты про Анри? Он же наш друг.

– Пусть катится в ад, – ответил де Порто. – Там заговорщикам самое место.

– Вздор! – не выдержал я. – Почему всем в этом городе мерещатся заговорщики?!

– Потому что это правда, Шарль, – здоровяк не утруждал себя тем, чтобы лить вино в кружку. Он просто взял очередную початую бутыль и начал жадно пить. Через несколько секунд, ещё более раскраснев, он отставил её в сторону и громко икнул.

– Анри не мог! Он один из нас, мы вместе прошли Бапом, мы, чёрт возьми…

– А ты тут не один, дружище? – вдруг прервал меня чей-то бас. Я повернулся на звук. Передо мной стоял мужчина, довольно высокий и крепкий. Может быть на пару сантиметров выше меня, и точно в плечах не уже де Порто. Он был одет в дорогой тёмно-фиолетовый камзол, украшенный бархатными вставками. Камзол едва сходился на могучей груди. Светлые кудри незнакомца свободно спадали на его широкие плечи. В каждой руке он держал по кувшину с вином. Почему у него и толстяка за соседним столиком были кувшины, а у де Порто бутылки, я не понял. Предположил, что бутылях пойло дешевле.

– Франсуа, друг мой, – де Порто расплылся в улыбке. – Садись, садись, где ты пропадал пол дня?

– Нужно было решить пару неприятных вопросов.

Франсуа уселся между нами, поставил кувшины на стол, повернулся ко мне.

– Франсуа де Бофор, герцог де Бофор, – представился мужчина, поправляя шляпу. Мне пришлось встать и снять свою, поскольку я герцогом никогда не был.

– Шарлье Ожье де Батс де Кастельмор, – улыбнулся я и не без наслаждения добавил. – Шевалье д’Артаньян.

Официантка принесла нам кружки и герцог разлил по ним весьма недурное вино. Я сделал пару глотков, надеясь на то, что де Порто и де Бофор начнут беседу, а я смогу узнать что-то новенькое. Но мужчины также молча пили, лишь иногда бросая на меня любопытные взгляды. Я не выдержал:

– У вас тут какие-то тайны, месье? Если да, то я могу найти Исаака позже…

– Нет, нет, что ты, Шарль, – фальшиво улыбнулся де Порто.

– Никаких тайн, – рассмеялся де Бофор. Так я им и поверил. Усмехнувшись, я сделал ещё один глоток, вспоминая, где уже мог слышать фамилию Бофор.

Озарение пришло мгновенно – сыщик Плерво говорил что-то о мадам де Бофор, приехавшей с мужем в Париж. Я ещё в первый раз, услышав о ней, и вспомнив записку, переданную Хьюго О’Нилом, заподозрил что-то. Но мне нужно было уточнить, и поэтому я спросил:

– Вы прибыли в Париж с супругой?

– Да, – улыбнулся де Бофор, но впервые за время нашего разговора, отвернулся. Я, конечно, не королевский бальи, но это движение от меня не укрылось.

– Анна… – предположил я. – В девичестве, де Бейл?

– Что? – не понял де Бофор.

– Вы привезли жену из Фландрии, а в тех краях только и разговоров было о красоте француженки Анны де Бейл, – солгал я. Бофор качнул головой.

– Нет, нет, моя жена, – он наконец-то улыбнулся. – Англичанка. Жила в Ленсе, невероятно образованная и умная девушка.

– Как вы познакомились?

– Случайно, – ответил герцог. – Зимой прошлого года. Мы остановились в одной таверне, проезжали из Лилля, как раз через Ленс. А там, парнишка, её слуга, закупал продукты. Он повздорил с моим слугой, леди Винтер пришла узнать в чём дело, и я уже не мог отвести от неё взгляда.

Я постучал пальцами по столу. Отличная выходит история.

– Невероятно, – усмехнулся я, поднимая кружку. – Что ж, за месье и мадам де Бофор, судя по всему, чудесная пара.

Де Бофор и де Порто рассмеялись, мы выпили, и мушкетёр с герцогом снова замолчали.

– А де Порто? – не унимался я. – Как вы с ним познакомились.

Мужчины переглянулись. Де Порто качнул головой и всё-таки сказал:

– Герцог очень помог мне выпутаться из одного весьма скверного дела.

– Всего лишь замолвил нужное словечко в нужном местечке, – произнёс де Бофор. – А вы двое хорошо знакомы?

– Вместе брали Бапом, – напомнил я. Де Порто кивнул.

– И всё-таки мне кажется, – сказал я. – Что лучше мне вас покинуть. Судя по всему, вы обсуждаете что-то, что не предназначено для чужих ушей.

– Ты не чужой, Шарль, – ответил де Порто. Де Бофор промолчал.

– Вы ведь придёте завтра на похороны? – спросил я у него. Герцог кивнул, снова глядя куда-то в сторону. – Мы все обязаны Его Красному Преосвященству.

– Верно, верно, – произнёс де Порто. Я поднялся из-за стола.

– Исаак, ты не знаешь, де Тревиль будет там? Мне всё ещё нужно получить мой мушкетёрский плащ?

– Вы собираетесь стать мушкетёром? – спросил герцог де Бофор. – В такое непростое время?

– А что, Его Величеству больше не нужны мушкетёры?

– После того, как де Тревиль помогал де Сен-Мару? – рассмеялся, довольно нервно, герцог. Вторую фамилию, «Сен-Мар» я слышал впервые в жизни.

– Я больше года провёл в Гаскони, месье герцог. Увы, не совсем понимаю о чём вы.

– Заговор, против Красного, – вздохнул де Порто. – Де Тревиль был там, и сейчас ублюдок д’Арамитц с кучкой таких же гугенотов, якобы, пытаются требовать справедливости. А на самом деле, просто предали всё, чему клялись служить.

– Вы не слышали о заговоре Сен-Мара? – удивлённо спросил де Бофор. Я качнул головой.

– Удивительно, – через несколько секунд сказал герцог. – Меня самого чуть не втянули в него. Если бы не моя дорогая леди Винтер, кто знает, где бы я сейчас был. Она буквально отговорила меня от самой большой глупости в моей жизни.

– Святая женщина, – протянул я. Герцог кивнул и снова разлил по кружкам вино. Видимо, мы должны были выпить за леди Винтер, но нас прервали. Дверь распахнулись, и в не самую плохую таверну вошёл запах пота и перегара.

– Вот ты где, жирная свинья! – закричал едва стоящий на ногах, заросший и грязный мушкетёр. Шпага уже покинула его ножны.

– Да б… – вздохнул я, но апокалипсис было уже не остановить. – Боже ты мой.

– Ты ответишь за всю ту ложь, что выливается из твоей пасти! – не замечая меня и де Бофора, продолжал мушкетёр.

Пошатываясь, к нам приближался, обнажив своё оружие, Арман де Сиег д’Атос.

Я подскочил первым и тут же мне на плечо легла довольно тяжелая рука Франсуа де Бофора. Герцог шепнул мне:

– Уйдём, месье, мы сделаем только хуже.

Я чуть было не послал герцога к чёрту, едва сдержался и просто качнул головой. Сбросил его руку и быстро перегородил путь д’Атосу. Тот даже не обратил на меня внимания, столкнулся со мной грудью и лишь после этого перевёл на меня взгляд. Он моргнул, не сразу сообразив, кто перед ним стоит.

– Шарль, – сказал он. – Что ты тут делаешь?

– Готовился встретить своих старых друзей.

– К черту друзей! – зарычал Арман, пытаясь отодвинуть меня в сторону. Я стоял твёрдо, мешая ему пройти. Франсуа де Бофор, между тем, успел испариться. Де Порто, напротив, поднимался на ноги, опираясь рукой о стол.

– Успокойся, Арман, что случилось?

– Эта свинья только и делает, что брешет!

– Назови меня свиньей ещё раз, щенок, и я заколю тебя прямо здесь, – раздался громогласный крик Исаака де Порто. Мушкетёры, оба обнажив шпаги, стояли каждый почти вплотную ко мне. Признаюсь, честно, было неуютно.

– Где Анри? – спросил я у Армана.

– Лижет пятки новому вождь гугенотов, – выдохнул д’Атос, не глядя на меня. Он смотрел, через моё плечо, прямо в глаза де Порто.

– Вас всех перессорили? Так легко? Де Порто! – я чуть повернул голову, чтобы видеть здоровяка. Тот, конечно же, смотрел только на Атоса.

– Что значит «перессорили»?! Не неси чушь, Шарль, а лучше, убирайся прочь.

– Сядьте, оба, – сказал я, сжимая кулаки. Мне с большим трудом удалось сдержаться и не продолжить фразу. Потому что, клянусь, я был готов сперва хорошенечко отделать своих друзей, а уже потом обсуждать с ними важные вещи. – Де Порто, вы уже не вчера родились, как можно этого не заметить?

– Не заметить чего?! – не выдержал Арман.

– Спрячьте шпаги, пожалуйста, ради чести ваших плащей с крестом, – мне пришлось прибегнуть к волшебному слову. Как я и ожидал, это немного отрезвило горячие мушкетёрские головы. Оба наконец-то посмотрели на меня и всё-таки спрятали оружие.

– Давайте пройдём к столу, – устало произнёс де Порто. – Если ты прав, Шарль.

«Ребёнку было бы понятно, что я прав», – чуть не сказал я, вовремя остановившись. Нечего провоцировать лишний раз друзей. Арман кивнул, пусть и нехотя. Мы вернулись к столу, и я позвал официантку.

– Уберите всё, и принесите нормальной еды, – сказал я. Мушкетёры не спорили, все ещё то глядя на меня, то сверля взглядами друг друга. Мы уселись, официантка собрала бутылки, кувшины и кружки.

– Разделяй и влавствуй, – сказал я.

– Что ты имеешь в виду? – переспросил Арман д’Атос. А вот здоровяк задумался, уже начиная соображать.

– Кому-то не нужно, чтобы королевские мушкетёры были теми, кем они всегда были. Опорой Его Величества, – продолжил я.

– Это много кому не нужно, – усмехнулся де Порто.

– Но сейчас времена другие. Ришелье мёртв, рядом с Его Величеством освободилось местечко. Кто его займёт, тот поднимется выше, чем мы можем представить.

– И этот кто-то распустил гадкие лживые слухи про дядю? Тогда почему де Порто болтал обо мне чёрт знает что? – горько рассмеялся д’Атос.

– Исаак? – повернулся я к здоровяку. Тот промолчал. По воцарившейся тишине, я понял, что де Порто действительно что-то сболтнул лишнего.

Я вздохнул и потрепал де Порто по предплечью.

– Вы наш друг, Исаак, но что у вас за дела с де Бофором? Не он ли вам рассказал, как проклятые гугеноты снова подняли голову? Не с ним ли вы обсуждали, что д’Атос …

– Мы не обвиняли лично Армана! – прервал меня здоровяк. – Просто зашла речь о де Тревиле и том…

– Что он садит вокруг себя родственников, – зло выдохнул д’Атос. – Меня, его гугенотешейство Анри. Всех, кто в отличие от вас, якобы, не заслужил этого плаща?

– Я не говорил, что вы не заслужили! – взревел де Порто. Потом, чуть успокоившись, продолжил. – Боже, Шарль, как меня так провели. Как мальчишку.

Я покачал головой. Арман, видимо не до конца удовлетворённый признанием, всё ещё злобно сверил толстяка взглядом.

– А дядя? Вы солгали, что он вместе с этими недоумками готовился сместись Ришелье?

– Нет, клянусь вам! – де Порто ударил кулаком по столу.

– Скорее, они использовали тот заговор в своих целях, – протянул я. – Вас выбили из колеи новости о де Тревиле?

– Ну конечно! Я был так зол, – признался де Порто. – И де Бофор был рядом. Как я мог не догадаться.

– Он давил на самое главное, – вздохнул я. – А кто там новый друг Анри?

– Генрих, мать его, Конде, – произнёс с ненавистью де Порто. – Потомок того самого Конде.

«Того самого» мне ни о чём не говорило. Пришлось восстанавливать по контексту.

– Вождя гугенотов? – уточнил я.

– Нет, Боже, у нас ведь каждый третий принц Конде, да, Шарль?! – не выдержал де Порто. Арман д’Атос грустно рассмеялся. Но кивнул.

– Верно, дружище. Он сам примерный католик, ходит в церковь, но… конечно же, Анри теперь есть с его руки. Для него это как прикоснуться к живому святому.

– Ну вы же теперь сами всё видите, – сказал я. – Друзья, вас разделили и обезглавили. Нашли ключик к каждому, чтобы мушкетёры были заняты своими дрязгами. Пока де Бофор и его друзья делят место подле Его Величества.

– И что нам делать? – всё также горько усмехнулся Арман д’Атос. В это время официантка принесла блюдо с варёными яйцами, овощами, сыром и хлебом.

– Есть, – ответил я. – И трезветь. Я найду д’Арамитца.

Де Порто кивнул и первым взял с блюда куриное яйцо. В его руке оно казалось совсем крошечным. Д’Атос нехотя отломил себе кусок сыра.

– Мне следует извиниться, – наконец выдавил из себя здоровяк. Я кивнул, поднимаясь на ноги. Похлопал обоих мушкетёров по плечам и улыбнулся.

– Вам стоит помнить, что мы королевские мушкетёры. Где сейчас д’Арамитц?

– Если бы я знал, – вздохнул здоровяк. Арман также развёл руками.

– Найдёте Конде, – сказал он. – Найдёте и Анри.

– Спасибо, Арман, – ответил я, а затем наклонился к самому его уху. Мне в голову пришла одна идея. Я решил бросить петарду в осиный улей и заставить наших заговорщиков шевелиться.

Глава 4

Я коротко рассказал мушкетёрам свой план. Очень тихо, чтобы никто не мог нас слышать. Поразмыслив минуту, д’Атос и де Порто согласились. Мы очень сухо попрощались.

После чего, не забыв утащить второе яйцо, направился на улицу. Солнце начинало садиться. С одной стороны, я должен был увидеться с Анри уже завтра, на похоронах Его Алого Преосвященства. С другой, если Конде спровоцирует там нашего гугенота выкинуть какую-нибудь глупость, мы окажемся в неприятностях куда более серьёзных. В моей голове почти сразу же созрел новый план.

Я поймал первого попавшегося уличного мальчишку и спросил, всего за десяток денье, у него дорогу до места, где может жить Генрих де Конде. Оказалось, он ещё и де Бурбон-Конде. Мальчонка провёл меня до богатого двухэтажного особняка, окруженного цветущим садом и высокой стальной оградой. Ограда была увита плющом и вообще казалось произведением искусства. Я приоткрыл ворота, и пару секунд просто стоял у входа, пытаясь сообразить, могу ли я вообще, согласно местному этикету, просто постучать в дверь чужого дома?

Вспоминая принятые в Гаскони обычаи, я сперва должен был кого-нибудь прислать, чтобы предупредить о своём визите. Если уж и не спрашивать прямого разрешения на это. Но времени не было. Понадеявшись на свое гасконское происхождение и, в очередной раз, готовясь разыгрывать из себя дурачка и деревенщину, я направился по выложенной из камня тропинки. Навстречу мне, почти сразу же, из дома выскочил слуга.

– Месье? – согнулся слуга в приветствии.

– Меня зовут Шарье Ожье де Батс де Кастильмор, шевалье д’Артаньян, – представился я, гордо задрав подбородок.

– Что я могу для вас сделать, месье д’Артаньян? – расплылся слуга в елейной улыбке.

– Если месье де Бурбон-Конде примет меня, я буду весьма признателен. Я ищу своего друга, Анри д’Арамитца. Боюсь, мне нужна его и месье Конде помощь.

– Мне передать хозяину что-то ещё?

– Передайте, что я успел узнать много дрянного о наших бывших друзьях. Анри поймёт. Передайте, что я могу доверять только ему и, кажется, месье Конде, – уверенно врал я. Слуга всё улыбался и кивал. Дослушав, он снова поклонился и отправился в дом. Я не спеша последовал за ним, но остановился у самых дверей.

По уму, мне нужно было сперва поговорить с де Бержераком, расспросить его обо всём, что касалось Конде, Бофора и, особенно, недавнего заговора против Ришелье. Но я спешил увидеться с д’Арамитцем до похорон Красного. Ожидание уже начинало меня тяготить, когда дверь снова распахнулась и слуга, выйдя на порог, с улыбкой произнёс:

– Месье ждут вас.

Он отступил, пропуская меня и я вошёл в особняк. Внутри он не был таким уж роскошным и грандиозным, как представлялось снаружи. Слуга провёл меня по небольшому коридору, мимо нескольких картин и пары кресел. Затем мы вошли в просторную и очень светлую залу, где меня и ждали Конде и д’Арамитц. Из огромных, почти в пол, окон лился алый закатный свет. На дубовом столе горело несколько свечей, там же лежали разбросанные карты. У каждой стены, кроме той, что с окном, стояли массивные книжные шкафы. Чучела птиц – тетерев, орлов, ещё чёрт знает кого – сидели на шкафах, словно безмолвные стражи. Д’Арамитц сидел в кресле, а Конде поднялся на ноги, как только я вошёл.

– Эта бестолочь заставила вас ждать на улице? – с явно притворным гневом спросил он. Конде был красивым, хорошо сложенным и удивительно загорелым. Я уже знал, что загар в эту эпоху чем-то красивым не считался. Конечно же, бунтарь Анри сошёлся именно с тем, кто хотя бы в мелочах, но принятые нормы нарушал.

– Ничего страшного, месье де Бурбон…

– Нет, нет, – рассмеялся хозяин дома. – Зовите меня просто Конде, я слишком горжусь этой частью своего наследия. Да и всё равно, меня все так зовут.

Я улыбнулся, а потом перевёл взгляд на д’Арамитца. Гугенот всё ещё сидел в кресле, его ледяной взгляд скользил по мне, вверх и вниз. Словно он хотел увидеть что-то конкретное.

– Месье Конде, – я вспомнил о приличиях и снял шляпу, взмахнув ею перед присутствующими. – Для меня честь, что вы меня приняли. Прошу прощения за внезапный визит.

– Хватит, Шарль, – устало бросил д’Арамитц. – Ты здесь из-за де Тревиля.

– Верно. А ты?

– Всего лишь болтаю с другом о делах сердечных, – усмехнулся злой брат-близнец Атоса.

– Месье д’Артаньян, давайте присаживайтесь. Сейчас принесут вино, – улыбнулся Конде. Он тоже вернулся в кресло, стоящее напротив д’Арамитца. Я уселся в третье, рядом с гугенотом, напротив хозяина дома. Анри смотрел на меня также безучастно и холодно, как и всегда.

– Откажусь от вина, с вашего позволения, – сказал я. На столе, перед Анри, стояла кружка с водой. Конде кивнул, хотя сам пил вино.

– Что за сердечные дела? – спросил я, после короткой паузы.

– Связанные с моей кузиной белошвейкой, – отмахнулся мушкетёр. – Не твоего ума дела, друг.

Я усмехнулся, снова услышав знакомые по книге Дюма слова. Конде же, улыбаясь, переводил взгляд с Анри на меня и обратно. Затем, видимо, чтобы купить моё доверие, сказал:

– Анри терзаем муками совести.

– Пожалуйста, ну не сейчас же, – вздохнул мушкетёр. Конде улыбнулся чуть шире и приставил палец к губам.

– Как человек высоких нравов, он переживает, что его кузина замужем, – тихо сказал Конде. Я рассмеялся, д’Арамитц только злобно глянул на нас обоих.

– Довольно. Что там с твоим делом, Шарль? – сказал он.

– Мы ведь точно в надёжном месте? – тихо спросил я, оглядывая богатую гостиную.

– Говори, – бросил д’Арамитц. Конде усмехнулся, но посмотрел на меня. Поднял вверх бровь, также в ожидании моего рассказа. Я сперва прокашлялся, оттягивая момент вранья.

– Де Тревиль предатель, как я узнал. Д’Атос продолжает вести себя как малолетний дебил, а де Порто пьянствует и жалеет себя. На них теперь нельзя положиться. Анри, вы единственный кому я могу довериться, и единственный, в ком уверен я сам.

Конде удовлетворённо кивнул, попавшись на удочку. Или сделав вид, что попался на удочку. Д’Арамитц же выслушал меня с таким же холодом, с каким и приветствовал. Он молчал. Тогда Конде сказал:

– Вы правы, шевалье, чудовищно правы. Мушкетёры в опаснейшем положении, из-за глупости герцога и его приближённых.

– Но мне то что делать? – спросил я, снова поворачиваясь к гугеноту. Слуга принёс поднос с кружкой и кувшином, но Конде жестом отправил его назад. Тогда слуга показал взглядом на кружку д’Арамитца, и Конде кивнул. Вот и поговорили. Слуга снова исчез в коридорах поместья.

– Вы ждёте от нас совета? – спросил Конде. Я кивнул.

– Не высовываться, – вздохнул д’Арамитц. – Приятель, это место слишком гнилое для вашего простодушного гасконского сердца.

Я повернулся к гугеноту, наши взгляды встретились. Анри не был дураком, алкоголем ему мозги не затуманишь. Он даже фанатиком не был, и всё же, хотел от меня избавиться. Мог ли он вести свою игру?

– И всё же, не думаю, что вы, шевалье, так уж простодушны, – улыбнулся Конде.

– Что вы имеете в виду?

– Собрали армию в своей Гаскони, тренируете их, вложили всё, что смогли заработать во Фландрии в это дело, – продолжал Конде. – Прямо-таки наш гасконский Валленштайн.

Моя карта «деревенского простачка», на которую я так надеялся, вышла из игры. Оставалось надеяться, что про сотню моих ребят, спокойно тративших неплохое жалованье в парижских кабаках, знал только королевский бальи Плерво. Я улыбнулся. Холодная маска на лице д’Арамитца по-прежнему ничего не выражала.

– Думаю, я смог бы взять любой испанский город с моими гасконцами, – я гордо вскинул голову. – И, признаюсь честно, охотнее бы вернулся во Фландрию, чем сидел здесь.

– Почему не вернётесь?

– Де Тревиль пожелал, чтобы я приехал. Вступил в ряды мушкетёров, но… – я замолчал, покачал головой, отвернул взгляд в сторону.

– Но? – Конде или искусно имитировал то, что во второй раз клюёт на мою наживку, или и впрямь верил именно тому, что хотел слышать. Я пока не знал, и играть приходилось осторожно. Клянусь, я чувствовал себя также гадко, как когда до войны (в моём времени) приходилось выбивать тендеры и государственные заказы. Круговорот вранья, денег и вечное «пообещайте мне то, что я хочу, чтобы вы мне пообещали, и может быть, я пообещаю вам, что-то взамен». Я улыбнулся, всё ещё не глядя на хозяина дома.

– Но теперь это не кажется таким уж благородным делом. Этот заговор, в котором был замешен герцог.

– Заговор Сен-Мара, – кивнул Конде.

– Я совсем ничего не понимаю, – сказал я. – Кто этот Сен-Мар и как де Тревиль вообще мог так поступить?

– Сен-Мар просто мальчишка, которому не повезло, – пояснил Конде. – Сперва Ришелье его возвысил, потом мальчик совершил ошибку. Влюбился в одну особу, начал выпрашивать у Красного титулы. Когда от отказался, затаил злобу и попал в руки тех, кому Красный успел насолить ещё раньше.

– А те додумались сговориться с испанцами, – с отвращением сказал д’Арамитц. Конде кивнул:

– Кончилось всё отрубанием головы.

– А де Тревиль? – спросил я.

– Кому не захочется быть поближе к Королю, если Ришелье сместят? – ответил д’Арамитц. И посмотрел на меня. Словно пытаясь сказать «де Тревилю бы точно не хотелось». Я кивнул гугеноту, потом снова повернулся к Конде.

– Так что, месье, я даже не знаю, что мне тут делать.

– Если вы уедете, – грустно согласился Конде. – Думаю, ваша жизнь станет куда проще.

Ну ещё бы. Я улыбнулся ему, но ничего не сказал. Нужно было найти момент, чтобы заговорить о де Порто и д’Атосе. И тут, словно читая мои мысли, заговорил д’Арамитц.

– А что с этими двумя? Нашими бывшими товарищами по Бапому?

– Чуть не прирезали друг друга, – вздохнул я. Конде едва сдержал улыбку. Тогда я продолжил заранее заготовленную ложь:

– Я смог убедить их дождаться похорон. После этого у них назначена дуэль.

– Идиоты, – выдохнул Анри. – Но туда им и дорога.

– Верно, – сказал я, поднимаясь на ноги. – Остановить я всё равно не смогу. Увидимся завтра на похоронах, месье. Вы там будете?

– Разумеется, – улыбнулся Конде. Д’Арамитц посмотрел на меня с беспокойством, но я не знал, как подать ему более точный сигнал. Оставалось только надеяться на то, что он сам поймёт всё без меня.

Мы попрощались. Слуга проводил меня до дверей, и когда я вышел из особняка солнце уже касалось крыш самых высоких зданий. Я поспешил на постоялый двор, стараясь не сбиться с пути. Давалось это нелегко, и пришлось снова потратить несколько денье, спрашивая дорогу. Впрочем, достаточно скоро я обнаружил чертовски заметный ориентир и побежал к постоялому двору со всех ног. Я бежал, потому что увидел поднимающийся над домами дым пожара.

Через несколько минут я был уже у постоялого двора. Тело д’Артаньяна справлялось прекрасно, не успел даже запыхаться. Здание действительно горело, причём, вряд ли пожар можно было потушить. Люди вокруг суетились и кричали, кто-то спешил с ведрами и бочками, но скорее для того, чтобы не дать огню перекинуться на другие здания. Застройка была настолько плотной, что поджигатель – а, очевидно, что это без него не обошлось – был совершенным маньяком. В моей голове что-то никак не хотело складываться, но времени рассуждать не было. Я ворвался в толпу.

– Месье! – сразу же услышал я голос Планше. Пробившись к слуге, и отпихнув несколько человек в стороны, я обнаружил его не в лучшем состоянии. По голове его текла кровь, рубаха была разодрана. Рядом со слугой, всё также кутаясь в тряпьё, дрожала Джульетта.

– Что случилось? – спросил я у них. Джульетта всхлипнула.

– Де Бержерак ещё внутри, – пояснил Планше. – Он хотел задержать того безумца.

– Второй этаж? – только и спросил я. Слуга кивнул, и я снова начал проталкиваться вперёд. У самых дверей народу было ещё больше, и, к счастью, это были не просто зеваки. Люди действительно пытались остановить продвижение огня. Увы, у меня не было времени им помогать.

Я вбежал в распахнутые двери постоялого двора. До большого зала, где обычно сидели и пили постояльцы, пламя ещё не добралось. Зато оно вовсю трещало надо мной. Я поднял голову – балки ещё не начали гореть, и на том спасибо. Схватив со стола оставленный кем-то плащ, я на ходу обмотал им лицо. Добравшись до бочки с водой, что стояла у барной стойки, окунул в уже нагревшуюся воду голову. Не кипяток, так что ничего страшного. После этих нехитрых и скорее всего недостаточных приготовлений, я выхватил из ножен шпагу и вбежал по лестнице на второй этаж.