Черный острог. Мещерские хроники

Игорь мигом притащил пучок тонкого лыка. Ванька не выдержал: бросил к лешакам косу, и подошел поближе к столу. Всем было дико интересно.

Я взяла тонкую полоску, опустила её в горячую смолу, а затем быстро обваляла в смеси торфа, пепла и трав. Подождала, пока смола схватится, и еще пару раз повторила операцию, наращивая панировку. Получилось намного лучше! При такой технологии смолы расходовалось в разы меньше, а вся травяная смесь оказалась плотно зафиксирована на гибком лыковом стержне.

Готово. Я с облегчением выдохнула, разглядывая свои первые кривые «фумигаторы». Теперь главное, чтобы вся эта алхимия сработала. Иначе мои верные подданные точно решат, что княгиня тронулась умом, и свяжут меня как умалишенную.

Домна смотрела на мои блестящие от сала руки почти с ужасом, ожидая какой-нибудь ведьминской пакости. Ванька едва носом не влез в горшок со смолой от любопытства.

— Ты чего работу бросил? — строго спросила я, выпрямляясь и глядя на парня.

— Так я это... водички испить пришел! — моментально сориентировался Ванька, шмыгнув носом. А потом, не выдержав, кивнул на подсыхающие на дощечке бугристые колбаски: — А что это, княгинюшка?

— А это, Ванька, наше спасение. Средство от гнуса.

— Да разве ж такое бывает? Чтобы смола с грязью комаров отпугивала? — испуганно и недоверчиво спросила Домна, поджимая губы. — Изба-то от можжевельника сизая стоит, а эти твари все равно жрут поедом. А тут — палочки какие-то...

— Потерпите. Ночью всё проверим, — многообещающе улыбнулась я.

Поджигать их прямо сейчас было нельзя. Палочки оставались слишком мягкими и маслянистыми. Им нужно было дать время отлежаться на сухом ветерке, чтобы смола окончательно схватилась. Если развести огонь под свежей живицей, она просто закипит и потечет жидкой лужей, сводя на нет весь мой труд. Я бережно устроила дощечку с черными колбасками в тени под навесом, где гулял сквозняк. Теперь оставалось только ждать наступления темноты. Сердце колотилось от предвкушения.

Из леса наконец вернулись наши добытчицы — Зарина и Ждана.

— Ох, намаялись! — вздохнула Зарина, с облегчением опуская на землю тяжелый холщовый узелок.— Дедушка Еремей, а кузовок берестяной ты нам сделать можешь? Нет больше сил с этими узлами ходить. Грибы в них мнутся, да и тащить неудобно.

— Сплету, девки, всё сплету, — добродушно отозвался старик. — Работы только невпроворот, прямо не знаю, за что и браться. И корыта надобны, и кузовки, и корзины, и лапти новые. А из инструмента у меня только скобель ржавый.

— Да у меня вон лапти совсем развалились, почитай, на одних веревочках держатся, — пожаловалась Ждана, демонстрируя стертую обувку.

— Ничего, мы с Ратмиром без дела не сидели, лыка уже набрали. Будут вам лапти новые, крепкие.

Ждана присела на корточки и развязала узел. На траву вывалились крепенькие лесные подосиновики.

— Вот сейчас переберем их быстро, да на тонкие прутики нанизаем для сушки, — деловито распорядилась она. — А потом обратно к реке пойдем, за рогозом.

— Ой, княгиня, а это что за диковину ты сотворила? — Зарина вдруг заметила мою дощечку и удивленно ткнула пальцем в черные колбаски.

— Много будешь знать — скоро состаришься, — беззлобно отрезала я и повернулась к костру — Домна, обед скоро ли? Голодная как волк.

— Да уж готов, Иринушка, готов, — ласково отозвалась нянька, помешивая варево в большом общем котле. — Вот, сегодня похлебка со свежими грибами, да корней лопуха туда порезала для сытости. Завтра корней рогоза перетру в крупорушке да лепешек напеку.

Обед мог бы показаться даже вкусным, будь у нас хоть щепотка соли да сахар к травяному взвару. А так пришлось через силу запихивать в себя абсолютно пресную, безвкусную похлебку. Наш скромный запас сушеной соленой рыбы Домна всячески экономила, стараясь растянуть на как можно дольше.

Во время обеда община явила чудеса самообладания: расспросами меня никто не донимал. Но глаза присутствующих постоянно дрейфовали от дощечки с «фумигаторами» к моей персоне. На меня смотрели так, как в моем времени смотрят на гранату с выдернутой чекой.

После обеда я пошла посмотреть, как продвигаются дела у Добрыни. Он обещал, что уже завтра можно будет расселять людей. Вторую избушку и правда на совесть привели в порядок. Земляной пол тщательно вымели и выровняли, стол и две лавки дочиста вымыли. Дарина заботливо обмела все стены и низкий потолок от старой паутины и копоти. Небольшая печка-каменка тоже оказалась в полном порядке, да и тяжелая входная дверь теперь открывалась легко, без скрипа.

— Вот только на волоковые окна ставни плохие вышли, — посетовал Добрыня, почесывая затылок. — Ровных дощечек пока не нашлось, пришлось из горбыля ладить.

Четыре землянки тоже полностью приготовили к заселению. Двери навесили плотно, лишнюю землю убрали. Чтобы стены не осыпались, изнутри аккуратно обшили их тонкими бревнами.

Оставшиеся часы до заката тянулись невыносимо долго. Но едва сумерки сгустились над лесом, народ потянулся под крышу. Это была наша последняя ночь в избе, до отказа набитой людьми. И я искренне надеялась, что она же станет последней ночью в компании звенящих комариных туч и удушающего можжевелового дыма. Сейчас меня волновал один сугубо технический вопрос: какого размера должны быть палочки, чтобы обеспечивать защиту до утра?

Эксперимент начался. Я вооружилась черепком от разбитого горшка, сунула кончик своей «черной колбаски» в угли и слегка подула. Палочка не вспыхнула, а принялась мерно и ровно тлеть. По избе тут же поплыл густой сосновый дух. Уложив дымящееся оружие на глиняное дно, чтобы не дай бог не устроить пожар, я водрузила черепок в угол. Люди замерли, провожая взглядами сизые колечки дыма.

— Можжевельник в огонь не кидать, — резво обрубила я привычные приготовления.

— Пресветлая, помилуй! — взмолился Игорь, у которого подмышкой уже была зажата дежурная порция кустарника. — Глянь, сколько гнуса налетело, аж небосвод звенит! Заедят ведь до костей!

— Я сказала: не зажигать, — отрезала я. - Посмотрим, кто кого съест.

Изба погрузилась в густую, зловещую тишину. Народ улегся на свои места, но спать никто не собирался. Все лежали с открытыми глазами, напряженно вытянувшись на лапнике, и испуганно косились в темный угол, где на глиняном черепке теплился крошечный багровый огонек моего «ведьминского снадобья».

Первые десять минут напоминали изощренную пытку. В волоковые окна и щели между бревнами, почуяв тепло человеческих тел, победоносно ломанулись оголодавшие комариные эскадрильи. Гул над головами стоял такой, будто в избе завис потревоженный шершневый улей. Игорь судорожно прижимал к груди охапку сырого можжевельника, как утопающий соломинку, и каждую секунду оборачивался на меня, беззвучно умоляя одними губами: «Пресветлая, ну давай подожжем куст, ну сил же нет!». Ждана испуганно натягивала на нос край старого покрывала, заплакали дети.

- Вот маленьким-то за что мучаться?- укоризненно пробормотала Домна

А сизый, тонкий дымок тем временем медленно, лениво расползался под низким потолком. Он не выедал глаза, как обычный дым. Наоборот, по избе разлился густой, смолистый дух елового леса, сквозь который едва уловимо пробивался горьковатый аромат полыни.

— Ой… — вдруг удивленно пискнул Ванька со своего места. — А гарью-то не воняет.

И тут случилось то, ради чего всё это затевалось.

Наглый, победный зуммер над моим ухом вдруг резко изменил тональность. Комар, собиравшийся приземлиться мне на лоб, зажужжал как-то обиженно, вяло, а потом и совсем затих.

По избе пронесся странный, прерывистый гул. Это комариные тучи вдруг потеряли ориентир. Полынный туйон напрочь снес им навигаторы, а ядовитый камфорный дух пижмы заставил летающих тварей в панике биться о потолок и стены, ища выход. Гнус больше не пил кровь — он панически спасал свои мелкие шкуры.

Прошло еще несколько минут, и жужжание начало стихать.

— Батюшки… — шепотом выдохнул Игорь.

В этот самый момент ему прямо на кончик носа с потолка упал абсолютно парализованный комар. На пол, на людей посыпались сотни мертвых комаров. Лишь изредка её нарушал одинокий, обиженный писк — все-таки сушеной пижмы в этот раз я положила маловато, и самые стойкие твари упрямо прорывались сквозь нашу дымовую завесу. Но даже так — это была самая настоящая, безоговорочная победа!

— Колдовство… Как есть колдовство, — истово зашептал из своего угла пораженный Ванька.

— Какое вам колдовство, неучи? Спать ложитесь, — сонно пробормотала я, укладываясь поудобнее и поворачиваясь на бок. — Только вот что: надо на ночь дежурных распределить. Как палочка истлеет полностью, пусть новую зажигают. Не то к утру нас сожрут

Игорь бережно, словно хрустальную чашу, отложил в сторону свой ненужный можжевельник. На его лице, освещенном лунным светом из волокового окна, сияла такая блаженная улыбка, будто он только что выиграл пуд золота.

Палочек на всю ночь все же не хватило. Ближе к утру дежурным пришлось по старинке бросить в очаг охапку можжевельника, но даже с учетом этого это была самая спокойная ночь с момента моего попадания в девятый век. Главное — мой самодельный фумигатор отлично работал! Если немного увеличить концентрацию пижмы и сделать палочки длиннее, они выстоят до самого рассвета. А еще лучше — формировать массу в виде закрученной спирали. Тогда она будет тлеть часами по кругу, и никому не придется дежурить и поджигать новые лучины.

— Ох и выспался я, пресветлая! — радостно сообщил Ванька, едва открыв глаза и сладко потягиваясь. — Никогда так крепко не спал. Даже когда в Городище жил, а ведь там комаров летом намного меньше было! И как ты до такого додумалась, княгинюшка?

— Я просто много читала, — уклончиво ответила я, пряча улыбку.

— Ох и премудрая у нас княгиня! — подхватила Зарина повязывая платок. — Да мы с такой заступницей даже в Черном остроге выживем!

— И то верно. Лучше всех жить будем! — весело засмеялась Ждана.

— Хватит меня захваливать, — шутливо отмахнулась я, поднимаясь с лапника. — Проблем у нас еще выше крыши. Сегодня великое переселение: хватит ютиться всем скопом. Пока по двое будем заселяться, все лучше чем в общей избе!

Община тут же оживленно засуетилась. Домна посеменила к костру готовить завтрак. А у меня в планах на сегодня, помимо распределения людей по новым домам, появилась еще одна важнейшая задача — наделать фумигаторов на всю нашу честную компанию.

Торфа и сушеных трав на сегодня бы еще хватило, но я понимала: завтра придется снова отправлять добытчиков на болото и луга.

Едва доели похлебку, начался переезд. Охапками носили душистый еловый лапник в свежие постройки — для тепла и мягкости, перетаскивали узелки с личными пожитками. Общую избу убрали, теперь тут можно и готовить, и трапезничать в случае непогоды.

Единственной семейной паре общины отвели самую просторную землянку. Я вместе с Белянкой и маленьким княжичем заняла вторую избушку. Остальной народ распределили по двое.

Чтобы обеспечить всю эту компанию защитой от гнуса, мне кровь из носу нужна была подмога. Больные, за которыми смотрела Белянка пошли на поправку, поэтому выбор пал на нее. После обеда, когда лагерь наконец угомонился, мы с ней принялись за дело. Смазав руки салом, мы бережно сворачивали кольцами черные спирали. Рядом кипела своя работа: Ждана со Зариной плели циновки из сушеного камыша.

Вечером я наконец-то ушла в свое личное жилье! Господи, как же много это значило. Сколько кошмарных ночей я провела в душной, забитой людьми избе, где бесконечно кашляли, оглушительно храпели и ворчали. Среди туч комаров или в удушающем можжевеловом дыму… Как я тогда не сошла с ума — до сих пор не понимаю. Если честно, была на грани.

И вот этим вечером я сидела в своей избе — пусть крохотной, но своей! В углу на мягкой куче лапника мирно посапывал маленький княжич, рядом с ним уютно устроилась уставшая за день Белянка. Я сидела возле тихо потрескивающей лучины, задумчиво смотрела на медленно тлеющую спираль и думала.

Сегодня мы одержали самую важную победу — победу над комарами, как бы смешно это ни звучало. Казалось бы, крошечное, жалкое насекомое... А ведь полчища гнуса в древности срывали целые военные кампании, обращали в бегство армии и сводили на нет освоение богатейших земель! Люди бросали дома и бежали куда глаза глядят, не в силах выдержать этот вечный, сводящий со ума зуд. Маленькие кровососущие насекомые убили больше солдат, генералов и королей, чем мечи, пули и артиллерия вместе взятые.

А мы — справились. Мы приручили это болотное чудище Мещеры. И теперь проклятие этого гиблого места, эти миллиарды крылатых кровососов, станут нашим лучшим, самым надежным щитом. Рогнеда думала, что отправила нас на смерть, но она сама выковала нам идеальную крепость. Пусть теперь попробуют сунуться сюда со своими мечами.

Две проблемы комары и жилье были решены.

Скоро проплывет купеческий караван. Завтра или послезавтра должен прийти сын Ненаша, и ему нужно передать список покупок. Список — это хорошо, но на чем его писать и, главное, чем? Настоящей бумаги и ручки в девятом веке не сыскать. Тут передо мной встала очередная проблема- на чем и чем писать? Благо, под рукой нашелся кусок тонкой ровной дощечки, а в остывающем очаге — полно древесного угля.

Я взяла черную головню и принялась писать. Список выходил огромным, пугающим. Нам позарез нужны медные котлы и глубокая посуда — хотя бы для того, чтобы варить те же фумигаторы, ведь не в разбитых же черепках это делать в промышленных масштабах! Нужен хороший, качественный плотницкий инструмент для Еремея, иначе мы нормального хозяйства не поднимем. Нужна ткань на одежду, нитки, иголки… Мы ходили в рванье, кое-как полоскали одежду во время бани и сушили прямо на себе. Нужны миски, ложки. Нужны припасы, которые не добудешь в лесу. А еще хорошо бы обзавестись собственной лодкой-плоскодонкой, чтобы не зависеть от Ненаша и его сыновей, не ждать их неделями. Интересно, сколько вообще стоит здесь лодка?

И ведь это пока лето, золотая пора. А впереди маячит лютая северная зима. Нам нужны запасы зерна, надежные луки и силки для охоты. И теплая зимняя одежда, обувь, кожа, мех… Надо, надо, надо!

От этих бесконечных «надо» у меня разболелась голова. Моего мониста из серебряных арабских дирхемов на всё это богатство точно не хватит, это я понимала совершенно отчетливо. Мы нищие. И с этим нужно было что-то делать.

Я снова посмотрела на тихонько тлеющую в углу спираль. От неё под потолок поднималась тонкая струйка хвойного дыма, даря избе благословенный покой. И тут в моей голове зародилась безумная, дерзкая идея.

А что, если?..

Ведь не только нас в Черном остроге донимают комары! Летом комары — это не просто досада, это настоящее стихийное бедствие для каждого человека на сотни верст вокруг. От него воют и смерды, и знатные люди в палатах, и особенно купцы с гребцами, которые неделями ведут по рекам свои груженые ладьи.

А что, если начать продавать наши спирали от комаров? Да, сейчас у нас их мало, производство ручное, штучное. Но ведь редкий, невиданный товар и стоить должен дорого! У нас под ногами — бесконечные залежи бесплатного торфа, вокруг растут полынь и пижма, а смолу для скрепления основы можно добывать ведрами.

Вот и источник дохода! Я погасила лучину и блаженно растянулась на лапнике.

Глава 11

Еремей за день не только соорудил девкам короба, но и наплел новеньких, пахнущих свежей древесиной лаптей.

Как раз вовремя, мои туфли окончательно расползлись! Еремей помог мне намотать на ноги онучи и затянуть лыковые оборы- завязки для лаптей. я поднялась и прошлась по двору острога, прислушиваясь к ощущениям. С непривычки ноги казались широкими, а походка — косолапой, но я быстро оценила плюсы. Ступни словно зафиксировали в плотные защитные коконы: голеностоп держался жестко, как в хороших трекинговых ботинках, снижая риск вывихнуть ногу на первой же кочке. С другой стороны, сама подошва лаптя была плоской и тонкой, как картонка. Она послушно передавала ступне форму каждого сучка и острой шишки. Все же лучше в лаптях, чем босиком ходить!

Я посмотрела на свои рваные черевики, у которых окончательно отвалилась подошва, и без сожаления швырнула их в костер. В здешних болотах дорогая кожа — это блажь: она моментально размокнет, заплесневеет и сгниет. А лапти — идеальная вентилируемая обувь для леса. Вода в них не застаивается, сохнут на ходу, а главное — этот расходник бесплатный и возобновляемый, лыка вокруг на сотни верст вперед.

Теперь к нашим основным заботам добавились сбор и подготовка сырья для спиралей от комаров. За торфом и смолой я отправляла мальчишек — сорванцам эти вылазки в глубь леса казались веселым и опасным приключением. Сбором полыни и пижмы занялись Зарина со Жданой.

На самой заре девушки отправлялись в лес, неся за спинами новенькие короба. Помимо грибов, ягод и прочей зелени, они еще и целебные травы собирали. Домой возвращались с целым ворохом пижмы, полыни, зверобоя и ромашки. Никаких аптек в девятом веке не было и в помине, так что зимой нам придется лечиться исключительно тем, что успеем собрать и высушить за лето.

Сама же я весь день напролет катала спирали от гнуса. Решила делать двойную норму: так, чтобы свежих запасов хватало на каждую ночь во всех землянках, да еще и оставался неприкосновенный резерв на всякий случай — мало ли, зарядят дожди или еще какая напасть приключиться. Без дымных палочек от комаров нельзя было и шагу ступить. Уходя в лес, люди прикручивали их прямо к посохам, иначе в болотистых низинах, где воздух дрожал от серого марева мошкары, находиться было попросту невозможно. Так что расход моих фумигаторов был очень большой.

С утра я привычно проверяла сырье, распределяла работы, а затем катала спирали и палочки.

Еремей нашел где-то в заброшенных постройках старое, полусгнившее корыто, вырубил всю гниль и дочиста выскоблил крепкую древесину.

— Ну вот, хозяйки, принимайте работу! Теперь хоть есть в чем порты постирать, — довольно сообщил плотник.

После обеда я только-только наладилась катать очередную спираль, как Любава вдруг прекратила плести циновку и воскликнула:

— Ой, а к нам гости!

Из-за зарослей вышли знакомые фигуры- Ненаш с младшим сыном Яром.

— Ну, здравы будьте, люди добрые, — проговорил Ненаш, останавливаясь возле стола.

Его цепкий взгляд внимательно прошелся по двору острога. Он отметил наши сытые, довольные лица, обкошенный чистый двор, низки грибов на солнцепеке и малышей, которые самозабвенно играли деревянными щепками на расстеленной новенькой циновке.

— А вы, я вижу, времени зря не теряли, — усмехнулся гость в густую бороду. — Славные труды. Дела, никак, на лад пошли на новом месте, княгиня?

— И ты здрав будь, Ненаш, — приветливо ответила я, не отрываясь от работы. — Сам видишь, обживаемся потихоньку. Да вы садитесь к столу. Домна, принеси-ка гостям взвара травяного, с дороги люди пить хотят! Уж не обессудь, Ненаш, разносолами пока угостить нечем. Но если до заката задержитесь, то и повечеряем вместе.

— От взвара не откажемся, — степенно кивнул рыбак.

Он сел на лавку, жестом усадил сына и внимательно посмотрел на мои руки. Я как раз обваливала в травяной смеси тонкое лыко.

— А что это ты творишь такое, княгиня?

— От комаров средство, — буднично пояснила я. — Зажжешь его в избе или прямо на улице — и ни одна пищащая тварь близко не подлетит.

Ненаш ошалело вытаращился на меня, едва не поперхнувшись воздухом:

— Да где ж это видано?! Чтоб комар дыма испугался да не кусал?

— Правду княгиня говорит, дяденька Ненаш! — горячо вступилась за меня Зарина, откладывая камыш. — Мы вот теперь каждую ночь в землянке нашей такую спираль зажигаем, и ни один кровопийца нас не тревожит и в лес с собой берем! Хочешь, хоть с открытой дверью спи! И можжевеловый удушливый дым больше не нужен. Ох, а спать-то как сладко!

— Раз уж не веришь, я тебе подарю одну спираль, — с улыбкой предложила я — Ночью сам запалишь и проверишь. А если охота, так оставайтесь у нас ночевать. Общая изба теперь пустая стоит, мы вам там враз постель из душистого лапника справим.

Ненаш степенно огладил бороду, пряча в ней хитрую ухмылку, и о чем-то крепко задумался. Домна тем временем проворно выставила на стол глиняный горшок с травяным взваром и до краев наполнила чистые деревянные чаши. Гости не торопясь отпили ароматный напиток.

— Ох, хорошо! — довольно протянул Ненаш, утирая усы. — По такому пеклу пить страсть как хотелось. Ну, княгиня, я ведь к тебе по делу. Скоро купеческий караван к моему погосту пристанет. Ты как, определилась уже, чего купить надобно?

— Ой, да покупать нам нужно столько, что и целого каравана не хватит, — вздохнула я. — Да только сын твой всё ли на слух запомнит?

— Даже не сомневайся, мой Ярослав всё в точности в памяти удержит, — Ненаш гордо хлопнул притихшего парня по плечу. — Память у него цепкая.

- Домна- позвала я- Ты у нас баба опытная, давай подумаем, что у купца брать? Да надо посчитать хватит ли денег.

Домна чинно подсела к столу и подперла рукой подбородок

— Значит так, - повернулась я к Яру - запоминай: топоров нужно еще три штуки, ножи большие охотничьи, да поменьше — на хозяйство. Иглы костяные бери и ткани дешевой — льна небеленого, без порток в лесу совсем несподручно. Да еще рогожу на хозяйство и крапивную ткань. Ткани бери много, отреза по три каждого вида вези. Нитки обязательно нужны. Из жита: ячмень, рожь, овес. Да просо давай, каждого пудов по десять. Репы еще возьми, сколько сможешь. Котлов надо медных, да горшков и корчаг разных, покрупнее. Сам видишь, голые мы здесь, ничего у нас нет. Одеяла нужны, пятнадцать штук. Все ли, Домна? Может, я что забыла?

— Огниво еще и кремни, — добавила Домна, загибая пальцы. — Настоящая беда с ними, быстро стираются. И деготь! Весь деготь извели! Смалец нужен.

— Дедушка, — повернулась я к Еремею, который сидел неподалеку на бревне. — А тебе что привезти?

Старик огладил бороду, прищурился и заговорил обстоятельно:

— Так скобель надо новый, княгиня. Напарья-сверла обязательно, дырки в бревнах делать. Клинья железные пригодятся — бревна на плахи расщеплять. Черкало для разметки еще надобно. Да всего по два бери-то — мне и внуку. А еще тесло новое выторгуй, старое-то у меня совсем никуда не годится, только дерево портить.

- Лук еще со стрелами, да силки для охоты,- буркнул Ратмир.- и меч, хоть один. А то совсем без защиты! Лук охотничий со стрелами считай два дирхема, а за меч пятнадцать на торге дают!

- Хорошо давай еще меч, но добрый. Да три лука со стрелами.

Ненаш не спеша потягивали душистый взвар, пока я методично перечисляла что нужно купить. Яр слушал предельно внимательно, лишь иногда качая головой.

— Эк тебя разожгло, княгиня! — крякнул Ненаш, когда я наконец закончила. — С таким размахом тебе нужно в сам славный Муром плыть и там на торгу закупаться. Я, конечно, в деревнях еще поспрашиваю у людей — может, иглы костяные, ткань какую да из припасов чего у соседей перехвачу. Мыслю, придется купцу часть припаса в Муроме закупать.

— Что сможешь — найди и выменяй сразу, а остальное пусть купец везет на обратном пути. Я тебе, Ненаш, с собой несколько готовых спиралей дам. Ты их купцу покажи. Да спроси, как бы невзначай: интересен ли ему такой товар против гнуса и сколько серебра готов за него выложить?

Я на секунду задумалась. Надо же было хотя бы примерно прикинуть, во сколько обойдется весь этот грандиозный заказ, и хватит ли у меня серебряных монет из мониста. Местных цен я совсем не знала.

— Сколько по цене наш заказ потянет? — спросила я Домну.

Та задумалась, посмотрела на небо, пожевала губами, беззвучно подсчитывая пуды и штуки.

— Ох, Иринушка... — вздохнула наконец нянька. — Железо нынче дорогое, за одни топоры да Еремеевы снасти плотницкие не меньше десятка серебряных кусков сдерут. Зерно привозное— еще монет двенадцать. Медь на котлы тоже в копеечку встанет. Репа хоть дешевая, но не бесплатно. Ткань да иглы еще четыре монеты выкладывай. Купец за провоз пять монет возьмет. Котлы медные да горшки еще четыре дирхема. Так все сорок арабских дирхемов выйдет. Да луки со стрелами да меч еще двадцать потянут. На одеяла клади еще две монеты. Ох, тоща наша мошна, матушка, ой тоща...

— Лучше скажи, на какой срок этого зерна хватит? — спросила я.

— Ну, до конца лета точно хватит, — кивнула Домна. — Аккурат до первых холодов дотянем.

Ненаш между тем решил остаться у нас переночевать. Сослался на то, что завтра чуть свет они с Яром собираются навестить каких-то далеких родственников в лесу. Ну да, понятно, к мещере пойдет. Наверняка тоже список покупок забирать, вернее запоминать.