скачать книгу бесплатно
Неужели и он такой же дурак, как Пицель?
– Ты хочешь сказать, что Гора умирает от черной магии?
Квиберн пропустил насмешку мимо ушей.
– Он умирает от яда, но медленно и в невероятных мучениях. Мои попытки облегчить его страдания оказались столь же бесплодными, как усилия Пицеля. Боюсь, что мак на сира Григора уже не действует. Его оруженосец говорит, что рыцаря посещали сильные головные боли и он глушил маковое молоко, как другие – эль. Как бы там ни было, все вены в его теле сделались черными, моча загрязнена гноем, а в боку яд проел дырку величиной с мой кулак. По правде сказать, это чудо, что он еще жив.
– Григор очень велик, – хмуро произнесла королева. – И очень глуп, потому и не понимает, что пришло время умирать. – Она подставила чашу, и Сенелла подлила ей вина. – Его крики пугают Томмена, а порой будят по ночам и меня. Давно пора позвать к нему Илина Пейна.
– Быть может, перенести сира Григора в темницы, ваше величество? Там он вас не побеспокоит, и я смогу заняться им как подобает.
– Заняться? – рассмеялась она. – Пусть им займется сир Илин.
– Как вашему величеству будет угодно, но хорошо бы изучить этот яд получше. В народе говорят: хочешь убить рыцаря – пошли рыцаря, хочешь убить лучника – пошли лучника. Чтобы сразиться с черной магией… – И Квиберн умолк, улыбаясь Серсее.
Нет, он не Пицель, это ясно.
– За что Цитадель отняла у тебя цепь?
– Все архимейстеры в душе трусы. Серые овцы, как называет их Марвин. Я был не менее искусным целителем, чем Эброз, но мечтал превзойти его. В Цитадели веками вскрывают трупы, чтобы постичь суть жизни. Я желал постичь суть смерти и вскрывал живые тела. За это серые овцы осрамили меня и послали в изгнание… но я постиг природу жизни и смерти лучше всех остальных в Староместе.
– В самом деле? – Это заинтриговало Серсею. – Хорошо. Гора твой. Делай с ним что хочешь, лишь бы за пределами темниц об этом не знали. Когда он умрет, принесешь мне его голову. Отец обещал отослать ее в Дорн. Принц Доран, несомненно, предпочел бы убить Григора сам, но всех нас в этой жизни ждут разочарования.
– Слушаюсь, ваше величество, только… – Квиберн откашлялся. – Я оснащен не столь хорошо, как Пицель. Мне понадобятся кое-какие…
– Я велю лорду Джайлсу дать тебе золота, сколько потребуется. Заодно купи себе новую одежду, а то ты словно с Блошиного Конца явился. – Она посмотрела ему в глаза, прикидывая, насколько может довериться этому человеку. – Нужно ли говорить, что тебе придется худо, если хоть слово о твоих… трудах просочится за эти стены?
– Нет нужды, ваше величество, – ободряюще улыбнулся он. – Со мной ваши тайны будут в сохранности.
Когда он ушел, Серсея сама налила себе вина и подошла к окну, глядя, как ползут по двору тени. Монета… Золото Простора. Откуда у тюремщика из Королевской Гавани такое золото, если не за помощь в убийстве лорда Тайвина?
Она никак не могла представить себе отцовское лицо без этой глупой посмертной улыбки, и дурной запах, идущий от его тела, не оставлял ее. Может, и за этим стоит Тирион? Карлик на все способен. Не мог ли он сделать Пицеля своим орудием? В свое время он отправил великого мейстера в темницу – как раз в те камеры, которыми ведал Рюген. Все нити этого дела перепутаны между собой. Верховного септона тоже назначал Тирион, вспомнилось ей, а тело отца всю ночь было на его попечении.
Дядя Киван пришел точно в срок, на закате, в стеганом угольно-черном дублете, мрачном, как и он сам. Сир Киван светлокож и светловолос, как все Ланнистеры, хотя волосы у него к пятидесяти пяти годам почти все выпали. Красавцем он никогда не слыл – мешковатый, узкоплечий, квадратный подбородок, плохо прикрытый желтой бородкой, выдается вперед. Ни дать ни взять старый сторожевой пес, но верный сторож – именно то, что ей сейчас нужно.
Они скромно поужинали кровавым мясом и свеклой, запив еду красным дорнийским вином. Сир Киван говорил мало и почти не притрагивался к винной чаше. Мрачные думы ему во вред, решила Серсея. Надо задать ему работу, чтобы помочь пережить горе.
Так она и сказала ему, когда слуги убрали со стола и вышли.
– Я знаю, как полагался на тебя отец, дядя, и намерена пойти по его стопам.
– Тебе нужен десница, а Джейме отказывается.
Он говорит без обиняков – тем лучше.
– Да, Джейме… Смерть отца так меня потрясла, что я едва помню, какие слова говорила. Джейме отважен, но, откровенно говоря, глуповат. Томмену нужен человек, умудренный опытом, старше годами…
– Мейс Тирелл старше.
– Ни за что. – Серсея, раздув ноздри, откинула прядь со лба. – Уж очень они загребущие, эти Тиреллы.
– Ты поступила бы глупо, сделав Мейса своим десницей, – признал сир Киван, – но еще глупее делать его своим врагом. Я слышал, что произошло в Чертоге Лампад. Мейс оплошал, вздумав обсуждать такие дела прилюдно, но и ты совершила промах, осрамив его перед половиной двора.
– Лучше уж так, чем терпеть в совете еще одного Тирелла. – Дядин упрек привел Серсею в раздражение. – Росби вполне пригоден быть мастером над монетой. Ты видел, какие у него лошади, видел его резные носилки с шелковыми занавесками. Его лошади одеты роскошнее многих рыцарей. Такой богач должен изыскивать золото без труда. Что до десницы, то кто же лучше завершит дело отца, чем его брат, заседавший с ним вместе в совете?
– Каждому нужен кто-то, кому можно довериться. У Тайвина были я и твоя покойная мать.
– Он очень ее любил. – Серсея запрещала себе думать о мертвой шлюхе в отцовской постели. – Я знаю, теперь они вместе.
– Я молюсь об этом. – Дядя пристально посмотрел на нее и сказал: – Ты многого у меня просишь, Серсея.
– Не больше, чем мой отец.
– Я устал. – Киван взял чашу с вином и отпил глоток. – Жены я не видел уже два года, один мой сын погиб, другой собирается жениться и вступить в права лорда. Надо отстроить замок Дарри, наладить оборону его земель, распахать и засеять заново сожженные поля. Лансель нуждается в моей помощи.
– И Томмен тоже. – Серсея не думала, что придется его уговаривать. С отцом он никогда не ломался. – И королевство.
– Да, королевство. И дом Ланнистеров. – Он сделал еще глоток. – Хорошо. Я останусь и послужу его величеству…
– Вот и отлично, – начала было Серсея, но сир Киван повысил голос.
– В том случае, если ты назначишь меня не только десницей, но и регентом, а сама уедешь в Бобровый Утес.
Долю мгновения она молча смотрела на него, а затем напомнила:
– Королева-регентша – я.
– Ты была ею. Тайвин не намеревался оставлять тебя в этой роли. Он говорил мне, что хочет отправить тебя в Утес и найти тебе нового мужа.
– Он и мне говорил об этом, – в приливе гнева признала Серсея. – Но я ответила, что не желаю снова выходить замуж.
– Если ты настроена против замужества, я не стану тебя принуждать, – невозмутимо произнес дядя. – Что до отъезда, то ты теперь леди Бобрового Утеса. Твое место там, а не здесь.
«Как ты смеешь?» – хотелось завизжать ей, но она сдержалась и ответила:
– Помимо этого я остаюсь регентшей, и место мое – рядом с сыном.
– Твой отец думал иначе.
– Отца больше нет.
– К прискорбию моему и всего королевства. Открой глаза, Серсея. Страна превратилась в руины. Тайвин мог бы поправить дела, но…
– Их буду поправлять я! – И она добавила более мягко: – С твоей помощью, дядя. Если ты будешь служить мне столь же верно, как и отцу…
– Ты не твой отец. А своим полноправным наследником Тайвин всегда считал Джейме.
– Джейме дал обет! Он не умеет думать, смеется над всем на свете и говорит вслух все, что только придет ему в голову. Безмозглый красавчик, вот он кто.
– Однако десницей первым делом ты хотела выбрать его. Кто же после этого ты, Серсея?
– Говорю же тебе, я голову потеряла от горя, я не думала…
– Верно, не думала. Вот почему тебе следует вернуться в Бобровый Утес и оставить короля на попечение тех, кто думает.
– Король – мой сын! – Серсея вскочила на ноги.
– Да – и, судя по Джоффри, ты столь же негодная мать, как и правительница.
Она выплеснула остаток вина из чаши ему в лицо.
– Ваше величество, – сир Киван с достоинством поднялся из-за стола, – могу ли я удалиться? – Вино стекало у него по щекам в короткую бороду.
– По какому праву ты ставишь условия мне? Ты, простой рыцарь моего лорда-отца?
– Да, землями я не владею, но кое-какой доход у меня имеется, и золото в сундуках припрятано. Мой собственный отец никого из детей не забыл перед смертью, да и Тайвин умел награждать за хорошую службу. Я кормлю двести рыцарей и могу удвоить это число, коли будет нужда. Найдутся вольные всадники, которые встанут под мое знамя, и наемникам мне есть из чего платить. Ваше величество поступит разумно, приняв меня всерьез, – и еще разумнее, не враждуя со мной.
– Ты угрожаешь мне?
– Я даю вам совет.
– Мне следует бросить тебя в темницу.
– Нет. Тебе следует уступить мне регентство. Если же ты отказываешься, сделай меня кастеляном Бобрового Утеса, а десницей возьми Матиса Рована или Рендилла Тарли.
Оба – знаменосцы Тирелла, сообразила Серсея, на миг утратив дар речи. Подкуплен он, что ли? Взял золото Тиреллов за предательство дома Ланнистеров?
– Матис Рован человек рассудительный, и народ его любит, – как ни в чем не бывало продолжал дядя. – А Рендилл Тарли лучший солдат в королевстве. Неважный десница для мирного времени, но теперь, когда Тайвина нет, войну лучше него никто не закончит. Лорд Тирелл не обидится, если ты назначишь десницей кого-то из его знаменосцев. Тарли и Рован оба люди способные… и преданные. Кого бы ты ни выбрала, он будет твой безраздельно. Ты станешь крепче, Хайгарден слабее, а Мейс тебя еще и поблагодарит. Вот тебе мой совет, – пожал плечами Киван, – а дальше дело твое. По мне, хоть Лунатика в десницы бери. Мой брат умер, женщина, и я хочу проводить его прах домой.
Предатель, думала она. Перевертыш. Сколько же Мейс Тирелл тебе заплатил?
– Ты бросаешь своего короля, когда он нуждается в тебе больше всего. Бросаешь Томмена.
– У Томмена есть его мать. – Зеленые глаза Кивана смотрели на нее, не мигая. Последняя капля вина, повиснув на его подбородке, скатилась вниз. Он помолчал и добавил тихо: – И отец тоже, я полагаю.
Джейме
Сир Джейме Ланнистер, весь в белом, стоял у погребального отцовского ложа, сомкнув пальцы на рукояти золотого меча.
Великая Септа Бейелора в сумерках вызывала странное чувство. Последний свет дня проникал в высокие окна, одевая красным заревом величественные изваяния Семерых. Вокруг алтарей мигали ароматические свечи, но тени уже собирались в приделах и слались по мраморному полу. Последние молящиеся покидали храм, и эхо песнопений затихало под сводами.
Рядом с Джейме остались только Бейлон Сванн и Лорас Тирелл.
– Никто не может нести бдение семь дней и семь ночей, – сказал сир Бейлон. – Когда вы спали в последний раз, милорд?
– Когда мой лорд-отец был еще жив.
– Позвольте мне заменить вас нынешней ночью, – попросил сир Лорас.
– Это не ваш отец. – И убил его не ты. Это я сделал. Стрелу из арбалета в него пустил Тирион, но Тириона из тюрьмы выпустил я. – Оставьте меня.
– Как прикажете, – сказал Сванн. Лорас, похоже, собрался спорить, но сир Бейлон взял его под руку и увел. Джейме слышал, как удаляются их шаги. Теперь он снова остался наедине со своим лордом-отцом, среди свечей, кристаллов и тошнотворно-сладкого запаха смерти. Спина ныла под тяжестью доспехов, ног он почти не чувствовал. Он переступил на месте, чтобы немного размять их, и сжал рукоять еще крепче. Мечом он владеть не способен, но по крайней мере может держать его. Отсутствующую руку дергало болью. Не смешно ли? Эту утраченную руку он чувствует больше, чем все остальное, оставшееся при нем.
Моя десница тоскует по мечу. Надо скорее убить кого-то. Вариса для начала, но попробуй найди камень, под которым он прячется.
– Я велел евнуху проводить его на корабль, а не в твою опочивальню, – сказал Джейме покойнику. – Его руки не меньше запятнаны кровью, чем… чем у Тириона. – «Чем у меня», – хотел сказать он, но слова застряли у него в горле. Варис, как бы велика ни была его вина, исполнял его, Джейме, приказание.
Решив наконец, что не даст умереть младшему брату, он ждал евнуха в его комнатах. Чтобы скоротать время, он точил одной рукой свой кинжал, находя странное успокоение в скрежете стали о камень. Заслышав шаги, Джейме стал у двери. Вошел Варис, благоухая пудрой и лавандой. Джейме подставил ему ногу, повалил, надавил коленом на грудь и приставил кинжал к мягкому белому горлу.
«Вот не думал встретить вас здесь, лорд Варис».
«Сир Джейме… Вы меня напугали».
«Я того и хотел. – Он слегка повернул клинок, и по нему заструилась кровь. – Думаю, вы могли бы помочь мне освободить брата, пока сир Илин не отрубил ему голову. Голова, конечно, не из красивых, но другой-то у него нет».
«Хорошо… как хотите… уберите нож… осторожней только, прошу вас… – Евнух потрогал шею и уставился на окровавленные пальцы. – Не выношу вида собственной крови».
«Зрелище станет еще невыносимее, если откажетесь мне помочь».
Варис с усилием сел. «Ваш брат… если Бес исчезнет из темницы ни с того ни с сего, в-возникнут вопросы. Я оп-пасаюсь за свою жизнь…»
«Твоя жизнь в моих руках. Мне наплевать на кучу секретов, которые ты знаешь. Если мой брат умрет, ты переживешь его ненадолго, ручаюсь тебе».
«Ох. – Евнух слизнул кровь с пальцев. – Вы просите меня сделать ужасное – освободить Беса, который убил нашего любимого короля… или вы верите, что он невиновен?»
«Виновен он или нет, – как дурак, сказал Джейме, – Ланнистеры всегда платят свои долги».
С тех пор он не сомкнул глаз. Он все время видел перед собой лицо брата с обезображенным носом, видел, как тот ухмыляется при пляшущем свете факела. «Бедный ты, глупый калека. Серсея – лживая шлюха, она спала с Ланселем, с Осмундом Кеттлблэком, а может, и с Лунатиком, почем мне знать. А я именно то чудовище, которым меня все считают. Да, это я убил твоего мерзкого сына».
Он не сказал, однако, что намерен убить отца. Если бы он сказал, я остановил бы его. Я пролил бы родную кровь, а не он.
Где же скрывается Варис? У мастера над шептунами, конечно, достало ума не возвращаться в свои покои, и при обыске Красного Замка его нигде не нашли. Возможно, он сел на корабль вместе с Тирионом, боясь неизбежных вопросов. Если так, то они давно уже вышли в море и распивают в каюте борское золотое.
А может статься, братец убил заодно и Вариса, оставив труп гнить где-нибудь в подземелье. Там внизу можно годами искать, прежде чем обнаружатся его кости. Джейме спустился туда с дюжиной гвардейцев, взяв факелы, фонари и веревки. Много часов они шарили в извилистых коридорах с потайными дверями, скрытыми лестницами колодцами, уходящими в кромешную тьму. Редко Джейме чувствовал свое увечье так сильно. Две свои руки человек принимает как должное – когда надо лазать по лестницам, скажем. Даже ползать однорукому трудно – не зря ведь говорится «на четвереньках». Другие, карабкаясь по перекладинам, держали факел в свободной руке, а вот он не мог.
И все понапрасну. Ничего, кроме тьмы, пыли и крыс. И драконов. Он вспомнил, как тлели угли в пасти железного чудища. Жаровня обогревала помещение на дне шахты, где сходилось с полдюжины туннелей. На полу Джейме увидел трехглавого дракона дома Таргариенов, выложенного черной и красной плиткой. «Я тебя знаю, Цареубийца, – будто бы говорил он. – Давно жду, когда ты придешь ко мне». Джейме узнал этот голос, эти стальные ноты – так говорил Рейегар, Принц Драконьего Камня.
Когда он прощался с Рейегаром во дворе Красного Замка, дул сильный ветер. Принц облачился в полночно-черные доспехи с трехглавым драконом, выложенным рубинами на груди.
«Ваше высочество, – умолял его Джейме, – пусть с королем на этот раз останется Дарри или сир Барристан. Их плащи столь же белы, как и мой».
«Твоего отца мой августейший родитель боится больше, нежели нашего кузена Роберта, – отвечал принц. – И по этой причине держит тебя при себе. Я не посмею лишить его этой подпорки в решающий час».
Джейме охватил гнев.
«Я не подпорка. Я рыцарь Королевской Гвардии».
«В таком случае охраняй короля, – рявкнул сир Джон Дарри. – Надев этот плащ, ты дал обет послушания».