Раб моего мужа

Когда Джеймс и Браун покинули гостиную, Элизабет вскочила с кресла и, подхватив юбки, устремилась за ними.

Выбежав на крыльцо, она увидела на подъездной площадке троих. Чак и Томас стояли по бокам от Самсона, и Элизабет с ужасом заметила цепи на его руках и ногах.

Самсон вскинул на нее удивленный взгляд, но тут Томас пнул его в голень, заставляя упасть на колени.

Джеймс неторопливо спустился по лестнице с книгой в руках. Самсон поднял голову, и Элизабет увидела, что по его лбу струится пот.

— Интересная книга? — издевательски поинтересовался Джеймс. — Откуда она у тебя?

Самсон бросил быстрый взгляд на Элизабет и промолчал.

— Ты оглох, черный выродок? — вызверился Билл Браун. — Хозяин задал тебе вопрос.

Самсон молчал.

Джеймс подошел поближе и наотмашь ударил его книгой по затылку. Курчавая голова дернулась, но из плотно стиснутых губ не вырвалось ни звука.

— Говори, мразь! Ты ее украл? — прорычал Джеймс.

— Хватит! — вскричала Элизабет, сбегая вниз по ступеням. — Эту книгу дала ему я!

Джеймс театрально повернулся на каблуках.

— Ты?

— Да, я, — дрожащим голосом подтвердила она. — Может, ты забыл, но Самсон спас мне жизнь, когда меня укусила змея. Я хотела его как-то отблагодарить.

— И ты дала ему книгу? — муж скривился так, будто она совершила самый омерзительный грех, какой только можно представить.

— Да. А что тут такого?

— То есть, ты хочешь сказать, что этот ниггер умеет читать?

Элизабет растерялась. Вроде бы очевидно, что человек, которому дарят книгу, должен уметь читать. Но если Самсон признается в своей грамотности… что с ним сделает Джеймс?

Она набрала в грудь побольше воздуха и недоуменно захлопала ресницами.

— Откуда мне знать? Я просто дала ему первое, что под руку подвернулось. Самсон, ты ведь умеешь читать?

— Нет, мэм. Ниггерам читать не положено, — без запинки ответил тот.

Джеймс и Билл Браун переглянулись.

— А зачем же ты тогда взял книгу, идиот? — недоверчиво переспросил управляющий.

Самсон вытаращил глаза, придавая себе глуповатый вид.

— Ну, так, это… раз дают — надо брать, — ответил он. — Не огорчать же мисс Элизабет. А книжка красивая. Думал выменять ее на самогон у Кривого Джо, да что-то он давненько не захаживал в наши края.

— Выменять на самогон? — «возмутилась» Элизабет. — Ах ты подлец!

— Пьянь подзаборная. — Браун презрительно сплюнул.

Элизабет скрестила руки на груди и обвела взглядом собравшихся мужчин.

— Ладно, неважно. Книгу Самсону подарила я, а уж что он собирался с ней сделать — его дело. Надеюсь, джентльмены, инцидент на этом исчерпан?

Джеймс пренебрежительно усмехнулся, а управляющий в растерянности поскреб затылок.

— Что скажете, мистер Фаулер? — поинтересовался он.

— Книгу забрать, а ниггеру — десять плетей, — надменно бросил тот.

— Десять плетей?! — воскликнула Элизабет. — Но почему?

— Потому что я так решил.

— Но он ни в чем не виноват!

Джеймс, не удостоив ее ответом, повернулся к надсмотрщикам.

— К столбу его! — приказал он.

Чак и Томас схватили Самсона под руки и заставили подняться с колен.

— Вперед, черномазый!

Томас толкнул его в спину, и Самсон, громыхая цепями, побрел по тропе.

Элизабет подбежала к мужу и вцепилась в его рукав.

— Джеймс, это несправедливо! За что ты его наказываешь?

Тот рывком высвободил руку из ее пальцев.

— Мне так захотелось, — глумливо бросил он и вальяжной походкой направился к хозяйственному двору.

Элизабет, путаясь в юбках, засеменила следом.

Добравшись до места наказания, надсмотрщики сорвали с Самсона рубаху и приковали его к столбу.

— Джеймс, пожалуйста, не делай этого! — взмолилась Элизабет.

Губы мужа искривились в гнусной усмешке.

— А я и не буду, — сказал он. — Ты все сделаешь сама.

— Что?

— Раз ты считаешь, будто способна самостоятельно управлять плантацией, так докажи это. Возьми плетку и высеки его.

Элизабет ошарашено уставилась на мужа. Это шутка? Или он говорит серьезно?

Она растерянно взглянула на надсмотрщиков, но те с мерзкими ухмылками таращились на нее.

— Я не буду этого делать! — возмутилась она.

Джеймс пожал плечами.

— Тогда это сделает мистер Браун. Только не десять, а двадцать ударов, и не плеткой, а бичом. От него кожа лопается как перезрелый помидор. Помнишь, как это было в прошлый раз?

Элизабет взглянула на искромсанную вдоль и поперек спину Самсона и содрогнулась.

— Но он ни в чем не виноват! — воскликнула она. — Это я подарила ему книгу! Тогда уже накажи и меня!

— Отличная идея! — осклабился Джеймс. — Браун, привяжи миссис Фаулер к столбу.

— Что?! Ты спятил?

— Ты ведь считаешь себя ровней черномазым? — насмешливо поинтересовался Джеймс. — Значит и наказание должно быть одинаковым. Браун, чего ты ждешь? Привяжи ее к столбу.

Управляющий растерянно взглянул на Элизабет, затем повернулся к Джеймсу.

— Вы уверены, сэр?

— Уверен. Делай, что я велю!

Браун шагнул к Элизабет, расставив руки, словно загоняя курицу на убой. Она отшатнулась и закричала:

— Не трогайте меня! Джеймс! Ты не посмеешь!

— И кто же мне запретит? — глумливо поинтересовался тот.

— Я буду жаловаться! Я позову шерифа!

Муж рассмеялся ей в лицо.

— Да хоть самого маршала, дорогая. Нет такого закона, который бы запрещал мужу воспитывать свою жену. Браун, что ты тянешь кота за хвост? Долго мне еще ждать?

— Не надо, мистер Фаулер, — вдруг подал голос Самсон. — Не трогайте мисс Элизабет. Это я во всем виноват.

— Заткнись, черномазый выродок! — рявкнул Джеймс, затем повернулся к Элизабет. — Ну так что? В последний раз спрашиваю, высечешь его или сама встанешь к столбу?

Он выхватил у Брауна плеть и хлестнул ею у Элизабет перед лицом. Она в ужасе отшатнулась.

— Мисс Элизабет, сделайте это, — тихо сказал Самсон.

— Бери! — Джеймс швырнул плетку к ее ногам.

Колени ослабли, Элизабет осела на землю и разрыдалась.

— Я не могу! — всхлипнула она.

Джеймс подхватил ее под мышки и поставил на ноги.

— Я сказал, бери!

— Сделайте это, мэм, — повторил Самсон.

Муж всучил ей в руки плеть и толкнул к столбу.

— Давай! Бей! Начинай!

Тело колотила дрожь, слезы катились из глаз… Элизабет, зажмурившись, размахнулась.

Утяжеленные хвостики со свистом хлестнули Самсона по спине. Тот вскрикнул и дернулся.

— Не прикидывайся, черномазый! — насмешливо воскликнул Джеймс. — Этот удар не считается. Старайся лучше, дорогая! Давай!

Сотрясаясь от рыданий, Элизабет размахнулась сильней. Удар, и на любимой спине, в которую она еще недавно страстно впивалась ногтями, вздулись темные полосы.

— Слабо. Не считается. Бей сильней!

— Будь ты проклят!

Элизабет размахнулась изо всех сил. Выдох в голос, свист, удар. Самсон дернулся, и еще несколько полос, будто царапины от когтистой лапы, наискось перечеркнули старые рубцы.

— Сильнее! — прорычал Джеймс, надвигаясь на нее.

Элизабет повернулась к нему, оскалившись и тяжело дыша. Пальцы судорожно стиснули рукоять. Ненависть вскипела в жилах.

— Пошел ты к черту! — завизжала она и замахнулась на мужа.

Но тот перехватил кончик плетки, и намотав на кулак, вырвал плетку из ее руки.

— Тварь!

Он отвесил ей крепкую оплеуху. Элизабет не удержалась на ногах и шлепнулась в красную пыль. Самсон глухо зарычал.

— Смотри, как это делается, идиотка! — процедил Джеймс.

Он подскочил к Самсону и принялся исступленно его стегать. Свист, хлесткие удары, вскрики — Элизабет казалось, будто она попала в ночной кошмар.

Самсон раскачивался из стороны в сторону, ноги беспомощно сучили по земле, а на спине вспыхивали все новые и новые следы.

Элизабет рыдала в голос, размазывая по щекам слезы и грязь.

— Дьявол! — сквозь судорожные всхлипы выкрикнула она. — Господь покарает тебя за твой грех!

Но Джеймс продолжал самозабвенно истязать свою жертву. Свист. Удар. Свист. Удар. Хоть плеть и не рассекала кожу так сильно, как бич, но спина Самсона уже блестела от крови, и алые струйки стекали по пояснице, пропитывая штаны.

Казалось, прошла целая вечность, прежде, чем Джеймс остановился, тяжело дыша.

— Грех? — переспросил он, утирая взмокший лоб. — Нет никакого греха. Хозяин поступает со своей собственностью как хочет.

К своему омерзению и ужасу Элизабет увидела, что его ширинка топорщится от возбуждения.

— Этот ниггер получил по заслугам, — самодовольно продолжил Джеймс. — Ночь он проведет у столба. А с тобой, дорогая, у нас будет отдельный разговор.

Он отшвырнул плетку, схватил Элизабет за руку и поволок в хлопковый амбар.

Она отчаянно упиралась ногами в землю и от собственных визгов звенело в ушах. Джеймс не обращал на это никакого внимания. Затащив ее в амбар, он с силой толкнул ее в грудь.

Элизабет упала спиной на хлопковый тюк, вздымая в воздух облако пыли. Не дав ей опомниться, муж навалился сверху.

— Пусти! Я тебя ненавижу! — заверещала Элизабет.

Она попыталась вырваться, но Джеймс прижал ее руки к дерюге над головой.

— Мерзавец! — Элизабет плюнула ему в лицо и тут же получила пощечину.

Он схватил ее за горло, а другой рукой принялся задирать юбки.

— Люблю, когда сучки сопротивляются.

Элизабет дернулась, но его пальцы так сильно стиснули шею, что она испугалась, как бы он не раздавил ей гортань. Вместо вдоха у нее получился лишь сиплый хрип, а перед глазами все поплыло.

Джеймс рывком раздвинул ей бедра, грубо впихнул в нее член, и Элизабет разом обмякла, потеряв всю волю к борьбе.

Что она может ему противопоставить? На его стороне и Бог, сотворивший мужчину сильнее женщины, и закон, давший над ней власть…

Когда Джеймс утолил свою похоть и ушел, оставив ее одну, Элизабет еще долго лежала на тюке, даже не одернув задранные юбки. Слезы ручьями катились из глаз, лицо горело от оплеух. Вытекающее семя мерзкой струйкой щекотало внутреннюю поверхность бедра, неумолимо напоминая о том, что Джеймс снова одержал верх.

Наконец она с трудом поднялась и побрела к слепящему проему ворот. Ноги подкашивались, и она хваталась за стены и тюки, чтобы не упасть.

Оказавшись на улице, Элизабет первым делом посмотрела на Самсона. Тот стоял, понурившись, его руки были прикованы к верхушке столба. Словно почувствовав ее взгляд, он поднял голову. Их глаза встретились, и в груди все сжалось так, что стало трудно дышать.

Сердце заныло. Элизабет чуть было не кинулась к Самсону, но увидела, что под навесом кузни стоят Томас, Чак и Билл Браун.

Они гоготали, жуя табак, а, завидев Элизабет, бесцеремонно уставились на нее.

«Они все знают! Знают, что Джеймс сделал со мной в амбаре».

Она суетливо пригладила волосы, вспыхнув от стыда. Но в следующий момент собрала остатки гордости и расправила плечи.

В конце концов, она не виновата, что ее муж такая свинья. Подхватив юбки, она с достоинством направилась к Большому Дому, хотя внутри все разрывалось от боли за Самсона, прикованного к столбу.

Глава 33

Ночное небо заволокли мрачные тучи, луна проглядывала сквозь них туманным желтым пятном. Элизабет шла через сад с корзиной в руках, наглухо закутавшись в плащ. Тусклый свет фонаря, которым она освещала себе дорогу, выхватывал из темноты кудрявую листву персиковых деревьев, шелестящую на ветру.

Сад утопал в глубокой тьме, и каждый шорох заставлял Элизабет вздрогнуть. Ох и натерпелась же она страху, пока выбиралась из Большого Дома! Кто бы мог подумать, что там такие скрипучие половицы! А ведь еще ей пришлось проникнуть на кухню, чтобы взять еду и питье.

Благо, Джеймс под вечер так налакался виски, что Цезарь был вынужден чуть ли ни волоком тащить его наверх. До утра муж проспит беспробудным сном и не заявится к ней посреди ночи, а значит, у можно навестить Самсона у столба.

От воспоминаний о порке все внутри сжалось в болезненный ком. Джеймс — просто изверг! Рано или поздно он убьет Самсона или ее.

Что же делать? Как вырваться на свободу? Может, бежать?

Но как? И куда? На Север, в Трентон? Отцовского особняка больше нет, но если попроситься к дядюшке Бенджамину?..

Нет, к дядюшке нельзя. Джеймс мигом ее там разыщет и заставит вернуться домой. Да и Самсон… Конечно же, если бежать, то только с ним. Она не бросит его в лапах этого подлеца.

Но Алекс что-то говорил про закон, по которому беглых рабов должны выдавать их владельцам… Значит, в Штатах оставаться нельзя. Нужно ехать в Канаду.

Но до замужества Элизабет ни разу не выезжала за пределы Новой Англии, и ей до колик страшно подаваться в чужую страну. Да и деньги… Конечно, в чайнике Брауна еще оставалась некая сумма. Ее хватило бы на первое время, но что потом?

Элизабет привыкла жить в достатке, и понятия не имела, как зарабатывать на хлеб. Допустим, она могла бы шить или давать уроки музыки. Самсон бы тоже что-нибудь подыскал.

Но как посмотрит общество на молодую женщину, живущую с чернокожим мужчиной? Будь она богатой, Самсона можно было бы выдавать за слугу и прятаться от людских пересудов за толстыми стенами роскошного особняка. Но Джеймс отнял у нее наследство, и все, на что она может рассчитывать — пригоршня монет, зарытых в чайнике под беседкой.

«Надо посоветоваться с Паркерами, — решила Элизабет. — Может, они подскажут, как поступить».

В просвете между деревьями забрезжили тлеющие угли кузнечного горна. Элизабет прикрыла фонарь плащом и с замиранием сердца прислушалась: нет ли охраны. Но, кроме стрекотания сверчков, ничто больше не нарушало ночной покой.

Она двинулась дальше. И вот, в свете фонаря показался столб и темная фигура, прикованная к нему.

— Самсон? — тихо позвала Элизабет.

— Лиз? — хрипло спросил он.

— Да, это я.

Откинув капюшон, она подошла поближе. Острый запах пота и крови ударил в нос. Ноги уже не держали Самсона, и он, ухватившись за цепи, практически висел на вытянутых руках. Прерывистое дыхание со свистом вырывалось у него из груди.

— Господи, боже мой! — слетело у Элизабет с губ. — Как ты?

— Ты пришла, и мне уже хорошо, — сверкнув белыми зубами, ответил Самсон.

— Тебе больно?

Она поднесла фонарь к его спине. Под корочкой запекшейся крови было трудно отличить старые шрамы от свежих ран.

— Если не шевелиться, то спина почти не болит. А вот руки…

Он дернул предплечьями. Лязгнули цепи. Подняв фонарь, Элизабет увидела, что на распухших запястьях из-под ржавых кандалов сочится кровь.

— Господи! Бедный! — Слезы навернулись на глаза. Элизабет погладила Самсона по курчавым волосам. — Надо тебя как-то освободить! Может Абрам сумеет…

Самсон покачал головой.

— Не стоит. Не нужно рисковать ни Абраму, ни тебе. Я уж как-нибудь продержусь.

Элизабет решила пока не говорить ему о побеге. Сперва нужно все хорошенько обмозговать.

— Тогда хотя бы попей, — предложила она.

— Не откажусь.

Поставив фонарь на землю, Элизабет достала из корзины воду и, выдернув пробку, поднесла бутылку к его губам. Самсон стал жадно пить. Капли стекали по подбородку, кадык дергался при каждом шумном глотке.

— Спасибо, Лиз, ты просто ангел, — сказал он, когда бутылка опустела.

— Я принесла немного поесть. Будешь?

— Давай.

Она поднесла к его рту сандвич с ветчиной, и он впился в него зубами. У Элизабет щемило сердце, когда она смотрела, как жадно он ест.

Проглотив последний кусочек, Самсон поцеловал ее руку. Элизабет больше не могла сдержать слез. Она прильнула к нему и прижалась лбом к его щеке.

— Прости меня! — шмыгнув носом, пробормотала она.

— За что?

— За эту дурацкую книжку. Если бы я знала, что все так обернется… Как этот чертов Браун вообще ее нашел?

— Чайник свой, наверное, искал. Пока мы были на работе, он в поселке все вверх дном перевернул.

— Вот ублюдок!

— Но я не сдамся, Лиз, — прошептал Самсон, опаляя горячим дыханием ее висок. — Белые хотят, чтобы мы жили в невежестве, как скоты. Но читать я не брошу! Уж лучше пусть мне выколют глаза!

— Не говори так! — ужаснулась Элизабет. — Мой муж — чудовище. Я уже не знаю, чего от него ожидать.

Самсон со свистом выпустил воздух сквозь сжатые зубы.

— Знаешь, когда он тебя ударил… — срывающимся шепотом заговорил он, — Бог свидетель, как же я хотел его убить! Пусть с меня только снимут эти чертовы кандалы… — Он погремел цепями. — Клянусь, голыми руками задушу этого подлеца!

Только этого не хватало! Если Самсон нападет на ее мужа, его сразу убьют!

— Не вздумай! — прошипела Элизабет. — Пообещай, что ничего не сделаешь Джеймсу!

— Не знал, что тебе так дорога его жизнь, — горько усмехнулся он.

— Мне дорога твоя жизнь, дурень! — сердито выпалила она. — Я люблю тебя, или до тебя это еще не дошло?

Самсон резко выдохнул, будто его ударили под дых, а затем его лицо расплылось в довольной гримасе.

— Вот уж в жизни не слыхал ничего приятнее, — сказал он. — А уж я-то тебя как люблю, Лиз! С первой же секунды, как увидал. Но я и надеяться не мог, что ты будешь моей.

В груди потеплело, а губы невольно растянулись в улыбке. Но в следующий момент Элизабет вновь придала себе серьезный вид.

— Если ты меня любишь, — деловито сказала она, — то пообещай, что не тронешь ни Джеймса, ни другого белого. Я не хочу постоянно трястись за твою жизнь. Я этого не вынесу.

Самсон пристально посмотрел на нее, сверкая в темноте яркими белками глаз.

— Но что мне делать, Лиз? — его голос дрогнул. — Не могу я спокойно смотреть, как он издевается над тобой.

— Я что-нибудь придумаю, — заверила она. — Но пока пообещай, что не будешь нарываться на неприятности.

— Обещаю, — после долгой паузы сказал он.

Элизабет привстала на цыпочки и потянулась к его губам. Они были обветренными и сухими, но это не помешало Самсону пылко ответить на поцелуй. Столб, цепи, ржавые кандалы — все отодвинулось на второй план. Закружилось вихрем как осенние листья и унеслось, оставляя лишь чистый восторг. С каждым ударом сердца Элизабет все теснее прижималась к Самсону и постанывала, наслаждаясь его губами и языком.

Вдруг Самсон резко отпрянул от нее.

— Кто-то идет! — шепнул он. — Потуши фонарь!

Элизабет быстро подхватила фонарь с земли, задула свечу и прислушалась. Вначале было тихо, но потом раздался шорох шагов, и во мраке показался огонек.

Сердце учащенно забилось, подмышки взмокли. Элизабет в панике схватила корзинку, фонарь и кинулась прочь. Пробежав в кромешной тьме несколько ярдов, она наткнулась на стену сарая и остановилась.

«Тихо! Замри!» — приказала она себе и застыла, прижимаясь к шершавым доскам. В темноте ее не заметят, нужно только унять дыхание, с шумом рвущееся из груди.

Взглянув на столб, она увидела возле него огонек свечи.

— Люси? Что ты тут делаешь? — долетел до ее ушей голос Самсона.

Элизабет обомлела. Люси? А она какого черта сюда явилась? Нет, конечно, пусть лучше это будет Люси, чем Джеймс или Билл Браун, но все же…

— Вот видишь, Самсон, к чему привели твои шашни с хозяйкой? — с горечью заговорила Люси. — А я ведь предупреждала…

— Нет у меня с ней никаких шашней. С чего ты взяла?

— Уж мне-то сказочки не рассказывай, я не вчера на свет родилась. Она белая, Самсон, а ты — черномазый. Мы для них игрушки. Посмотри, что ее муженек сделал со мной. Пока я была ему мила, то жила в Большом Доме, спала на мягкой кровати, он дарил мне платья и побрякушки. А как надоела — выгнал в поле и… — Люси на миг осеклась, — … продал Майка, хоть и обещал, что никогда его не продаст.

— Мне очень жаль, но зачем ты мне это рассказываешь? У меня с мисс Элизабет ничего нет.

— Отпирайся, не отпирайся, меня не проведешь. Но тут такое дело, Самсон: когда черная девка ложится под белого, это одно. А вот когда ниггер посягает на белую госпожу… Ты слыхал о черномазом с плантации Филлипсов?

Эта фамилия показалась Элизабет знакомой…

— Нет, — буркнул Самсон.

— Ну так слушай. Говорят, хозяйка положила на него глаз. Он, ясен пень, отпирался как мог: кому охота рисковать своей шкурой? А она ему пригрозила, мол, не ляжешь со мной — скажу своему мужу, что ты меня снасильничать пытался. Ну ниггер и поддался, а что было делать? Только ничего путного из этого не вышло.

Тут Элизабет вспомнила эту историю и догадалась, чем все закончится.

— Доигралась хозяйка, — продолжала Люси, — цветного младенца родила. Муж взбеленился, ее саму и ребенка на месте пришиб, а ниггера кастрировал. По кусочку, говорят, отрезал… Смотри, Самсон, как бы и тебе не лишиться самого дорогого.

Ответом ей послужило невнятное фырканье.

— А потом он взял, и подвесил негра за ребро на мясницкий крюк, почитай, что свиную тушу. Говорят, бедолага еще два дня на нем корчился, прежде чем испустить дух.

Люси говорила спокойным голосом, а у Элизабет вставали дыбом волоски на руках. Если Джеймс пришел в такую ярость из-за какой-то книжки, то что бы он сделал, узнав, что раб соблазнил его жену?

— Ты зачем пришла, Люси? — невозмутимо поинтересовался Самсон.

— Хороший ты парень, Самсон, хоть и дурак. Жалко мне тебя. Вот, каши тебе принесла поесть.

— Спасибо, негритянка, но я не голоден.

— Вот как? Кто-то уже успел тебя покормить?

— Нет. С чего ты взяла?

— Вон, у тебя крошки застряли в бороде. Неужто наша белая госпожа приходила утешить страдальца? Или ты водишь шашни с кем-то еще?

— Нет, Люси. Лучше иди, пока тебя никто не застукал.

— Ну что ж, как знаешь.

Элизабет увидела, как огонек свечи удаляется от столба. После подслушанного разговора ей стало не по себе. Нужно быть крайне осторожной, чтобы Джеймс не укрепился в своих подозрениях. Какое-то время лучше не видеться с Самсоном, иначе это плохо кончится для них двоих.

Зябко кутаясь в плащ, Элизабет дождалась, пока огонек окончательно скроется из виду, и вновь подошла к столбу.

— Я все слышала, — сходу сказала она. — И мне страшно.

— Да ладно, будет тебе, — нарочито беззаботно ответил Самсон. — Вечно эта негритянка несет всякую чушь.

— Но нам все равно нужно быть осторожными. Лучше пока не встречаться.

Самсон молчал, и лишь его напряженное сопение доносилось из темноты.

— Знаешь, Лиз, — наконец заговорил он, — у мистера Чарльза я жил почти как свободный человек. Он обращался со мной как с равным, брал в поездки, позволял читать. А здесь ко мне относятся как к скоту. Работай, работай, работай, пока не сдохнешь. Повезет еще, если тебя не забьют до смерти, потому что левой пятке хозяина так захотелось.

Элизабет слушала, не перебивая. Похоже, Самсон долго держал это в себе, а сейчас его прорвало словно плотину.

— Чинил я недавно ограду загона, — продолжал он. — Так этот сукин сын Браун встал над душой и давай нудить: «Не туда доску прибиваешь, ниггер криворукий, выше бери!» Я ему говорю: «Мистер Браун, доска там, где надо, просто с того места, где вы стоите, кажется, что она слишком низко».

— А он что?

— Взбесился, начал орать. Рожа красная, глаза навыкате, слюни летят. И знаешь, Лиз, так мне захотелось взять молоток и долбануть его по башке, чтобы мозги в разные стороны… Но я сдержался. «Нет, — сказал я себе, — если я проломлю череп этому куску дерьма, то меня вздернут, и я больше не увижу мою маленькую белую мисс». Сцепил, в общем, зубы и приколотил эту треклятую доску, как хотел Браун.

— И как? — хмыкнула Элизабет. — Он остался доволен?

— Какой там. Сказал, что теперь слишком высоко, и велел переделывать.

— Вот болван!

— Он же белый, ему видней, — проворчал Самсон. — Ты права, Лиз, нам нужно быть осторожными. Только…

Он осекся, и Элизабет услышала, как он тяжело сглотнул.

— Что? — спросила она.

— Не бросай меня. Я не прошу приходить ко мне в конюшню или куда-то еще. Но… я должен знать, что нужен тебе.

Она погладила его по щеке.

— Ты нужен мне, Самсон, — тихо сказала она.

Он поцеловал ее ладонь.

— А теперь беги. Тебя могут здесь увидать.

— Сейчас. — Элизабет принялась рыться в корзине. — Я принесла тебе немного виски.

— Виски? Это хорошо. Я тут замерз как собака.

Элизабет достала тыквенную бутылку, выдернула пробку, и в воздухе расплылся резкий запах спиртного.

— Вот.

Она поднесла бутылку Самсону к губам. Тот сделал глоток и крякнул.