Роман с Рыжей Бабочкой

Уважение. Чистое, профессиональное, без скидок на пол и возраст. Он узнал в ней равную.

И — одновременно — что-то ещё. Тёмное. То самое.

Тараканы молча переглянулись.

Она выдохнула только когда Марк закрыл папку.

— Отлично. Мы изучим ваше предложение. Завтра сможем дать обратную связь, если устроит время.

— Завтра так завтра. Мы в Женеве до послезавтра.

Марк посмотрел на Романа. Тот кивнул — чуть заметно, своё.

— Мы могли бы продолжить сегодня вечером, — сказал Марк. — В неформальной обстановке проще.

Лера замерла. По телу прошла дрожь — не страха. Предвкушения.

Роман посмотрел на неё. Без давления. Просто вопрос.

— Я не против, — сказал он ровно. — Если нет других планов.

— Нет, — сказала она вслух. — Планов нет.

Тараканы возмутились. Как это нет планов, так придумай. И вообще, мы живём сейчас нашу лучшую жизнь. Которая прекрасно обходится без этой дрожи в коленях.

Голос прозвучал ровно. Многолетние тренировки — штука надёжная.

Маттео, который всё это время собирал эскизы и явно пребывал в блаженном неведении, просиял:

— Отлично. Я за. Где встречаемся?

Лера кивнула, записала адрес. Посмотрела на Маттео — лёгкого, довольного, совершенно не подозревающего — и поймала себя на странной нежности. Хороший. Правда хороший.

Тараканы вздохнули. Именно поэтому всё это так плохо.

Она собрала бумаги, встала.

— До вечера.

И вышла первой. Не оглядываясь — это было принципиально.

Глава 5. Часть 5

В лифте Маттео выдохнул. Шумно, театрально.

— Блин, уф. Что это было?

— Ты о чём?

— О том, что между вами был поединок гроссмейстеров. Шахматы или теннис — я так и не понял.

Уголки её губ дрогнули.

— Ты хороша, дорогая, — продолжил он, глядя на неё с уважением и усмешкой. — Не уступила ни сета. Я смотрел и кайфовал.

— Мы не выиграли.

— С таким игроком ничья — это уже выигрыш. Ты это знаешь?

Лера смотрела на своё отражение в зеркальной стене лифта. Рыжие волосы, чуть растрёпанные. Глаза, в которых ещё горело.

— Знаю, — сказала она тихо.

Лифт остановился. Маттео вышел первым, обернулся, подал руку — шутливо, как рыцарь даме.

— Пойдём, чемпионка. Мы заслужили устрицы. И шампанское. Много шампанского. И вид на озеро. Я сегодня хочу всё самое лучшее.

— Ты как ребёнок перед ёлкой.

— А ты посмотри на себя. Светишься вся. Признавайся — кайфанула?

Лера подумала секунду.

— Кайфанула.

Взяла его руку и улыбнулась.

Глава 5. Часть 6

Лифт мягко ткнулся в их этаж, двери разъехались, и Лера вышла в длинный, чуть приглушённый коридор. Маттео бесшумно двигался следом — она слышала его шаги по ковровой дорожке где-то за спиной, но не оборачивалась. В голове всё ещё гудело после переговоров, мысли цеплялись друг за друга, прокручивали каждую реплику Романа, каждый взгляд.

Она дошла до своей двери, достала из кармана ключ-карту и только тут заметила, что шаги за спиной остановились слишком близко.

Лера обернулась.

— Куда это ты собрался?

Маттео стоял в полуметре, прислонившись плечом к стене, и смотрел на неё с той самой своей полуулыбкой — лёгкой, тёплой, чуть нахальной.

— Ты серьёзно спрашиваешь?

— В смысле?

— В смысле, ты только что вышла с переговоров, где размазала по столу одного очень важного человека. Ты вся гудишь, как трансформаторная будка. Я это чувствую за километр.

Лера хотела что-то ответить, но он продолжил:

— Ты же не думаешь, что я отпущу тебя такую — всю вкусную, напряжённую, под эндорфином кайфа от хорошей битвы?

Она усмехнулась.

— Маттео...

— Не отпущу, — сказал он мягко, но уверенно. Подошёл ближе, взял у неё из рук ключ-карту, приложил к замку. — Пока не сниму сливки. И твоё напряжение.

Дверь щёлкнула и открылась.

Он пропустил её в номер первым, зашёл следом и закрыл дверь.

— Пойдём, воительница. — Он уже расстегивал пуговицы на её блузке, медленно, не спеша, глядя в глаза. — Можешь меня оседлать. Всё разрешаю.

Лера рассмеялась — и напряжение схлынуло. Но вместе с ним пришло другое. Тёмное, горячее, требовательное.

Она перехватила его руки, остановила.

— Нет.

Маттео замер, удивлённо поднял бровь.

— Не так.

Она развернула его и толкнула к кровати. Он плюхнулся на спину, раскинув руки, и смотрел на неё снизу вверх с обожанием и предвкушением.

— Ого, — выдохнул он. — Мне это нравится.

Лера стояла над ним, расстёгивая остатки блузки. Не спешила. Смотрела сверху вниз, чувствуя, как адреналин переговоров перетекает в другое русло. Власть. Контроль. Она заслужила это.

— Лежи, — сказала она тихо.

— Я и не думал шевелиться.

Она скинула блузку на пол, потом юбку. Медленно, глядя ему в глаза. Маттео смотрел так, будто перед ним разворачивалось лучшее представление в его жизни.

— Ты невероятная, — выдохнул он.

— Молчи.

Она потянулась к его рубашке, расстегнула пуговицы одну за другой, не торопясь. Он приподнялся, помогая стянуть её с плеч, и откинулся обратно на подушку. Лера провела ладонями по его груди — по тёплой коже, по напряжённым мышцам, чувствуя, как под пальцами бьётся его пульс.

Он был красивый. Молодой, жадный до неё, весь — напряжение и ожидание.

— Ты как тетива, — выдохнул он, глядя на неё снизу вверх. — Взведённая до звона. Ещё чуть-чуть — и лопнешь.

— Заткнись.

Она расстегнула его брюки, потянула вниз, и он приподнял бёдра, помогая избавиться от одежды. На секунду они оба замерли — она сверху, голая, он под ней, такой же открытый и ждущий.

А потом.

Медленно. Очень медленно. Она опустилась на него.

Сначала, на секунду замерла, когда он только коснулся её — горячий, скользкий, готовый. Внизу живота уже всё гудело, мышцы сводило от предвкушения. Она задержала дыхание, потому что знала: если выдохнет сейчас — сорвётся раньше, чем успеет получить то, за чем пришла.

И тогда она позволила себе опуститься до конца, чувствуя, как он скользит в неё — плавно, глубоко, заполняя собой всю, до краёв. Она замерла, чувствуя, как пульсирует внутри, как тело привыкает, принимает, требует продолжения. Волна поднялась откуда-то из самой глубины, но она не дала ей разбиться — только сжала зубы и выдохнула сквозь них.

А потом сделала первое движение. Меняя угол.

Острое. Короткое. От которого по позвоночнику прострелило так, что потемнело в глазах.

Волна накрыла не сразу — она подбиралась медленно, с каждым движением нарастая, закручиваясь где-то внизу живота в тугую спираль. Лера двигалась, чувствуя, как тело начинает дрожать — мелко, против воли, от того, как тесно, как глубоко, как правильно.

— Охренеть, — выдохнул Маттео. — Ты сейчас...

— Молчи, — повторила она, но голос уже звучал по-другому — хрипло, довольно.

Она наращивала темп, чувствуя, как спираль раскручивается обратно, как ещё немного — и сорвётся.

— Так хорошо? — спросила она, наклоняясь к его уху.

— Ты издеваешься? — выдохнул он. — Это же пытка.

Маттео пытался перехватить инициативу, приподнять бёдра, но она надавила ему на грудь, возвращая на место.

— Я же сказала: лежи.

— Господи, — простонал он, но в голосе звучало такое наслаждение, что Лера улыбнулась.

Она взяла его руки и положила себе на бёдра.

— Можешь держать. Но не направлять.

Он послушался. Его пальцы впились в её кожу, но он не пытался управлять. Просто чувствовал. Просто принимал то, что она давала.

Лера закрыла глаза и отдалась ритму. Внутри всё ещё гудело после переговоров, но теперь этот гул трансформировался во что-то другое. В удовольствие. В освобождение. В чистую, животную власть над тем, кто добровольно отдал ей эту власть.

— Я обожаю, когда ты так. — выдохнул Маттео, глядя на неё снизу вверх.

— Что — так?

— Когда знаешь, чего хочешь. И берёшь это.

Она откинулась чуть назад, меняя угол, и ускорилась. Маттео застонал громче, запрокинул голову, вцепился в её бёдра. А потом одна его рука скользнула между её бёдер, и пальцы легли туда, где было нужно. Чуть надавили — и заскользили сладко, в правильном ритме.

Она позволила.

И в этот момент спираль внутри неё лопнула.

Волна пошла от самого низа, поднимаясь выше, захватывая живот, грудь, горло. Она выгнулась, запрокинула голову и застонала — громко, уже не сдерживаясь. Маттео смотрел на неё во все глаза.

— Да, — выдохнула она.

— Ты готов? — спросила она хрипло, глядя ему в глаза.

— Я готов сдохнуть прямо сейчас, — выдохнул он.

Она победно улыбнулась — и позволила себе упасть в эту волну. Она накрыла с головой, выплеснулась наружу судорожным выдохом, дрожью через всё тело, и оставила после себя только лёгкость и пустоту в голове.

Когда всё закончилось, она рухнула рядом на кровать, тяжело дыша, раскинув руки, глядя в потолок и глупо улыбаясь.

Маттео притянул её к себе, поцеловал в висок, потом в щёку, потом куда-то в волосы.

— Ну как? Сняла напряжение?

— Сняла. - улыбнулась она. - A ты как?

— Хорошо, что я молодой, — добавил он с мальчишеской усмешкой. — А то у меня такое ощущение, что мозги через костный мозг прошли и выстрелили фонтаном, когда я кончал. От такого удовольствия можно и коньки отбросить. Лежать потом, с блаженной улыбочкой, и думать: «Всё, жизнь удалась, можно закругляться».

Лера рассмеялась — громко, свободно.

— Дурак.

— Зато живой, дурак. Пошли переодеваться к ужину, пока я окончательно не откинулся от счастья.

— Ты иди, — она лениво потянулась. — А я вообще-то в своём номере.

Маттео огляделся, улыбнулся ещё шире.

— Ах да. Точно.

— Иди уже.

Он чмокнул её в нос, подобрал с пола вещи, у двери обернулся.

— Знаешь, ты всегда красивая. Но после секса — это уже что-то другое, — сказал просто. И вышел.

Лера смотрела на закрывшуюся дверь.

Тааак. Куда-то не туда это у нас пошло.

Тараканы молча кивнули. Давно видели.

Она вздохнула, потянулась за платьем.

Подумаю об этом завтра.

Глава 5. Часть 7

«Le Lac» — одно из тех мест, которые не нуждаются в вывесках. Набережная, отдельный вход, метрдотель встречает по имени даже тех, кто здесь впервые. Роман бывал здесь раз двадцать. Не показная роскошь — спокойная, уверенная дороговизна, которая не кричит. Тяжёлые льняные скатерти, хрусталь, который моют вручную, официанты, которые появляются когда нужно и исчезают когда не нужно.

Он приехал заранее.

Тот, кто контролирует пространство, контролирует разговор. Старое правило. Работает везде.

Кьяра была рядом. Он позвал её не случайно — после той переговорной, после рукопожатия, нужно было заземлиться. Кьяра для этого идеальна. С ней он всегда знал, кто он и где находится. Тёмно-синее платье, волосы уложены с небрежностью, которая стоит двух часов работы. Она знала своё место за этим столом и играла его хорошо.

Демоны отметили. Инструмент на месте.

— Отличное место, — сказала Кьяра.

— Да. Здесь хорошо кормят.

Она положила руку ему на колено под столом. Жест собственнический, мягкий. Он не убрал.

Марк уже был на месте. Менеджеры, вино, меню. Обычный деловой ужин.

Дверь открылась.

Роман не сразу понял, что именно его зацепило.

Строгое тёмное платье. Закрытые плечи. Никакой игры. Но сидело так, что всё было понятно — под этой тканью тело, которое он помнил. Волосы убраны в низкий пучок, открывая шею.

Она светилась.

Не от платья. Не от причёски. От той спокойной, сытой уверенности, которая бывает только у женщины, которую только что хорошо и долго любили. Роман поймал себя на том, что втянул воздух. Сам не понимая зачем.

Демоны усмехнулись. Узнаёшь?

Рядом с ней был Маттео. Смотрел на неё так, как смотрят только влюблённые — с необъяснимым, ничем не прикрытым обожанием. Что-то говорил ей на ухо. Она смеялась — чуть отстранённо, будто её мысли были где-то ещё.

Она позволила ему себя любить. Взяла своё. Идёт дальше.

Роман это видел.

— Добрый вечер, — Лера улыбнулась всем сразу, ни на ком не задерживаясь дольше нужного. Их глаза встретились — долю секунды. В её взгляде не было ничего. Пустота.

Демоны усмехнулись. Вот как значит.

— Рад, что смогли, — сказал Роман. — Знакомьтесь, это Кьяра.

Рукопожатия. Рассадка. Вино. Тост Марка.

— За успешное начало.

Роман пил и смотрел, как Лера ставит бокал и чуть касается пальцами ножки. Тот самый жест. Она не замечала, что делает это. Именно это и было убийственно.

Кьяра положила руку ему на колено. Тёплая ладонь. Напоминание: я здесь.

Ужин шёл своим чередом. Менеджеры говорили, Марк смеялся, Кьяра поддерживала разговор. Всё правильно. Всё на месте.

Маттео наклонялся к ней ближе, чем нужно для разговора. Она не отстранялась. Её рука иногда касалась его руки — когда брала бокал, когда поправляла салфетку.

Роман наблюдал. Те самые пальцы, которые в мае гладили его по груди. Сейчас касались другого.

Он перевёл взгляд на Маттео.

Демоны зашипели, Щенок.

— Тебе не нравится вино? — тихо спросила Кьяра.

— Всё нормально.

— Ты напряжённый.

— Думаю о проекте.

Она не поверила. Но кивнула. Погладила по колену — успокаивающе, собственнически.

Роман улыбнулся ей, поцеловал в висок. Правильный жест. Правильный человек на правильном месте.

И снова скосил глаза туда, где Валерия слушала очередную шутку Маттео.

Кьяра перехватила его взгляд. Посмотрела на Валерию. Потом на него. Потом снова на Валерию. В её глазах мелькнуло что-то холодное и быстрое.

Улыбнулась Лере через стол — открыто, дружелюбно, идеально. Лера ответила тем же.

И только Роман, сидящий между ними, чувствовал, как воздух становится плотнее.

Глава 5. Часть 8

Разговор за столом шёл на французском — ровно, гладко, как и положено в приличном обществе. Марк обсуждал с менеджерами логистику, Кьяра вставляла уместные реплики про искусство и архитектуру, Маттео рассказывал что-то забавное про итальянских заказчиков.

Лера слушала вполуха и смотрела в окно на тёмное озеро. Огни на противоположном берегу дрожали в воде, как тогда, в мае.

— Красиво здесь осенью, — сказала она негромко.

Кьяра что-то ответила. Лера уже не слушала. Она смотрела на платаны за окном и вдруг, сама не зная зачем, тихо напела:

— Осень, осень...

— ...лес остыл и листья сбросил, — закончил Роман.

Она подняла глаза.

Тараканы замерли. Чёрт.

— Ты знаешь эту песню? — спросила она по-русски. Голос сам собой стал теплее — против воли, против всякого здравого смысла. — Откуда?

— Оттуда же, откуда и ты, — ответил он. — Из прошлой жизни.

— «Лицей». Начало двухтысячных, — она усмехнулась. — Я в институте под неё обожала. До сих пор люблю.

— А я под неё в Ташкенте с друзьями по крышам лазил.

— По крышам? — Лера прищурилась. — Да ты, оказывается, авантюрист.

— А ты думала, я с детства такой правильный? — он усмехнулся. — Крыши, дыни, драки район на район. Германия потом всё это повыбивала. Но внутри, — он постучал себя по груди, — вот здесь это всё ещё живёт.

— Я бы посмотрела на тебя в пятнадцать.

— Хулиганьё недоделанное. Счастье, что родители вовремя увезли.

Тараканы переглянулись. Вот именно поэтому и опасно. У него тоже есть история, а не только костюм и счета в банке.

Маттео смотрел на них круглыми глазами. Он знал, что Лера из России, но чтобы этот швейцарский айсберг...

— Подожди, — вмешался он по-итальянски, забыв про французский. — Он тоже русский?

Лера чуть заметно кивнула, не отрывая глаз от Романа.

— Знаешь, чего мне не хватает? — сказала она мечтательно. — Чая с мятой и чабрецом. Не понимаю, почему тут не пьют чай.

— В Узбекистане им и мясо запивают, — усмехнулся он.

— Я знаю. Была там. Первые три дня — жирное мясо и зелёный чай вместо вина. Честно терпела. На четвёртый потребовала рестораны с нормальным меню. Мясо вкусное, но я всё-таки предпочитаю запивать его вином, а не кипятком.

— Да, к этому сложно привыкнуть. В моё время было по-другому — не было ресторанов для практикующих мусульман, не было такого разделения. Сейчас всё изменилось. Но мне всё равно там хорошо.

— Ты часто бываешь?

— Не так часто, как хотелось бы. Теперь с проектом — изменится. Я его в том числе поэтому и затеял.

Она говорила и чувствовала, как внутри разливается тепло. То самое, которое она после мая старательно запрещала себе.

Тараканы вздохнули. Ну вот. Началось.

Маттео смотрел на них с видом человека, который пришёл на один фильм, а ему показывают другой. Лера поймала его взгляд — растерянный, почти детский.

— Извините, — сказала она по-французски, возвращаясь за общий стол. — Увлеклись.

Тепло никуда не делось. Осталось под кожей, тихо пульсировало в груди.

Он повернулся к Кьяре и что-то сказал ей тихо — она засмеялась, наклонилась к нему. Дверь закрылась.

Тараканы деликатно промолчали. Они уже всё сказали.

Глава 5. Часть 9

Лера перевела взгляд на Кьяру — и вдруг увидела, как та ей улыбнулась. Идеально. Вежливо. Но в глазах было что-то другое. Холодное. Настороженное. Она смотрела на Леру и Романа так, будто пыталась прочитать текст между строк на незнакомом языке.

Лера знала этот взгляд. Женщины всегда так смотрят, когда чувствуют угрозу.

Тараканы деликатно кашлянули. Ну и кто тут угроза, Лера?

Кьяра перевела взгляд на Романа, потом снова на Леру. Улыбка оставалась идеальной, но в ней появилось лёгкое, почти незаметное напряжение.

Лера улыбнулась ей в ответ. Открыто. Дружелюбно. Как старшая подруга, которая ничего не скрывает.

Тараканы промолчали. Тактично.

Но внутри кольнуло.

Что я делаю? Зачем говорю с ним так, будто мы одни за этим столом?

Она отвела глаза первой.

Маттео сидел рядом и старательно делал вид, что всё в порядке. Он не понимал ни слова из их разговора — и это было написано у него на лице крупными буквами. Важно было другое — как она смотрела на Романа. Как светились её глаза. Как смеялась — не дежурно, а по-настоящему, запрокидывая голову.

Он никогда не видел её такой.

С ним она была лёгкой. Сексуальной. Но этот блеск — это было что-то другое. Что-то, куда у него не было доступа.

Маттео поймал себя на том, что сжимает салфетку сильнее, чем нужно.

Да ладно, — сказал он себе. — Просто общая культура. Просто общий язык. Ничего серьёзного.

Но внутри уже поселился холодок.

Когда Лера перешла на французский и извинилась, она улыбнулась ему — как всегда, тепло, легко. Но в этой улыбке было что-то новое. Что-то, от чего стало не по себе.

Ты в порядке? — хотел спросить он.

Не спросил. Просто улыбнулся в ответ и сделал глоток вина.

Тараканы наблюдали за Маттео с лёгким сочувствием. Хороший парень. Жалко.

Глава 5. Часть 10

Кьяра сжала его руку под столом:

— Ты сегодня где-то далеко.

— Просто устал.

Она не поверила. Но кивнула.

Демоны усмехнулись. Устал. Хорошее слово.

Официанты бесшумно убрали последние тарелки. Вечер сворачивался.

Лера поднялась первой.

— Спасибо за вечер. Было очень продуктивно.

Профессиональная теплота. Ровно столько, сколько нужно. Ни граммом больше.

Маттео встал следом, помог ей с пальто — лёгкое, привычное движение. Она приняла помощь как должное, даже не обернувшись.

Роман поднялся.

— Завтра ждём вас в офисе. Часов в десять. Вам удобно?

— Вполне.

Она протянула руку Марку, потом менеджерам, потом Кьяре. Коротко. Сухо. Ни на ком не задерживая взгляд.

Роману — лёгкая улыбка и:

— До завтра.

Она вышла. Маттео придержал дверь, бросил взгляд через плечо — и скрылся следом.

Дверь закрылась.

Роман смотрел на неё дольше, чем позволяли приличия. Логика говорила: повернись к столу, к Марку, к вину, к Кьяре. Всё правильно. Всё на месте.

Демоны молчали. Они знали, что он ждёт.

Она не обернулась.

Но когда дверь уже почти закрылась — задержала шаг. Долю секунды. Совсем чуть-чуть. Можно было принять за случайность.

Демоны переглянулись. Не случайность.

Дверь щёлкнула.

Роман стоял, глядя на тёмное дерево.

— Отличный вечер, — сказал Марк, довольно откидываясь на стуле. — Похоже, мы нашли идеальных партнёров.

Менеджеры закивали. Кьяра положила голову ему на плечо.

— Ты молодец. Всё прошло прекрасно.

Роман кивнул, поцеловал её в висок. Автоматически. Правильно. Как всегда.

Демоны смотрели на дверь вместе с ним.

Она ушла. С ним.

Логически — ноль. Рационально — тем более. По всем параметрам — не его дело.

Демоны не согласились.

Он взял бокал. Отпил. Поставил точно на то же место.

Глава 5. Часть 11

В такси Кьяра молчала. Голова на плече, как всегда. Но в этом молчании было что-то другое — напряжение, которое она старательно упаковывала в привычную позу.

Роман смотрел в окно. Огни Женевы, тёмное озеро, мост Монблан в гирляндах. Красиво. Правильно. Всё на месте.

Демоны смотрели туда же. Молча.

Дома она не дала ему опомниться.

Едва закрылась дверь — развернула к себе, прижалась, впилась в губы с той жадностью, которой обычно в ней не было. Расстёгивала рубашку не спрашивая, не дожидаясь, вела в спальню не зажигая свет.

Роман позволил. Это было проще, чем объяснять.

Она вошла в спальню первой. Подошла к его любимому креслу у окна — к тёмной воде, к дрожащим огням на озере.

— Садись.

Он сел.

Она встала перед ним, потом медленно опустилась на колени. Пальцы расстегнули ремень, пуговицу, молнию — не спеша, с той особенной уверенностью, которая не оставляет сомнений. Стянула брюки, потом бельё.

Он оказался перед ней открытый, откинувшийся в кресло.

А она — на коленях.

Её рот — горячий, влажный, идеально рассчитанный. Язык описывал круги, когда нужно, надавливал, когда нужно, ускорялся в такт его дыханию. Глубоко. До конца. Она брала его целиком, расслабляя горло, и напряжение стекало вниз, концентрировалось там, где её губы создавали этот убийственный вакуум. Ритм — безупречный. Ни секунды замешательства.

Она знала его тело. Знала, где замедлиться, где надавить языком, когда отстраниться — дразняще провести губами, прежде чем взять снова.

Роман смотрел на них в тёмном стекле.

Он в кресле, она на коленях. Огни озера дрожали за спинами, силуэты сливались в одно целое. Чертовски красиво. Дорогая квартира, дорогая женщина. Идеальная картина.

Демоны смотрели на все это без особого интереса.

Тело отзывалось на каждое движение, на каждую глубину. Напряжение, копившееся весь вечер, стягивалось в тугой узел там, где её губы держали ритм. Кьяра ускорилась — почувствовала, что он близко. Жаднее. Глубже. Она хотела выжать из него эту разрядку, получить подтверждение: он здесь, с ней.

Оргазм накрыл волной — острой, горячей, почти болезненной в своей интенсивности. Он выдохнул сквозь зубы, сжимая её волосы, позволяя себе упасть в это освобождение.

Кьяра замерла на секунду, потом отстранилась. Довольно улыбнулась.

Роман смотрел на их отражение в окне. Он в кресле, она перед ним на коленях, силуэты на фоне дрожащих огней.

Красиво. Всё правильно.

Демоны закрыли глаза первыми.

Он тоже закрыл.

Лера. Тонкие пальцы на ножке бокала — тот самый жест. Волосы поправляет — тот самый. Смеётся над шуткой Маттео, запрокидывает голову, открывает шею. Чужие руки на её теле. Чужой ритм, которому она отдавалась.

Он сжал зубы.

— Ты сегодня... — начала Кьяра.

— Я в душ, — перебил Роман.

Встал. Не глядя на неё. Ушёл в ванную.

Вода стекала по спине — уносила запахи ресторана, вина, её духов. Роман стоял, упёршись руками в кафель. Дышал ровно.

Не помогало.

Когда вернулся — Кьяра уже спала. Свернулась на своей стороне, довольная, расслабленная. Она сделала всё правильно. Она была в этом уверена.

Роман лёг рядом. Уставился в потолок.

За окном Женева. Огни на воде дрожали, как тогда, в мае. Тихая осенняя ночь.

Демоны лежали рядом в темноте и тоже смотрели в потолок.

Он не спал.

Глава 5. Часть 12

Утром она проснулась рано.

Лежала, смотрела в потолок. За окном Женева просыпалась — тихо, методично, без лишних слов. Правильный город. Никогда не опаздывает, никогда не объясняется, никогда не чувствует себя виноватым. Лера его понимала. Завидовала, пожалуй.