Там звёзды не светят

— Я не могу, Айрис, пойми. Не могу сказать больше. — Харпер отвела взгляд, и в её голосе послышался неподдельный страх. — Просто верь мне. Твое наказание это сущий пустяк по сравнению с тем, что здесь бывает.

Я поняла, что давить на неё бесполезно. Молча подошла к шкафу, достала мягкий белый свитер, серую юбку и чистые колготки. Натягивая одежду на ноющее тело, я старалась заглушить панику внутри.

— Я иду в столовую, — тихо произнесла я, поправляя очки. — Хочешь со мной?

— Идем, — быстро отозвалась Харпер.

И мы отправились на обед, оставив комнаты позади.

Глава 6. Блейд.

После короткого разговора с кудряшкой я развернулся и стремительным шагом направился в административное крыло, внутри всё буквально закипало от ярости. Голова раскалывалась, мысли бунтовали, а кулаки чесались от дикого желания разнести этот чертов корпус по кирпичикам. Мне хотелось вдолбить директрисе раз и навсегда, прямо в её тупую голову, одну простую истину: эта девочка неприкасаема. Никто в этой академии не имеет права портить мою находку. Никто, кроме меня.

Я залетел в кабинет директора без стука, с размаху распахнув массивную дверь. Эвелин стояла ко мне спиной у огромного стола, прижав к уху телефон. Громкий, пушечный хлопок закрывшейся двери заставил её резко вздрогнуть и развернуться к источнику звука. Увидев мой взбешенный, потемневший взгляд, она моментально изменилась в лице и сухо бросила в трубку собеседнику: Я перезвоню.

— Блейд! — её голос сочился раздражением, а идеальная осанка натянулась, как струна. — Сколько раз я просила тебя не врываться ко мне без стука?! Что за манеры?

— Почему девчонка с первого курса драит мужские комнаты? — я проигнорировал её возмущение, сделав тяжелый шаг вперед. Мой голос звучал глухо, но угрожающе.

— Тебе-то какое дело? — Эвелин высокомерно вскинула подбородок, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Ты прекрасно знаешь устав этой академии. Она нарушила правило, это заслуженное наказание.

— У неё руки в крови, Эва, — процедил я сквозь зубы, сокращая расстояние между нами. — Она уже зеленая от твоих ядовитых моющих средств и едва держится на ногах. Ты всерьез думаешь, что после таких дешевых выпадов тебя здесь кто-то будет уважать?

— Ты много себе позволяешь, Блейд! — директриса повысила голос, а её ледяные глаза яростно сузились. — Забыл, с кем разговариваешь? Ты здесь такой же студент, как и все остальные.

— А ты слишком много требуешь от неё, — отрезал я, в упор глядя на женщину. В моем взгляде не было ни капли страха, лишь холодная, опасная решимость, перед которой она всегда пасовала.

Эвелин замолчала. Несколько секунд она тяжело дышала, обводя меня презрительным, сканирующим взглядом, словно пыталась нащупать мою слабину, но в итоге её плечи едва заметно опустились. Она сдалась, как и всегда, когда дело доходило до столкновения со мной.

— Ладно, — высокомерно бросила она, поправляя идеальный манжет пиджака. — Передай ей, что на сегодня достаточно. Пусть убирается в свой корпус.

Я усмехнулся, засунув руки в карманы куртки.

— Нет.

— Что значит нет? — на лице Эвелин отразилось искреннее недоумение.

— То и значит. Я не собираюсь быть твоим курьером, — я сделал шаг назад к выходу, продолжая держать её на прицеле своих глаз. — Ты сама назначила ей это глупое наказание, Эва, тебе его и отменять. Иди и скажи ей об этом лично.

Я развернулся и вышел из кабинета, оставив директрису наедине с её закипающей злостью. Я знаю, что реально наглею. С каждым разом всё сильнее перехожу черту, но с этой женщиной по-другому просто нельзя. Я ума не приложу, почему она до сих пор глотает моё скотское отношение и спускает мне всё с рук. От любого другого студента Эвелин не потерпела бы и сотой доли такого тона, сожрала бы живьем и не поморщилась. Но мне она это позволяет.

Наверное, папка снова за всё отплатил. Всё как обычно, по старому отработанному сценарию. Он решает любые вопросы, просто откупаясь от администрации щедрыми чеками. Делает всё, лишь бы его лишний раз не трогали и не донимали проблемами, и уж тем более по поводу меня.

Я вышел на задний двор, подальше от душных коридоров, и закурил. Спрятавшись от чужих глаз, выкурил две сигареты подряд, жадно затягиваясь горьким дымом. Сидя на холодных, грубых валунах, я угрюмо смотрел на эту проклятую академию, чьи шпили серой массой врезались в осеннее небо. Пока курил, успел созвониться с Картером. Друг вовсю зазывал меня на вечеринку, которая планировалась на следующей неделе в загородном доме у нашего общего знакомого. В любой другой ситуации я бы мгновенно ответил да. Я бы ухватился за любой шанс, лишь бы оттянуться в шумной компании и свалить подальше от этих давящих, серых стен. Но сегодня всё было иначе.

— Я подумаю. Отвечу позже, — сухо бросил я в трубку и сбросил вызов.

Я не мог оставить свою кудряшку здесь одну. Эта девчонка ходила по лезвию ножа, она обязательно снова что-нибудь натворит, вляпается в неприятности по своей наивности, а Эва в моё отсутствие терпеть этого точно не станет. Без моего контроля её здесь просто уничтожат. В голове созрела безумная мысль. Вот бы вытащить её со мной на эту вечеринку… Вырвать из этой правильной скорлупы и показать ей другую жизнь. Что ж, я обязательно придумаю, как это сделать.

Докурив, я решил прогуляться до столовой, чтобы перехватить какой-нибудь сэндвич. Голова буквально кипела, выстраивая по кирпичикам контуры моего нового плана. Мне-то позволялось покидать это проклятое место в любое время суток, папка подписал для меня официальное письменное разрешение, развязав мне руки. А вот что насчет кудряшки? Этот вопрос требовал немедленного уточнения. Она выглядела настолько невинной, испуганной и загнанной в угол местными порядками, что у меня складывалось четкое ощущение, что никакого пропуска у неё нет и в помине. Впрочем, кто знает. Даже если его нет, я всё равно вытащу её отсюда. Правда, для этого придется разработать чертовски изощренную схему, а ведь раньше я подобного никогда не проделывал. Всё бы ничего, да только камеры здесь работают неустанно, проверяются каждую минуту, а натыканы они буквально на каждом углу. Нужно будет сделать всё ювелирно, чтобы не подставить её под удар.

Под глухой гул собственных мыслей я вошел в столовую. Окинул взглядом шумный зал: на другом конце, за длинным деревянным столом, обосновались ребята из моей группы. Назвать кого-то из них друзьями у меня бы язык не повернулся, но их общество иногда помогало скрасить бесконечно тянущееся время в этом месте. Давид махнул рукой, подзывая меня к себе, но я проигнорировал этот жест и скользнул взглядом дальше. Нашел. Моя кудряшка сидела в компании какой-то девчонки, они тихо перешептывались. Её подружка нервно озиралась по сторонам и в какой-то момент остановила свой взгляд на мне. Взгляд был пилящим, свербящим насквозь. Или, может, это было что-то другое? Не знаю. Разбираться с этим не было ни времени, ни малейшего желания.

Я двинулся дальше, к стенду с сэндвичами, не отводя глаз от изящной, хрупкой спины моей новой знакомой. Однако мне пришлось вынужденно оторваться от этого созерцания, кто-то слегка, но настойчиво потянул меня за локоть. Обернувшись, я наткнулся на Миранду. От бывшей спасу не было, постоянно терлась где-то поблизости. И самое тупое, что в этой академии мы были заперты вместе, я остался без возможности продохнуть без неё.

— Блейд? — её голос прозвучал с наигранной мягкостью.

— Чего тебе? — отрезал я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

— Может, пообедаем вместе? Тебя совсем не видно в последнее время.

— Занят, Миранда. А пообедаешь ты в своей компании.

Развернувшись к ней спиной, я вновь зацепился взглядом за ровную, хрупкую линию плеч кудряшки и направился к столу парней, пришлось сесть с ними. Если бы я остался один, Миранда не заставила бы себя долго ждать. Сзади донеслось её расстроенное, тихое бормотание: Давай тогда после обеда…, но я не обернулся, окончательно ретируясь.

Едва я опустился на стул, Купер, заметивший мою мимолетную стычку с Мирандой, решил влезть не в свое дело и принялся допрашивать меня с ухмылкой. Я заткнул его одним лишь тяжелым взглядом. Все в этой академии прекрасно знали моё отношение к ней, как и её зацикленность на мне. Этому придурку лучше было закрыть свой рот прямо сейчас, пока я сам его не заткнул. Он постоянно выбешивал меня. Мазохист он, что ли? Скоро я точно сорвусь, и он получит всё, на что так упорно нарывается.

Давид примирительно стукнул Купера по плечу, дружелюбно улыбаясь, и окинул нас обоих спокойным взглядом, безмолвно призывая успокоиться.

Вдруг кудряшка поднялась со своего места. Она несла свой поднос руками, которые были стерты до дыр. Я отчетливо видел их даже из другого конца зала, и в этот момент в моем сердце будто выжгло рваную дыру. Руки этой девушки не должны знать, что такое мозоли или шероховатости. Они созданы для того, чтобы быть нежными, элегантными и гладкими. Я до скрежета зубов проклял эту блядскую академию и собственную неспособность защитить её прямо здесь и сейчас. Я не следовал местным правилам, и от меня этого никто не требовал, но на нее эта неприкосновенность не распространялась. И точно никогда не будет распространяться, пока я не вмешаюсь.

— Ты сейчас дыру в девчонке просверлишь, — негромко заметил Давид.

Я перевел взгляд на свои руки, оказывается, я замер, намертво сжав в кулаке несчастный кусок хлеба, и невидящим взором уставился в одну точку. Ничего не ответив Давиду, я молча швырнул остатки еды на поднос, поднялся и покинул столовую, бесшумной тенью следуя за ускользающей кудряшкой.

Я чувствую себя идиотом. Маленьким ребенком, который посреди ночи выслеживает Санта-Клауса, боясь издать лишний звук. Я шел позади неё, удерживая дистанцию и стараясь как можно более незаметно проводить её до самой двери. Долбаный абсурд, не иначе. Но я до сих пор даже не знаю где находится её комната.

Мне нужно было поговорить с ней. Срочно. Нужно было лично спросить, за какую именно провинность Эва выписала ей это изнурительное наказание, почему она вообще оказалась в этих стенах и что сейчас творится в её кудрявой голове. Должно быть, она испытывает адский стресс.

Блядь, Блейд. Почему тебя это вообще волнует? Что за сопли ты тут распускаешь? С каких пор ты стал такой неженкой?