Город прощения

– Да? – На лице женщины не было ни тени удивления. – Тогда тем более нужно обращать внимание на питание.

– Да ну, доктор говорит, нужно поддерживать нормальный вес, меньше соли и жира… – Хозяйка в два глотка доела кашу. – Я в этом не разбираюсь, просто слушаю врача.

– Слова правильные, но нельзя же перегибать палку. – Женщина снова улыбнулась. – Вам нужно есть больше белковой пищи.

– Есть же яйца… – Хозяйка поставила миску, подошла и села напротив женщины. – Вы не представляете, до пересадки почки я вообще ничего не могла есть. От одного баклажана могла умереть.

Женщина кивнула:

– Да, много калия.

– Сначала хотелось всякого разного, потом постепенно привыкла. Не ешь – и не ешь, и не думаешь. – Хозяйка с горькой усмешкой покачала головой. – Сохранить жизнь непросто, боюсь снова испортить эту почку…

Женщина медленно потягивала соевое молоко, на ее лице появился интерес:

– На пересадку почки нужно много денег?

– Да. – Хозяйка вдруг стала говорить уклончиво. – К счастью, помогли.

– Кто был донором?

– Не знаю. – Она опустила глаза. – Врачи не велели расспрашивать; говорят, существуют какие-то правила. – Провела рукой по столу. – На самом деле я очень хочу знать, кто этот добрый человек, – это же мой спаситель…

Женщина уставилась на покрытый испариной лоб хозяйки. Та подняла голову, встретила ее взгляд и спросила:

– Я вижу, вы часто приходите. У вас родственники в этой больнице лежат?

– Нет. – Женщина легко выдохнула. – Я живу неподалеку. – Она оглядела зал. – Почему я не вижу вашего мужа?

– Давно развелись. Как только я заболела, он сразу сбежал… – Хозяйка скривила губы. – Я тоже понимаю, никто не хочет всю оставшуюся жизнь таскать на себе обузу. Разошлись так разошлись, сама с ребенком проживу.

Женщина перевела взгляд на все еще уплетающую еду девочку:

– Сколько лет ребенку?

– Восемь… Нань, поздоровайся с тетей!

Девочка, держа во рту кусок колбасы, соскользнула со стула и аккуратно поклонилась женщине:

– Здравствуйте, тетя.

– Здравствуй. – Взгляд женщины смягчился. – Какая умница…

– Никаких особых достоинств, но послушная… – Хозяйка тихо вздохнула. – Через пару лет уже пора в школу, как-нибудь перебьемся.

Женщина, ничего не ответив, подняла руку и посмотрела на часы. Встала, расплатилась и быстрым шагом вышла за дверь.

* * *

– Остановитесь здесь. – Ай Вэнь взяла рюкзак. – И вытащите мне инвалидную коляску.

– Что? – удивился водитель, обернувшись. – До больницы еще несколько сот метров, я довезу вас до входа…

– Не нужно. – Ай Вэнь достала из рюкзака косметичку и принялась накладывать макияж.

Водителю ничего не оставалось, как припарковаться у обочины. Заглушив двигатель, он вышел, обошел машину сзади, открыл багажник и вытащил складную инвалидную коляску.

Ай Вэнь уже привела себя в порядок. Водитель открыл заднюю дверь, помог ей выйти, усадил на уже разложенную коляску, затем снова заглянул в машину.

– А что делать с этими двумя большими сумками?

– Просто повесьте на ручки коляски. – На лице Ай Вэнь было такое выражение, будто она в любой момент готова тронуться. – Быстрее.

– Я провожу вас. Вдруг что случится, директор Ай точно меня не простит…

– Хватит болтать, слушайтесь меня. Через час приезжайте за мной. – Ай Вэнь нетерпеливо похлопала по коляске. – Кстати, папе не говорите.

Водитель безнадежно покачал головой и, как она просила, повесил две большие сумки на ручки.

Коляска оказалась намного тяжелее, чем ей представлялось, и вскоре у Ай Вэнь заныли руки. К счастью, нашлись добрые люди, которые помогли ей, довезя до лифта в больничном стационаре. Красивая девушка в инвалидной коляске действительно вызывает больше сочувствия. В лифте Ай Вэнь с некоторой гордостью подумала, что сегодняшний образ добавит ей очков.

Выйдя из лифта, она с усилием покатила коляску в сторону палаты в конце коридора. Вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок – то знакомое и странное ощущение снова вернулось…

«Кто-то следит за мной».

Она остановила коляску и резко обернулась.

В коридоре торопливо сновали люди – врачи и медсестры, а также озабоченные пациенты или их родственники. Несколько человек смотрели на нее, но Ай Вэнь точно знала, что ощущение исходило не от них.

Как и раньше, каждый раз, когда она настороженно оборачивалась, преследователь растворялся в воздухе. Однако ощущение пристального взгляда в спину долго не отпускало ее. Ай Вэнь прикусила губу, развернулась и снова покатила коляску, в глубине души надеясь, что это просто нервы.

* * *

Пань Сяо неподвижно лежал на больничной койке – глаза закрыты, лицо восковое. Ай Вэнь посмотрела на его впалые щеки, и сердце у нее екнуло. Она подкатила коляску к кровати и взяла его левую руку, лежащую поверх одеяла. Пань Сяо открыл глаза, увидел ее и выдавил улыбку:

– Ты пришла?

– Как ты себя чувствуешь? – Ай Вэнь почувствовала, что его рука влажная и холодная; выступающие костяшки были покрыты тонкой кожей. – Все хорошо?

– Более-менее, просто нет сил. – Пань Сяо с трудом повернулся к ней. – А ты все еще не можешь без коляски?

– Уже немного могу ходить сама. – Ай Вэнь оперлась руками. – Хочешь, пройдусь?

– Не надо, не надо, – поспешно остановил ее Пань Сяо, его дыхание снова участилось. Ай Вэнь не смела больше двигаться, лишь тихо похлопывала его по руке, пока дыхание постепенно не выровнялось.

– Надеюсь, ты скоро поправишься… – В глазах Пань Сяо снова появился блеск. – Так долго не могла ходить… Наверное, тебе было тяжело?

– На самом деле мне не нужно целый день сидеть в коляске. – Ай Вэнь подмигнула ему. – Я просто надеюсь, что твоя мама перестанет так меня ненавидеть.

– Притворяешься несчастной? Ах ты… – Пань Сяо рассмеялся. – Постарайся понять ее.

– Я, конечно, понимаю… – Ай Вэнь опустила голову. – Это все из-за меня.

– Не говори так. – Пань Сяо погладил ее по волосам. – Всё уже позади.

Поглаживание по голове было приятным. Ай Вэнь прильнула к мужчине, склонившись над кроватью, и медленно закрыла глаза.

Как было бы хорошо, если б время могло повернуть вспять…

Как было бы хорошо, если б не было той ночи…

Вдруг у входа раздался звук, словно кто-то что-то волок. Ай Вэнь вздрогнула, поспешно выпрямилась и машинально обернулась.

В дверь вошла женщина средних лет, тащившая большой полиэтиленовый пакет, полный пустых бутылок и пивных банок. Она посмотрела на Ай Вэнь, опустила глаза:

– Ты пришла?

Ай Вэнь нервно развернула коляску.

– Здравствуйте, тетушка. – Затем вдруг вспомнила о висевших на ручках коляски сумках. – Я вам кое-что принесла.

Сказав это, она с трудом развернулась, желая снять сумки с коляски. Женщина холодно смотрела на нее, ни останавливая, ни помогая. Лишь когда Пань Сяо недовольно крикнул: «Мама!», она подошла и стянула сумки.

– Передай своему отцу спасибо! – Швырнула сумки в угол. – Все заняты, да у тебя и здоровье не очень… В следующий раз не приходи.

Лицо Ай Вэнь покраснело, затем побледнело; она долго бормотала, прежде чем с досадой произнести:

– Я просто делаю то, что должна. Тетушка, ты позаботься о Пань Сяо, не ходи больше собирать эти бутылки. Чего не хватает, я попрошу папу привезти.

– Не нужно. Вашей семье нужно лишь вылечить Пань Сяо, большего мне не требуется. – Голос женщины по-прежнему был ледяным. – Иди, ему нужно отдыхать.

Ай Вэнь, сильно смутившись, беспомощно посмотрела на Пань Сяо. Тот тоже выглядел бессильным. Она вздохнула, с трудом выдавив улыбку:

– Тогда я пойду…

Женщина промычала что-то, отвернувшись к окну. Ай Вэнь, снова повернувшись к Пань Сяо, тихо сказала:

– Береги себя.

Сказав это, она выкатилась из палаты.

Спустившись на улицу перед больницей, Ай Вэнь позвонила водителю и задумчиво осталась сидеть у обочины. Обида, печаль, сожаление – эти чувства, словно толстый кокон, обволакивали ее слой за слоем. Вскоре у Ай Вэнь стало сжиматься сердце, а на глазах выступили слезы. Однако она хорошо понимала, что не может никому пожаловаться. Потому что у нее не было ни права на это, ни возможности. Сама сделала – сама и терпи. Сама посеяла – сама и пожинай.

Быстро прибывший водитель ловко усадил ее в машину и убрал коляску.

– Домой или куда-то еще?

– Домой, – безвольно произнесла Ай Вэнь. – Хочу немного отдохнуть.

Вдруг ее пробрала дрожь. Водитель, увидев в зеркале заднего вида, что с ней что-то не так, поспешно спросил:

– Что случилось?

Ай Вэнь, ничего не ответив, быстро повернулась на сиденье и посмотрела назад.

То ощущение, что за ней следят, будто в спину впиваются колючки, снова вернулось.

* * *

Что касается путей, которыми преступник мог попасть на место происшествия и покинуть его, то здесь наметился прогресс. Полиция извлекла видеозаписи с камер наблюдения за сутки до и после времени совершения преступления, и после сопоставления каждой из них наконец удалось обнаружить подозрительную машину. Белый «Бьюик Экселл» въехал в жилой комплекс «Золотой залив» в двадцать три часа семнадцать минут накануне преступления. Видеозапись показала, что после въезда на парковку машина повернула налево на третью дорожку и тут же исчезла из виду. А в двадцать два часа ноль семь минут вечера в день преступления она покинула парковку и выехала из жилого комплекса «Золотой залив».

Машину отметили как подозрительную по нескольким причинам. Во-первых, по данным управляющей компании, эта машина не была зарегистрирована на парковке комплекса и принадлежала постороннему. Однако, поскольку она прошла через датчик, шлагбаум автоматически поднялся и охранник не обратил на нее внимания. На подземной парковке было несколько десятков непроданных свободных мест, причем несколько из них находились в слепых зонах камер наблюдения, поэтому подозрительная машина могла припарковаться незамеченной. Во-вторых, за данный период все остальные въезжавшие и выезжавшие машины и люди могли быть идентифицированы – лишь водитель этой машины так и не появился на видеозаписях камер в лифте. Если он выбрал пожарный ход как путь входа и выхода, но не воспользовался лифтом, это само по себе вызывало подозрения. В-третьих, при въезде на парковку в машине действительно опустили козырек против солнца. Водитель был в футболке с воротником-стойкой и длинными рукавами; проезжая мимо камеры, он отвернул голову, явно пытаясь скрыть черты своего лица.

На основании вышеизложенного полиция предположила, что преступник въехал на подземную парковку и скрывался в машине всю ночь. На следующее утро, после того как Чжэн Сунлинь с женой уехали на машине, он с орудиями преступления (острый нож, серебристо-серый скотч, отвертка, винты и прочее) проник через пожарный ход на второй этаж второго подъезда дома номер сорок шесть под видом курьера (возможно, переодевшись), открыл дверь, проник в квартиру, обездвижил жертву, оттащил в ванную, вырезал правый глаз, приклеил скотчем к стене, замерил положение, установил нож на обратной стороне двери ванной, запер дверь ванной и унес ключ. Вернувшись через пожарный ход на парковку, преступник оставался там до вечера, после чего уехал.

Наметились основные направления дальнейшего расследования. Во-первых, разыскать информацию о подозрительной машине, проанализировать ее маршрут до въезда в комплекс и после выезда. Во-вторых, преступник мог подделать блютус-метку для распознавания на подземной парковке жилого комплекса «Золотой залив», и теперь по всему городу искали ее источник. В-третьих, полиция собиралась на основе видеозаписей с камер наблюдения составить фоторобот преступника.

– Думаю, надежды мало… – Фан Му отложил материалы и потер лоб. – Этот тип очень хитер; все, о чем можно было подумать, он предусмотрел и все риски, которые можно было снизить, снизил.

– Да. – Чжао Дэцзюнь указал на скриншот с видеокамеры. – Пекинские номера – сразу видно, поддельные. Таких машин на улицах пруд пруди, где ее искать?

– С блютус-меткой то же самое. На электронных рынках их копируют только так, достаточно назвать район. – Фан Му горько усмехнулся. – Придешь с открытым расследованием – на тебя и внимания не обратят…

– Если нельзя открыто, значит, тайно – хорошо бы было получить портрет того типа.

Хотя Чжао Дэцзюнь так говорил, в душе он тоже понимал, что такая возможность ничтожно мала. Преступник выбрал для въезда в комплекс ночное время, когда освещение и так слабое, плюс отражение фар, воротник и козырек против солнца – лицо вообще невозможно разобрать…

– Но, по крайней мере, можно с уверенностью сказать, что это мужчина. – Чжао Дэцзюнь посмотрел на Фан Му. – Твоя мысль не проходит.

Тот опустил взгляд, ничего не ответив.

– В вещественных доказательствах есть кое-что – не знаю, можно ли считать это новой находкой… – Чжао Дэцзюнь встал. – Хочешь посмотреть?

– Что? – заинтересовался Фан Му.

– Увидишь – поймешь. – На лице Чжао Дэцзюня вдруг появилось такое выражение, будто он не знал, плакать ему или смеяться.

Сделав всего два шага, он снова услышал, как Фан Му окликнул его:

– Начальник Чжао…

Чжао Дэцзюнь обернулся:

– Да?

Фан Му сделал жест, будто перетирает что-то между пальцами:

– Насчет козырька. Мы же с тобой спорили…

Чжао Дэцзюнь махнул рукой:

– Отвали. Ты же тоже ошибся, сказав, что преступник – женщина, так что мы квиты.

Фан Му усмехнулся:

– Ах ты, жулик…

«Новой находкой» был лэптоп погибшего Чжэн Кая. После того как техник взломал пароль для включения, компьютер проверили. Планировалось проанализировать социальные связи жертвы при жизни, но в результате вскрылась неизвестная сторона этого парня…

На одном из разделов жесткого диска находилось несколько десятков гигабайтов изображений. Чжэн Кай рассортировал их по категориям. Среди недавно часто просматриваемых была папка под названием «Скрытая съемка». В основном там были фотографии, сделанные тайком в женском туалете. Судя по водяным знакам на изображениях, они были скачаны из интернета. Кроме того, имелась еще одна зашифрованная папка с названием «Сам снял». После взлома там также оказались фотографии, тайком сделанные в женском туалете. На них не было водяных знаков; судя по их качеству, они, вероятно, были тайком сняты на телефон. В сочетании с названием папки возникли подозрения, что их сделал сам Чжэн Кай.

Фан Му по одному просматривал фотографии и время съемки. Чжао Дэцзюнь, глядя на его сосредоточенное выражение лица, не удержался от подколки:

– Эй, старый холостяк, не доведи себя до перегрева!

Фан Му, проигнорировав его, досмотрел все фотографии и спросил:

– Что думаешь?

– Этот засранец – извращенец. – Чжао Дэцзюнь скривил губы. – Не исключено, что это убийство из мести.

– Нет. – Фан Му покачал головой. – Я подумал о том глазе. Но опять же, не сходится…

– О глазе? – оживился Чжао Дэцзюнь. – Увидел то, что не следовало, поэтому вырезали?

– Но почему именно правый? А не левый или оба?

– Помнится, ты о том же спрашивал Чжэн Сунлиня…

– Да, – пробормотал Фан Му. – Вот это я и имел в виду.

Глава 4. Донор

Чжэн Сунлинь молча сидел на скамейке, время от времени поглядывая на ЖК-экран у входа в кабинет. Рядом с ним сидели еще с десяток пациентов и сопровождающих их родственников. Пациенты в основном были молодыми, все в темных очках или с повязкой на одном глазу. В коридоре стоял шум, повсюду слышались громкие разговоры и смех. Чжэн Сунлинь, сидевший один в молчании, чувствовал себя не в своей тарелке. Он смотрел на оживленную обстановку вокруг и думал о том, что заплатил сто юаней спекулянту, чтобы попасть на прием к главному врачу Цзиню. По крайней мере, Бао Шанъи не обманул его в этом: заведующий офтальмологическим отделением городской Четвертой больницы Цзинь Сюэин и вправду оказался востребованным специалистом.

Наконец на ЖК-экране появились иероглифы: «Номер на утро 35». Чжэн Сунлинь поднялся, слегка размял затекшие ноги и толкнул дверь кабинета.

Цзинь Сюэин сидел в кабинете, лицо его выражало усталость. Увидев входящего Чжэн Сунлиня, он махнул рукой, предлагая сесть.

– Что вас беспокоит?

Чжэн Сунлинь закрыл дверь, сел напротив и несколько секунд молча смотрел на него. Затем произнес:

– Главный врач Цзинь, я пришел не лечиться.

Цзинь Сюэин поднял голову, удивленно разглядывая его:

– В каком смысле?

– Несколько месяцев назад вы делали операцию по пересадке роговицы в больнице «Баньшань». – Чжэн Сунлинь подался вперед. – Пациента звали Чжэн Кай, вирусный кератит.

– Не помню… – Цзинь Сюэин настороженно откинулся на спинку стула. – Какие-то проблемы?

– Нет. – Чжэн Сунлинь выдавил улыбку. – Парень хорошо восстановился.

Цзинь Сюэин не пошевелился.

– Тогда вы…

– Дело в том, что ему спасли один глаз… – Чжэн Сунлинь тщательно подбирал слова. – Мы не можем забыть эту милость. Поэтому я хочу найти донора органов и выразить ему благодарность.

Цзинь Сюэин выдохнул и расслабился:

– Вам не стоит спрашивать об этом меня, спросите директора Бао.

– Я не могу связаться с директором Бао – на звонки не отвечает, на сообщения тоже… – Чжэн Сунлинь развел руками. – В больнице сказали, что он уехал за границу.

– Тогда подождите, пока он вернется, – отмахнулся Цзинь Сюэин. – Не к спеху же.

– Получив чью-то милость, ощущаешь непокой в душе… – Чжэн Сунлинь постарался звучать искренне. – У вас нет информации о доноре?

Цзинь Сюэин покачал головой:

– Извините, нет.

– Совсем никакой? – Чжэн Сунлинь все еще не сдавался. – Директор Бао хоть что-то вам говорил?

– Такой способ сотрудничества с директором Бао в нашей профессии называют «летающим ножом»[9]. – Цзинь Сюэин начал терять терпение. – Больница «Баньшань» – частная коммерческая клиника, у нее есть пациенты, но нет ведущего хирурга. Что делать? Приходится приглашать нас, врачей из государственных больниц…

– Я это понимаю.

– Поэтому я лишь предоставляю себя и свои навыки. Другая информация, не имеющая ко мне отношения, меня не касается, и мне незачем ею интересоваться.

Помолчав, Чжэн Сунлинь произнес:

– Если есть какие-то требования конфиденциальности, я могу заплатить, вы…

– Это не вопрос денег, я действительно не в курсе! – Цзинь Сюэин повысил голос. – Я правда не могу вам помочь. У меня еще много пациентов. На этом всё.

Чжэн Сунлинь сконфуженно поднялся, поблагодарил доктора и вышел из кабинета. Пошатываясь, дошел до парковки, сел в черный «Ауди», открыл окно и закурил.

В последние дни он почти не спал. Не потому, что не хотел, – просто не мог. Без сигарет и кофе не то что водить машину – даже ходить было трудно.

Сын умер жуткой смертью, еще при жизни у него вырезали один глаз. Причем именно тот, что ему «не принадлежал». Это не могло не заставить Чжэн Сунлиня связать все воедино, от причины к следствию…

Год назад Чжэн Кай обратился в больницу с жалобами на нечеткое зрение. Ему поставили диагноз – конъюнктивит, вызванный вирусом простого герпеса. В то время Чжэн Сунлинь был занят работой и, поскольку после лечения симптомы у Чжэн Кая значительно ослабли, не придал этому большого значения. Однако позже конъюнктивит у Чжэн Кая возобновлялся снова и снова, пока не вызвал иридоциклит. Врач серьезно предупредил его, что, если болезнь будет прогрессировать, Чжэн Кай может полностью ослепнуть на правый глаз. Тут Чжэн Сунлинь запаниковал. К тому же Чжэн Кай был не из простых – во время лечения самовольно прекратил прием лекарств, вопреки указаниям врача, и не отрывался ни днем ни ночью от телефона и компьютера. Видя, что лекарства уже не могут контролировать кератит у сына, Чжэн Сунлинь понял, что у него остался лишь один выбор – операция по пересадке роговицы.

Это обычная операция в офтальмологии. Для Чжэн Сунлиня сложность была не в деньгах, а в источнике роговицы. Он заранее записался на операцию в городскую государственную больницу, после чего началось долгое «ожидание в очереди». Ежегодно по всей стране проводится лишь от восьми до десяти тысяч операций по пересадке роговицы, а пациентов, ожидающих донора, в пять раз больше. Чжэн Сунлиню пришлось искать другие пути. По рекомендации знакомого он познакомился с директором больницы «Баньшань» Бао Шанъи. Хотя эта частная клиника на первый взгляд специализировалась на гинекологии и пластической хирургии, втайне она также вела некоторые другие медицинские проекты. Среди них была и пересадка органов. В то время Бао Шанъи тоже сказал, что источники органов в дефиците, и попросил набраться терпения. Однако два месяца спустя, глубокой ночью, он неожиданно позвонил Чжэн Сунлиню и, сообщив, что достал роговицу, спросил, готов ли тот сделать сыну пересадку.

Это была поистине неожиданная и радостная весть. Хотя требуемая сумма в несколько раз превышала расходы в государственной больнице, Чжэн Сунлинь был готов на все, чтобы сын вновь обрел зрение. Хотя Бао Шанъи умалчивал об источнике роговицы, торопящийся с операцией Чжэн Сунлинь не стал вдаваться в подробности. Операция прошла успешно, восстановление после нее тоже было легким. Но как раз когда Чжэн Сунлинь подумал, что этот небольшой жизненный шторм окончательно миновал, Чжэн Кай погиб и только что вылеченный глаз бесследно исчез.

Намерения преступника были очевидны: «То, что тебе не принадлежит, до́лжно вернуть». Поэтому у Чжэн Сунлиня была лишь одна цель – донор роговицы.

Частная больница «Баньшань» располагалась на склоне горы, ее площадь составляла примерно четырнадцать тысяч квадратных метров. В нее входили здание поликлиники, стационар и реабилитационный центр. Среди частных больниц города «Баньшань» не считалась крупной, но ее эффективность всегда была высокой. Во время госпитализации сына Чжэн Сунлинь видел, как сюда въезжали и выезжали роскошные автомобили всех мастей. По слухам, «Баньшань» была известна тем, что «все умеет» – от мини-пластики и абортов до пересадки органов; здесь выполняли многие медицинские процедуры, которые невозможно было осуществить в государственных больницах. Разумеется, легально или нет, оставалось неизвестным.

Чжэн Сунлинь подъехал к железным воротам больницы и увидел, как женщина лет сорока с чем-то лается с охранником у входа, крича что-то вроде «ищу человека». Чжэн Сунлиню было не до этого, он направился прямо к парковке рядом с клиникой. К его удивлению, на первом этаже у стойки регистрации никого не было. На столе в беспорядке валялись буклеты. Бутылка с гелем для дезинфекции рук опрокинулась, лужица жидкости уже застыла и высохла. Из окон регистрации было открыто лишь одно, но и там никто не дежурил. Чжэн Сунлинь обошел холл по кругу, не встретив ни единой души, и не удержался, крикнув:

– Есть кто?

Спустя мгновение к нему поспешила молодая женщина, на ходу снимая резиновые перчатки.

– Здравствуйте. – Она остановилась перед Чжэн Сунлинем, поправила волосы и натянула на лицо подобающую улыбку. – Чем могу помочь?

Чжэн Сунлинь, узнав в ней менеджера по работе с клиентами, принимавшую его в прошлый раз, кивнул в знак приветствия:

– Я к директору Бао.

– Директора Бао нет. – Женщина напряглась. – Он уехал путешествовать за границу.

– Да? – Чжэн Сунлинь сделал вид, что удивлен. – В какую страну?

– Это неизвестно.

– Когда вернется?

– Тоже неизвестно… – Женщина горько усмехнулась, добавив: – Директор Бао отправил одно сообщение в нашей рабочей группе в «Вичате»[10], после чего больше не проявлялся.

– Как давно он уехал?

– Уже почти три месяца… – Сотрудница покачала головой. – Мы тоже не можем с ним связаться.

Чжэн Сунлинь нахмурился:

– Больница сейчас не работает?

– О, конечно, работает. Однако осуществление некоторых видов услуг, требующих одобрения директора Бао, пришлось временно отложить… Вы господин Чжэн, верно? Мы уже виделись.

– Да, – кивнул Чжэн Сунлинь. – Моему сыну делали здесь операцию.

Женщина бросила вопросительный взгляд:

– Так чем я могу помочь вам сегодня?

– Дело в том, что операция прошла успешно, а у одного моего старого друга тоже ребенок с вирусным кератитом. – Лицо Чжэн Сунлиня было спокойным. – Поэтому он поручил мне проконсультироваться, можно ли в ближайшее время сделать пересадку роговицы.

– Вы принесли данные пациента и историю болезни?

– Нет, нет, я просто пришел проконсультироваться.

– Хотите, я сначала помогу вам сделать предварительную запись? – оживилась женщина. – Если появится подходящий донор, мы уведомим вас.

Немного подумав, Чжэн Сунлинь спросил:

– Можно ли заранее разузнать о доноре?

Женщина широко раскрыла глаза:

– В каком смысле?

– Например, пациент должен знать, есть ли у донора наследственные заболевания, инфекционные болезни и тому подобное… – Лицо Чжэн Сунлиня посерьезнело. – Ну и потом, после операции нам все равно нужно поблагодарить человека, верно?