Дикая роза

– Мистер Чейз, за кого вы меня принимаете! Я джентльмен! – возмутился вначале Альфред, а после уже тише и с нотками разочарования добавил: – Что-либо изучить я не успел, да и практически сразу отвернулся, когда осознал, что она была почти голая.

– Можно быть джентльменом и наслаждаться прекрасным. Но что тут скажешь, упустил свой шанс.

Сказав это, Чейз с безразличным видом вернулся к изучению следующей газеты. Но безразличие это было напускным.

– И вообще, мы ушли от сути разговора. Как нам найти эту незнакомку в плаще? Да и допросить этого Дженкинса всё-таки надо. Уверен, он что-то знает. Даже больше, что он причастен ко всему.

– Насчёт девушки можешь не волноваться. Мы не будем её искать, потому что она сама к нам придёт в ближайшее время. Она уже знает, что её видели, а не должны были. И неизвестно, сколько шпион успел услышать или увидеть. Поэтому в её интересах попасть к нам первой и обелить своё имя прежде, чем какой-то негодяй сделает донос. Да к тому же не исключай ту возможность, что она видела тебя раньше и могла знать, кто ты и откуда. А Дженкинса мы оставим на десерт. Он сейчас слишком на нервах. Так давай дадим ему успокоиться и посчитать, что для расследования его личность совершенно не интересна. К тому же, расслабившись и потеряв бдительность, он может совершить кучу ошибок.

– Точно. Посчитав, что мы дураки, перестанет притворяться умным.

– Именно. Так что тут надо думать совершенно о других личностях, мой дорогой Альфред. И выжидать. В любом случае убийца знает, что мы его ищем, и максимально попытается слиться с толпой. Или, – задумчиво проговорил Эдвиг, отведя взгляд в сторону.

– Или?

– Или если он действовал не один, будет всячески давить на своих помощников. А если давить слишком сильно, у кого-то могут сдать нервы.

– Точно.

И оба мужчины погрузились с головой в свои дела. Старший продолжил читать газеты или делать вид, что читает, а Альфред блуждал в своих размышлениях, откинувшись на стуле, одну руку прижимая к груди, а второй потирая подбородок. Ужин был съеден, а значит, самое время для выполнения своего долга. Правда, мысли его все путались и не могли прийти в порядок, будто он пытался из неполноценных обрывков собрать всю картину. А Эдвиг выжидал дальнейших действий. Альфред сам того не ведая, проходил некий экзамен, по которому коронер убеждался, будет дальше работать с выпускником или нет. И сейчас была самая важная часть испытания. Обычно вчерашние студенты академии, вымуштрованные по правилам и кодексу, просто ходили за коронером как тени и ждали указаний. А это крайне раздражало Чейза. Ему не очень хотелось няньчиться с кем бы то ни было. Да и когда он был раздражен, то в выражениях не стеснялся.

И вдруг юноша кое-что осознал. Да, он уже было начал себя ругать за глупость и несообразительность. Но как же он раньше не догадался до совершенно очевидной вещи! Практически подпрыгнув на месте, он вновь обратился к наставнику:

– Мистер Чейз, простите меня, дурака. Я ведь даже не попросил вас рассказать о деле. Как я могу чем-то помочь или понять, что делать дальше, если обладаю совсем малыми крупицами информации?

Газета медленно опустилась, открыв юноше лицо Эдвига. Оно пугало и удивляло одновременно, потому что казавшийся все это время практически безэмоциональным и сдержанным, мужчина сейчас улыбался самой довольной улыбкой, на какую только был способен, да так, что невольно мурашки побежали. Довольная и будто бы хищная улыбка, а глаза сверкали, как два желтых топаза. Интуиция мужчину не подвела: он ставил на этого юношу и не прогадал. Оставалось теперь не спугнуть своим фанатизмом к разгадыванию загадок.

– Ну наконец-то! Я уж думал, ты совершенно безнадежен. Наводи порядок на столе, и приступим к самому интересному. – Газета уже лежала в стопке прочитанных, а мужчина приподнялся и приблизился к Альфреду с заговорщическим видом и проговорил вполголоса: – Пришло время разгадать эту скверную загадку под названием "Кто убил Уильяма Фрауда?"

В очередной раз поражаясь, откуда в этом человеке столько прыти, Альфред не сразу сообразил, что ему нужно делать. Потому что Чейз, оглядевшись по сторонам, будто оценивая, с чего начать, закатал рукава и приступил к перестановке мебели, как бы это странно ни казалось на первый взгляд. И, конечно же, в голове юноши промелькнула мысль: "Ну всё, он точно чокнулся". Но всё же приступил к уборке пустых тарелок на передвижной столик, на котором и был привезён ужин в номер. В это время диван, на котором так сладко дремалось, был оттащен в сторону, освобождая приличный кусок стены. Следом за ним была снята и картина. Пару раз мужчина отходил от стены и будто проводил измерения, прикидывая, хватит ли ему освободившегося пространства. И вот, убедившись, что всё готово, с торжественным видом он вернулся к уже опустевшему столу, рядом с которым стоял ошарашенный помощник.

– В славном городе Бликмуд, в гостиной дома Уильяма Фрауда конюх семейства находит труп хозяина данного жилища. Он там был не один. Тело виконта было пришито к телу его бывшей возлюбленной Розы. По уже известным нам данным, девушка была мертва примерно 2 месяца на момент смерти юноши. И всё выглядит так, будто убийство было ритуальным или в какой-то степени связано с одержимостью. Потому что как минимум пришивал Уильям себя сам к девушке. Да и умер, по первой версии, от разрыва сердца. Будто его что-то очень сильно напугало. Но мы здесь для того, чтобы развеять все мистические версии.

– Ужас-то какой! – помощник не смог сдержать удивление и отвращение одновременно, но, взяв себя в руки, спросил: – Как такое могло случиться? С чего начнём? – с явной заинтересованностью спросил Альфред.

– А начнём с убитого. Что нам известно про Уильяма Фрауда? Мне нужны все подробности, Альфред, которые только сможешь вспомнить, и да, не стой как истукан, можешь присаживаться, – во время своей речи мужчина суетился перед столом, достав пару листов и приготовив ручку и карандаш. Лишь на краткий миг остановился, чтобы указать на стул, куда приглашал помощника присесть. – Пока можешь просто сидеть и наблюдать.

– А чем конкретно мы занимаемся? – Альфред наблюдал за всеми действиями мужчины и усаживался поудобнее, хотя был немного напряжен от непонимания происходящего.

– Просто наблюдай. Нет времени для объяснений. Ты не глуп, чтобы не разобраться по ходу дела. Итак, Уильям и его портрет, который нам описали его семья и конюх. Кто он?

– Конюха я не слышал, но, по словам семьи, а мнения у них разнятся, он был тот еще актер.

– Именно! – в знак подтверждения Эдвиг ткнул ручкой в сторону Альфреда. – Каким его видел отец?

– Он его видел серьезным, решительным, умным, возможно, даже хитрым. Такой будущий наследник фабрики и лидер среди своих сверстников.

Все перечисленные качества Чейз записал на листке с левой стороны. На нем же ранее, по центру, он вывел имя убитого, а от фамилии записал лишь первую букву.

– Для отца он был тем самым сыном, который так же, как и он, любит власть и, если надо будет, то пойдет по головам. Но для сестры он был буквальной противоположностью. – Чейз задумчиво провел ручкой по нижней губе, переводя взгляд на юношу в ожидании перечисления следующих качеств.

– Именно так. Романтик, мечтатель, верный своей избраннице и чувственный. Тот, который пускает пыль в глаза, но на самом деле не нуждался ни в какой власти.

– Что еще?

– Да вроде… больше ничего такого.

– Нет, было еще кое-что. Она утверждала, что виконт сошел с ума после смерти возлюбленной. То есть она, как и конюх, выдвигает сразу версию произошедшего. Только в отличие от сестры конюх просто описывал виконта как доброго, умного и порядочного. Практически как отец, только без всех стремлений к власти. Именно своим добрым сердцем он объединял людей и был таким лидером, который дает, а не отбирает.

– А как же графиня?

– Сейчас дойдем и до нее. По ней у меня есть отдельный вопрос к тебе. Так что если пока без неё, что у нас получилось, дорогой Альфред?

Чейз вновь приложил ручку к губам и, улыбаясь, посмотрел на юношу напротив, будто о чем-то уже догадался, чего не видит его помощник.

– У меня получается только одно. Будто описаны три разных человека вместо одного. Два еще более-менее похожи, лишь у графа сын получается каким-то бессердечным карьеристом. И что в итоге из этого можно понять?

– А то, мой дорогой друг, что кто-то здесь явно лжет. Есть, конечно, вероятность, что наш мертвый Уильям еще раньше подавал признаки сумасшествия и имел несколько личностей, но, учитывая причину его смерти, такой исход крайне вероятен. Осталось понять, кто именно лжет. Вот кому ты больше всех бы поверил?

– Конечно же, сестре! – подался вперед юноша.

– Почему же?

– Потому что она показалась такой искренней, любящей своего брата. А еще эти письма. Неужели бы кто-то в здравом уме мог доверить такое человеку, который бы о тебе ничего не знал или желал бы тебе смерти?

– В том-то и дело, что показалась. А что если она, так же как и брат, отличная актриса и отыгрывала роль скорбящей и любящей сестры? Тем более именно она могла ругаться с Дженкинсом.

– И все же я сомневаюсь, что можно так правдоподобно сыграть. Да и не выглядит она как девушка, посещающая такие заведения. Будто слишком скромна для такого.

– Альфред, ты будешь так удивлен, когда впервые столкнешься с психопатами, которые и сами верили в свою игру, изображая невинность, а у самих руки по локоть в крови. И вот почему я так считаю. Эдвиг одной рукой оперся о стол, а другую положил на лист, касаясь его лишь подушечками пальцев. Строгий отец воспитывает в сыне волевые качества. Никаких лишних эмоций, только вперед и только к победе. Перед таким отцом сын в любом случае не будет проявлять других эмоций или вести себя как-то по-другому.

– А как же письма?

– Насчет них у меня тоже есть одна теория. С ней нам надо будет отправиться к отцу Розы.

– С ними что-то не так?

– Как тебе сказать… Пока ты спал, я прочитал парочку.

Сложив руки на груди и склонив слегка голову набок, Чейз выпрямился и задумчиво проговорил:

– Небольшой городок, дочь кузнеца. Да, известного на весь город кузнеца, но всё же не девушка из высшего общества. А пишет как закончившая школу для леди и очень начитанная барышня.

– Мистер Чейз, вы будто придираетесь к девушке. Все может быть. А вдруг ее отец позаботился об её образовании? Ведь не зря же Роза как-то встретилась со своим Уильямом. Может, в той же библиотеке.

– Ты прав, пока судить о ней не имеем возможности. И в итоге у нас осталась графиня. Альфред, почему ты тогда сказал про её манеру разговаривать? Что тебя навело на такую мысль?

Вспомнив тот неловкий момент, юноша вновь покраснел и слегка вжал голову в плечи, а руки скрестил на груди. Он так и ждал, что сейчас получит выговор, стоит ответить на вопросы.

– Сложно объяснить. От неё шли такой холод и пренебрежение.

– И только? Подумай хорошо.

Чейз не собирался делать выговор, лишь узнать, была ли у этого какая-то разумная причина. Потому что ему и самому казалось, что в этой мысли было что-то, что могло помочь разъяснить ситуацию. Хотя скорее раскрыть какую-то семейную тайну, которая, может, и вовсе не касаться убийства. Но и отметать её не хотелось. Почувствовав интерес, а не гнев и негодование, юноша осмелел.

– А вы не заметили, что она его ни разу не назвала сыном? Для меня это было странным. Да, она холодная и отстранённая. Может, так переживает утрату. Но чтобы хоть раз назвать виконта своим сыном? Сложилось впечатление, что она отгораживается от него. Уильям Фрауд, сын графа Фрауда, наследник его фабрики, студент, богохульник и обманщик. Кто угодно, в родственных узах с кем угодно, но не с ней. Для меня, как бы мать ни относилась к своему сыну, хоть раз бы она его таковым назвала. А тут… – юноша взмахнул рукой, будто разрезая воздух перед собой. – Как будто обрезала все связи между ними. А ещё, если верить ей, он совершал что-то грешное и был для неё, так же как для отца, бессердечным, играющим с чувствами девушек гордецом. Но говорила она это не с гордостью, а будто яд выплёвывая.

– Хорошее сравнение. Мысль интересная. Даже как версия подходит. И вот отсюда мы переходим к подозреваемым. – Взяв лист с именем виконта, Эдвиг кнопкой для бумаг закрепил его на стене, под слегка удивлённый и непонимающий взгляд помощника. – И начнём, пожалуй, с графини, а точнее, продолжим уже разбор её.

– То есть у вас уже есть несколько подозреваемых?

– Да, у нас есть несколько подозреваемых. А если быть точнее, у каждого члена семьи всегда есть мотив. К тому же часто убийцами являются либо родственники, либо друзья. В любом случае тот, кто знаком с жертвой. Тем более в данной ситуации.

– В данной ситуации?

– Ах да, я пропустил один пункт, – хлопнув себя по лбу, Эдвиг вернулся к столу. Взяв несколько чистых листов, он присел напротив помощника. – Умер наш виконт от остановки сердца. А оно остановилось, потому что его на протяжении какого-то времени травили. Простым языком, убитый злоупотреблял морфием. Отсюда и такое странное поведение: истерия, бред, сшитые тела и, как итог, разрыв сердца. Сложно точно сказать, что ему пришло в голову, чтобы сотворить такое.

– То есть в таком состоянии он мог сделать что угодно, даже не осознавая, что делает?

– Именно. Но вернемся к графине. Если верить твоей интуиции, Уильям был не её сыном, но сыном графа. Какой у неё мотив убивать?

– Ей пришлось воспитывать сына графа от чужой женщины. Предполагаю, что она ненавидела его. Будущий наследник, который может отобрать у неё и её дочери всё, – рассуждал Альфред, не отрывая взгляда от чистого листа перед коронером.

– Мотив не плохой, но я бы скорее переделал его в ревность. Ревность к графу, который мало того, что не верен своей супруге, так ещё и привёл плод своей неверности под свою крышу и выставил его законным наследником. Как мотив, нам подходит.

Пока Эдвиг делал записи на листе с именем графини, юноша внимательно разглядывал всё, что было разложено на столе, будто заметил это только сейчас. Из последних сил он держался, чтобы не завалить вопросами про каждый предмет. Каждый раз мысленно одёргивал себя, чтобы вернуться к размышлениям о преступлении, которые казались слегка странными. Чтобы родные люди были так жестоки? Хотя это навело его на следующую мысль.

– Получается, если графиня боялась потерять свой дом, то у её дочери мотив был схожим? Зависть, что всё достанется бастарду. Но также могла быть и ревность. Что отец сына от какой-то неизвестной женщины любит больше, чем дочь.

– Именно так и получается. Убрать конкурента с дороги, а потом прикинуться любящей сестрой и верной дочерью, – Эдвиг перевел взгляд на юношу, слегка приподнимая бровь.

И в этот момент, сидя напротив и смотря друг другу в глаза, между мужчинами проскользнуло что-то едва заметное. То, что можно лишь ощутить, а не увидеть. Некое понимание, что вы встретили человека, который, возможно, мыслит на одной с вами волне. Прервав зрительный контакт, без каких-либо вопросов, Альфред взял лист и ручку и начал заполнять так же, как делал Эдвиг, только вписал имя дочери графа. С левой стороны – список качеств, которые они заметили, а справа – мотив для убийства. Сказать, что коронер был доволен, значит ничего не сказать. Живой и любознательный ум просто не мог не радовать. Идеальный помощник, который вовлечен в работу и без лишних вопросов включается в процесс. Сам того не замечая, Чейз в который раз за день улыбался, смотря на юношу. Давно мужчина так много не улыбался, поэтому этот день можно смело заносить в календарь как особый.– Мистер Чейз, мы всю семью запишем в подозреваемые? – уточнил юноша, не отрываясь от записей.

– Конечно. В первую очередь они имели доступ к еде и лекарствам, которые принимал виконт.

– Интересно, а вот у любящего отца какой мог быть мотив? Тем более по его поведению нельзя было сказать, что он что-то скрывает, только скорбит.

– Его сын, на которого он возлагал такие надежды, связался с девушкой из низшего сословия. Так еще и планировал сбежать. Его мотив можно рассматривать как неоправданные надежды. – Закончив описывать графиню, Эдвиг на минуту задумался, постукивая пальцами по столу. – И поведение его можно рассматривать не как скорбь, а как отчаяние, что своими руками убил любимого сына. Только здесь есть одно «но»!

Альфред ожидал, что сейчас последует объяснение, но тишина продолжалась. И тогда, не вытерпев, юноша сам спросил, внимательно посмотрев на мужчину:

– Какое «но»?

Отвечая, Эдвиг отложил ручку на стол и задумчиво посмотрел в глаза собеседнику, будто пытаясь найти ответ в них.

– Он не тот человек, который действует тайно. В его стиле было бы в порыве гнева удушить или ударить чем-то тяжелым. А таких травм на теле не было. Он, конечно, игнорировал последнее время сына, но это можно отнести к тому, что он старался закрыть на многое глаза, ожидая, что все вернется, как было раньше. Исправится само собой. Но пока и его не исключаем из списка подозреваемых. Мало ли какой сюрприз может нам преподнести граф Фрауд.

Заполнив листы по всем членам семьи, Эдвиг Чейз прикрепил их вокруг того листа с именем убитого, который был прикреплён на стену ранее. Также здесь был размещён лист с данными, которые открылись для коронера в морге и которыми он поделился с помощником, описывая во всех красках и подробностях. Причём кроме подробностей были и детали пагубного влияния морфия на организм, научные сводки и примеры из личной практики. Моментами Альфреда даже начинало мутить, так как Эдвиг мог очень красочно описывать инфекции, заражения и результаты от них, а у него была очень бурная фантазия, которая подкидывала живые картинки описанного, будто он видел всё сам наяву.

Поняв, что тема с морфием исчерпана, Эдвиг стал объяснять, почему изучает газеты за последние три месяца, а в это время крепил беспощадно вырванные листы карты города. Но крепил он их не рядом с участниками, а на небольшом расстоянии от них. Справа и сверху.

– В газетах должно быть хоть какое-то упоминание о смерти Розы. Её смерть тоже может дать нам ключ к разгадке тайны. Да и Дженкинс про неё говорил.

– В этом что-то есть. Ужасное событие, лишившее маленький городок спокойствия. Там могут написать и версии произошедшего, – Альфред уже стоял возле стула, на котором сидел коронер, и разглядывал записи на стене.

– Конечно, там обычно не версии, а сплошные сплетни и домыслы. Но у каждой сплетни может быть неплохое основание для размышления.

Доделав свою работу, Эдвиг встал рядом со своим помощником. У обоих были скрещены руки на груди и задумчивый взгляд.

– Мистер Чейз, а как же отец Розы? У него же такой очевидный мотив!

– Не торопись, Альфред. Надо с ним еще поговорить и составить свое мнение. Мотив-то очевидный, но как он мог травить виконта? Доступа ведь в дом у него не было. Если только…

– Если только у него не было сообщника среди прислуги в семье графа! – Альфред ликующе закончил фразу за коронера. – Но кто? Может, тот странный дворецкий?! – юноша приложил пальцы к подбородку и дальше заговорил таинственно и тише прежнего. – Убийца всегда был среди них, но никто не обращал на него внимания. Потому что он следовал за своей жертвой словно тень, сливаясь с окружением и обстановкой. Кто мог подумать, что тот, кому ты доверяешь свое пальто и шляпу, может подмешать тебе яд в напиток?

Хмыкнув в кулак, Эдвиг повернулся к столу, чтобы навести порядок.

– В любом случае, пока мы ничего не знаем насчет кузнеца. А вот то, что какая-то дама и Дженкинс были в сговоре против Уильяма, это факт. Правда, это тоже не показатель, что именно они причастны. Может, у них свои обиды были и свой план.

– Точно! Девушка! Это же могла быть горничная. У Уильяма, конечно, была горничная, которая подавала чай к завтраку. Или работала на кухне. Тут и доступ к еде, и всегда рядом. Любовница кузнеца и помощница в отмщении за дочь! Она соблазнила Дженкинса, чтобы тот ей помогал.

Эдвиг остановился и повернул голову в сторону помощника, приподнимая бровь.

– Прямо какая-то обольстительница. Идея фантастическая, но не лишена смысла.

Не обращая внимания на мужчину, Альфред зажмурился и сжал руки в кулаки, тряся ими в воздухе.

– Меня пожирает любопытство! Как же сложно ждать. Хочется уже сейчас узнать, кто была та незнакомка.

– Альфред, поубавь пыл, ты слишком шумный. Скоро постояльцы будут жаловаться, что ты мешаешь им спать. Да и нам уже пора расходиться. Время беспощадно близится к полуночи.

– Да как я могу теперь спать? Это так будоражит и бодрит! История юного виконта. Для всех он был загадкой. Никто не знал, какой он на самом деле.

– Тебя бодрят мертвецы? – удивленно спросил Чейз.

– Нет, меня возбудила тайна смерти. Ведь получается, у каждого, кого мы встретили, есть мотив его убить. – Говоря все это, юноша по пятам ходил за Эдвигом вокруг стола, активно жестикулируя.

– Мотив-то есть у каждого, но не каждый способен пойти на убийство. Кстати!

Остановившись, мужчина повернулся и чуть не был сбит своим помощником. Казалось, он хотел что-то ещё добавить – то, что благополучно забыл, но ему не дали сказать и слова. Часы на башне стали отбивать полночь. Оба повернулись в сторону балкона, считая, сколько ударов сделают часы. Как только бой прекратился, за дверью номера послышалась какая-то возня, отчего мужчины разом повернули головы в её сторону. Сложилось ощущение, будто там, в коридоре гостиницы, чем-то елозили по полу, но при этом старались делать это как можно тише. Первым заговорил Альфред.

– Горничная? – едва слышно прошептал он.

На что Чейз приложил указательный палец к губам, показывая, чтобы юноша молчал. А сам крадучись направился к двери. Дойти мужчина так и не успел, потому что из-под двери резко вылетел сложенный вдвое листок бумаги. За дверью сразу же за этим послышались удаляющиеся шаги. По звукам было ясно, что по паркету быстрым шагом, почти убегая, стучали женские каблучки. Чейз этот звук ни с чем не спутает. Хмыкнув и повернувшись к Альфреду, уже не таясь, констатировал:

– Твоё любопытство, дорогой Альфред, будет удовлетворено. Как и твоё возбуждение. На 80 % уверен, что сейчас нас посетила наша загадочная незнакомка!

Глава 8

Записка содержала всего несколько строк. Слова были выведены аккуратным почерком, с изящными завитушками над некоторыми словами. Подняв ее с пола, Чейз замер и практически не дышал, изучая написанное. Активно двигались лишь его глаза, будто пожирая и пробуя на вкус каждое слово, а может, и каждую букву. Казалось, он искал в послании тайный смысл. Альфред наблюдал со своего места, не решаясь прерывать старшего ни словом, ни движением, но уже весь извелся от любопытства. И стоило его терпению лопнуть, как мужчина обратился к нему, не дав вопросу сорваться с языка:

– Альфред, очевидно, у тебя появилась поклонница. Эта записка адресована только тебе. Держи свое приглашение на рандеву под луной.

Оторвавшись от написанного, Эдвиг подошел к помощнику и вручил записку прямо в руки. Легкая полуулыбка играла на губах мужчины, придавая загадочности образу и атмосфере. Альфред, уже ни на что не обращая внимания, стал изучать послание. Удивительным образом его поразило то, что оно было адресовано именно ему. Да и главный вопрос: кем был этот загадочный отправитель? Подтвердятся ли их предположения, что это была та самая незнакомка из дома свиданий?

Но, прочитав содержимое, он был и разочарован, и рад одновременно. Щеки моментально покрылись румянцем, ибо такое послание от девушки он получал впервые, тем более от такой красавицы. А именно, записка содержала в себе следующий текст:

"Уважаемый мистер Франклин! Я не должна вам это писать, но у меня есть важные сведения по поводу вашего дела. Приходите завтра один в полночь к мосту со стороны центральной площади. Очень рада буду вновь увидеть вас. Ваша Л.

P.S. Слова лжи – мерзость перед Господом, а те, кто поступает верно, – наслаждение Его."

– Нет, незнакомка так и осталась в тени. Это от Лилианы. А она уж точно не та девушка за ширмой, – улыбаясь, юноша прижал послание к груди, от которого исходил приятный аромат женского парфюма, но буквально через пару секунд его охватило странное ощущение, будто холодок пробежал по спине. – Но почему именно в полночь? И к чему эта фраза из Библии?

И юноша замер с запиской в той же позе, что и Эдвиг пару мгновений назад, изучая каждое слово, будто они растают и откроется тайный смысл написанного. Хоть он и был знаком с девушкой недолгое время, но почему она сразу не поделилась информацией в доме для свиданий? Этот факт показался немного странным. Хотя, может, это было лишь предлогом для встречи. Тем более он тут же вспомнил о её просьбе про дом, но решил чуть поделиться этим с наставником. Но коронер вырвал его из раздумий, сказав: