Дикая роза

– Это чертово отродье заприметил в церкви мою Розу! Это был праздник Пасхи. Церковный хор устроил небольшой концерт, чтобы собрать помощь местным беднякам. За вход платить не деньгами, а едой и одеждой. Кто что может, как говорится. И вот после того дня прилип этот негодник к нам, как репей к заднице! – На этом моменте мужчина даже стукнул ребром ладони по столу, а продолжил уже, сжимая кулаки. – Я ведь даже с ним разговаривал. Просил по-хорошему, чтобы он забыл к нам дорогу. Так он ей записочки передавал. И ведь через кого?! Сестрицу свою подсылал. Та еще лиса. Глаза хитрющие, а душа гадюки. Вся в мать свою.

И тут кузнец осекся на полуслове, будто что-то вспомнил, и это воспоминание навело его на некую мысль. Продолжил, снизив тон и наклонившись к своим гостям:

– Я бы на вашем месте присмотрелся к этой женщине. Жена графа – та еще ведьма. Не удивлюсь, если это она свела пасынка с ума. Граф – известный ходок по девкам. Стольких соблазнил и сгубил, потому что жена не дала покоя ни одной его любовнице. Правда, только слухи ходили, что она как минимум троих отравила, а одну даже дома лишила жизни. Но что-то мне подсказывает, что это правда, потому что уж больно быстро мать Уильяма после рождения ребенка слегла в могилу.

Услышав это, Альфред завороженно чуть наклонился над столом, так же, как сделал Джон Фарроу минуту назад. Один Эдвиг, наоборот, откинулся на спинку стула, поглощая свой чай с полным наслаждением, но не забывая и задавать вопросы.

– Так Уильям не был сыном графини? – заговорщически прошептал Альфред.

– Да. Фрауд, конечно, пытался все скрыть, но мне ли не знать, что он нагулянный сынок от другой.

– Мистер Фарроу, а письма, что Уильям писал Розе, сохранились? – лишь Эдвиг сохранял свой ровный тон.

– Еще чего?! Я эту мерзость сразу же сжег. Хотя были у меня мысли, что Роза хранила записки где-то у себя в комнате. Но я ничего не нашел. Все перевернул и перерыл, чтобы хоть какое-то доказательство было, что совращал этот негодник мою девочку. Но ничего, ни клочка бумаги.

– А как себя вела Роза перед своей смертью?

– Весь месяц перед смертью ходила мрачнее тучи, а всё потому, что бросил он её. Кружил с другими девицами, со знатными. А моя Роза только тише стала и гулять чаще. – После этих слов мужчина вновь взорвался и заревел в голос. – Не знал я, что так случится. Думал, погрустит, да перестанет. Переболит. Поймёт, что не стоит он её слёз. Она в день, когда пропала, такой весёлой была. По дому хозяйничала и песни напевала. Впервые за долгое время папочкой меня называла и при любом удачном моменте в щёку целовала. Я уж было обрадовался, думал, ушёл из нашей жизни этот негодник, а нет. И ведь чувствовал, что что-то не так. Будто прощалась. Но не придал значения. Ослеп от радости, что моя девочка улыбается.

Больше не в силах сдерживаться, мужчина поник и закрыл лицо руками, тяжело дыша. И вновь в комнате повисла, тяжёлым грузом, тишина. И лишь через некоторое время, отставив пустую чашку, Эдвиг осмелился спросить:

– Нам бы хотелось осмотреть комнату Розы. Вы позволите?

– Да, на втором этаже. Последняя дверь прямо по коридору, – ответил мужчина, не поднимая головы, лишь рукой махнул в сторону коридора.

Подхватив свой саквояж, который все это время стоял рядом на полу, Чейз встал и кивком позвал помощника следовать за ним, оставляя кузнеца с его скорбью наедине. Оказавшись в коридоре и притворив за собой дверь, Альфред поравнялся с наставником и шепотом спросил, кидая через плечо беглый взгляд, боясь, чтобы их кузнец точно не услышал:

– Мистер Чейз, что вы хотите найти в спальне девушки? И почему мы не побывали в комнате Уильяма?

– В комнате виконта вряд ли мы что-нибудь нашли, потому что убийца кружился вокруг него день и ночь. В любом случае, уже все уничтожено. А вот в комнате девушки мы можем попробовать что-то найти. Как минимум, последнее послание. Девушка ходила веселая, потому что любимый написал и предложил встретиться. Но вот куда делось это письмо? – мужчина остановился и тоже бросил взгляд на прикрытую дверь. – Есть вероятность, что у нее был тайник. Не факт, что в комнате, но стоит поискать.

– Не в комнате? И почему тайник? – не унимался Альфред, немного сбитый с толку.

– Отец уже ловил их на переписке и уничтожил письма, что попадали в его руки. Как ты думаешь, девушка романтичная, мечтательная, захочет она хранить тайные послания от возлюбленного? – Эдвиг пристально посмотрел на помощника тяжелым взглядом, будто это, итак, было понятно.

– Получается, что так. Но я бы на её месте все уничтожал, чтобы лишних подозрений не было и отец ничего не сделал бы Уильяму.

Еще на некоторое время напарники задержались в коридоре у основания лестницы, сверля друг друга глазами. Каждый считал себя правым и не хотел уступать. Обе версии были логичными и имели место. Но Эдвиг полагался на свой опыт и считал это важнее, а Альфред – на то, что наставник уже один раз ошибся в девушке и посчитал её недостаточно грамотной, чтобы писать любовные послания со стихами знаменитых поэтов. Поэтому второму казалось, что он больше понял девушку.

– Хорошо, пусть обе версии будут пока с нами.

Эдвиг первый решил пойти навстречу, ибо был уверен, что очень скоро окажется прав. Дальше шли молча, пока не оказались у заветной двери. Ошибки быть не могло, потому что на самой двери висела бронзовая цветущая роза. За ней оказалась комната небольших размеров. Большую часть пространства занимали полки книг. Буквально все три стены от пола до потолка были заполнены рядами томов с разноцветными переплетами: от исторических романов и поэтических сборников до изданий с философскими размышлениями. Небольшое окно с широким подоконником, на котором располагался настил с подушками, – явно именно здесь проводила девушка свободное время за чтением. Также в комнате была скромно убранная небольшая кровать, тумбочка и стул, на котором висел домашний халат. На тумбочке были несколько томиков со стихами, очевидно, самые любимые, и подсвечник с огарком от свечи, который, очевидно, редко покидал это место, ибо вокруг было много въевшихся в поверхность тумбочки пятен от воска. Возле окна стоял комод с одеждой, а на верхней полке располагался ряд фотографий в рамках, небольшие вазочки с сухоцветами, открытая шкатулка с лентами и гребень для волос. Все выглядело так, будто хозяйка комнаты покинула её совсем недавно и вот-вот вернется. Убирались в этой комнате каждый день: ни пылинки, кровать застелена ровно, а стекла в окне – идеальной чистоты. Штор не было, только небольшая тюль на пол окна.

– Сразу видно, комната девушки. Ничего лишнего и все аккуратно разложено по своим местам.

Первым заговорил Альфред. Он прошёл к окну и расположился на подоконнике, разместив свою сумку рядом. Из окна открывался вид на реку и строения по ту сторону. Не совсем живописно, но лучше, чем на улицу или стену соседнего дома. В это время Эдвиг присел на кровать, взяв томик стихов, что лежал сверху.

– Не сильно удивляйся, Альфред. Этот порядок, скорей всего, наводил уже отец Розы. Ты же слышал, что он тут перевернул всё в поисках улик. Поэтому нам надо смотреть вглубь, а не поверхностно. Вот будь ты молодой девушкой, куда бы ты захотел спрятать любовные послания?

– Я бы хранил письма среди книг. Либо самая любимая история, либо самая романтичная. Судя по тому, что их отношения были под запретом, то искать нужно в Шекспире "Ромео и Джульетта", – задумчиво проговорил юноша, не отводя взгляда от реки за окном.

– Банально и вульгарно. Но твоя версия тебе и проверять.

От услышанного юноша весь сжался. Одна только мысль о поиске среди такого количества книг одной, той самой, заветной, навела на него жути. Но, встав с подоконника, подошел к первым полкам и принялся усердно изучать корешки книг.

Чейз же без раздумий снял ботинки, лёг на спину в кровати и продолжал листать книгу, бегло читая строки. Так он пролистал один том, потом второй, и когда взялся за третий, из него выпал небольшой листок. Мужчина аккуратно развернул его, потому что сложен он был очень тщательно и весь измят, а после прочёл вслух:

– Глупец, кто в море ходит смело,

Поверив летним небесам.

Глупец, кто верит без предела

Твоим смеющимся глазам.

Приходит шквал за летним бризом,

Топя и лодку, и пловца,

А ты – немыслимым капризом

Казнишь влюблённые сердца!

Альфред вполоборота посмотрел на наставника, в удивлении приподняв бровь.

– Зацепка?

– Не совсем, но уже что-то интересное. – Эдвиг сел в кровати, подогнув одну ногу под себя, и стал пристально изучать почерк. – Стихотворение написано давно, судя по состоянию бумаги. А если верить, что те письма писала Роза, то это стихотворение явно написано не её рукой. Да и сочетание интересное: стихотворение Томаса Мура лежит в томике стихов его друга, Байрона.

– Не вижу ничего интересного. Обычное совпадение. Тем более все любят Байрона. Наверно, и у Розы это был самый любимый том стихов, – ворчал юноша, штудируя полки. – Книги расставлены самым безобразным образом. Почему нельзя всё хранить отдельно? Например, ряд с романами, ряд с поэзией. Вот, например, что делает «Чудовище» Мэри Шелли рядом с Вальтером Скоттом?

В мыслях юноши мелькнуло небольшое озарение, и он решил проверить догадку. Девушка была мрачная, а вдруг и роман нужен мрачный. Не то чтобы он считал "Ромео и Джульетту"позитивной историей о любви, но про чудовище, которое жаждет тех самых чувств, казалось более зловещим, что соответствовало сложившейся ситуации. И стоило ему коснуться пальцами нужного тома, как почувствовал чье-то дыхание у самого своего уха. Холодный пот выступил на лбу у юноши, и ему показалось, что по ногам пробежал сквозняк. Он не слышал, чтобы Чейз вставал с кровати и подходил, да и то, что это комната мертвой девушки, заставило сжаться всё его нутро. На миг ему показалось, что Роза пришла покарать его за то, что решил шарить по её собственности и осуждать порядок, в котором расставлены книги. Сглотнув ком, Альфред медленно стал поворачивать голову, но тут же услышал шепот:

– Прекрасны розы, лишь взглянув на свет.

Цветы надежд – вслед страхам и закатам.

Роса сластит их за рожденьем вслед.

Любовь их награждает ароматом –

с волшебным и пьянящим результатом.

– Мистер Чейз! Никогда! Больше никогда не подходите вот так ко мне сзади. Я же могу и ударить! – возмутился юноша, выхватив нужную книгу, принялся листать её.

– А я подумал, тебе нравятся стихи Вальтера Скотта. Ты так возмутился, что он рядом с чудовищем стоит. Да и ты вновь забыл, что их, скорей всего, перебирали, поэтому расставляли уже лишь бы найти место.

Довольный своей проделкой, Эдвиг отошёл от помощника, аккуратно складывая найденный лист со стихом и пряча в саквояж, что стоял возле прикроватной тумбочки. А после выпрямился с небольшим молоточком в руках, на концах которого были прорезиненные насадки.

– В любом случае, мой дорогой друг, ты мыслишь поверхностно, – энергично развернувшись, мужчина прошагал к окну и стал освобождать подоконник. – Каждый день, пробуждаясь, в первую очередь Роза видела окно. И так же перед сном последнее, что видела Роза, это было окно. Тут она читала, мечтала, фантазировала.

– И как вы это поняли? Вам мёртвая девушка нашептала, пока вы лежали на её кровати? – скептически отвечал юноша, наблюдая за работой старшего.

– Можно и так сказать. Ты работаешь над своей догадкой, я работаю над своей.

Прежде чем продолжить, Эдвиг одарил помощника улыбкой, а после развернулся и стал простукивать поверхность подоконника на наличие тайников. Альфред же, хмыкнув, вернул книгу на место. Естественно, в ней ничего не было. Но и поиски тайника не увенчались успехом. Как бы Эдвиг ни простукивал деревянную поверхность, всё было впустую. Такой же результат был и со стеной под окном.

– Хм, – сидя на корточках перед окном, мужчина потирал подбородок. – В любом случае, отсутствие результата тоже результат.

– Как по мне, это слишком очевидно делать тайник в таком месте. Да и не сильно практично. Всегда есть вероятность, что дождь просочится через какую-нибудь щель в стене и затопит всё, что так усердно пряталось.

Альфред ощутил прилив гордости, что оказался прав. Конечно, ему было слегка стыдно, но уже второй раз он был ближе к Розе, чем опытный Чейз. А ко всему поднимало настроение и то, что он нашёл тома сочинений Шекспира, которые сразу же извлёк и расположился на кровати, штудируя их.

– Думаешь, девушку заботила практичность?

Эдвиг встал и направился к комоду с одеждой, принялся рассматривать его со всех сторон, простукивая уже кулаком.

– Вот хоть Джон Фарроу говорит, что проверял всё, но мне кажется, самое очевидное он всё же упустил. Если хочешь что-то спрятать, положи на самое видное место. Разве не так? – рассуждал Альфред.

В томиках с Шекспиром тоже ничего не оказалось, кроме парочки засушенных ромашек.

– Так-то оно так. Но где именно? – Выпрямившись, мужчина сложил руки на боках и смотрел прямо на своего помощника, который, отложив в сторону книги, энергично встал перед комодом.

– Например, самая явная банальность. Нижний ящик прикроватной тумбочки. – выдвинув нижний отсек, парень вытащил письменные принадлежности, что лежали в нём, и полностью вытащил ящик. Не глядя, он перевернул его к наставнику вверх дном и указал рукой. – Вот, например, тут должно быть отверстие под ключ, чтобы открыть двойное дно ящика. И это будет самый банальный из всех банальных тайников.

Эдвиг так и застыл на месте. Рой мыслей пронёсся в его голове: от "Почему я об этом не подумал в первую очередь?"и до "Вероятно, мне необходим отпуск". А Альфред, так как делал всё, глядя именно на мужчину напротив, не сразу увидел, что указывает именно на то, о чём и говорил. И действительно, на дне ящика было небольшое отверстие, по форме подходящее для совсем маленького ключа.

– Мне нужно срочно купить лотерейный билет. Я явно буду сказочно богат.

Глава 9

Радость Альфреда длилась недолго. Ящик оказался пуст. Эдвиг не так огорчился отсутствием возм