Гасконец. Том 2. Париж

Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Гасконец. Том 2. Париж

Название: Гасконец. Том 2. Париж

Авторы: Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Глава 1

Новости доходили до нас одна сквернее другой. Новый кардинал, преемник великого и ужасного Красного Преосвященства, не нравился решительно никому. За те пару-тройку дней пути, что занял у меня пусть из замка Кастельмор в Париж, я успел услышать о нём очень многое.

И что Мазарини испанский шпион (даром, что итальянец). И что он тайный гугенот, а значит явный сатанист. И что он наставил рога Его Величеству, или Её Величеству.

На этом месте сидевшие в трактирах выпивохи обычно начинали яростно спорить, выясняя какие же предпочтения у нашего нового кардинала.

Я ехал в сопровождении верного Планше и, как-то ненавязчиво удочеренной мною Джульетты. Девушку мы замотали в тряпье, и благодаря не очень высокому росту (и неплохим актерским задаткам) успешно выдавали за старушку.

Я останавливался и ночевал в каждом трактире намеренно. Если загонять лошадей, прибыли бы в Париж за день. Но мне было интересно послушать о чём болтает народ, собрать побольше информации.

Шёл 1642-й год, кардинал Мазарини уже год был правой рукой Людовика XIII-ого, тоже, постепенно сдававшего. О здоровье Его Величества ходили не самые хорошие слухи и им, в отличие от баек про нового кардинала, я уже верил. Дворяне, с которыми я выпивал по дороге, почти все сходились в одном – доктор Бувар заставляет Его Величество проходить через ад регулярных кровопусканий и целебных клизм. С таким интенсивным лечением, мало кто проживёт достаточно долго. В очередной раз, я с грустью задался вопросом, почему Судьба отправила в прошлое не изобретателя или врача, а обычного экономиста с завода?

Мы втроем сидели в битком набитом трактире, у самого Парижа. Планше разливал разбавленное вино по деревянным кружкам – я всё время отказывался от дорогой посуды, не желая привлекать к нам лишнего внимания. Потрёпанная и уже видавшая виды форма гасконского кадета не бросалась в глаза, и я мог рассчитывать на некоторую приватность. Но в этот раз, меня искали целенаправленно.

– Месье Ожье де Батс де Кастильмор? – услышал я тихий голос. Вокруг нас был много народу, все галдели, перекрикивали друг друга, стучали кулаками по столам. Но всё равно, мужчину я услышал очень хорошо. Подняв голову, я увидел человека лет тридцати, в черном дорожном плаще и двуугольной шляпе без перьев.

– Верно, но вас я не узнаю.

Планше быстро освободил место рядом со мной, но так, чтобы он сам и Джульетта оставались на безопасном расстоянии. Слуга даже рукавом протер столешницу, чтобы не дай Господь, благородному незнакомцу не пришлось коснуться оставшихся там крошек. Мужчина уселся на лавку.

– Мы и не знакомы, пока что… Но вы спасли жизнь моему брату, при Аррасе, – он улыбнулся, обветренное и уже покрывшееся морщинами лицо было похоже на гипсовую посмертную маску.

– Не помню такого, – я пожал плечами. – Но рад, что ваш брат жив. Вы представитесь?

– Я бы хотел выпить за ваше здоровье, – мужчина улыбнулся и щелкнул пальцами. Мальчишка, лет двенадцати, появился за его спиной. Мужчина сразу же перестал мне нравиться, но виду я не подал. В руках у мальчонки был поднос, с парой железных кружек и початая бутыль. Выглядело это уже подозрительно.

– Как вас зовут, месье? – улыбнулся я, переставляя содержимое подноса на стол. Затем я разлил вино по кружкам.

– Меня зовут Патрик О’Нил.

– О Боже! За обоих ваших братьев, месье! Достойнейшие люди, – я не мог поверить своим ушам. Сразу же схватился за кружку и поднял её.

– Благодарю, – мы чокнулись и пригубили вина. Хотелось просто опрокинуть в себя кружку залпом, если честно. Больше года я ничего не слышал об ирландцах, хотя и вспоминал о них частенько.

– Они тоже много хорошего о вас рассказывали, – продолжил Патрик О’Нил.

– Вы едете в Париж? – спросил я.

Мужчина качнул головой. Мальчонка растворился где-то в пьянствующей толпе.

– Увы, но мне нужно спешить. Надеюсь, вы прикончите бутылку за наше общее здравие, – сказал Патрик, поднимаясь на ноги.

– Как у них дела? – спросил я, но ирландец уже пробирался к выходу. – Проклятье, ну что за народ…

Я повернулся к Планше и ничего не понимающей Джульетте.

– Старый друг, – пояснил я девушке. Она кивнула и какое-то время мы молчали.

– Что ему тут было нужно, – вслух спросил я.

– Он искал вас, – задумчиво произнесла Джульетта. Планше кивнул. Он взял кружку О’Нила, осушил содержимое.

– И ничего не сказал, – пробормотал слуга, наливая себе снова.

Я услышал подозрительный стук. Планше, видимо тоже, потому что осторожно поставил бутылку на стол.

– Думаете о том же, о чём и я? – спросил слуга.

– Поднимемся к себе? – предложил я. Мои спутники, явно заинтригованные не меньше моего, закивали.

Мы взяли кружки и бутылку, даже поднос с собой прихватили. Проходя мимо хозяина, я бросил ему пару несколько су, заодно окидывая взглядом собравшуюся толпу. Пара крепкого вида парней, сидевшая у самого выхода, поспешно отвернулась. Конспираторы из них были никудышными.

Мы втроём прошли по длинному и узкому коридору, к заранее снятой комнате. Было бы удобнее, будь у трактира второй этаж, но приходится работать с тем, что имеем.

Планше шёл первым, он же и отпер дверь. Мы вошли, но запираться не стали. Джульетта уселась на единственную кровать. Мне в своё время пришлось постараться, чтобы убедить её спать там, а не на полу. Там уже были расстелены одеяла, как раз для нас с Планше. Мне пришлось солгать Джульетте, что она спит на кровати на случай, если убийцы придут резать меня в постели. На самом деле, мне просто было неловко перед девушкой.

Я прислушался. Через несколько минут, в коридоре раздались шаги. Кивнув Планше, я вынул из ножен шпагу. Слуга начал заряжать спрятанный под кроватью арбалет. Снаружи было уже темно, свечей мы не зажигали. Только скупой лунный свет пробивался через слюдяное окно. Наконец, дверь в нашу комнату приоткрылась.

– Месье Ожье? – неуверенно спросил трактирщик, чем и спас себе жизнь. Планше не стал откладывать арбалет в сторону или тем более разряжать его, но хотя бы не выстрелил. Я схватил хозяина за воротник и втащил в комнату. Он едва слышно пискнул.

– Я не называл своего имени, каналья, – выдохнул я прямо мужчине в лицо. Тот задрожал.

– Месье в зале! Хотели знать, не обознались ли они. Говорят, вы старые друзья.

– Так и знал, – я подмигнул Планше.

– Ты хочешь жить, собака? – вежливо спросил я. Хозяин кивнул.

– Тогда слушай внимательно. Приводи себя в порядок, возвращайся, не подавай вида, что напуган. Понял?

– Понял, месье.

– Двум гостям скажи, что месье уже уснул. Но это точно он. Ясно?

– Да, месье.

– Справишься, я заплачу тебе ливр.

– Целый ливр? – разумеется, страх как рукой сняло. Хозяин выпрямился, потом поклонился и исчез. Я тихо рассмеялся.

Прошло еще несколько минут, а затем послышались шаги. Джульетта, на всякий случай спряталась под кровать. Дверь распахнулась, и арбалетный болт просвистел в десятке сантиметров от меня. Планше целил ловко, прямо в грудь. Неизвестный за дверью не успел даже закричать, а его приятель только подхватил тело свободной рукой. Во второй руке, конечно же, была шпага.

– А я так боялся, что ошибся, парни, – рассмеялся я, приставляя своё оружие к горлу врага. – Кто такой, на кого работаешь?

– Ублюдок… – зарычал неизвестный. – Сукин сын! Как ты посмел! Ты убил дворянина!

– И ещё одного убью, – вздохнул я. – Кто ты такой?

Ответить мне не соизволили. Незнакомец, толкнув в мою сторону труп, так, что я успел лишь полоснуть его по шее и подбородку, бросился бежать.

Я бросил тело и выхватил из-за пояса кинжал. Ещё несколько мгновений и несостоявшийся убийца скрылся бы в общем зале, но мой кинжал ему немножко помешал. С воем, неизвестный упал на пороге. Лезвие вошло ему прямо в икру.

– Всем отойти от испанского шпиона! – крикнул я, убирая шпагу в ножны и подходя к скулящему от боли незнакомцу. Собравшиеся в трактире люди, на всякий случай, отошли подальше. Ну кроме самых пьяных – те остались за столами и только поднимали кружки в нашу честь.

– Это обман! – завопил мужчина. – Это он шпион, его завербовали во Фландрии!

Я схватил незнакомца за ноги и поволок по коридору в комнату. Хозяин изумленно наблюдал за всей этой картиной, и, видимо, пораженный моей наглостью в самое сердце, мог только открывать и закрывать рот.

– Два ливра, – примирительно сказал я.

– Пять, месье, – разговор о деньгах чудесным образом излечил его немоту.

– Чёрт с тобой, пять, – ответил я и втащил упирающегося незнакомца в комнату. Его товарищ уже лежал там, заботливо уложенный Планше на кровати. Джульетта зажгла несколько свечей, оставшихся на единственном столе, у окна. Я втащил раненого и обезоружил его. Уселся рядом на корточки. Вынимать из ноги незнакомца кинжал я не стал. Ему и с ним было хорошо.

– Ну, давай заново, приятель, – хищно улыбнулся я. – Как тебя зовут, на кого работаешь и зачем я тебе нужен.

– Пошёл к дьяволу! – рыкнул мужчина и плюнул мне в лицо. Планше заботливо подал носовой платок, в чёрных пятнах.

– Давай на чистоту, – устало сказал я, прикладывая платок к щеке. – Я считаю себя чертовски хорошим человеком, и поэтому не приемлю пытки. Понимаешь, что это значит?

Незнакомец рассмеялся.

– Что ты мягкотелая трусливая…

– Нет, – устало вздохнул я. – Это значит, что я тебя просто убью, если ты не скажешь.

На этих словах мужчина сник. Он посмотрел на лежащий на кровати труп. Потом на меня. Планше уже зарядил арбалет и болт смотрел прямо бедолаге в грудь. Намёк он понял правильно.

– Последний раз, – сказал я. – Кто ты такой, на кого работаешь?

Мужчина сглотнул. Он открыл рот, и в ту же секунду, слюдяное окно разлетелось вдребезги. Я ожидал выстрела из арбалета, даже грохота выстрела или того, что в комнату бросят бомбу. Вскочил на ноги, снова выхватывая шпагу, но было поздно. Из груди незнакомца торчала здоровенная алебарда. На секунду я даже опешил. Эта дура весила не меньше трёх килограмм, и я бы не рисковал использовать это в качестве метательного оружия. Планше бросился туда, и я схватил слугу буквально за шиворот.

– Куда? – зарычал я. – А если он не один?

В подтверждении моих слов прогремел выстрел. Только после этого я отобрал у слуги арбалет и подбежал к окну. Фигура на лошади уже мчалась вдаль, небольшое пороховое облачко ещё висело за окном. Чертыхнувшись, я уложил арбалет на осколки слюды и прицелился. Всадник удалялся быстро, но я оказался быстрее. Болт вошёл всаднику в спину. Словно не почувствовал ничего, незнакомец скрылся в ночи.

– Тысяча чертей! – крикнул я ему вслед. – Планше, седлай лошадь!

– Не догоним в ночи, месье, – устало бросил слуга. – Ноги переломаем.

– Поскакал в сторону Парижа, – протянул я. – Там и найдём.

– Вы его разглядели?

– Не особо, – я вздохнул, – и роста он обычного. Но сдаётся мне, человека способного метнуть алебарду я точно опознаю. К тому же, с раной в спине.

Планше кивнул. Бледная как смерть Джульетта вжалась в угол, переводя взгляд с меня на труп и обратно. Я усмехнулся.

– Прости, девочка. Зря тебя с собой взял.

Джульетта не ответила. Планше разрядил бесполезный уже арбалет и с тоской поглядел в окно. В этот момент, словно ошпаренный, в комнату влетел трактирщик.

– Что случилось? – вскрикнул он, а потом, заметив два трупа, отшатнулся обратно в коридор.

– Моё оконце! – завопил мужчин ещё громче.

– Ты видел человека с алебардой? – спросил я. Хозяин только помотал головой и сделал ещё один шаг назад. Ну конечно же, никто ничего не видел. Надо было для успокоения совести ещё спросить в общем зале, но я был уверен. Убийца не показывался никому на глаза, съехал с дороги и ждал.

– Эти двое выбегали наружу?

Трактирщик кивнул. На большее его не хватило.

– Доложили нашему гостю, – сказал я, скорее самому себе, чем Планше или Джульетте. – Сколько я тебе должен?

– Десять! – выпалил трактирщик.

– Семи с тебя хватит, – ответил я. Мужчина только снова закивал. Я отсчитал семь ливров и положил их на стол. – Нам нужна другая комната.

– Сию минуту, – хозяин трясущимися руками начал перебирать ключи на поясе. Я же помог Джульетте встать и пройти мимо тел. Планше собрал наши вещи, не забыв и поднос.

– Тела… можно унести? – вдруг снова подал голос трактирщик.

– Развлекайся, – усмехнулся я, принимая ключ. Трактирщик махнул рукой в сторону противоположной двери. Я открыл дверь, оглядел совершенно пустую комнату. Всё та же кровать, тот же стол, только окна не было. – Надо было с самого начала тут селиться…

Я пропустил вперёд Джульетту и Планше, ненадолго задержавшись в дверях. Хозяин и пара мальчишек, помогавших ему в трактире, выносили трупы через задний ход. Отметив про себя это на будущее, я вернулся в комнату. Слуга зажёг свечи и разлил по кружкам вино. Две железные и одна деревянная сейчас стояли на столе. Я подошёл, передал деревянную девушке, сам взял железную.

– За упокой этих несчастных незнакомцев, – произнёс я и осушил кружку. Плаше сделал тоже самое, Джульетта лишь чуть отпила.

– Что там на дне?

Планше потряс полупустой уже бутылкой. Снова разлив вино по двум кружкам, он заглянул внутрь бутылки.

– Орех, месье, – ответил он.

– И как они его туда засунули? – я взял бутылку и приставил её горлышком к столу, чтобы было меньше осколков. Ударил по нему ребром ладони и горлышко с хрустом отломилось. Внутри действительно лежал грецкий орех. Я быстро достал его и осмотрел. Он словно был измазан в смоле или чём-то похожем. Положив орех на стол, я ударил по нему рукоятью кинжала. Внутри лежала небольшая записка. Планше и Джульетта с интересом смотрели на меня. Я взял записку и развернув её, прочитал всего одно предложение:

«Известная нам обоим особа покинула Лилль и едет в Париж, в сопровождении некоего опального дворянина. Искренне ваш, Х.О.Н.»

– Хьюго О’Нил прислал весточку, – сказал я Планше. – Миледи в Париже.

***

Я проснулся минут за пять до стука в дверь. Успел накинуть плащ – спали мы все в одежде, потому что камин был только в общем зале, а осень уже вступила в свои права. Джульетта только сильнее закуталась в одеяло. Утро было особенно холодным. Планше лениво потянулся на расстеленном на полу тряпье. Я подошёл к двери. В то, что пришли убийцы, я не верил. Слишком уж рано, после такого яркого провала им следовало бы затаиться на денёк-другой, составить новый план или хотя бы доложить нанимателям. Но осторожность лишней никогда не будет. Я вытащил шпагу и спросил:

– Чем могу помочь? – от моего голоса сразу же проснулся Планше. Ему понадобилось мгновение, чтобы обвести комнату осоловевшим взглядом. После чего, слуга сразу же проснулся и схватился за арбалет.

– Королевский бальи, лейтенант Эжен Франсуа Плерво, – послышалось из коридора. Бальи, как я успел узнать, это что-то вроде судьи и следователя разом. Представитель бальяжного суда. Я улыбнулся, Планше убрал арбалет под кровать и только после этого я открыл дверь.

– Доброе утро, месье, – улыбнулся я высокому и долговязому парню. Тот был одет в запыленный с дороги плащ и руки держал по швам. Пришёл он один, так что я сразу же убрал шпагу в ножны. – Проходите.

Я отступил назад и Планше отполз в угол. Джульетта накрыла голову одеялом. Парень был не то, чтобы уродлив. Скорее выглядел по-дурацки. Мало того, что долговязый. Он не носил бороды, только усы – что вообще не соответствовало теперешней моде. К тому же, лицо его было худым и вытянутым, но мягкий подбородок почти сразу же переходил в шею.

– Вы по поводу ужасного покушения на меня, месье бальи Плерво? – я продолжал растягивать рот в самой елейной улыбке, на которую вообще был способен. Лейтенант пошевелил усами, оглядывая комнату.

– Кто это? – он кивнул в сторону Джульетта.

– Моя няня, – сказал я. – Женщина пожилая, я смилостивился и позволил ей спать на кровати.

– Похвально, – усы снова пошевелились. Улыбаться было всё проще. – Вы человек чести.

– Шевалье, – не без гордости ответил я. – Шарль Ожье де Бац де Кастильмор, шевалье д’Артаньян.

– Шевалье решил прирезать двух парижских дворян, – словно к самому себе обращаясь, пробормотал бальи. – Одного алебардой. Как вы её протащили в трактир?

– Разве хозяин вам не сказал, что алебарду швырнули через окно?

– Хорошо, – усатый так и стоял, опустив длинные руки по швам.

– В Париж, в течении трёх дней, тремя группами, вошла сотня вооруженных людей, – после небольшой паузы продолжил бальи.

У меня почти отвисла челюсть, но я успел – надеюсь, что успел – поймать себя и сохранить спокойное и невозмутимое выражение. Неужели мои гасконцы, та сотня, которой я поручил незаметно и малыми группами прибыть в Париж, действовали настолько топорно? Или это у Плерво было так хорошо с осведомителями, или я попросту недооценил паранойю, что царила в Париже после смерти Его Красного Преосвященства?

– Но заселились они в пределах одного квартала, – продолжал бальи. – Вам известно об этом что-нибудь?

– Нет, месье.

– Давайте еще раз, уважаемый шевалье д’Артаньян. Обман королевского бальи – это преступление, причем серьезное. Вам известно что-то об этих людях?

– Нет, месье. Я не могу знать обо всех, кто приезжает в Париж – повторил я.

В конце концов, я же был подростком и знаю, что такое «твои кореша уже всё рассказали, тебя крайним сделают». Правда в том возрасте это касалось исключительно трофейной мобилы.

– Давайте я спрошу прямо, и, если вы ответите честно, честь вашей семьи не пострадает, шевалье, – улыбнулся бальи.

Я вздохнул. Эпоха диктовала свои правила, и, конечно же, любой нормальный дворянин в семнадцатом веке воспринял бы эти «добрые» слова как прямую угрозу. Соврёшь – и не тебя одного повесят, а весь твой род обесчестят. Может быть даже лишат титулов. Я смог выдавить из себя вежливую улыбку и ответил:

– Мне нет резона вам лгать.

– Вы готовите мятеж?

– Вздор! Я еду получать мушкетерский плащ, у меня нет ни одного повода!

– Верно, поэтому я вежливо с вами беседую, а не тащу в Париж на допрос. – Плерво кивнул, но всё ещё не сводил с меня взгляда.

– На нас напали двое. Одного из них, которого я пытался допросить, какой-то бугай убил алебардой. Клянусь, я понимаю в происходящем не больше вашего.

– Ошибаетесь, – усатый вздохнул. – Вы понимаете в происходящем намного меньше моего. В любом случае, эта девочка в одеялах. Почему вы выдаете её за «пожилую няню»?

Я поднял голову к потолку, надеясь увидеть там подсказку. Или хор ангелов, готовых прийти мне на помощь. Но нет, только потолок.

– Боже мой. Потому что я беспокоюсь за неё. Париж – страшное место.

– А вот здесь вы правы, – Плерво осторожно присел на кровать. Джульетта поджала под себя ноги, но из одеял не вылезла.

– У вас хорошая репутация, шевалье. Мушкетёры за вас горой. Герцог де Тревиль грозился вогнать мне в мошонку раскалённый прут, если я буду вас донимать, – продолжил Плерво.

– Вы не очень его испугались.

– Я не очень его люблю, признаюсь. Что вас связывает с мадам де Бофор? – бальи положил руки себе на колени.

– Понятия не имею, о ком вы, – сказал я.

– Забавно, а ведь вы могли встречаться с её супругом, – протянул усатый. – Вместе дрались под Аррасом, с герцогом де Бофором. Не довелось познакомиться?

– Большую часть времени я проводил с гасконскими кадетами, месье.

– В это я верю. Хорошо, – бальи хлопнул себя по пыльным коленям и поднялся на ноги. Кровать скрипнула.

– Трактирщик испугался, что вы можете быть простым бандитом, прикидывающимся шевалье. Хорошего вам путешествия, – добавил Плерво.

– Постойте! Те дворяне, что были убиты. Кто это? – спросил я.

Бальи бросил на меня насмешливый взгляд, через плечо, и сказал:

– Месье Барийон и Бюте. Вам ведь ничего не говорят эти фамилии?

– К сожалению, нет.

– Я так и думал, – бальи, не произнося больше ни слова, вышел в коридор. Когда дверь за ним распахнулась, я повернулся к Планше.

– Мне что-то уже не хочется в Париж, – грустно протянул слуга.

– И мне, – наконец-то подала голоса Джульетта.

– Боюсь, выбора ни у кого из нас нет, – я покачал головой. – Давайте собирать вещи. Мы вляпались во что-то очень скверное.

Глава 2

После встречи с бальи, мы погрузили в карету наши нехитрые пожитки. Вещей и впрямь было не слишком много, как бы мне не хотелось прихватить с собой из Гаскони весь арсенал. Планше сел на козлы, а мы с Джульетта, как и весь путь до этого, остались в самой карете. Девушка молчала, но что-то её явно беспокоило. Когда Планше во второй раз обозвал наших лошадей «трухлявыми клячами» и они, наконец-то соизволили потащить карету вперёд, я спросил:

– Вы испугались, мой друг?

Девушка качнула головой, и из-под платка выбилась длинная рыжая прядь. Джульетта сразу же спрятала её обратно, потом повернулась ко мне и ответила:

– Не бальи, месье.

– Парижа?

Она снова покачала головой, потом опустила глаза. Колесо кареты наехало на какой-то камень или корягу. Нас тряхнуло, Планше снова грязно выругался. Джульетта едва заметно улыбнулась.

– Вы спасли меня и обращались со мной как настоящий рыцарь, – сказала бывшая проститутка. – Но вы ведь собрались меня как-то использовать в Париже?

Я кивнул. Отпираться было бессмысленно.

– Я не стану вас ни под кого… – грубые слова дались чуть сложнее, чем я думал. – Подкладывать.

– Спасибо. Но вы заставите меня за кем-то шпионить? – лицо Джульетта оставалось потерянным

– Скорее всего, – я откинул голову назад. Затылок коснулся жестковатой подушки, набитой какой-то крупой. Взгляд уперся в потолок.

– К кому вы меня пошлете?

– Я просто держу на руках нужную карту, но партия только началась.

– И вы не сбросите эту карту, если придёт рука получше?

Я рассмеялся.

– В нашем случае «сбросить» вас, означает отправить вас в целости и сохранности обратно в Гасконь. Не более.

Джульетта не ответила. Она отвернулась к окошку и какое-то время смотрела на проползающие мимо нас предместья. Мельницы, домишки, рощицы, поля и речки. Планше не спешил, как я ему и повелел ещё три дня назад, в Гаскони. Минут через сорок, когда Париж был уже виден впереди, бывшая проститутка снова заговорила:

– Я не хочу умирать, месье.

– Никто не хочет, – вздохнул я. – Просто будьте осторожны и внимательны. И я обещаю, что я буду очень осторожен и внимателен с вами.

– Когда я верну вам долг за своё спасение, – спросила девушка. – Куда мне отправляться?

– Какой еще к Дьяволу долг? Джульетта, не выдумывайте. Даже если бы вы отказались со мной поехать, я бы вас всё равно не выгнал.

– Правда? – Джульетта вздохнула, а потом наконец-то улыбнулась. – Проклятье, надо было отказываться.

Она тихо рассмеялась. Понятия не имею, насколько сказанное ею было шуткой. Скорее всего, бедняжка и впрямь согласилась составить мне компанию, чтобы «вернуть долг». Не знаю, думала ли она действительно о том, что я выброшу её на улицу, в случае отказа. На некоторые вопросы лучше не знать ответа.

Мы подъехали к городским стенам. Минут пять простояли в очереди, потому что поток желающих прибыть в Париж никогда не ослабевал.

– Куда дальше, месье, – крикнул Планше.

– Постоялый двор, о котором ты говорил, далеко отсюда? – пробормотал я.

– Нет, месье.

Дальше мы снова ехали молча. У самого постоялого двора разгрузились. Мои люди, отправленные заранее, уже сняли для нас большую комнату. Почти хоромы, с двумя спальнями. Джульетта отправилась в дальнюю, а мы со слугой разместились в проходной. По старой привычке, так и не искоренённой за год пребывания в этом новом мире, мне ужасно хотелось помыться с дороги. Бани, как я узнал у Планше, позакрывали ещё сто с лишним лет назад, из-за эпидемии сифилиса. Найти работающую в Париже было возможно, но хлопотно. Пришлось доплачивать хозяину за старую деревянную ванну, обитую листами железа. Разумеется, первым делом я предложил её Джульетте, но девушка вежливо отказалась. Тогда я, предупредив её, что буду какое-то время без одежды, с огромным удовольствием залез туда сам.

– Планше. Найди де Бержерака. Передай ему, что нужно бы встретиться до похорон,

– сказал я, откидывая голову назад.

– Они завтра утром, – напомнил слуга.

– Ну да.

– Я бы не ставил на то, что месье де Бержерак успеет протрезветь так быстро.

– Едва полдень, Планше.

– А вот на то, что этот пройдоха успел налакаться, я бы поставил без раздумий.