Пока не рассыплется фарфор

- Хорошо, - коротко ответил он.

И в этом коротком «хорошо» было всё. Он не стал спорить. Не обиделся. Не начал уговаривать. Я ничего о нём не знала. Но уже знала одно: сегодня здесь мне не будет больно. Хотя бы одна ночь.

Я взяла стакан. Рука дрожала, вода потекла по подбородку, но мне было всё равно. Я сделала три глотка, первые за много часов. Он на меня не смотрел, пока я пила, отвёл глаза к окну. Закончив, я аккуратно поставила стакан обратно, на стол, стекло слегка клацнуло о поверхность.

- Я… Я пойду спать, если вы не позволите, - я медленно повернклась к нему, инстинктивно потянув вниз за футболку, расправляя липкие складки, чувствуя кожей холодную влагу от мокрой ткани, и чувствовала, как его взгляд скользит по мне.

- Спасибо, Дэмиен, - я увидела, как его глаза слегка сузились, и ладони, скрещённые на груди, напряглись, пальцы непроизвольно сжались.

- Спокойной ночи… Эйлин, - он мрачно улыбнулся, и моё имя прозвучало слишком интимно, слишком лично, слишком… принадлежаще. - И, кстати… Вы красиво плачете. Даже с размазанной тушью. Это редкий талант.

Я вздрогнула и, повернувшись, пошла прочь к лестнице. Я спиной чувствовала, как он смотрит на меня. Чёрт, на мне ещё эти джинсы, которые сильно сели после неудачной стирки, я их еле натянула на себя с утра. Думала, отмучаюсь несколько часов и сниму. А теперь я чувствовала, как они впились мне в задницу, обрисовывая каждый изгиб, и я чувствовала его взгляд, ощутимый, как касание рук, горячее и тяжёлое. Какого чёрта? Иди быстрее.

А в голове, поверх всех этих мыслей, крутилась одна, упрямая, детская: мне нельзя тут оставаться. Но я знала, что если выйду за ворота сейчас, то идти будет уже некуда, кроме как обратно, в тот Ад, из которого я сумела сбежать сегодна.

Обратной дороги за эти ворота у меня нет. Я несла в кулаке тяжёлый медный ключ и что это было первое, что мне принадлежало за многие месяцы, не как мечта, а как ощущение. Металл в ладони. Дверь, которую можно запереть.

Я прошла лестницу и увидела три прохода. Куда? Я озадаченно смотрела из стороны в сторону, теряясь в полумраке коридора.

- Правая секция. Прямо по коридору, первая дверь слева, - я обернулась на его голос снизу, он стоял, рассматривая меня снизу вверх, не спуская своих синих глаз из-под маски, и в его позе было что-то от хищника, наблюдающего за добычей.

Я вздрогнула , от одного звука его голоса, из ниоткуда, из темноты, но не так, как вздрагивала от других голосов. Просто колени подкосились, вот и всё. Ничего больше.

- Благодарю. Спокойной ночи. - тихо пискнула я и быстро направилась в нужном направлении.

Я довольно быстро нашла комнату, открыла дверь, зашла, быстро захлопнула дверь за собой, заперла замок на ключ и оставила его в скважине, на всякий случай, чтобы он не смог открыть дверь с той стороны. Я прижалась спиной к двери и понимала, как сильно бьётся сердце, в горле, в висках, в пальцах. Я прислушалась. Снизу - ни звука. А снаружи дома, где-то далеко на аллее, - ничего. Ветер, дождь, мокрая листва. Я тут, я в безопасности, за замками, за стенами, в огромном доме, окруженным мощными воротами, с парнем маске…

Дэмиен… Что он сейчас делает? И где первая секция?

Я одёрнула себя: не смей об этом думать. Не смей о нём думать как о... Не сейчас… А он, зараза, был красивый. Ладони, которые он совал в карманы джинсов. Губы, которые улыбались мне из-под фарфора. Голос, от которого у меня заворачивалось что-то в животе. И эта маска. Чёрт, какая же я глупая, невероятно глупая и жалкая. Я за три часа успела испугаться, поплакать и почувствовать что-то, чего не чувствовала очень давно, и всё это в одном чужом доме, одного чужого человека. Какая это была странная ситуация. И почему я вдруг вспомнила его улыбку, те губы, тот взгляд. Боже, какие же красивые у него губы.

- Какого ты делаешь? — покачав головой, спросила я сама себя шёпотом. - Иди прими душ и ляг спать.

Но я знала, что уснуть будет невозможно. Не с этим голосом в голове, не с этим запахом… Смесь старого дерева и чего-то ещё, опасного и притягательного, что осталось на моих плечах там, внизу, где он коснулся меня.

Я постояла в темноте, слушая, как затихает эхо моих шагов. Темнота была плотной, бездонной, такой, что предметы угадывались лишь по силуэтам, а за окном по стеклу текли тонкие серебристые струйки.

Я нащупала на стене выключатель. Возле кровати загорелся маленький светильник, и комната выступила из мрака - большая, высокая, с массивной кроватью и резным изголовьем, с полированным тёмным деревом, с тяжёлым покрывалом, расшитым по краю узорами. Настоящая старинная тумба, а не искусственно состаренная мебель ради красоты: тонкие изогнутые ножки, латунные ручки, следы времени на древесине. У окна - письменный стол, книги в кожаных переплётах, тёмных, как высохшая кровь. В углу - кресло в бордовом бархате и рядом столик на резной ножке.

Я провела пальцами по тумбе. Гладко, холодно, безупречно.

- Господи... - сказала я в пустоту, скорее изумлённо, чем испуганно.

Всё это выглядело так, будто кто-то собрал здесь вещи из разных столетий и оставил под одной крышей. Вот только дом не был похож на место, где живут. Он был похож на музей. Слишком дорогой. Слишком тихий. И в нём жил один человек.

Один.

Я нахмурилась, и перед глазами сам собой встал Дэмиен. Высокий, гораздо выше меня, рыжие растрёпанные волосы, пряди падают на лоб. Руки с длинными пальцами, веснушки до самых предплечий. Маска. Белая, фарфоровая, с прорезями, и в ней - синие глаза, которые я запомнила слишком хорошо.

Я отодвинула портьеру. За стеклом была ночь, глухая, почти бездонная, и дождь тонкими серебристыми нитями. Далеко в саду тускло белели каменные фигуры. Ни соседних домов, ни окон, ни машин. Остров. Я никак не могла понять, как здесь можно жить одному и не сойти с ума от тишины, которая давит на уши, как вода на глубине.

И всё же он пустил меня сюда. Зачем?

Я отвернулась от окна и увидела зеркало. Овальное, в резной раме, над туалетным столиком. Я подошла. Оттуда на меня смотрела бледная, уставшая женщина с растрёпанными волосами, и я не сразу признала её своей. Я коснулась скулы - ссадина ещё держалась на коже тёмным пятном.

И тогда я вспомнила гостиную. Там, над камином, висела большая старинная рама. Зеркала внутри не было. Только пустота, как пустая глазница.

Почему здесь зеркало есть, а там - только рама?

Я не нашла ответа. И, честно говоря, не хотела его искать в темноте, одна.

Я обернулась к двери - на секунду мне показалось, что за плечом мелькнула знакомая фигура. Никого. Только дверь. Я выдохнула с облегчением и тихо рассмеялась над собой.

- Ты начинаешь сходить с ума, Эйлин.

Ванная оказалась ещё одним ударом по нервам. Белый мрамор, старинная ванна на изящных ножках, массивные латунные краны, толстое стекло душевой перегородки, полотенца, пушистые, как облака. На полке - флаконы из тяжёлого стекла, возле раковины - серебряное блюдце для мыла. Всё чисто, как в витрине.

Зачем одному мужчине всё это?

Я включила воду и перестала думать. Разделась, встала под горячую струю и позволила ей стекать по волосам, плечам, спине. Хотелось смыть не только дорогу и усталость. Брэда. Его голос. Его руки. Память о том, как он стоял передо мной, а я уже знала, что не смогу его остановить.

Больше никогда. Не хочу просыпаться от страха, не хочу прислушиваться к шагам, не хочу ждать следующего удара. Не хочу жить так.

Я открыла глаза и вдруг подумала о том, как Дэмиен смотрел на мою ссадину. Без жалости. Только внимание. И что-то ещё, чему я не нашла названия. Я представила его пальцы на своей щеке - осторожные, тёплые, совсем не такие, как руки Брэда, - и от этой мысли внутри что-то болезненно дрогнуло. Я прогнала её. Слишком странно. Я даже не знала, почему он носит маску. Я не знала о нём ничего. И всё же его присутствие почему-то не пугало.

В спальне на кровати лежала одежда, а сверху - записка: «Надеюсь, размеры подойдут. Если нет, придётся обвинить меня в плохом вкусе. Д. У.»

Я невольно улыбнулась. Очень в его духе.

Белая рубашка оказалась мне велика: рукава закрывали запястья, край доходил почти до середины бёдер. Его рубашка. Мягкий старый хлопок холодил разгорячённую кожу, и я вдруг представила, как эта рубашка сидит на нём: как ткань облегает плечи, как рукава закатаны на предплечьях, обнажая веснушки, те самые длинные пальцы...

Мне стало жарко. Щёки вспыхнули, и я тряхнула головой, будто это могло вернуть меня в реальность.

Пижамные штаны я оставила лежать на кровати. Забралась под одеяло, выключила верхний свет и оставила гореть только лампу - её золотой круг едва добирался до стены, а остальная комната медленно опускалась во тьму.

Неужели это теперь моё убежище? Хотя бы на одну ночь?

Я не знала. Я ничего не знала о завтрашнем дне. Что будет делать Дэмиен. Можно ли ему доверять. Что скрывает его маска.

И почему я засыпаю с мыслью о нём.

Глава 3

Глава 3

Мне снился туман, густой, белый, почти живой: он стоял между деревьями, стелился по земле, поднимался выше колен и скрывал дорогу, по которой я бежала, сама не понимая куда и зачем. Ветки хлестали по лицу и цеплялись за волосы, холодный воздух резал лёгкие, а я бежала босиком, чувствуя под ступнями мокрую землю, и всё время оглядывалась назад.

Он был где-то сзади. Я знала это. Не видела, но знала. Брэд.

Я пыталась ускориться, но ноги становились тяжёлыми, будто туман обвивал их и не давал двигаться, а сердце билось так сильно, что каждый удар отдавался болью в груди.

- Эйлин!

Голос прозвучал совсем близко. Я побежала быстрее. Впереди показался свет, слабый, размытый в белёсой дымке, и я потянулась к нему, почти поверила, что успею...

И вдруг чья-то рука сомкнулась на моём запястье. Я закричала. Меня дёрнуло назад. Я почувствовала его пальцы, его дыхание возле самого уха.

- Куда это ты собралась, маленькая шлюха?

- Отпусти меня!

Пальцы сжались сильнее. Боль вспыхнула до плеча, и я обернулась, увидела его лицо.

И... проснулась.

Я резко села в постели, хватая воздух ртом, и несколько секунд совершенно не понимала, где нахожусь: сердце колотилось так бешено, что каждый удар отдавался в ушах, волосы прилипли к вискам, спина была холодной от пота, ладони дрожали. Перед глазами всё ещё стоял белый туман. Я чувствовала пальцы на своём запястье, слышала его голос, и даже запах сырой земли будто остался в воздухе. Я резко отдёрнула руку, словно он действительно всё ещё держал меня.

Только постепенно взгляд начал цепляться за окружающие предметы: высокое резное изголовье, тяжёлые портьеры, тёмное дерево, старинные часы на тумбе. Гостевая комната. Дом Дэмиена.

Я закрыла лицо ладонями и несколько раз глубоко вдохнула.

- Всё хорошо, - прошептала я, и голос прозвучал хрипло.

Нет. Не всё хорошо. Но я была здесь. А Брэда не было. Пока. Эта мысль оказалась настолько простой, что мне понадобилось несколько секунд, чтобы по-настоящему её почувствовать.

Я медленно выбралась из кровати. Пол оказался холодным под босыми ногами, я поёжилась, плотнее запахнула на себе белую рубашку и направилась в ванну: мне хотелось смыть с себя этот сон, хотя бы его ощущение.

В ванной было прохладно. За высоким окном серело раннее утро, а на зеркале ещё оставались едва заметные следы ночной влаги. Я включила воду и сначала подставила под струю ладони. Холодная. Я вздрогнула, сделала воду теплее и умыла лицо - раз, другой, третий. Я зачерпнула воду ладонями и провела ими по щекам, лбу, подбородку, тёплые капли стекали по шее, а остатки сна постепенно отступали, хотя тело всё ещё помнило его слишком хорошо.

Я закрыла глаза. Никакого тумана. Никакого леса. Никаких пальцев на запястье. Только вода, тишина и старые стены. Я снова умылась, задержала мокрые ладони на лице, затем медленно выпрямилась и встретилась взглядом с собственным отражением в маленьком зеркале над раковиной.

Почему вдруг я опять вспомнила об отсутствующем зеркале в гостиной? Несколько секунд я просто смотрела на себя. Волосы растрепались после сна и падали на плечи влажными прядями; серые глаза казались непривычно большими из-за усталости, под ними залегли лёгкие тени, лицо было бледным, а на скуле всё ещё виднелась тонкая ссадина. Я осторожно коснулась её. Боль была слабой, но она напомнила мне, почему я здесь.

Я опустила руку и только тогда заметила рубашку. Белая ткань мягко спадала с плеч, она была мне велика, ворот немного съехал в сторону, рукава закрывали запястья, а длинный край доходил почти до середины бёдер. Это была его рубашка. Вчера я надела её просто потому, что мне было нечего больше надеть. Сегодня, стоя перед зеркалом в утренней тишине, я слишком ясно осознала, что на мне вещь Дэмиена. На ткани сохранялся едва уловимый запах, чистый, тёплый, с лёгкой древесной нотой. Его запах.

Я тут же закрыла глаза, пытаясь унять участившийся пульс.

- Это просто рубашка, - пробормотала я себе.

Но почему-то от этой фразы спокойнее не стало.

На кровати лежали клетчатые пижамные брюки, которые он принёс мне вечером. Я натянула их, они были бесконечно велики мне, я в них просто утонула. Ещё бы, последние месяцы в бесконечном нервном напряжении отняли у меня примерно шесть-семь килограммов. Я поморщилась, разглядывая своё отражение, и хаотично поправила пояс - так было лучше. Хотя бы немного.

Я пригладила волосы, вытерла лицо полотенцем и задержалась у двери. Вчера вечером я легла здесь, почти не веря, что действительно могу провести ночь в безопасности. Теперь наступило утро - и мне всё ещё хотелось верить, что это правда.

Я спустилась вниз. Дом утром казался ещё больше: серый свет проникал через высокие окна гостиной, ложился на тёмное дерево, старую мебель и позолоту рам. После ночной темноты особняк выглядел уже не таким пугающим - скорее слишком настоящим: огромным, молчаливым и совершенно отрезанным от остального мира.

Дэмиен стоял у окна, повернувшись ко мне спиной, и смотрел в сад. На нём был болотного цвета кашемировый свитер с высоким горлом и серые джинсы. Рыжие волосы, как обычно, лежали немного небрежно - несколько прядей падали на лоб. В одной руке он держал чашку кофе, а белая фарфоровая маска скрывала верхнюю часть лица.

Я уже собиралась поздороваться, когда заметила на столике возле окна телефон. Чёрный. Современный. Я остановилась. Вчера он сказал, что телефона у него нет. Внутри неприятно кольнуло подозрение, следом пришло раздражение - острое, почти приятное. За последние месяцы страх стал настолько привычным, что любое другое чувство казалось чем-то живым.

- Вы говорили, что у вас нет телефона, - холодно произнесла я.

Дэмиен повернул голову - не всем телом, только головой, медленно, будто ему совершенно некуда было спешить. Его взгляд скользнул к столику и задержался на аппарате ровно настолько, чтобы признать очевидное.

- Говорил.

- Тогда что это?

- Телефон.

Я нахмурилась. Он не играл со мной. И именно это бесило больше всего.

- Очень смешно.

- Я не шучу.

Он спокойно взял аппарат в руку - так, как берут вещь, к которой не испытывают никакого интереса.

- Просто вчера он тебе был не нужен.

- О-о. Значит, вот так мы перешли на «ты»?

- Мне кажется, давно пора.

Я уже собиралась обрушиться на него потоком обвинений, но вдруг осеклась. Вчера он действительно не дал мне телефон. Не предложил позвонить. Не заставил искать кого-то, кому я могла бы рассказать, где нахожусь. И впервые за долгое время я провела ночь, когда никто не мог мне позвонить. Никто не мог отследить меня через телефон. Никто не мог снова втянуть меня в прежнюю жизнь.

Раздражение исчезло так же быстро, как появилось, а на его месте осталось нечто неприятное и непривычное - благодарность, которую мне совершенно не хотелось признавать. Я посмотрела на него. Он поднёс чашку к губам и сделал медленный глоток, не сводя с меня глаз. Я почему-то задержала взгляд на его руке, на тёмной линии чашки у самых губ. И именно этот совершенно простой жест заставил меня замолчать на секунду дольше, чем следовало.

- Ты ведь специально не дал мне телефон?

- Да.

- Почему?

- Потому что ты была напугана. Ты была как загнанный зверь. И совершенно на грани.

Он положил телефон обратно на столик - медленно и демонстративно, словно показывал, что не собирается ничего от меня прятать.

- Иногда человеку в таком состоянии нужно сначала поспать, а уже потом принимать решения.

Я ничего не ответила. Внутри спорили две части меня. Одна хотела поверить, что он сделал это ради меня. Другая ненавидела саму мысль, что кто-то способен принимать решения за меня. От этой второй мысли по спине прошёл холод.

- Да. Кстати... - сказал он, и по его губам скользнула лёгкая улыбка. - Доброе утро.

- Доброе.

Голос вышел суше, чем мне хотелось.

Его взгляд скользнул по мне - по рубашке, клетчатым брюкам. На белой ткани он задержался чуть дольше, чем мне бы хотелось, и я почувствовала это раньше, чем осознала. Машинально одёрнула край рубашки.

- Не смотри так.

- Как?

На его губах появилась улыбка.

- Понятия не имею, о чём ты.

Я закатила глаза - и, к собственному стыду, почувствовала, как внутри что-то коротко дёрнулось.

Я села в кресло.

- Спасибо за одежду.

- Пожалуйста.

- И за комнату.

- Тоже пожалуйста.

Некоторое время мы молчали. За окном сад ещё тонул в утреннем тумане. Низина между деревьями была почти белой, и казалось, будто дом стоит посреди другого мира.

- Как ты вообще живёшь здесь один? - спросила я.

Он чуть повернул голову.

- В каком смысле?

- Здесь слишком много места для одного человека.

Он усмехнулся.

- Я привык.

- Тебе не бывает одиноко?

Он задумался.

- Бывает.

Ответ оказался неожиданно честным.

- Но я предпочитаю одиночество людям.

Я невольно усмехнулась.

- Это звучит немного грустно.

- Возможно. Зато спокойно.

Я посмотрела на него - на маску, расслабленную линию плеч - и вдруг ясно ощутила, насколько этот дом похож на своего хозяина. Красивый. Тихий. Пугающий. И совершенно непроницаемый.

- А мне здесь всё ещё страшно.

- Из-за дома?

- Не только.

Он ничего не сказал. Это молчание оказалось тяжелее любого вопроса. Через несколько секунд он поставил чашку на столик.

- Тогда завтрак?

Это был даже не совсем вопрос, а факт в вопросительной форме. Я отрицательно покачала головой.

- Я не хочу, спасибо.

- Ты должна поесть.

- Я не голодна.

- Эйлин.

- Правда.

Он посмотрел на меня несколько секунд.

- Хорошо. Тогда я не буду спрашивать, голодна ты или нет.

- А что будешь делать?

- Я вынужден просто настаивать.

Я невольно усмехнулась.

- Какой ужас, мистер Уолш.

- Именно.

Он взял телефон со столика. Я удивлённо посмотрела на него.

- Кому ты звонишь?

- Гленде.

- Кто это?

Он уже набирал номер.

- Узнаешь через несколько минут.

Он отошёл к окну и заговорил по телефону негромко, короткими фразами. Я не слышала ответов, но по его тону поняла, что человек на другом конце провода ему хорошо знаком.

- Да. Сейчас. На двоих, - пауза. - Спасибо, Глен.

Он завершил звонок и убрал телефон.

- Кто такая Гленда? - повторила я.

- Экономка, она же выполняет функции кухарки.

- У тебя есть экономка? - вышло слишком удивлённо.

- Тебе кажется странным, что в викторианском особняке подобных размеров есть экономка?

- Но... Ты говорил, что живёшь здесь один.

- А я и живу один. Но иногда тут бывает Гленда. Но потом она всегда уходит либо в дом для персонала, либо к себе. Больше в этом доме не проживает никто. Кроме меня.

Я хотела спросить ещё что-то, но не успела. Через несколько минут из коридора донёсся тихий звук открывшейся двери. Я повернула голову. В комнату вошла женщина лет пятидесяти пяти. Она была невысокой, крепкой, с седоватыми волосами, собранными на затылке. На ней было простое тёмное платье и светлый кардиган. В руках она держала поднос.

Я невольно выпрямилась. Ещё один человек. В этом огромном пустом доме. Женщина остановилась, увидев меня, и на её лице появилось сильнейшее удивление, но она быстро попыталась скрыть его. Затем она перевела взгляд на Дэмиена.

- Доброе утро, Дэм. Дэмиен.

- Доброе утро, Гленда.

Она поставила поднос на небольшой столик возле окна. Запах свежего хлеба, масла и кофе мгновенно заполнил комнату. Я смотрела на неё, пытаясь понять, почему её присутствие так меня удивило. Наверное, потому что до этого момента мне казалось, что в доме действительно никого нет. Только я, он и тишина.

- Это мисс Бирн, - спокойно сказал он, кивая в мою сторону.

Гленда посмотрела на меня.

- Рада познакомиться, мисс...

- Эйлин, - быстро поправила я. - Можно просто Эйлин.

Женщина улыбнулась.

- Конечно, Эйлин. Я Гленда.

Она поставила передо мной тарелку, затем перед Дэмиеном. Я заметила яйца, тосты, свежие фрукты и ещё что-то, похожее на домашнюю выпечку.

- Я же сказала, что не голодна.

- Эйлин, вчера я дал тебе уйти голодной, понимая, что нельзя на тебя давить. Но сейчас... Ты должна поесть.

Я посмотрела на Дэмиена, но взгляд его был стальным и непреклонным. Я почему-то покраснела.

- Ты всегда такой невыносимый?

- Только по утрам.

Гленда едва заметно улыбнулась.

- Тогда я оставлю вас.

- Спасибо, Гленда.

Она кивнула и вышла. Я проводила её взглядом до самой двери.

- Она часто здесь бывает?

- Когда нужно.

- То есть?

- Она приходит несколько раз в неделю. Иногда чаще, по необходимости.

- И я должна была узнать об этом случайно?

- Ты появилась ночью, как гром среди ясного неба. Я не обязан был устраивать тебе экскурсию по персоналу.

Я нахмурилась.

- Персоналу?

- Есть ещё Артур. Из постоянных.

Я посмотрела на него с подозрением, но потом вспомнила.

- Ах да. Артур... Управляющий, - я вспомнила.

- Управляющий.

- И где он?

- Чаще всего в доме для персонала, за садом, там же, где периодически проживает и Гленда, если у нее очень много дел по дому. И да... Там же живёт Декстер.

- Я помню, твоя собака.

Впервые за всё утро выражение его лица заметно изменилось. Стало мягче.

- Он самый.

Я неожиданно рассмеялась.

- Почему это кажется мне самым невероятным из всего, что я узнала сегодня?

- Невероятным? Нееет. Ты просто ещё не познакомилась с Декстером.

В его голосе появилась такая неподдельная теплота, что я невольно замолчала.

- Что за собака?

- Шотландский сеттер.

- Надо же... Какой он по характеру?

- Умный. Упрямый. Иногда считает, что дом принадлежит ему.

- А тебе?

- Мне он великодушно позволяет здесь жить.

Я улыбнулась.

- Ты любишь его.

- Больше, чем этот сукин сын заслуживает. Недавно он сгрыз винтажную клюшку для гольфа, знаешь ли. А до этого ножку старинного комода, принадлежавшего моей матери. Но я всё ещё его люблю.

Он произнёс это без тени смущения. Я почему-то запомнила именно это. Дэмиен мог говорить о чём угодно с совершенно непроницаемым лицом. Но стоило ему заговорить о собаке, как голос становился другим. Живым.

- Артур тоже бывает в доме? - спросила я.

- Частенько. Он моя правая рука.

- Значит, ты не совсем один.