
Полная версия:
Агентство "Альма Трейд"
— Если понадобится они и волосы ей покрасят, — Самаэль запустил палец в свои белоснежные кудри.
— В рыжий. — Добавил Кассиэль. — Ему нравятся рыжие. Как Ева.
— Ева была рыжей? — спросила Несс.
Айдан закатил глаза.
— Допустим мы проберёмся и даже украдём её. Но ведь её будут искать.
Грегор почесал подбородок и охнул.
— Савелий, а помнишь, как на прошлый Хэллоуин ты показывал нам тот фокус с манекеном?
Фёдоров почесал щетину и вдруг рассмеялся.
— Чёртовы смертники, — он снова стукнул по столу кулаком. — Я в деле!
Кроу, сидящий в углу, наконец подал голос.
— Я знаю, какой сигил нужен для попадания во дворец. Мы с отцом часто были на приёмах.
— Хорошо, — Несс выдохнула дым. — Я могу нарисовать пропуска. Осталось решить, кто из нас отправится за Мишель.
Луч надежды пробился в непроглядной тьме. Но Айдан не позволил себе радоваться. Сначала необходимо сделать дело.
Держись, Мишель, на этот раз тебя есть кому спасти.
***
— Так и знал, что из всех шестерых — мы работаем вместе лучше всего, — хохотал Грегор, похлопывая себя по новейшим английским револьверам «Colt Dragoon».
— Сонный порошок не забыл? — спрашивал Айдан у товарища, проверяя сам себя.
— Всё на месте.
Человеческим орудием в Аду пользоваться было зазорно, но использовать личные клинки они не могли, ведь тогда сразу же выдадут себя. Не создал ещё человек такую пулю, которая могла бы убить демона(1), но затормозить и сбить с толку, особенно если попасть в мозг — вполне.
— Чёрт, когда нарисую второй для вашего призыва — точно отключусь и просплю неделю, — ворчал Кроу, дорисовывая окровавленными пальцами сигил.
— Ты главное не отключись раньше, — парировал Грегор, осматривая метку для телепортации. — Кажется, я волнуюсь.
— Ну и время ты выбрал, — Савелий облокотился на стену у выхода из поместья и пил чай. Вокруг него на ковре сидели близнецы.
— Имею право! — воскликнул Грегор, снова хлопая себя по револьверам. — Через пару минут мне придётся играть стражника самого Люцифера, как бы ты повёл себя на моём месте?
— Я бы не ныл.
Несс подошла к Грегору и положила свои нежные руки на его плечи.
— Доставь мне Мишель Харрингтон живой и невредимой, — начала она и тут же покраснела. Чёрт, Несс покраснела! Айдан не удивится, если завтра в Аду пойдёт снег. — И тогда расцелую тебя.
Грегор стал похож на сгоревшего рака.
— Ради такого я доставлю сюда всех Мишель Харрингтон, которые только есть в мире.
— Мне будет достаточно одной. Нашей. — Несс осмотрела всю собравшуюся у выхода из поместья команду. — Только не говорите, что я одна к ней привязалась.
Все замолчали.
— Это же ненормально. — Начал Айдан. — Столько хлопот и страха за одну душу.
Грегор, Несс, Савелий и близнецы переглянулись. Кроу ответил:
— За такую, как она, и дьявол бы продал душу.
Все поголовно пооткрывали рты.
— Кроу, что она с тобой сделала? — ошарашенно Грегор.
— Неужели научилась ворожить? — включился Савелий.
— Да, ты же так и не рассказал, как всё прошло. — Спохватилась Несс.
Кроу достал из-за пазухи свёрток.
— У нас получилось. А Мишель наплела Маммону, что является журналисткой и, кажется, даже сумела тронуть его до глубины души.
Рты снова поотрывались.
— Она говорила с твоим отцом? — Грегор схватился за голову. — Со Смертным Грехом?!
— Устроила лекцию про хозяев и собак. — Улыбнулся Кроу. — Когда миссия завершится, расскажу более подробно.
— Чёртов интриган, — пробубнил Грегор, вставая на сигил.
Айдан не верил своим ушам и пожалел, что в это время отговаривал одну пожилую женщину заключать контракт о вечной жизни, ведь она проживёт её в этом старом теле.
Он представлял картину, как Мишель стоит в дорогом костюме, в который её разодела Несс, перед Маммоном и играет из себя непонятно что. Айдану защемило в груди. Хватит. Пора торопиться.
Только дождись.
(1) Если вы встретились с бесом, то можете облить пулю святой водой — вполне эффектно, но если ранг от домина и выше — может не сработать. Максимум, вызовет изжогу. Будьте аккуратнее!
Глава 12. Не кради
«И не раскаялись они в убийствах своих, ни в чародействах своих, ни в блудодеянии своём, ни в воровстве своём». (Откровение 9:21 )
Мишель
Волны били по стенам корабля, каждый раз заставляя вздрагивать и перемещаться из стороны в сторону, чтобы не прокатиться кубарем по горячим доскам. Это место явно было предназначено для перевозки чего угодно, кроме живых существ. Кожа на руках сморщилась от влаги выделяемого тела, панталоны, задранные до самого таза и сорочка, перевязанная на груди, чтобы оголить живот, неприятно липли к телу. Корсет Мишель стянула с себя почти сразу, как оказалась здесь. Ей хотелось пить, хотелось выдрать собственные волосы, которые создавали ещё больше жара на спине и шее, хотелось снять кожу, чтобы остался только хладный скелет.
И как она только здесь оказалась?
Однажды в Гэмпшире их посещал монах, который вёл проповедь о том, что всему, что происходит в жизни человека предшествуют определённые события. Не подал монету бедняку — через несколько лет разорился сам и оказался на его месте. Не рассказал о страшном грехе на исповеди — тебя покарают за него на Страшном Суде.
Но какое событие, случившееся за последние недели, привело к тому, что Мишель мучается в агонии на борту металлического корабля в непристойном виде?
Может, это за осуждение работы Софи? Мишель тогда долго думала о том, сколько ужасных ночей пришлось пережить её сестре, чтобы они жили немного лучше.
Мишель не отдавала этому должного. Она не доедала ужины, не радовалась новым платьям, которые приносила ей сестра и не носила их. Мишель концентрировалась исключительно на боли и на том, как избежать её, не замечая ничего вокруг. Софи занималась этим больше года, но Мишель потребовалось заключить контракт с дьяволом, спустится в Ад и подняться обратно в компании Айдана, чтобы узнать правду.
Что ещё ушло из-под её поля зрения? Мишель считала, что идёт на сделку, чтобы спасти сестру и маму… Но что, если всё это время она просто искала способ сбежать? Был ли это такой самоотверженный порыв? Мишель с детства мечтала о том, чтобы боль прекратилась. Она желала сбежать, задохнуться, утопиться. Умереть.
Бог не прощает самоубийц. Для них нет искупления.
Агентство считало её невинной, святой и чистой. Они просчитались. Райские врата для Мишель были закрыты ещё задолго до того, как она села на алтарь и отдалась на съедение демону.
И ведь именно то, чего она желала — свершилось. Мишель избавилась от переживаний за маму, приняла пороки сестры и надеялась, что скоро та найдёт иной путь. Мишель наконец-то, сама на это не надеясь, почувствовала что-то кроме боли и отчаяния.
Например, веселье и смех. Кто бы мог подумать, что попав в общество демонических существ, Мишель будет так часто веселиться? Она считала, что уже давно забыла, как это.
— Знаешь, какое самое нелепое обнуление контракта было у Айдана? — Грегор стоял на высокой лестнице в архиве, перебирая документы на верхних полках.
Это было пару недель назад после событий цирка и встречи с Софи.
— Какое? — спрашивала Мишель, стараясь удержать кипу бумаг, которые ей вручили на временное хранение. Пыль щекотала нос, а папки были тяжёлыми, но она не жаловалась.
— В 1712-ом во время войны за испанское наследство, нашему Флемингу попал солдат на заключение контракта. Его перенесло прямо на поле боя и… — Грегор вдруг прыснул от смеха, лестница зашаталась. Мишель едва поспела ухватить её, предотвращая падение демона. — Представляешь, ха-ха, ему оторвало обе руки! Я снова вспомнил эту сцену, о Люцифер! Ха-ха-ха! Ну как ему забрать душу без рук? А старые-то потерялись на поле! И контракт стал недействителен. Савелий три дня восстанавливал его конечности, мы столько шуток тогда придумали!
Мишель замерла. Разве это не жутко? Она попыталась представить себе Айдана — высокомерного, идеального, с его бархатными ладонями и безупречной осанкой — без рук. Смешок вылетел сам собой и Мишель, покраснев, прикрыла рот.
— И что… — Мишель попыталась отдышаться, — что он сказал?
— Айдан? — Грегор отсмеялся и вытер глаза. — Он стоял там, весь в крови, без рук, а этот солдат смотрит на него и говорит: «Демон, забирай душу, я готов, лишь бы спастись». А Флеминг, представляешь, отвечает: «Не могу. Руки заняты».
Тогда Мишель не выдержала и засмеялась уже во весь голос, безнадёжно пытаясь прикрывать рот.
Она не знала, что перед смертью ей удастся почувствовать себя живой. Жизнь была в каждом часе, в каждой секунде, которую Мишель проводила в поместье.
— Если у вас есть два завтрака, то что насчёт чаепитий? — спросила девушка однажды у Савелия.
Мишель заметила, что команда главного офиса редко собирается вместе. Они завтракают в разное время, кто-то опаздывает, а кто-то пропускает приём пищи. Тяжело собраться, когда половина из демонов на задании, а у другой половины дел не в проворот.
— Сразу видно, англичанка, вечно вам лишь бы пожрать, да наглотаться чая. — Бурчал Савелий, продолжая работать над починкой ручек для контрактов. Мишель полюбила сидеть напротив демона и наблюдать за ловкостью его пальцев, а ещё Фёдоров оказался на удивление интересным рассказчиком и учителем.
— Это этикет. — Парировала Мишель, хотя сама не имела никакого отношения к аристократии. Она была дочерью пастора и швеи. Посидеть в спокойствии и выпить чаю — было не частью жизни, а праздником, редким событием. Едва ли тут станешь леди.
Но в агентстве к ней относились почтенно. Несс одевала девушку в лучшие платья и Мишель, прежде равнодушная к теме нарядов, стала всё чаще смотреться в зеркало. Отражение, которое она так презирала и не любила за слабость, начало улыбаться ей и обрело краски. Демоны всегда открывали перед ней двери, подавали руки и вели себя лучше некоторых английских джентельменов.
— И что же ты предлагаешь? Собираться в пять утра и в пять вечера на чай? — спрашивал Савелий.
— Почему бы и нет? Кто сможет, тот пусть и приходит. У вас же есть перерывы.
— Смотри, чтобы служанки потом не положили тебе камней под матрас. Я передам им твоё предложение.
Мишель прожила в агентстве почти месяц, но только мельком однажды заметила в коридоре низкое существо с длинными ногами в платье горничной, почему-то покрашенного в клубничный цвет. Кажется, оно имело розовые короткие волосы, но разглядеть не удалось.
— Почему они не появляются при мне? Их же крыло тоже где-то на нижних этажах?
Савелий пожал плечами.
— Ты гостья. Они никогда не появляются перед гостями.
Мишель хотела спросить, что же ей сделать, чтобы её перестали воспринимать, как гостью, но остановила себя. Она не демоница, а лишь человек с ведьминской душой. Ей никогда не стать частью агентства. И от таких мыслей в тот момент Мишель почему-то стало грустно.
«Файф о клок»[1] всё-таки появился, правда проводить его решили только один раз в сутки, как и положено, перед ужином. Загадочные служанки заваривали чай, готовили сэндвичи и сконы[2] с топлёными сливками и джемом.
— Где они нашли эти чашки? Это же золото! — поражался Грегор, которому идея Мишель на удивление понравилась. — Они что, ограбили Букингемский дворец?
Хозяйкой чаепитий стала сама Мишель. Она разливала всем немногим собравшимся чай и расставляла блюдца, которые служанки любезно оставляли на столе. В первое время ей было неловко и она даже собиралась отменить эти сборы, но вскоре втянулась. Мишель даже проявила желание попасть на кухню, чтобы самостоятельно готовить чаи и печь булочки, но в этом служанки отказали.
— Они говорят, что ты белоручка и будешь только мешать, — цитировала Несс, которая хоть и старалась приходить к Мишель, но чаще всего опаздывала и пила уже холодный напиток.
— Белоручка умеет готовить вполне приличный чай, — отвечала Мишель, смотря на то, как демоница пытается пить холодный чай. — Есть поговорка, что если тебе жарко, чай охладит тебя, а если холодно, он согреет тебя.
Несс слабо улыбалась. Демоны хорошо переносили жару Ада, а всё холодное переносили плохо. Мишель думала, что это только Айдан такой мерзляк, но оказалось, что нет.
Может, это Ванесса поспособствовала тому, что Мишель теперь оказалась пленницей? Ведь именно демоница научила её высказывать мнение.
— Я же вижу, что в тебе есть стержень, — говорила она, подходя к девушке почти вплотную. От неё пахло табаком и вишней. — Может, пора перестать играть хорошую девочку и просто начать быть собой? Тебе уже нечего терять, Харрингтон. Ты на пороге смерти, так возьми сполна всё, что тебе даёт судьба.
И в этот момент Несс схватила её за горло и вжала в стену.
— Ч-что ты… — закряхтела Мишель, схватившись ладонями за запястье демоницы. Сердце бешено застучало, воздух начал заканчиваться. Она пыталась оттянуть Несс от себя, но её хватка была слишком сильной.
— Тебе больно? Так скажи это, громко и чётко! — командовала демоница.
— Пожалуйста, — стонала девушка.
— Неверно! — Несс сильнее сжала руку. Мишель подумала, что ещё чуть-чуть и её шея сломается. — Что ты чувствуешь? Где злость? Ты же наша гостья, а я того гляди лишу тебя жизни! Айдана здесь нет. Никто тебе не поможет, кроме тебя самой.
Из глаз Мишель сами собой брызнули слёзы. Она привыкла молить о прощении, а не указывать.
— От…пус…ти… — закашлялась девушка.
— Громче!
Мишель почувствовала, что хватка Несс ослабла.
— Отпусти!
— Ещё! — не отставала демоница.
— Отпусти меня! — во всё горло крикнула Мишель.
— Ещё!
Да куда ещё?! Мишель разозлилась, перестала держаться за запястье демоницы, замахнулась и от всей силы ударила по нему.
— Отстань от меня! — рыкнула она низким голосом, высвобождаясь от хватки и отбегая в сторону.
Мишель тяжело дышала, брови скатились к переносице, она чувствовала, что готова наброситься в любой момент, словно зверь.
И тогда её словно обухом ударило. Она очнулась и положила ладонь на горло, в изумлении смотря на Несс.
— Прости… Я… Я не хотела тебя ударить.
Ванесса рассмеялась и начала доставать сигарету из кармана.
— Умница! Если хочешь, могу научить тебя парочке захватов, чтобы уметь выбраться из подобной ситуации. — Демоница засунула в рот сигарету, втянулась и выдохнула дым. — Кто знает, сколько ты ещё здесь пробудешь. Нужно быть готовой всегда ко всему. И не смей полагаться на мужчину. Это прямая дорога в бездну.
Обидно, что Мишель не помогли трюки, которым научила её демоница.
Несс говорила правильные вещи, а принятие, что это последние её дни, Мишель практически распрощалась со страхом говорить. Она высказывала своё мнение Савелию, научилась парировать и выигрывать мелкие споры.
А после разговора с Маммоном Мишель и вовсе чувствовала себя всесильной. Правда, стоит упомянуть, что тогда, увидев, как огромный, трёхметровый демон с длинными рогами в золотых нитях и броских одеждах пробивает Кроу насквозь своим тонким высоким каблуком, она была уверена, что им обоим крышка. Мишель даже не надеялась, что тот поверит в рассказы про журналистику, но как итог: спасла Кроу. Наверное. Маммон же не вырвал бы ему глаза второй раз?
Правда попадать в лапы его брата, чьё имя девушка даже не потрудилась запомнить, Мишель не планировала. И стоило ей отдалиться от представителей агентства, как страх тут же вернулся. Он снова заполнял лёгкие, снова паразитировал мозг. Тело сходило с ума от жары, а голова от ужаса.
Её везут к Люциферу. Это она уже поняла (должно упомянуть, что Мишель даже думать про это не решалась). Но зачем? Маммон назвал её Люциферовой невестой. Неужели её приставят к Сатане и они дружно отправятся к алтарю? А кто будет узаконивать этот брак? Наймут отца?
За последний месяц случилось столько всего, что Мишель этому бы даже не удивилась.
Боже, она уже начала сходить с ума. Вспоминать демонов из агентства было приятно, но думать о том, что ждало её впереди — тяжело.
Спасёт ли её кто-нибудь? Айдан?
Айдан… Мишель бы многое отдала, чтобы вновь почувствовать его запах, ощутить душой его присутствие. Столько всего произошло в Аду, чему она не могла дать точного названия, но самым странным было это чувство.
Мишель не знала, как сильно её обидит то, что после успешной миссии в цирке Барнума, Айдан перестанет брать девушку на задания. Что она сделала не так? Где провинилась? Когда они возвращались, демон был воодушевлён, смотрел на неё, словно грешник на образ Девы Марии в церкви.
Так что случилось? Мишель чувствовала его взгляд, знала, что он присматривает за ней. Но Айдан стал… Отстранённым?
Или может дело было в том случае?
Это случилось через два дня после возвращения из цирка Барнума и встречей с Софи. Тогда они оба были выжаты до предела, особенно Айдан, который путал слова и почти уснул в карете, вёзшей их подальше от «Гадкого утёнка». Мишель помнила, как Айдан вёл её к лифту, как его рука в перчатках, обычно твёрдая, дрожала.
В ту ночь Мишель снова не могла уснуть. Никто не беспокоил её. Просто слишком многое произошло. Она не привыкла к такому круговороту событий и чувствовала себя опьянённой. Мишель смотрела в серый потолок и слушала, как в коридоре скрипят половицы. Кто-то ходил, бродил, останавливался у её двери и уходил.
А потом дверь открылась. Мишель едва не закричала, потому что решила, что это снова близнецы, но быстро узнала силуэт и запах. Этот невероятно сильный запах кофе, ванили и сливок. Айдан стоял на пороге, и его глаза светились алым.
— Мишель, я… — он запнулся. — Я не могу заснуть.
Мишель похлопала глазами, словно это она могла повлиять на сон демона и должна была что-то сделать.
— Ты можешь спать? Наступил твой выходной? — спросила девушка, сильнее натягивая на себя одеяло.
Айдан кивнул, а затем, будто опомнившись, повернулся назад.
— Прошу прощения, я уже ухожу.
Она не знала, чем руководствовалась в тот момент, возможно наставлениями Несс или наглостью Грегора, но Мишель окликнула демона.
— Айдан! Постой… Я слышала, что разговоры помогают уснуть. Можем поговорить, если хочешь.
Айдан обернулся, шагнул за порог и закрыл за собой двери. Мишель отодвинулась к краю, освобождая место. Демон сглотнул, словно боялся сделать что-то не так, стянул с себя пиджак и жилет и повесил их на спину стула. А ещё он распустил косу и, в темноте их было едва видно, но, кажется, демон показал рога. Тяжело, наверное, постоянно скрывать их за огнём. Мишель не понимала, чего Айдан страшится, ведь никто другой в агентстве не скрывал подобного перед ней. Она хотела спросить, но стеснение было сильнее. Это же не её дело как ему ходить.
В полурастёгнутой рубашке, обтягивающей мышцы, со струящимися красными волосами, Айдан выглядел восхитительно. Мишель любовалась им, словно иконой. Красивому существу, представшему перед ней, совсем не подходило название «демон». Скверна, грязь, злоба. Ни одно слово, которое употреблял все эти годы отец по отношению к этим существам, не подходило под описание Айдана. Да и других тоже.
Все они были словно люди, нацепившие слишком реалистичные костюмы на Хэллоуин.
Кровать скрипнула под весом демона и он неловко расположился на другом краешке, лёг боком и уставился своими светящимися, как фонари глазами на Мишель.
Как же хорошо, что в темноте не видно цвет её лица! Мишель позвала демона «пообщаться», но понятия не имела, о чём кроме контракта можно было с ним говорить. Её окутывал его запах, дарил спокойствие, хоть она и переживала.
— Думала о Софи? — начал, слава Богу, он.
— Да, — Мишель вернулась к потолку. Так было легче соображать. — Никто не пожелает такой судьбы собственной сестре. Если бы я могла, подарила бы весь золотой сервиз в агентстве ей, чтобы она никогда не нуждалась в подобной работе.
Айдан хихикнул.
— Боюсь, служанки потом сварят из тебя суп.
— Он будет пресным и абсолютно безвкусным. — Заявила Мишель.
И в тот момента демона словно током ударило.
— Ты не такая. — Грозно ответил он. Неужели разозлился? — Агентство не просто так одобрило твою кандидатуру. Значит твоя душа качественная и вкусная для демонов.
— А кто говорит про душу? — Мишель не выдержала и всё-таки повернулась. Его волосы спадали на её кровать, ползли, как языки пламени, во все стороны. — Бессмертная ведьминская душа — наверняка для вас что-то вроде деликатеса. Но я сама, обладательница этой души, никому не придусь по вкусу.
Мишель выпалила это как обиду. Неужели она жаловалась? Её правда задевало то, как она выглядит? Прежде Мишель никогда про это не задумывалась.
— И что же… — Айдан провел пальцем по одеялу. Он был без перчаток, но Мишель едва видела его руки в темноте. — Неужели никому не удалось попробовать тебя за двадцать три года?
Девушка вспыхнула. Что за неприличные вопросы?! Да, он демон лежащий в её постели, но всё же!
— Можешь не отвечать, — Айдан перестал на неё смотреть и лёг на спину, закинув руки под голову. — Что-то мне подсказывает, что если и есть история, то она связана с Харрингтоном. Не хочу вспоминать его перед сном. Ещё приснится.
Мишель почти набралась смелости рассказать, но шутка про отца испортила всё. Не удержавшись, она засмеялась, прикрываясь краешком одеяла.
— Делай так чаще. — Вдруг сказал Айдан.
— Что делать? — замерла Мишель.
Айдан повернул к ней голову. Его глаза прожигали насквозь.
— Смейся. У тебя ангельский смех, Мишель. Хватит слёз и криков. Даже если это твои последние дни, даже если они среди демонов в Аду — насладись ими сполна. А я позабочусь о том, чтобы никто не посмел тебе навредить за это время.
Мишель повернулась к демону спиной и накрылась одеялом с головой. Её лихорадило. Что же это такое? Они знакомы без малого неделю, а он говорит такие слова… Да, он относится к ней, как клиентке, ему важно сохранить её душу до дня забора, но… Отчего же она тогда так реагирует?
— Всё хорошо? — Мишель услышала чужой голос совсем близко. Над ухом.
Она резко стянула одеяло с лица и едва не столкнулась с демоном лбами. Слишком близко!
— Ты вся горишь, — констатировал он.
В самом деле? Что ещё очевидного скажет этот демон? Мишель поджала губы и отвела взгляд.
— Ты же не заболела? — спросил Айдан, отстраняясь.
Мишель воспользовалась свободой и вылетела из постели. Она быстро схватила халат, туго повязала его и повернулась к Айдану.
— В прошлый раз, когда демоны были в моей постели, всё закончилось далеко не разговорами.
— Ты же не думаешь, что я могу…
Она перебила его.
— Как я могу что-либо думать о тебе, Айдан? — Мишель повысила тон и тут же поспешила его сбавить. — Несколько дней ты, вероятно, был с Несс, у тебя на шее была отметина. Поэтому если ты хочешь поразвлечься, то прошу, иди к ней.
— Мишель, я не…
— Айдан! — девушка снова остановила его. — Ты — демон — приходишь ко мне ночью, ложишься в… — Мишель не удержалась и снова обвела его взглядом, — в таком виде и говоришь о том, чтобы я наслаждалась последними днями! Как по-иному мне это понять? Но спешу разочаровать: радоваться последним дням, погружаясь в блуд с членами агентства, я не собираюсь!
Она направилась к двери и открыла её. Весьма недвусмысленно.
Айдан поднялся, взял свои вещи и прошёл к выходу. Стоило ему подойти к свету, как огни на голове вновь вспыхнули, а когти зарылись в одежде
— Я вовсе не хотел. Выглядит ужасно, согласен. Но, Мишель, без твоего согласия я бы никогда…
— Я знаю. — Она посмотрела на него, вздёрнув подбородок. — Однако, когда в следующий раз решишь поговорить, приходи днём и… — Мишель знала, что может пожалеть, но всё же потянулась ладонью к его огням. — Будь добр, в настоящем виде.

