По ту сторону яви

‒ Нет, ‒ твёрдо сказала себе Дейзи, ‒ это никуда не го-дит-ся. Слишком просто. Серо. Обычно. И совсем не красочно. Да и вообще эта зарисовка какая-то пресная.

Девочка покрутила миниатюру в руках. Тоска, печаль и бесконечная усталость смотрели на неё из-под длинных ресниц матери. Но было ещё-кое что. Упорство. Решимость. Желание добиться поставленной цели. И жизнь. В глазах Молли светилась жизнь.

Дейзи смутилась. Потрясла головой. А затем отложила рисунок в сторону и продолжила просматривать «альбом сновидений» ‒ так она называла сборник картин, которые появились у неё за два прошедших месяца. А ведь уже накопилось больше полусотни творений!

Приятные размышления прервал насмешливый возглас:

‒ Смотрите-ка, ребята! Чем тут занимается наша тихоня?

Дейзи вздрогнула и настороженно оглянулась. Этот голос был ей хорошо знаком. Девочка поёжилась ‒ холодок неприятного предчувствия скользнул вдоль позвоночника. Сомнений быть не могло: с противоположной стороны аллеи к ней направлялась стайка одноклассниц. Послышалось хихиканье.

‒ Вот и она!

‒ Что эта зазнайка тут забыла?

‒ Вы что, не знаете? ‒ наигранно удивилась худощавая блондинка, судя по всему, возглавлявшая весёлую компанию.

Подружки озадаченно замолчали.

‒ Утренняя прогулка по парку ‒ это обязательное условие для любого художника! ‒ с важным видом заявила девочка. ‒ Иначе вдохновения не будет. Правда, Ди?

Мари ‒ главная задира, изо дня в день изводившая Дейзи в школе, ‒ вырвала из рук своей жертвы альбом и принялась с интересом разглядывать содержимое. Подоспевшая компания простодушных приятельниц не скрывала эмоций.

‒ Ого… вот это да!

‒ Ничего себе, Ди! Ты всё это сама нарисовала?

‒ Не может быть…

Чем дольше одноклассницы рассматривали картины, тем больше поражались таланту юной художницы, и тем сильнее это начинало раздражать Мари, которая не рассчитывала на подобную реакцию. Закипая от ярости, блондинка скрупулёзно, с видом настоящего знатока живописи выискивала в рисунках хоть какой-нибудь изъян. Она почти впала в отчаяние, когда вдруг заметила выполненную карандашом миниатюру. Мари расплылась в слащавой улыбке:

‒ Послушай, Ди, а, может, ты просто украла все эти картинки? Хотя эта работа очень даже похожа на твою…

Она помахала зарисовкой перед носом Дейзи.

‒ Кого ты вообще рисовала? Уборщицу клоповника, в котором живёшь?

Дейзи давно привыкла к насмешкам Мари, а за последний год вообще перестала обращать на них внимание. Даже если её слова оказывались слишком грубыми, а жестокость шуток переходила все границы. Но в этот раз сдержать слёзы было особенно тяжело. То ли потому, что утро выдалось на редкость хорошим, то ли оттого, что обидчица выбрала своей целью именно этот маленький набросок. Юная художница изо всех сил прикусила губы. Весь её характер сейчас был направлен на сдерживание предательски подступившей к глазам влаги. Она не могла уступить этой гадине.

Мари продолжала:

‒ Так уж и быть, куплю твой шедевр! Буду каждый день носить с собой в школу и рассказывать всем, какая гениальная художница учится в моём классе!

С этими словами блондинка бросила под ноги Дейзи десять долларов и, звонко хихикая, повела своих подружек по асфальтированной парковой дорожке в сторону школы.

Оставшись одна, Дейзи наконец позволила себе расплакаться и укрыла маленькими ладошками мокрое от слёз лицо. Прохладный осенний ветерок вовремя пришёл на помощь ‒ шелест опадавших листьев скрыл минутную слабость девочки от случайных прохожих.

***

‒ Вы только посмотрите! Это ж как надо рисовать, чтобы получилось такое убожество! ‒ продолжала распаляться Мари.

Почувствовав, что работы Дейзи впечатлили одноклассниц, она никак не могла успокоиться. Её не покидало ощущение пошатнувшегося авторитета. Как они посмели восхищаться этими дурацкими картинками?!

‒ Да забей! Это Ди ‒ ей всё равно, что подумают окружающие. Живёт в своём одиноком мирке и никого вокруг не замечает.

Мари покрутила миниатюра в руках.

«Что бы такого сделать?.. А что, если…» ‒ внезапное решение о том, как исправить положение дел, привело блондинку в злорадное возбуждение.

Она достала из крохотной розовой сумочки авторучку и уже готова была внести в рисунок свои коррективы, как вдруг справа в кустах что-то громко зашуршало. Девочки разом остановились. Прислушались.

В этот миг в стайку ошеломлённых школьниц метнулась маленькая фигурка. Одним прыжком преодолев расстояние до Мари, существо вырвало у неё из рук миниатюру и скрылось за деревьями. Бедняжка ничего не успела понять ‒ перед носом мелькнули и тут же исчезли ярко-изумрудные глаза и пушистый чёрный хвост.

Компания дружно завизжала и бросилась врассыпную.

Глава 5. Мистер Альфредо

Дейзи пребывала во мрачном настроении. Добредя до выхода из парка, она остановилась и угрюмо взглянула на небо. Магия чудесного утра пропала, уступив место праведному гневу и неутомимому желанию отомстить обидчикам. Худенькая нога в старом башмаке со всей силы пнула лежавший на дороге камушек, и он бесследно исчез в опавшей листве. Девочка одним движением подтянула лямки рюкзака и, вздернув вверх маленький нос, упрямо продолжила свой путь.

До звонка на урок оставалось около десяти минут, когда Дейзи зашла в школу, поэтому, переобувшись, она забежала в туалет, чтобы смыть с лица следы постыдной слабости.

Первый урок пролетел незаметно ‒ он был наполнен не мировой историей, а мыслями о произошедшем. Раньше Дейзи бы постаралась всё забыть, оправдывая нападки одноклассниц их глупостью и самоуверенностью. Но всякому терпению приходит конец. «Вот если бы они оказались со мной… там! Ха-ха! Вот была бы умора! Роджер бы им показал ‒ эти дурочки так и распахнули свои глупые рты! А потом… а потом я познакомила бы их с барсом… Ой, нет-нет-нет… Лучше им разок увидеть рога Шурале, чтобы убраться из рощи со штанами, полными впечатлений! Представляю, как бы они визжали и мчались наперегонки…» ‒ она смаковала каждый миг своего выдуманного возмездия.

Третьим уроком была литература. Девочка закатила глаза от раздражения, предвкушая мучения, которые ожидали её в следующие сорок минут. Дело было в мадам Пом. Она была не только строгим учителем, но и на редкость ревностно относилась к своему предмету. Каждый раз, когда мадам Пом замечала, что ученик занят чем-то, помимо литературы, она из милой женщины, обожавшей цитировать Байрона и Достоевского, превращалась в жестокую фурию, каравшую нерадивых семиклассников. Мадам Пом вслух начинала размышлять о том, почему ей приходится тратить своё драгоценное время на очередного лентяя, который ну никак не хочет браться за ум. «Родители должны прививать вам хорошие манеры и объяснить, как вести себя в учебном заведении, ‒ не терпящим возражения тоном заявляла учительница. ‒ Литература ‒ слишком сложна для вас, дорогуша, поэтому я официально разрешаю вам покинуть классную комнату и с гораздо большей пользой провести время в коридоре».

Сегодня мишенью для философских изысканий мадам Пом стала Дейзи.

‒ Так-так-так, мисс Чайлдвиш. Любопытно, чем это вы так увлечены, если не литературой? Разрешите вашу тетрадь?

Женщина ловко нацепила на нос пенсне и прищурилась.

‒ Что и требовалось доказать, ‒ с некоторым удовлетворением проурчала она. ‒ Мы уже давно отвечаем на восьмой вопрос, а вы до сих пор сидите на пятом.

‒ Простите, мадам Пом, ‒ промямлила Дейзи, ‒ мне что-то нехорошо…

Склонившаяся над партой круглая тень отодвинулась. Глаза учительницы пару секунд продолжали буравить девочку подозрительным взглядом. Затем она положила пухлую ручку на лоб Дейзи и лицо её озарила тёплая, понимающая улыбка.

‒ Ах, дорогуша. Думаю, тебе стоит немного отдохнуть.

С трудом протискиваясь между рядов, мадам Пом под удивлённые взгляды учеников удалилась к рабочему столу. В классе воцарилась благодатная тишина, и лицо женщины вновь приобрело выражение довольного бурундука, который точно знает, где спрятаны все его запасы на зиму. С прежней строгостью в голосе учительница произнесла, глядя куда-то в окно:

‒ Однако, мисс Чайлдвиш, не забудьте, что в пятницу я буду ждать вашу тетрадь со всеми выполненными заданиями.

Дейзи покорно кивнула в знак принятия выставленных ей условий.

Мадам Пом доложила о произошедшем заместителю директора, а та, в свою очередь, предупредила всех учителей, поэтому девочка до конца дня была вне досягаемости грозящих ей выходов к доске. Вдобавок ко всему, измождённый вид, мешки под глазами и синие прожилки вен, просвечивавшие сквозь тонкую бледную кожу, не давали повода усомниться в том, что со здоровьем у бедняжки не всё ладно.

Дейзи всегда долго болела. Большую часть времени она тихо лежала в окружении стареньких игрушек ‒ подарков покойной бабушки. И хоть детские очертания комнаты давно стёрлись, сдаваясь под натиском десятков карандашей и красок, купленных на последние деньги, в остальном мало что изменилось. Одна зараза сменялась другой. Корь, ветрянка, ангина, грипп и даже обычная простуда ‒ каждая из болезней надолго запирала девочку дома, не давая шанса обзавестись хотя бы парочкой друзей.

Время шло, и сама Дейзи уже сдалась ‒ дети просто забывали её. Точнее, не успевали даже запомнить. За месяцы, проведенные в крошечной комнатке, она привыкла к одиночеству. И теперь, когда кто-нибудь нарушал границы нескончаемой тишины, бедняжка чувствовала необъяснимую угрозу и спешила побыстрее избавиться от очередного назойливого незнакомца.

Вот и сейчас, сидя за последней партой, она наслаждалась моментом упоительного безделья. Когда ещё выпадет такой шанс? По личной просьбе завуча учителя изо всех сил не обращали на девочку никакого внимания! Ничто не мешало ей предаваться мыслям о том, какую из своих картин предоставить комиссии на зимнем экзамене.

«Сегодня же покажу свою новую работу мистеру Альфредо. Он-то мне подскажет самый надёжный вариант!»

Долгожданный звонок оповестил об окончании уроков и освобождении бедных детей от нудного заключения в духоте классных комнат. Дейзи выпорхнула из кабинета математики и поспешила вниз. Переодевшись, она миновала Томми, который как-то странно заволновался при виде одноклассницы. Кажется, он хотел её о чём-то спросить. Заметив это, девочка лишь ускорила шаг. Сейчас она не собиралась тратить время на пустую болтовню.

В такие моменты Дейзи было не узнать. Лицо озаряла ослепительная улыбка самого счастливого на свете ребёнка, словно ей вот-вот подарят желанную игрушку. Неподдельная радость жизни наступала ровно три раза в неделю, когда после уроков девочка отправлялась на подготовительные курсы «школы искусств имении Руссо».

Небольшое трехэтажное здание из красного кирпича встречало своих учеников ярко расписанными стенами. По словам преподавателей, в создании фасада приняли участие их лучшие выпускники. Сама школа находилась в пригороде. Там дети жили и учились круглый год, возвращаясь домой только на праздники или во время каникул. Ещё одним поводом стремиться к поступлению был тот факт, что каждому обучающемуся полагалась отдельная комнатка с ванной и туалетом. Подумать только ‒ практически своя крохотная квартирка! Никаких больше бесконечных очередей в душ и надоедливых соседей. Только ты, краски и творчество без границ! При мысли об этом детское сердечко замирало в предвкушении безграничного счастья.

‒ А-а-а, мисс Чайльдвиш! Рад снова видеть вас!

Невысокий пожилой мужчина с гладкой лысиной на затылке с улыбкой приветствовал Дейзи. Морщинки на его лице добродушно разъехались в стороны, и на душе стало так спокойно, как бывало только в те редкие дни, когда Молли пораньше возвращалась домой и могла весь вечер посвятить дочери.

‒ Мисс Чайльдвиш, надеюсь, вы не оставили свой пропуск?

‒ Не беспокойтесь, на этот раз всё на месте! ‒ весело ответила Дейзи и предъявила пластиковую карточку с маленькой цветной фотографией.

Охранник приложил пропуск к турникету ‒ табло загорелось ярким зелёным огнём. Обязательный ритуал был завершён, и девочка вприпрыжку помчалась в холл.

Следуя уже привычному маршруту, она поднялась на третий этаж в кабинет с табличкой 336а и заняла своё место за первой партой. Находившиеся в классе ребята тихо переговаривались в ожидании начала занятий. Через несколько минут вошёл приятный мужчина в чёрном пальто, идеально выглаженных брюках со стрелками и круглых очках в изящной оправе.

‒ Здраствуйте, мистер Альфредо, ‒ хором произнесли дети.

Учитель улыбнулся, продемонстрировав ослепительно-белые зубы. Ребята захихикали, и атмосфера в классе мгновенно изменилась.

Мистер Альфредо был для всех собравшихся не просто преподавателем. Он символизировал собой идеальный образ, к которому стремился каждый: отличное чувство юмора, безупречное знание теории художественного искусства, тонкий вкус и, конечно же, незаурядный талант! Мистер Альфредо по праву занимал место одного из самых знаменитых представителей школы. Как всем было известно, преподавал он исключительно ради собственного удовольствия ‒ основным его занятием была живопись. С первого урока ребята знали, что их учитель ‒ популярный импрессионист.

Несмотря на это, Дейзи, как ни старалась, не могла узнать, откуда к ним прибыл таинственный художник. Информация в интернете ограничивалась сухими фактами: дата рождения, род деятельности и достижения. Складывалось ощущения, что этот человек появился из ниоткуда и сразу же покорил всех своим талантом.

«Это невозможно! ‒ думала девочка, переходя по очередной нерабочей ссылке. ‒ Он должен был выставляться где-то раньше. Иначе с чего вдруг такая престижная школа пригласила бы на работу никому не известного автора…»

Однако, каждый раз подолгу размышляя над этим вопросом, Дейзи понимала: история мистера Альфредо не имеет никакого значения. Новоиспечённый наставник всегда был добр к своим подопечным. Подбадривал их, каждому готов был уделить внимание и дать дельный совет. Порой он засиживался допоздна в своём кабинете, терпеливо проверяя работу старательного неумехи, который всё не мог понять, каким образом смешать краски, чтобы вместо грязно-белого получилось чистое серебро. В такие моменты учитель дотошно разбирал технику письма и не отпускал ученика до тех пор, пока несчастный действительно не начинал осознавать причину своих неудач.

К Дейзи же у мистера Альфредо с первых дней было особое отношение. Что и говорить, постепенно девочка и сама прониклась трудами заботливого преподавателями. Со временем она даже согласилась променять тишину и спокойствие задней парты на престиж и ответственность авангарда класса.

Рисунки, появлявшиеся наутро после возвращения из мира снов, очаровывали и приятно удивляли известного импрессиониста.

‒ Как же тебе это удаётся? ‒ восклицал он. ‒ Дейзи, твой талант, несомненно, сделает тебя звездой. Нужно только открыть его всему миру!

Учитель не просто хвалил её, нет! Он подмечал такие детали картин, увидеть которые способен был только профессионал своего дела. Поэтому его лестные отзывы были для девочки бесценным подарком судьбы ‒ ведь та далеко не всегда поворачивалась к малышке лицом.

Урок как обычно пролетел незаметно. Искрометный юмор преподавателя, яркая жестикуляция и уникальный талант не рассказывать скучно об интересном подкупали и обезоруживали. Порой Дейзи казалось, что большая часть учеников просто не заслуживает получать знания, которые этот великий человек наивно согласился им передать. Каждый раз, когда кто-то закашливался, перебивая учителя, девочка недовольно оборачивалась. Лицо её искажалось от неприязни и отвращения к невоспитанному наглецу.

После занятий Дейзи осталась внизу, дожидаться мистера Альфредо в общем холле первого этажа.

‒ Мисс Чайльдвиш! Вы всё чаще балуете меня своим творчеством. Новый урок ‒ новый шедевр. Всем бы такую усидчивость. Или дело в любви к искусству?

Девочка польщённо заулыбалась. Раскрасневшись, вынула из папки рисунок, на котором был изображён хозяин рощи.

Мистер Альфредо долго изучал его. Потом перевёл взгляд на юную ученицу.

‒ Дейзи, вы не перестаёте удивлять меня полётом своей фантазии. В ваших работах выдумка настолько тесно переплетается с реальностью, что превращается в настоящую фантасмагорию. Игра красок… просто поразительна! А персонажи? Например, это существо как будто сошло со страниц древних сказок, которые наши предки рассказывали своим детям.

От счастья у Дейзи закружилась голова.

‒ Мисс Чайльдвиш, скажите, вопрос с вашим поступлением наконец решился?

‒ Да, мистер Альфредо, ‒ со смущением в голосе отозвалась она. ‒ Мама уже оплатила часть стоимости.

Разговоры о деньгах всегда нагоняли на неё тоску. Словно нищета своей ободранной рукой тянула девочку на дно болота.

Учитель звучно хохотнул.

‒ Это же чудесно! Поверьте, я всячески буду способствовать вашему зачислению. Ведь кто, если не вы, достоин учиться в «школе искусств имени Руссо»? Думаю, сегодняшняя ваша картина, как и многие из предыдущих, должна быть представлена на экзамене зимой.

На прощание мистер Альфредо ласково похлопал Дейзи по плечу. От его теплого жеста мир вдруг стал чуточку светлее. Девочка неловко помахала рукой на прощание, дождалась, когда наставник покинет здание, и спустянесколько минут последовала его примеру.

Когда дверь школы закрылась за её спиной, волна холодного воздуха окатила разгорячённое лицо. Дейзи укуталась в свой старенький оранжевый шарф, поплотнее запахнула грязно-жёлтое пальто и быстрыми шагами двинулась в сторону дома. Перед глазами поплыли пейзажи вечернего городка, где осень уже готовилась передать свои права зиме. Ветер становился всё яростнее, обдавая редких прохожих жгучим морозом. На бледных щеках Дейзи расцвёл живой румянец. Несмотря на свежесть неприятных воспоминаний об утренней встрече, она решила свернуть в парк.

Тишина позднего вечера окутала девочку, и та наконец сбавила шаг, наслаждаясь призрачной красотой ноября. Стволы молодых клёнов во мгле представлялись ей таинственными обитателями мира по ту сторону яви. На первый взгляд, они были самыми обыкновенными, но, казалось, стоит лишь коснуться их кончиками пальцев, и тебе откроется гораздо больше, чем при свете дня. Под лунным сиянием природа для Дейзи оживала в своей величественной тишине. Лёгкое дуновение ветерка несло магический шифр, разгадать который обычному человеку не дано. Просто невозможно. Однако маленькая художница сердцем улавливала тоненький голосок первобытной тайны.

В парке не было ни души. Дейзи присела на коренастую лавочку. Вновь открыла свой альбом и стала рассматривать картины. В темноте они как-то странно поблёскивали. Уловить это свечение мог любой, кто сейчас оказался бы рядом с девочкой. И он уловил. На краю аллеи показался силуэт. Полы его плаща хлопали в такт порывам осеннего ветра. Шляпа скрывала лицо.

Лист клёна небрежно приземлился на ладонь Дейзи, и она сразу же почувствовала присутствие чужака. Всё вокруг мгновенно погрузилось во тьму. Мягкий аромат деревьев уступил место пронизывающему до костей страху. Месяц, обливавший парк холодным сиянием, скрылся за плотными облаками.

Незнакомец подбирался ближе. Девочка вскочила. Собрала в охапку рисунки и кинулась к выходу. Капельки пота, стекавшие со лба, тут же превращались в лёд. С каждым шагом бежать становилось тяжелее. Будто глубокий, томный сон обвил её ноги и теперь неумолимо тянул назад. Тяжёлая рука опустилась на плечо. Она обернулась, но не смогла выдавить из себя ни звука. Липкий ужас сдавил ей горло. Казалось, если Дейзи хоть пикнет, гортань не выдержит и лопнет от напряжения. Альбом выпал из ослабевших ладоней.

Мужчина осторожно поднял картины и, поднеся их поближе к глазам, стал внимательно изучать. Когда он снял шляпу, девочка, испуганно вскрикнув, отшатнулась. Длинный уродливый шрам пересекал лицо незнакомца от уха до подбородка, разделяя его на две стороны. Один глаз был бледно-голубым, второй ‒ тёмно-карим. Левая часть улыбалась, а правая сохраняла безразлично-серьёзное выражение.

Чужак, не мигая, уставился на девочку. Глубокий бас разрезал тишину аллеи:

‒ Испугалась? Не бойся меня, Дейзи. Я лишь хотел взглянуть на твои работы.

Он продолжил рассматривать рисунки, то и дело удивлённо вскидывая правую бровь и ухмыляясь левой частью тонких губ. Миг ‒ и мужчина одним движением разорвал пополам картину, которую девочка с таким трепетом показывала сегодня мистеру Альфредо.

‒ Дрянь, дрянь! ‒ в ярости прошептал незнакомец.

От страха и внезапно нахлынувшей обиды у Дейзи перехватило дыхание. Из глаз брызнули слёзы.

Мужчина продолжал распаляться:

‒ Помню, они и меня пытались заманить в свой паршивый мирок. Представь себе: дельтапланы, истребители невероятных форм и размеров! Тонкая работа… И всё это словно появилось на свет из моих самых сокровенных желаний! Идеальная ловушка.

Он крепко схватил девочку за плечи. Разноцветные глаза смотрели ей прямо в душу, которая в эту секунду сжалась до муравьиных размеров.

‒ Очнись, глупышка, это не сон и не мечта! Они не просто заберут у тебя всё, чем ты дорожишь! Не-е-е-ет! Они отнимут нечто большее, чем можешь себе представить. Лишат тебя души. Уничтожат её. Пойми же!

Истошный крик, загипнотизировавший Дейзи, внезапно оборвался. Чужак порывисто обернулся. В нескольких футах от него стоял человек, которого девочка ни за что на свете не спутала бы ни с кем другим. Насвистывая лёгкую мелодию, мистер Альфредо направился к ним. Незнакомец задрожал всем телом. До хруста сжал кулаки и, тяжело дыша, скрылся за живой изгородью.

Учитель подал Дейзи руку, и свет, исходивший от нее, разогнал сгустившиеся тучи. Девочка протянула в ответ свою маленькую ладонь. Аромат свежего кофе и красок защекотал ноздри, убаюкивая маленькую художницу.

‒ Мисс Чайльдвиш, какая неожиданная встреча. Полагаю, это был ваш друг?

Дейзи в растерянности захлопала ресницами. Окутавшее её очарование спало, и она строго ответила:

‒ Нет, мистер Альфредо! Я не знаю этого человека! Какой-то сумасшедший! Накинулся на меня, порвал мою работу!

Взгляд учителя упал на лежавшие под ногами обрывки. Дрожащей рукой он поднял с мокрого асфальта уцелевшую часть картины и жадно впился в неё глазами. Девочка невольно поёжилась ‒ она никогда не видела художника таким. В парке по-прежнему не было ветра, однако Дейзи явственно почувствовала его пронизывающее ледяное дыхание и всхлипнула. Мистер Альфредо оторвался от рисунка. Глаза его, быстро сменившие фокус, оставили в воздухе едва заметный золотой след. Свободной рукой он легонько дотронулся до лба девочки, и её тело неожиданно погрузилось в тёплую, ласковую негу. Не было ни страха, ни беспокойства. Только пустота. Дейзи погрузилась в глубокий сон.

‒ Ни о чём не волнуйся, дитя. Теперь всё будет хорошо.

Мужчина осторожно взял её на руки и медленно направился к выходу из парка. Из тёмных густых зарослей чьи-то нефритовые глаза внимательно следили за учителем, уносившим прочь маленькую уставшую девочку.

Глава 6. Тайна, спрятанная в кармане джинсов

Дейзи очнулась резко, как от толчка. Секунду назад её окружала тьма ‒ а в следующее мгновение она уже лежала на спине, уставившись в низкое тёмно-лиловое небо. Под ней была земля. Жёсткая и потрескавшаяся, как старая кожа. Девочка поднялась, отряхнула ладони от мелкой, колючей пыли и огляделась.

«Странно, ‒ подумала она. ‒ Сейчас здесь глубокая ночь, а земля… совсем сухая, будто и не было никакой росы».

Дейзи стояла посреди бескрайней пустоши. То тут, то там возвышались тёмные и гладкие валуны размером с бычью голову. Кое-где торчали чахлые кусты репейника. Их колючие головки казались чёрными на фоне унылого ландшафта. Сквозь редкие ветки хорошо просматривался пейзаж: плоский, мёртвый, уходивший к горизонту, где небо в мутной дымке сливалось с землёй. Ни деревца, ни травинки. В воздухе висела гнетущая тишина: настолько плотная, что девочка едва различала собственное дыхание.

Хрипловатый голос, нарушивший тягостное молчание, заставил Дейзи вздрогнуть от неожиданности:

‒ Прекрасно, не правда ли? Тишина, спокойствие. И главное, никакой фальши, безвкусицы, слепящей глаза как яркое тряпьё на базарных рядах.

Девочка стремительно обернулась. На одном из валунов сидел чёрный Кот. Она уже и забыла, когда видела его в последний раз. Сейчас он выглядел обычным и не внушал никакого, даже малейшего страха. Большие зелёные глаза сияли так ярко, словно кто-то инкрустировал в крохотный череп два настоящих изумруда и подсветил их фонариком. От зверька исходил какой-то необычный аромат. Резкий и свежий, он перебивал удушливый запах пыли. Дейзи глубоко вдохнула, стараясь уловить знакомые нотки.

«Это же мята! Как жвачка, только… другая».

Словно по волшебству, мир вокруг преобразился. Нет, валуны остались на месте. Но в воздухе вдруг появился сладковато-приторный дух гниющих фруктов, к которому примешивался пробирающий до мурашек сырой холод. Девочку передёрнуло от неприятного чувства. И без того блёклые краски ночной пустоши потускнели. Серость стала зловещей. От такой разительной перемены ощущений Дейзи затошнило, и она инстинктивно придвинулась ближе к Коту ‒ аромат дикой мяты и тепло, исходившее от пушистой шёрстки, отгоняли дурные мысли.