скачать книгу бесплатно
Глава 9. Ясмин
Мама всегда говорила, что все в нашем мире имеет свою цену.
В сказочных историях неприятности у героев случались именно из-за неуемной жажды получить желаемое, не заплатив при этом ни гроша. Неважно, какими были мотивы: выручить друга из беды, спасти родных от голода или вытащить себя из нищеты.
Я думала, что мое стремление к свободе ни на ком не скажется. В глубине души, убегая из дома Карима, я верила: дядя выпутается. Кто рискнет угрожать хадже города? Уважаемых людей, особенно мужчин, почти не трогали. Но меня поймали, план побега провалился.
Стоя на площади в толпе озлобленных соотечественников, я смирилась со своей участью и готовилась к смерти, когда появился Пол МакГиннес. Всадник на иссиня-черном скакуне стал моим спасителем, тайным желанием, загаданным украдкой в минуту отчаяния.
А после небеса потребовали плату, и к ней я оказалась не готова.
– Ясмин.
Вздрогнув, я подняла взгляд на Пола и ощутила, как в лицо ударил сухой ветер пустыни. Крупинки песка пробрались под одежду, осели на губах и зубах, отчего при разговоре постоянно звучал неприятный скрип. Будто шайтаны скоблили когтями по стеклам.
– Я в порядке.
Сколько раз я повторила заученную фразу? С того момента, как мы под конвоем стражников вышли из дома хаджи с несколькими тюками вещей, раз шесть или семь.
Мне не позволили переодеться, да и вряд ли я сумела бы в таком состоянии. Все происходящее казалось чем-то нереальным, чужим. Нет, одно дело видеть жестокость на улицах, но не являться участником. Совсем другое, когда тела твоих родных бросают в телеги, словно мешки с навозом, и ты видишь ручку маленького Юсефа, которую держала в детстве, пока тот засыпал.
Пусть братья выросли глупыми и жестокими под тлетворным влиянием Амаля. Я же любила их, растила, укачивала. Они были моей семьей, дорогими сердцу людьми.
– Ясмин, – повторил Пол.
Удивительно, выучил наконец. Или просто понял все без лишних слов.
«Ведьма, гори в пламени шайтанов! Из-за тебя наш хозяин погиб! Где нам искать кров? На что кормить детей? Никто не возьмет прислужников предателя, мы умрем. Ты довольна?!»
У святилища я почти поверила в чудеса, однако у дома хаджи рухнула на землю сломанной птицей, придавленная чужими проклятиями. Крики Айгюль, старой служанки, до сих пор летели вслед до самых ворот. На улицах Амррока нас провожали хмурыми взорами, плевали под ноги и отворачивались. Никто не посмел ляпнуть гадкое слово хадже, но не поскупились на них для меня и моих спутников.
Город за нашими спинами практически растворился в раскаленном воздухе, однако яркой вспышкой перед глазами по-прежнему стояла картина: тела Амаля, Хазара и Юсефа в кроваво-красном песке. К трупам сразу подлетели стервятники – почуяли добычу раньше, чем мы отошли от городских стен. Мне не удалось даже отогнать их, ведь стражники не позволили. Обнажили сабли и приказали нам убираться восвояси.
Я не помню, как прощалась с дядей Каримом. Он говорил какие-то напутственные слова, затем поцеловал в лоб и отпустил. А потом…
– Господин, хаджа пополнил наши запасы водой, вяленым мясом, рисом, финиками и лепешками. Есть немного сушеных фруктов, и кое-что из одежды. Главное – не попасть в бурю, когда перейдем дюны, ступим на территорию наснасов, – бормотание Али ворвалось в мрачные думы.
Я вздрогнула при упоминании чудовищ, а вот Пол, кажется, почти не обратил внимания на слова слуги. Пронзил меня взглядом напоследок. После чего уставился вдаль и поправил ткань своей куфии[14 - Куфия – арабский головной убор], подтянув белый хлопок к носу.
– Туда?
Он кивнул на высокий холм из песка, где проходила невидимая граница между миром людей и чудовищ. Я знала, что в древности маги поставили там печати, которые уже много столетий отпугивали разного рода тварей от города. Позже дедушка султана Илама пустил в обход торговый путь, используемый путешественниками для безопасного перемещения по пустыне. Только дорога эта занимала много времени, а ставить порталы на открытой местности при таких погодных условиях – неразумно. Все накопители и кристаллы выходили из строя.
– Почему бы нам не пойти по Золотому пути? – Али и Пол вздрогнули, посмотрели удивленно. Будто вспомнили, что не одни.
– Долго, – сухо отрезал МакГиннес. – Почти неделя лишней дороги до поселения местных кочевников. Хочешь, чтобы нас пустыня угробила?
– Ну да, лучше же пусть съедят. Круговорот дураков в природе: одни умирают в песках, другие… в желудках тварей.
– Могу вернуть на площадь. Или предпочтешь капитана? Он жаждал с тобой познакомиться, – огрызнулся Пол.
Закрыв рот, я крепче сжала поводья. Мерное покачивание между двух широких горбов верблюда нисколько не успокаивало, наоборот, раззадоривало сильнее. После непродолжительного молчания в полной изоляции сознания я готовилась рвать и метать. На смену боли от потери пришла злость. Притом неясно, на кого больше: на себя или Пола за то, что спас.
– Не надо было возвращаться за мной, – выжала из себя с трудом, все же опасаясь реакции мужа на проявление дерзости.
– Верно, однако уже ничего не изменишь.
Пол отвернулся, подстегнул верблюда и направил в сторону холма, а мне оставалось двинуться следом. Правда, через минуту я поняла, что упрямая скотина двигаться не желает. Совсем. Животное выкопало лапой из песка какое-то растение и теперь с интересом его жевало, игнорируя команды.
– Давай же! – прошипела я, слезы обиды обожгли кожу.
Оба всадника постепенно удалялись за солнцем, даже Али не обернулся. Хотя нет, напоследок он насмешливо фыркнул и пробормотал что-то о «глупых бабах». Сцепив зубы, я поправила наспех намотанную куфию, затем вздохнула и утерла пот со лба. Желание стащить одежду пришлось перебороть, как и жалость к себе.
Моя боль лишь моя.
Я поискала стремя, зацепившись загнутым носком бабуша[15 - Бабуши – кожаные туфли без задников, обычно из тисненного сафьяна. Один из видов национальной обуви в Марокко.] за складки одеяла, наброшенного между горбами в качестве седла. Естественно, туфля моментально слетела с ноги. От моей возни одеяло сползло, и я с визгом рухнула на землю рядом с флегматичным верблюдом. Расшитая ткань зависла в воздухе, подчиняясь неведомой силе, затем аккуратно опустилась на песочек, и меня накрыла огромная тень.
– Ты ведь на него залезла, – лаконично сказал Пол.
Когда он вернулся, и почему я его не заметила? Шумно вздохнув, я прикрыла глаза, сглатывая горький ком.
– Брось меня здесь.
– С верблюдом? Он мне дорого обошелся, считай, свободой поплатился, нервами, трех скакунов отдал.
МакГиннес цокнул языком, явно подсчитывая в голове траты, а я крепче сжала пальцы и зарылась ими в горячий песок. Даже на бок не перевернулась, просто уставилась слезящимся взглядом в небо.
– Забери, меня оставь.
– Здесь скорпионы.
– Прекрасно, пусть Мудрец возьмёт мою жизнь с их ядом.
– И змеи, жирные такие. Вон одна ползет прямо к тебе.
Угроза подействовала. Я вскочила с визгом, потеряв вторую туфлю, и бросилась к замершему верблюду. Вцепившись в грубую шкуру, попыталась забраться между горбов, но не хватило роста. Зато насмешила мужа: бархатистый смех разлетелся на много канн вперед.
Лишь когда дыхание выровнялось, а стук сердца уже не отбивал барабанами по ушам, я оглянулась и зашипела не хуже ползучих гадин. В голове, правда, ощущение прикосновения гладкой чешуи никуда не исчезло.
– Обманул!
– Чуть-чуть, – хмыкнул МакГиннес, на что я рассерженно фыркнула. – Ты не закрепила одеяла.
– Я даже не помню, как садилась на верблюда, – прикусив губу, я отвернулась и уткнулась носом в шею животного.
Ладонь скользнула по грубым ворсинкам, кожа ступней заныла и появилось неприятное жжение. Всего минута или две, а солнце уже норовило оставить красные следы на теле.
– Смени обувь, – сказал Пол.
Я шумно выдохнула, затем потянулась к седельной сумке, которая валялась рядом с одеялом.
– Хаджа положил пару замшевых ботинок. В пустыне самая лучшая обувь для походов.
Домашние туфли безжалостно полетели в маленький бархан. Практически с ненавистью, как напоминание о прошлом. Руки чесались стащить и подранную абайю, но раздеваться при Поле я стеснялась, да и времени не осталось.
– Ясмин?
– Что?
Я сунула ногу в мягкий ботинок, подвившись тому, как точно дядя Карим угадал с размером. Сразу стало удобно и хорошо.
– Ты можешь поплакать. Это нормально, горевать по близким.
– Господин! – нас окликнул Али, не дав ответить. – Солнце садится!
Мы одновременно посмотрели на горизонт, который постепенно окрашивался в темное золото. Жара не спала, однако прохлада уже готовилась ступить на разогретую земли и разбудить ночных зверьков, отсыпавшихся днем в своих норах.
– Помочь? – Пол кивнул на верблюда, внимательно глядя, как я с кряхтением поднимаю одеяло.
– Все в порядке. Я справлюсь.
Мы больше не говорили.
На этот раз вышло лучше. Верблюд преспокойно сел на землю в ожидании, пока я заберусь и прикажу подняться. Затем встал и пошел – без сопротивления. Двигался строго за Полом, который несколько минут оглядывался на меня, а потом погнал наш маленький отряд в нужном направлении. Молча. Дал время пережить произошедшее наедине с собой, за что я осталась ему благодарна.
Глава 10. Ясмин
Через полтора часа ярко-оранжевое марево сменило кобальтовое покрыло с россыпью бриллиантовых звезд, создающих на небе млечный путь. Стало не просто холодно, а очень холодно. Температура упала, ветер цеплял оголенные участки кожи, отчего мурашки разбредались по телу и вызывали дрожь.
Привал сделали неподалеку от защитной руны: здесь начиналась широкая пограничная полоса, аномальная зона, как сказал Пол. Воздух вокруг искрил, пропитанный магией древних, в некоторых местах периодически вспыхивали голубоватые шары. И это мы еще не добрались до холма, за которым нас ждал опасный переход до территории кочевников.
– Господин, я приготовлю ужин, – Али суетливо забегал от верблюда к верблюду, стягивая тюки с вещами. В очередной раз проскочив мимо меня, он резко притормозил и цыкнул:
– Эй, ты собираешься помогать мужу?
Пальцы крепко сжали ткань сменной одежды, я затаила дыхание.
– Оставь ее в покое, Али, – послышался короткий приказ. – Ясмин не служанка.
– Но ведь жена…
– Жена не рабыня. Лучше помоги с костром.
Я покосилась на Пола, который сосредоточенно возился с огнивом. Маленький камешек отказывался выпускать искру. От жара магия в нем угасла, поэтому полезная в хозяйстве вещь превратилась в обычный кусок породы.
– Дрыгл!
– Я могу зарядить, – ляпнула я раньше, чем подумала. – Если… пожелаешь.
Пол как-то странно посмотрел на меня, затем медленно спросил:
– И какова цена?
Логичный вопрос, я бы сказала – правильный.
– Скорее всего, обожжёт при следующем использовании, – хмыкнула я. – Последствия желания часто приходят не сразу.
– То есть убийства на площади мне бы аукнулись потом? – уточнил МакГиннес неожиданно холодно.
Я поежилась от резкой смены интонации, опустила взгляд и вздохнула.
– Да.
Вот так легко ответ вылетел из моего рта. Тогда я не думала, действовала на эмоциях. А сейчас осознание той ситуации повергло в ужас, ведь плата всегда слишком высока. Как моя магия забрала бы жизни тех несчастных в городе, так потом восполнила бы пустоты смертью его близких.
Наивные дураки, беспрестанно требующие исполнения своих желаний, всегда расплачиваются самым дорогим. За богатство и знатность получишь предательство близких, их ненависть. За безграничную власть – кровавые войны, боль потери.
Нельзя брать и ничего не отдавать взамен – таков закон.
– И много идиотов, которые мечтают озолотиться, не вставая с кровати? – поинтересовался Пол, и я пожала плечами.
– Достаточно. Люди верят, что избегут последствий своих решений за счет магии.
– Ну да, ну да, сказочки для дураков. Спасибо, лишние долги перед кармой мне ни к чему.
Я открыла рот, но почти сразу захлопнула и промолчала. Хвала Мудрецу, не сказала о добровольном исполнении желаний, за которые всегда расплачивается исполнитель. Пери, как и джинны, по доброй воле помогали редко, только избранным. А Пол МакГиннес, при всем видимом благородстве, – всего лишь человек. Доверится и отдать в руки возможность получать желаемое без последствий для него самого – верная смерть для меня.
Подоспел Али, ловкими движениями высек искру из камня и радостно заголосил на всю округу. Пока они там разбирались с местами для ночлега, расседлывали улегшихся по кругу верблюдов, я отошла подальше за один из высоких барханов и уселась на прохладный песок. Несколько минут понадобилось, чтобы сосредоточиться, привести в порядок мысли и чувства.
Стянув куфию, я вдохнула полной грудью, сложила вместе ладони и зашептала под тихий стон пустынного ветра:
– Мудрец наш! Прости нас и наших братьев, которые ушли раньше. Не насаждай в наших сердцах ненависти и зависти к тем, кто ушел. Ты – Сострадательный, Милосердный.
Я молила о прощении для братьев, отчима, мамы и всех жителей Амррока. Пусть жестоких и глупых, однако моя вера учила именно этому. Отбрасывать тьму, молить Мудреца облегчить путь к прекрасным садам на небе. Боль в груди утихла, остались тоска и сожаление. Мы ведь никогда не были семьей, хоть мне очень хотелось.
– Я была плохой дочерью, – собирая песок в кучку, я пропустила чуть теплые алые крупинки сквозь пальцы. – Прости меня, Амаль. Простите, Юсеф и Хазар, что не подала вам достойного примера. Хранит Мудрец души ваши, приведет к свету и покажет новый мир.
Три соленые капли сорвались с подбородка. Быстро стерев влагу со щек, я поднялась, стараясь больше не думать о произошедшем. Поплачу потом, сейчас следовало вернуться к костру. Да и холод ночи набирал обороты, подгоняя к манящему пламени, подле которого сидели мой муж и слуга.
Муж. Так странно звучит.
– Территория наснасов кишит тварями. Пойдем днем без привалов и остановок, чтобы преодолеть большую часть пути до наступления ночи.
– Думаешь, кочевники знают о Медном городе?
Замерев, я затаила дыхание и прислушалась к разговору Али и Пола. Последний держал в руке небольшую чашку с чаем, но глотка так и не сделал.
– Вероятно, они много путешествуют, хорошо знают местность, – цокнул языком Али. – Господин, мы уже год скитаемся по землям Маракеша, расспрашивали в городах и поселках. Кроме старых легенд, ничего толком не узнали. Вы уверены, что стоит продолжать поиски?