Лето среди звёзд

Из этой тройки самые сложные чувства испытывает Гу Сяоцзюнь. Она пробилась от репортёрки в сфере развлечений до того, что имеет сегодня, и те испытания, через которые ей пришлось пройти, трудно даже представить. Женщине, стремящейся к успеху, приходится постоянно сталкиваться не только со сплетнями, но и с открытыми и тайными нападками. Все говорят, что она — «черная вдова шоу-бизнеса», мрачная и безжалостная, но она знает, кто она такая. Успех или провал «Хаокан Энтертейнмент» означает её собственный успех или провал.

Существует множество факторов, определяющих перспективы компании: финансирование, персонал, прибыль, рыночные риски, изменения в политике, но когда речь идёт об успехе или провале одного человека, все эти оправдания бесполезны, потому что ответственность за результат лежит исключительно на ней самой. Она прекрасно понимала, что в последние два года показатели «Хаокан Энтертейнмент» уступали прежним: длинные видеоролики оказались под давлением коротких, производственные затраты так и не удалось снизить, звезд первого эшелона пригласить сложно, наблюдается дефицит молодых актёров, а производственные компании появляются как грибы после дождя, что приводит к ожесточённой конкуренции — все эти проблемы сдерживали развитие «Хаокан Энтертейнмент». Компания переживает период стагнации, и определенные корректировки необходимы, но ликвидировать целую компанию? Группа действует слишком безжалостно, и ей кажется, что в этом обязательно есть какая-то подвох.

Помимо профессионального недовольства, с личной точки зрения, сейчас она стоит на вершине своей карьеры: сможет ли она подняться ещё выше — неизвестно, но вниз она идти не может — она не готова принять провал в своей карьере. Карьера — это её чувство безопасности, единственное в её жизни, что можно измерить. Она не смеет представить, как к ней будут относиться окружающие, когда компания объявит о закрытии и она лишится статуса женщины-руководителя. Особенно в шоу-бизнесе, где принято возвышать одних и принижать других: как отнесутся к ней те, кого она когда-то обижала, кому отказывала, и те, кто когда-то возносил её на небеса, увидев, что группа отказалась от неё? Чем выше поднимаешься, тем болезненнее падение — этот принцип она понимает лучше всех. Отбросив собственные опасения, ей больше всего хотелось бы узнать, почему она сама не услышала ни малейшего намека на это решение группы — это слишком странно. Судя по тому, что происходило сегодня вечером, её босс Чжао Хай тоже узнал об этом в последнюю минуту. Она хорошо знала Чжао Хая: хотя он и был человеком весьма расчётливым, он не стал бы скрывать от неё столь важное событие, ведь это не принесло бы ему никакой выгоды. Если концерн действительно решил не выдать свои планы и полностью уничтожить «Хаокан Энтертейнмент», то Чжао Хай тоже станет жертвой. Шахматная доска опрокинута, и именно его фигура улетит дальше всех.

Действительно, зима безжалостна: даже самый яркий фейерверк развеется ветром, превратится в синеватый дым и исчезнет в ночи, оставив лишь едкий запах пороха, который, смешиваясь с холодным ветром, проникает в ноздри и вызывает желание чихнуть.

После того как трое обменялись краткими словами поддержки, они собрались расходиться, договорившись встретиться завтра на общем собрании сотрудников компании, чтобы вместе противостоять предстоящим неприятностям. Ян И заявила, что готова идти с подругами до конца, и пообещала, что, если ничего не получится, просто купит «Хаокан Энтертейнмент». Чжан Ваньвань утешила Гу Сяоцзюнь, сказав, что распад компании — это даже к лучшему: так не придётся вступать в интриги с кучкой мелочных мужиков, а заниматься чем-то самостоятельно всегда лучше, чем ходить на работу. Гу Сяоцзюнь обняла обеих и заверила их, что она сильна духом и не дойдет до крайних мер — пусть завтрашние проблемы останутся на завтра.

Расставшись, Гу Сяоцзюнь отправила Ши Мо свое местоположение, и через несколько минут он появился перед ней.

Высокая фигура Ши Мо была просто потрясающей, а его лицо было размером с ладонь Гу Сяоцзюнь, с чертами, словно высеченными из камня. Гу Сяоцзюнь не удержалась и, взойдя на ступеньку выше, погладила его по щеке; увидев, что один из самых востребованных супермоделей Азии сейчас рядом с ней, ей стало немного спокойнее.

— Разве не говорили, что сегодня вечером у тебя мероприятие в компании и ты не вернёшься? — спросил Ши Мо.

«Скучала по тебе, боялась, что ты снова улетишь, поэтому поспешила вернуться, чтобы увидеться с тобой». Эта фраза совсем не похожа на то, что обычно говорит Гу Сяоцзюнь, но в этот момент, произнесённая ею спокойным, но очень сексуальным тоном, она звучала совершенно по-другому.

Ши Мо с улыбкой прижал её к себе, наклонился и поцеловал в лоб, а затем взял её за руку. Другую руку он держал в кармане куртки, крепко сжимая бархатную коробочку, в которой лежало обручальное кольцо. Он специально заказал его у лучшего местного мастера, когда был в Италии. На платиновом кольце был закреплён большой бриллиант, а на внутренней стороне кольца были выгравированы имена обоих.

Изначально он хотел сделать ей предложение — слова «выйди за меня» в последнее время часто всплывали в его голове, и он постоянно представлял себе этот момент: он опускается на одно колено, смотрит на неё, подняв голову, и произносит эти три слова. Он знал, что Гу Сяоцзюнь не любит романтики, и сам привык к беззаботной свободе, но почему-то он всё время мечтал об этом моменте — он хотел, чтобы Гу Сяоцзюнь навсегда осталась рядом с ним, чтобы он всегда мог крепко держать её руку, на которой будет сидеть это кольцо.

Он знал, что сегодня не подходящий момент. По дороге сюда он увидел новость о том, что агентство «Хаокан Энтертейнмент» скоро распадется, и понимал, что Гу Сяоцзюнь сейчас, наверное, не в лучшем настроении — ей нужно собраться с мыслями и разобраться с проблемами на работе. Лучше подождать, пока дождь пройдет и небо прояснится, — тогда будет более уместно достать это кольцо.

Гу Сяоцзюнь не заметила, что с Ши Мо что-то не так. Она шла быстрыми шагами, время от времени поворачивая голову в сторону Ши Мо, и они обменивались улыбками. Ши Мо был самым дорогим для Гу Сяоцзюнь мужчиной, которого она встретила за последние два года — или, вернее, мальчиком, ведь по возрасту Ши Мо вполне мог бы быть её племянником, но он не был таким же беззаботным, как его сверстники. Ши Мо отличался зрелостью мышления и сдержанностью в поведении. Всякий раз, когда Гу Сяоцзюнь было грустно, ей хотелось прижаться к Ши Мо, словно заряжаясь энергией.

Чем больше она была внутренне раздражена и беспокойна, тем больше ей требовались острые ощущения — подобно тому как алкоголь притупляет боль, а сильные эмоции успокаивают душу.

В ночном городе, помимо этих трёх женщин, ещё много людей столкнулись с сокращениями — например, сотни сотрудников «Хаокан Энтертейнмент». Среди них были только что устроившиеся выпускники вузов, недавно получившие повышение руководители отделов, опытные сотрудники, не раз менявшие работу, и ветераны компании. Профессиональные амбиции, необходимость зарабатывать на жизнь и личные переживания в эту ночь обрушились с особой яростью, навалившись сверху и застигнув людей врасплох, пока те не онемели.

Хорошие новости не выходят за пределы дома, а плохие разлетаются на тысячи миль — «Хаокан Энтертейнмент» мгновенно попала в топ поисковых запросов. Об этом говорили в «Моментах», на Weibo, в Douyin и в группах на Douban; пользователи набрасывались на эту сенсацию, словно те, кто не разберётся во всём до утра, упустят целое состояние.

Большинство просто наблюдали за зрелищем, аплодировали и говорили, что компании, выпускающие плохие фильмы, давно уже должны были обанкротиться; были и те, кто с ностальгией перечислял сериалы и фильмы, выпущенные «Хаокан Энтертейнмент», и легендарные истории о создании звезд, сетуя на то, что ещё одна эпоха в этой индустрии подходит к концу; только немногие трезво проанализировали финансовые отчёты Группы S, провели сравнительный анализ показателей по различным направлениям деятельности «Хаокан Энтертейнмент», проявив при этом больше тщательности, чем сами финансисты, составили подробные таблицы и пришли к выводу: модель развития «Хаокан Энтертейнмент» устарела, запас контента недостаточен, невозможность привлечь звёзд первого эшелона негативно сказывается на прокате, а одних доходов от продажи прав телеканалам и видеоплатформам недостаточно для получения прибыли и привлечения дальнейшего финансирования. Группа S решила, что лучше перенести кратковременную боль, чем мучиться долго, и направить ограниченные средства в более перспективный с точки зрения рынка сектор новых источников энергии.

Однако эпоха не закончится только из-за краха одной развлекательной компании: пока есть люди, развлечения никогда не исчезнут. Когда одна компания обанкротится, на её место придут бесчисленные новые компании — всегда найдутся те, кто захочет заниматься этим бизнесом. Никто, включая сотрудников «Хаокан Энтертейнмент», не знает, как спасти эту кино- и телекомпанию, существовавшую десять лет и создавшую бесчисленные «хиты», — всё зависит от воли судьбы.

Возможно, даже небеса не хотят брать на себя эту «ответственность» и с удовольствием создают ещё больше проблем, наблюдая, как эта группа людей бегает по кругу.

В полночь все сотрудники «Хаокан Энтертейнмент» получили уведомление от компании:

15-го числа этого месяца в 10:00 утра в конференц-зале № 1 компании состоится общее собрание сотрудников. Из 300 сотрудников компании 10 будут оставлены на работе: они перейдут в отдел маркетинга концерна, где продолжат отвечать за бизнес концерна, либо будут переведены в функциональные подразделения других компаний. С остальными сотрудниками трудовые договоры будут расторгнуты; конкретный список и условия компенсации будут объявлены на месте проведения собрания.

Ян И, пойдя ночью в туалет, заодно взглянула на телефон и, прочитав это сообщение, воскликнула: «Из 300 останется 10! Почему это напоминает шоу „Супердевушка“?»

Чжан Ваньвань, не спав всю ночь, писала свою колонку. Услышав звук уведомления на телефоне, она бегло пробежала глазами по сообщению и прокляла про себя: «У этих из отдела кадров что, мозгов нет? Посылать такое уведомление посреди ночи — это что, спать не дадут? Даже перед закрытием компании не хотят оставить у сотрудников хорошее впечатление — лучше бы и не работали».

Гу Сяоцзюнь уже давно уснула в объятиях Ши Мо. Во сне ей вспомнилось одно событие из прошлого — тогда она ещё была репортёршей и, притаившись с фотоаппаратом в темном подъезде, ждала появления самой популярной на тот момент поп-звезды. Она смутно услышала шаги, затем раздался разговор мужчины и женщины, но содержание разговора ей так и не удалось разобрать, а вслед за этим раздался пронзительный крик. Гу Сяоцзюнь увидела, как нож блеснул в лунном свете. В реальности Гу Сяоцзюнь была вся в поту и крепко обнимала руку Ши Мо. Ши Мо понял, что ей снова приснился кошмар, и, нежно поглаживая её по плечу, прошептал ей на ухо: «Всё в порядке, всё в порядке, я с тобой».

В этом северном городе зима сухая и холодная, снег выпадает редко, небо часто бывает серо-туманным, но сегодня было необычайно ясно.

В одной из вилл на окраине города Ян И, по-прежнему выглядящая как аристократка, с трудом поднимала на руки свою трёхлетнюю дочь. Ребёнок не переставал кричать, и, не в силах его утихомирить, Ян И без раздумий убавила звук утренних новостей на телевизоре до минимума.

С момента зачатия и до сих пор она ни разу не выспалась как следует. Она до сих пор не могла понять, почему родила первого ребёнка в тридцать лет, а теперь, когда старшая только-только пошла в детский сад, она снова беременна вторым — это, несомненно, заговор этого мужчины, Лю Далея.

Пока она одевала старшую дочь, эта пухленькая девочка держала во рту ложку, а щеки у неё надулись, словно у белки, укравшей горсть арахиса.

«Быстрее выплюнь ложку, одевайся, пора в детский сад!»

— «Мамочка, я не хочу в детский сад!»

— Все остальные дети идут в детский сад, а учительница спросит: «Почему малышка Лю Цзытун не пришла?»

«Эх, мама, тогда скажи, что я потерялась!»

Эта пухленькая девочка Лю Цзытун с выражением обиды на лице произнесла, пожалуй, первую в своей жизни по-настоящему философскую фразу — с детской непосредственностью и неожиданным смирением, как будто она хотела забыть о всех на свете. Ян И не знала, смеяться ей или плакать. С трудом, выпятив живот, она наконец одела старшую дочь, как тут будущая младшая дочь ощутимо пнула её изнутри, словно пытаясь привлечь к себе внимание. Не выдержав боли, она громко ругала мужа: «Лю Далей, ты, чертов ублюдок! Куда ты, черт возьми, пропал? Я же опоздаю на работу! Старшая не слушается, младшая не сидит на месте — и мне одной с ними справляться?! Ты что, в туалете яйца несешь? Если есть смелость, прячься там всю жизнь и не вылезай!»

Лю Далей был толстяком; он распахнул дверь ванной животом, вышел, подтягивая штаны и переваливаясь с ноги на ногу, словно утка, с остатками зубной пасты на подбородке и широкой улыбкой: «Дорогая, я пришел! Посмотрю, кто тут обижает мою жену!» К этому времени няня Лили уже помогла дочке одеться. Та недовольно буркнула: «Я сама!»

Лю Далей сиял от счастья, словно съел какое-то «волшебное зелье», и продолжал заискивать перед женой: «Дорогая, ты сегодня опять идешь в компанию? Это так утомительно. Я только что смотрел новости — твоя компания вот-вот обанкротится. Давай не будем туда ходить, там только нервы портишь. Та небольшая компенсация ничего не компенсирует, давай откажемся от неё — так мы хоть немного облегчим бремя группы S».

«Лю Далей, ты же ждал этого дня, да? То, что я потеряла работу, тебе как раз на руку — ты хочешь, чтобы я сидела дома, ухаживала за мужем и воспитывала детей! Ты просто безнравственный!»

«Почему я опять безнравственный? Я же не виноват в том, что компания плохо управляется! Дорогая, просто сейчас неблагоприятная рыночная конъюнктура. Я же говорил тебе ещё в прошлом году: кино- и телеиндустрия сейчас в упадке, у обычного бизнеса нет денег — откуда им взяться на кино и телевидение? Давай будем практичнее и займёмся ресторанным бизнесом. Люди могут и не смотреть телевизор, но есть-то им всё равно нужно».

«Ты только и знаешь, что есть! Посмотри, как ты растолстел, срочно сбрось вес, мне даже жарко, когда я сплю рядом с тобой! Ты зарабатывай свои деньги, а я займусь своим делом — мы не будем мешать друг другу!»

«Хорошо, хорошо, занимайся своей карьерой, занимайся. В любом случае, ты скоро родишь, так что надолго тебе это не хватит». Сказав это, Лю Далей самодовольно сел за обеденный стол и принялся завтракать.

Когда Ян И заговорила о карьере, она сама почувствовала неловкость. В глазах посторонних она была всего лишь актрисой третьего плана, рано ушедшей из шоу-бизнеса, чтобы выйти замуж. За пять лет в профессии у неё не было ни одной знаковой роли, а за пять лет в браке скоро родится второй ребёнок — дети стали главным достижением её тридцатилетней жизни. Сначала она просто не хотела сидеть дома без дела, целыми днями крутиться вокруг плиты, теряя умственные способности и всё больше отставая от общества, поэтому решила вернуться к работе. Об актёрской карьере не могло быть и речи: актрисам, вышедшим замуж и родившим детей, очень трудно получить хорошие роли, и Ян И ни за что не хотела этого. К тому же, в стране столько актрис, которым не хватает ролей, что она действительно не хотела снова погружаться в эту грязь и сражаться до последней капли крови с кучей молодых девчонок. Лю Далей насмехался, что ей не найти работу, и советовал просто сдаться. Ян И поспорила с ним, что обязательно найдет работу в течение недели, но всё оказалось именно так, как говорил Лю Далей: вернуться на работу после родов действительно непросто. Лучший выход — это открыть собственное дело или заняться бизнесом, но у Ян И иногда даже таблица умножения сбивается с места, так что без помощи знакомых и связей ей не обойтись.

Её идея вернуться на работу сразу же получила поддержку Гу Сяоцзюнь. У неё недавно появился отдел по сотрудничеству с артистами, и как раз не хватало человека со связями в шоу-бизнесе, широким кругозором и энтузиазмом. Поэтому она без особых хлопот устроила подругу в компанию «Хаокан Энтертейнмент», поручив ей отвечать за интеграцию ресурсов артистов. Эта должность полностью устроила Ян И — она словно была создана специально для неё. В конце концов, она когда-то вращалась в шоу-бизнесе, и хотя в последние годы её связи с людьми из этой среды ослабли, у неё всё ещё остались друзья, активно работающие в индустрии. К тому же в этой отрасли нет строгого графика работы: ей не нужно отмечаться при приходе и уходе, достаточно лишь еженедельно отчитываться о проделанной работе, что оставляет ей время уделять внимание мужу и детям. Это решение сначала не нашло поддержки у мужа Лю Далея. Он сказал, что она не ценит то, что имеет, что работа только доставит ей лишние хлопоты, и что нет никакой необходимости уходить из дома, чтобы обслуживать босса, вместо того чтобы заботиться о детях.

Ян И заранее приготовила веские аргументы: женщина должна неустанно стремиться к самосовершенствованию и обязательно держать на себе половину неба; отсутствие собственной карьеры — это медленное самоубийство; только финансовая независимость позволяет держать спину ровно, а не просить деньги у мужа; к тому же обслуживать босса гораздо проще, чем ухаживать за детьми, ведь не нужно нести ответственность за всю его жизнь. Эти «три аргумента» убедили Лю Далея. У Лю Далея было только одно требование: не приносить рабочие эмоции домой. В этом Ян И совершенно не преуспела: она часто кормила ребёнка дома, одновременно ругаясь по телефону с кем-то, и выглядела при этом так серьезно и напряженно, словно вела дипломатические переговоры, из-за чего вся семья боялась открыть рот. Хотя поиск актёров для съёмочной группы не представлял для неё трудностей, управление сложными межличностными отношениями и ведение переговоров действительно вызывали у неё раздражение. Поэтому, в целом, надеяться на грандиозную карьеру в этой сфере было несколько наивно. Она сама догадывалась, что в списке уволенных из «Хаокан Энтертейнмент» обязательно окажется и её имя.

После обеда Лю Далей сел за руль и вместе с няней Фан Лили отвёз старшую дочь в детский сад. Фан Лили ему порекомендовала дальняя родственница; ранее она работала в семье одной популярной актрисы и имела большой опыт. Ян И считала её честной и приличной; хотя она и не могла сравниться с её родной сестрой, в целом заслуживала доверия. В любом случае, она была лучше, чем её родная мать, госпожа Цзиньхуа. Кто знает, может быть, госпожа Цзиньхуа сейчас как раз сидит за столом для маджанга в чьём-нибудь доме и всех разгромила. В первый же день, когда она узнала о беременности дочери, госпожа Цзиньхуа прислала поздравительное сообщение, полное радости и слёз, а затем резко сменила тон, подчеркнув, что всю жизнь не собиралась никому подчиняться — иначе бы не развелась с её отцом так рано, — и заявила, что у неё тяжелая судьба, ей суждено жить в одиночестве и скитаться, поэтому лучше держаться подальше от детей, чтобы не доставлять дочери и внуку хлопот и не приносить им несчастья.

Ян И слишком хорошо знала характер своей матери: она обожала выходить замуж и была мастером разводов; каждый её брак был бурным и ярким — от пустынь Северного Сина до водно-болотных угодий Южного Янцзы повсюду оставались свадебные фотографии госпожи Цзиньхуа. Она искренне любила фотографироваться в свадебном платье и обязательно заказывала 24-дюймовые отпечатки, чтобы повесить их на стену; при ссоре или разрыве отношений она разбивала рамку и вырывала из фотографии изображение жениха.

Такое увлечение — это стремление к личному счастью, и Ян И, как дочь, не имеет права вмешиваться, но госпожа Цзиньхуа слишком ненадёжна, и есть одна вещь, которую Ян И не может простить: любая более надежная мать не позволила бы своей дочери зваться Ян И. Имя «И» пятьдесят процентов людей читают как «Вэй», сорок девять процентов не знают, как его читать, а тех, кто произносит его правильно, она до сих пор не встречала. Именно из-за этого имени над ней смеялись с самого детства. Позже, поступив в художественную школу и подписав контракт с агентством, агент, посчитав её милой, решил, что ей стоит пойти по пути «королевы милости», и предложил ей сменить имя на «Ян Мяоко», а английское имя — на «Mico», благодаря чему она стала выглядеть на несколько уровней более «западной».

Под этим модным и милым именем «Mico» она снялась в трёх сериалах: в одном играла любовницу, в другом — девушку из публичного дома, а в третьем наконец-то стала «нормальной» героиней, но оказалась немой — в первых трёх сериях у неё не было ни одной реплики, а в четвёртой она погибла. Показывать эти сериалы родственникам и друзьям было попросту неловко. Раньше она часто собирала всех вместе, и все с большим интересом собирались перед телевизором, чтобы посмотреть сериал, но как только на экране появлялась Ян И, все попадали в неловкое положение. Позже Ян И просто перестала рассказывать госпоже Цзиньхуа, в каких сериалах снимается. На самом деле это вызвало у Ян И некоторое чувство неполноценности: она понимала, что до мечты стать выдающейся актрисой ей ещё далеко. Однажды глубокой ночью, проснувшись от сна, она вдруг осознала: в жизни недостаточно быть просто милой, ей ещё слишком далеко до этого, а путь к мечте устлан терниями. Чем больше она думала, тем больше чувствовала усталость и беспомощность. Глядя на два ряда дизайнерских сумок, купленных через промежуточного покупателя, в своём шкафу, она разрыдалась и плакала всю ночь напролёт. До рассвета она приняла решение: раз это так сложно, то лучше просто сменить мечту.

В тот момент, когда она меняла свои мечты, этот дурак Лю Далей воспользовался ситуацией и извлек из этого выгоду. Родители Лю Далея занимались бизнесом, он с детства впитывал их опыт, обладал отличным деловым чутьем и умел эффективно использовать ресурсы. Ещё десять лет назад он вступил в партнерство со знаменитостью и открыл сеть ресторанов, которые теперь есть по всей стране; его можно считать одной из ведущих фигур в Пекине. Пока рестораны не закроются, Ян И на всю жизнь обеспечит себя едой и одеждой.

Лю Далей не подвёл её: свадьба была устроена с большим размахом — в самом высоком отеле в центре города были забронированы два этажа, а из стеклянных окон банкетного зала открывался вид на весь город. Гости на свадьбе были либо богатыми, либо влиятельными. Все завидовали Ян И, которая вышла замуж в богатую семью; те, кто раньше называл её «Ян Вэй», теперь обращались к ней как «сестра Мико». На пальце у неё красовался бриллиант размером с голубиное яйцо, о весе которого она сама не имела представления; она то и дело покручивала пальцы, бормоча про себя: «Когда же я смогу снять эту штуку? Она так жмёт, что пальцы уже онемели».

Подружкой невесты на свадьбе Ян И была её лучшая подруга Чжан Ваньвань. Они познакомились ещё в бедные времена: однажды Чжан Ваньвань заступилась за Ян И за столом, отговаривая инвестора от выпивки, в результате чего у того случилось кровотечение из желудка, на следующий день он попал в больницу, а съёмки сериала сорвались. Ян И — человек, который знает, как отплатить за добро. На съёмочной площадке, когда Чжан Ваньвань была обозвана режиссёром «свиньей» за то, что отказалась добавить сцены для его подруги, Ян И схватила режиссёра за парик и спросила: «Посмотри в зеркало — кто тут свинья?» На съёмочной площадке поднялся переполох, и под гневные крики режиссёра Ян И выкатилась из павильона, не забыв при этом взять Чжан Ваньвань за руку и убедить её не обращать внимания на этого «свинью». После этого они стали соседями по квартире и много лет поддерживали друг друга в беде и радости.

На свадьбе Ян И, держа букет, лично передала его в руки Чжан Ваньвань и сказала: «Дорогая, ты должна быть счастливее меня». Чжан Ваньвань плакала так горько, что её лицо распухло от слёз.

Наконец, проводив ребёнка и мужа, Ян И привела себя в порядок. Чтобы продемонстрировать своё недовольство, она нашла меховой наряд с леопардовым принтом, нанесла тёмные тени на веки и помаду цвета «смертельной Барби», дважды повернулась перед зеркалом и решила, что выглядит одновременно ретро и модно, а с этим большим животом — просто круто. Какая беременная может быть круче неё?! Теперь она действительно кардинально отличалась от той домохозяйки, которая только что кормила ребёнка и ругала мужа — в конце концов, сегодня она шла в компанию, где её собирались уволить.

Перед выходом Ян И взяла пульт, чтобы выключить телевизор, и случайно заметила новости. Увиденное на экране заставило её застыть у дивана как вкопанную, и в голове крутилась одна мысль: «Беда не приходит одна».

Гу Сяоцзюнь по-прежнему лежала, прижавшись к широкой груди Ши Мо, и, находясь в полусонном состоянии, невольно взяла его руку в свою, крепко сжимая пальцами. Ей нравился исходящий от этого мужчины запах геля для душа с легким оттенком пота; это теплое ощущение излечило её от кошмара прошлой ночи. Наслаждаясь исцелением, она одновременно испытывала чувство превосходства — в конце концов, этот мужчина был настолько совершенен. Она часто думала, что фигура и лицо Ши Мо должны быть общественным достоянием человечества, достойным того, чтобы быть занесенными в историю эволюции человечества и оставленными для изучения потомкам или инопланетянам, чтобы рассказать им о том, что в XXI веке существовал образ, служащий эталоном. Сейчас это «общественное достояние человечества» монопольно принадлежит одной Гу Сяоцзюнь — сколько людей сошли бы с ума, узнав об этом? Прошлой ночью, когда Ши Мо ласкал Гу Сяоцзюнь, он говорил ей много нежных слов — это был образ, скрытый за его холодным, изысканным лицом: нежный взгляд, слегка приоткрытые губы, белые ровные зубы. Гу Сяоцзюнь вовсе не нужно было слушать, что именно он говорил — одного взгляда на это лицо было достаточно, чтобы кровь закипела в жилах.