Я больше не приеду

– Как дышать я не понимаю?! Воздух поступает? У вас что-то не работает!

– Инга, продолжал я свой гипнотический бубнежь, – все в порядке, так бывает в первый раз, вы пытаетесь дышать как обычно, а нужно делать вдох только ртом, опускайте голову, смотрите вниз и старайтесь очень спокойно и медленно дышать.

После нескольких попыток девушка начала дышать спокойнее и тогда удалось перейти ко второй фазе – медленно уходить вниз, периодически продувая уши. Небольшой выдох в зажатый пальцами нос, выравнивает давление между ухом и водной средой. Если этого не сделать уже через пару метров уши пронзает острая боль.

Ясное дело, у Инги сразу не получилось. Она была слишком напряжена, взволнована и кажется, раздражена. Тем временем Каан с ее молодым человеком уже расположились на дне в пяти метрах от нас. Краем глаза я видел, как Каан что-то жестами объясняет туристу и указывает пальцем на Ингу, болтающуюся у поверхности.

Если есть опыт, то даже самого сложного клиента можно успокоить, перевести в нужное состояние у погрузить под воду. Через несколько минут магия спокойствия и уверенности сработала, Инга продулась, и мы наконец коснулись дна.

Внешняя сторона мыса Кара-Бурун прекрасное место для простых, туристических погружений в хорошую погоду. На глубине девяти метров там нагромождение камней и крупных обломков скал. Полно небольших гротов, углублений и красивых скальных навесов. В тени всегда много разной рыбы, можно увидеть крупных групперов, осьминогов, иногда мурену. А с другой стороны расположен уступ, который отвесно уходит на большую глубину. Здесь открывается впечатляющий вид в синюю бездну.

Маршрут построен так, чтобы пройти вдоль края обрыва, увидеть глубину и вернуться к лодке через каменный сад, пронизанный солнцем и наполненый жизнью. Мы потихоньку двинулись к краю уступа. Все было хорошо, Инга и ее спутник ровно дышали и крутили головами, глядя по сторонам. Она отвечала на запросы бодрым жестом ОК, и заметно оживилась. Правда, все еще до боли стискивала мою ладонь. Рука ныла и затекала от этой хватки. Такой силы не ожидаешь от хрупкой на вид девушки.

Впереди показался светлый мраморный уступ. Здесь всегда интересно наблюдать за новичками. Они подплывают к краю и надолго застывают, повиснув в метре от скалы. Мелководье обрывается в глубину и от этого захватывает дух, возникает чувство полета. В первый раз это впечатляет.

Я смотрю как Каан чуть впереди показывает парню край обрыва и предлагает заглянуть вниз. Медленно поворачиваюсь, чтобы подвести к краю Ингу, она по инерции скользит к обрыву и вдруг стискивает мою руку до хруста, будто стальными тисками. Ее тело содрогается и дальше все происходит медленно и страшно как в тягостном ночном кошмаре.

Руки девушки жутко изгибаются, скручиваются как кривые сучья дерева и сдирают с лица маску. Правая рука цепляет шланг подачи воздуха, и загубник выскакивает из ее губ, веером выпуская белую струю воздуха. Тело Инги судорожно выгибается и это жуткое, фантастическое зрелище. Ее голова так далеко отведена назад, а спина так прогнулась, что ласты практически касаются затылка. Маска дайвера, сильно ограничивает поле зрение. Трансформация девушки в туго скрюченное кольцо произошла за тот миг, пока я поворачивал голову, чтобы охватить ее взглядом.

Дальнейшее происходило без участия мозга. Левая рука хватает девушку за затылок. Правая прижимает загубник к ее рту, нажимает кнопку принудительной подачи воздуха и зажимает нос указательным и большим пальцами. Ласты ударяют с максимально возможной силой и толкают тело вверх. До поверхности всего девять метров. В экстренной ситуации можно всплывать сразу, без остановок. Пять секунд до поверхности. Голова Инги над водой и должна там оставаться.

Но мои руки заняты, и нет одной единственной свободной секунды, чтобы нажать кнопку подкачки жилета. Чтобы лицо Инги оставалось над водой, мне приходится оставаться прямо под ней и работать ластами изо всех сил. Периодически лишь на секунду я могу поднять голову над водой и осмотреться. Лодка всего в двадцати метрах от нас, но все спокойно, никто не замечает происходящего. У меня во рту загубник акваланга, и я не могу позвать на помощь. Выплюнуть загубник я тоже не могу, руки заняты, изо всех сил работаю ногами и подолгу остаюсь под водой. Мне нужно дышать. Когда я в очередной раз вскидываю голову над водой и смотрю в сторону лодки, происходит маленькое чудо. Я встречаюсь глазами с Фыратом.

Я снова ухожу под воду, придерживая голову Инги над водой. Ее все еще сотрясают конвульсии, а тело на глазах окрашивается в голубовато-землистый цвет. Когда через секунду выныриваю снова, вижу, как Фырат летит головой вниз с борта яхты и быстро гребет в нашу сторону.

Держу Ингу снизу и вижу, как подплывает Фырат, перехватывает ее голову за подбородок, подкачивает ей жилет и двигаясь спиной начинает быстро тянуть девушку к лодке. Мне достаточно появившийся секунды, чтобы подкачать свой жилет и догонять Фырата. Он аккуратно держит Ингу за подбородок и резко выкрикивает по-турецки:

– Витамин, сумку на платформу! Витамин, сумку на платформу!

В это время Витамин уже маячит на платформе с саквояжем «First Aid», а остальные ребята прыгают в воду и перехватывают Ингу. Краем глаза вижу, как вдалеке Каан всплывает с парнем и жестикулирует, пытаясь понять, что произошло.

Когда я подплыл, на платформе было страшно. Лежит неподвижная девушка совершенно синего цвета. Лицо такого глубокого цвета, что сознание не хочет это принимать. Человек не может быть окрашен подобными оттенками неживого. Витамин прижимает к ее лицу маску маленького кислородного баллона, а Фырат толчками ладоней заводит сердце. Это происходит бесконечно долго. Снова и снова. Теперь Фырат помимо кислорода добавляет дыхание рот в рот, продолжает массаж сердца, а Витамин снова возвращает на лицо девушки кислородную маску. Все происходит молча. Фырат двигается как автомат, платформа поскрипывает в такт его толчкам.

Я продолжаю висеть в воде, забываю снять маску и просто смотрю на них сквозь капли на стекле. Теряю связь с реальностью. Это какой-то абсурдный сон. Ум уже осознал, что девушка умерла, и убил ее именно я. В моем сознании отчетливо прорисовывается утренняя сцена:

– Вы почему переживаете? У вас есть болезнь из списка? Или вы с эпилепсией к нам приехали понырять?

И я вижу, как они медленно переглядываются. И я не могу себе соврать. Я помню, что уже в ту самую секунду точно знал, что у нее эпилепсия. И тогда я сразу отогнал эту мысль, отмахнулся от нее. Потому что надо отменять погружение, надо возвращать деньги, утрясать проблемы, объясняться с агентством… Слишком много всего. А анкета уже подписана, люди приняли на себя все риски… и они сами не сообщили мне о своих проблемах со здоровьем. Но я уже знал. Все знал уже в тот момент. И вот на платформе лежит мертвая девушка.

Я очнулся, когда Фырат начал кричать, – Разойдитесь, освободите дорогу, надо переложить ее в тень, – и взяв Ингу вчетвером они начали поднимать ее наверх, под палубный тент. Стало совершенно оченвидно, что это конец.

Платформа опустела, и я оглушенный начал выбираться наверх. Бросив акваланг на платформе, на ватных ногах, пошел к площадке у бара, где лежала на полу Инга. Ее видно не было, вокруг столпились люди, а я все пытался сообразить, что конкретно мне сейчас нужно сделать.

– Откройте колу, ей надо сладкого, чтобы силы восстановить, – говорил по-русски видимо кто-то из гостей, а я никак не мог сообразить, кому это срочно нужно выпить колы, кому нужно силы восстановить?…

Мимо, спотыкаясь через разбросанные вещи, пронесся огромными скачками парень Инги. Вероятно, Каан дотащил его до платформы, и парень сообразил, что произошла беда. Растолкав любопытствующих, он молча кинулся к ней. Люди снова сомкнулись, и я опять перестал видеть тело Инги.

– Отвали от меня! Вы чё тут все столпились? – послышался слабый хрипловатый голос, – вам тут что, шоу?

– В тюрьму у меня сядете!, – язык у нее еще заплетался, но знакомые хамские интонации уже неприятно дребезжали.

– Пусть еще полежит и кислородом подышит, Витамин, скажи ей чтобы не вскакивала!, – Фырат поднялся на ноги и на лице его было изумление.

На полу сидела Инга, облокотившись спиной о барную стойку. Она была вполне нормального цвета. Лицо уставшее, глаза запали, но сверкали злобно. Берниз пыталась сунуть в руку девушки открытую банку Кока Колы, но та отмахивалась. А парень Инги, сидел на корточках и тихим голосом ее увещевал:

– Я же говорил тебе, не надо, опасно, а ты, как всегда. Полежи еще, подыши из баллона…

– В жопу иди со своим баллоном, – отвечала ему Инга злым шепотом и отталкивая кислородную маску, – я щас полицию вызову и всех их засужу, сидеть будут как миленькие, у них тут по нулям техника безопасности…

Я совершенно ошарашенно стоял посреди палубы и смотрел на Ингу, она тяжело поднялась и опираясь на своего спутника на своих двоих поплелась к дивану на корме. Встретившись со мной взглядом, Инга быстро отвернулась.

За барной стойкой стоял Эркан, вид у него был ошалелый, посмотрев на меня огромными глазами он одними губами проговорил по-турецки, – еб@л я такой давинг… ваши русские туристы сумасшедшие…

***

На низком стеклянном столике стоял маленький ночник на батарейках, все сидели молча и смотрели как несколько мотыльков настырно тычутся в лампу. Фырат приложился к пивной бутылке, посмотрел на нее, будто не ожидал, что внутри окажется пиво, глубоко затянулся сигаретой и наконец проговорил, – Хотите кое-что знать? С самого начала сезона кислородный баллон валялся в моей комнате, и я все никак не мог уложить сумку неотложной помощи. Думал, на яхте аптечка есть, и все ок. А сегодня утром увидел этот баллон, и все сложил в сумку. И потом ее чуть не забыл, оставил на террасе. Берниз про нее случайно вспомнила, когда в машину садились…

Витамин пошевелился в кресле, в темном углу гостиной, – А вы видели, как она с лодки уходила? Они с этим чуваком ржали как лошади, и поехали в отель как ни в чем ни бывало. А я был уверен, что мы сегодня сядем…

Он отхлебнул из бутылки и хихикнул. Печальная Берниз прыснула в кулак. Эркан заржал в голос и это уже невозможно было остановить. Минут десять всех нас трясло в неудержимом истерическом хохоте как в приступе эпилепсии.

Глава 4 Факерман

Глава 4. Факерман

В переводе с турецкого – Фырат – это Евфрат. Река такая. Помните в школе? Месопотамия, Междуречье, Тигр и Евфрат. Евфрат берет начало в Турции и название реки это довольно популярное турецкое имя. Так родители и назвали Фырата. Фырат Аккерман. Да-да, во всех документах у него так и написано F.Akkerman. Поэтому, когда мы злимся на Фырата, то называем его Fuckerman. Он, кстати, не против. Почему-то гордится.

Фырат может вызывать два типа чувств – в первом случае это смесь уважения, любви и привязанности, а во втором постоянное раздражение. Мы с Витамином испытываем оба этих чувства непрерывно. Фырат бесит. Фырат выводит из себя. Фырат жутко раздражает. Фырат наш близкий друг и мы любим Фырата.

C Фыратом нужно быть в море. С ним надо нырять, осуществлять рискованные вылазки и веселить туристов. В особенности юных туристок. При этом Фырат каждый день учит нас – непосредственно передает подводное мастерство высшего пилотажа. Он непринужденно и доходчиво передает то, чего не найти в учебниках и справочниках. Поэтому в море с Фыратом хорошо и интересно. На берегу Фырат бывает тоже ничего – особенно если вечеринка.

Но работать и организовывать работу с Фыратом невыносимо. Он питает отвращение к графикам, планам и договоренностям. Пунктуальность ему физически недоступна. Если на завтрашнее раннее утро назначена самая важная встреча в его жизни, накануне он поедет на ночной пикник, хорошенько выпьет и выбросит в окно будильник. Это не фигура речи. Однажды он именно так и сделал.

Фырату, наверное, лет сорок, он очень маленький, худой и ловкий как мартышка. Где-то посередине между черной кудрявой шевелюрой и такой же бородой, блестят веселые глаза. Большую часть времени Фырат пребывает в дурашливом настроении, которое иногда сменяется глубокой, лирической грустью. Промежуточного состояния у него не бывает. Или радуется или страдает по невыясненным причинам.

Еще год назад Фырат был как и мы с Витамином, наемным дайвером, летом работал на туристических лодках старшим инструктором, а зимой занимался техническими спусками как промышленный водолаз. Но теперь он независимый бизнесмен и наш начальник. Собственно, основатель и владелец дайвинг-центра «Tripple Dolphins».

И если дайвер он первоклассный, то бизнесмен из него выходит с трудом. То есть предпринимательского духа, амбиций и идей у него полно. А вот последовательности и терпения не хватает, когда дело касается организации работы, продаж, договоров с партнерами, обязательств и планирования расходов. В этой сфере, все к чему прикасается Фырат, превращается катастрофу…

– Я открываю свой дайвинг центр, брат, приезжай ко мне работать, Витамина я уже позвал, он подтянется в марте… давай и ты ко мне, – говорил Фырат по телефону еще зимой. Он как раз занимался кредитами, закупкой оборудования и фрахтом яхты на сезон. И это был очень вдохновляющий звонок, потому что приглашения уже были, но от людей, работать с которыми не хотелось. И тут Фырат – сам владелец конторы. Такое пропустить было нельзя.

Планы пришлось срочно менять, в редакции рассчитывали что я буду работать до конца апреля, но мне приспичило уже в начале марта оказаться на берегу, с Фыратом. Включился режим чемоданного настроения и было очень трудно фокусироваться на проблемах Феодосийского муниципалитета. Писать про вывоз мусора и сидеть на совещаниях по подключению Кировского района к газоснабжению стало просто невыносимо. Подоспел лаконичный e-mail от Витамина:

«Привет! Какие планы на сезон? Буду в Аланье 9 марта. Фырат открыл свою контору! Еду к нему. Денег будет мало, но точно не заскучаем. Он снял коттедж в Окуджаларе, крыша есть. Жду»

Противиться было невозможно, и достав из тайной коробочки последние пятьсот евро, отправился в Севастополь за билетами на пароход «Герои Севастополя», чтобы он доставил меня в Стамбул уже одиннадцатого марта. А когда у тебя оплачена каюта в один конец и билеты, вот они, аккуратно вложены в загранпаспорт, две недели ожидания превращаются в праздник. Как это у Фазиля Эскандера – «Праздник ожидания праздника»…

– Посмотри какая херня случилась, – говорит Фырат с искусственной грустью и поворачивается ко мне задом. Его гидрокостюм наискось распорот поперек задницы, огромный треугольный лоскут потешно болтается, открывая миру ягодицы в плавках и филе загорелого бедра.

– Зацепился за платформу… Хороший был костюм, Mares, всего десять лет носил, теперь такого не купишь. Пойду покажу девчонкам, что получилось…

Мы с Витамином как в замедленной съемке бросаемся к Фырату с криками, – Нееееет, – ну знаете, когда голос при замедлении растягивается в низкий рев. Туристкам на яхте такое показывать конечно нельзя… Но Фырат уже далеко.

Он развязной походной прохаживается перед туристами, стараясь в деталях продемонстрировать свой рваный зад. При этом, комментирует шоу на своем экзотическом варианте русского языка. Мы с Витамином давно снабдили его небольшим запасом слов и выражений…

– Пасматри! Это акула. Обед! На меня жопа!

Факерман говорит это с очень серьезным видом и заглядывает назад, показывая пальцем на всю эту тревожную картину в районе своей задницы.

После секундной паузы до туристов доходят причинно-следственные связи и в голову поступает перевод. Теперь яхта под угрозой затопления. Судно шатается. Русские туристы хватают воздух ртом и брызжут слезам. Кое кто валяется на палубе, не в силах обрести равновесие и успокоиться.

Мы сидим на террасе коттеджа, в котором живет Фырат. Еще недели нет, как я приехал. Работы мало и по вечерам мы много общаемся. Вкрадчивым голосом Фырат рассказывает о легендарном рифе, который находится где-то недалеко от нас, но его трудно найти. Фырат как будто рассказывает нам сказку, и сам иногда мечтательно прикрывает глаза, затуманенные порцией виски.

– Я там был только один раз. Расположение знаю только примерно, но мы его обязательно найдем. Будем весь сезон водить туда опытных туристов, с сертификатами. Этот риф мне иногда ночами снится, там такая красота…

– Высокая острая скала выступает из темноты. Когда спускаешься вниз, видишь только ее, а вокруг все синее-синее. Вершина скалы – это глубина 38 метров. Она темно красного цвета, вся покрыта отложениями. Кое где видны мягкие кораллы лимонного цвета, они ветвистые и приятные на ощупь, как поролон. А потом надо идти вокруг скалы по спирали вниз. Когда спускаешься метров на семь-восемь, на северной стороне начинается широкий навес, скала закрывает свет и ты плывешь как будто в гроте.

Темный проход идет под углом прямо вниз, как шахта. Это уже пятьдесят метров. Здесь большое каменное плато и совсем рядом со скалой обрыв. Там очень глубоко. Я видел показания эхолота у рыбаков, дальше в море от рифа начинаются глубины по шестьсот метров. С этого места надо смотреть вверх, скала темной громадой уходит вверх, как небоскреб или огромный бивень… Если нырять на баллонах с воздухом, то тут можно пробыть максимум минуту… Почти шестьдесят метров.

Мы сидим в забегаловке «Газиантеп» прямо у дороги на Аланью. Фырат терзает свою шевелюру и со страданием в голосе жалуется нам с Витамином:

– Уже апрель заканчивается, если так пойдет дальше, я залезу в долги… Почему нет туристов? Русские в отелях уже появляются, вон толстяк с женой, это же русские? – он показывает на пару немцев, которые проходят мимо. Мужчина и женщина среднего возраста громко что-то обсуждают на немецком…

Витамин само спокойствие. У него очень своеобразный турецкий, грамотный с хорошим словарем… но говорит он с сильным пермским акцентом и очень медленно:

– Это немцы, Фырат. Наши соседи. Ты их знаешь. Они идут за фруктами к завтраку. И немцы нам тоже подходят, почему бы нам не водить на погружения немцев? Их еще с зимы тут полно.

– Витамин, брат, ну что ты говоришь, какие немцы? Я подписал договор с русским «Пегасом», денег дал этому здоровому мужику, как его? Да, Атилла! И русские гиды должны продавать наши туры своим туристам! Они ведь всем, кто заезжает в отель продают экскурсии. Рафтинг, Памуккале, что там еще? Джип-сафари! Наш давинг-шмайвинг тоже должны продавать… Но продаж нет. Ни одной заявки не прислали за две недели… Скажите мне, почему русские не покупают дайвинг?

Мне приходит в голову самая очевидная мысль, ведь погода отличная, вода теплая и туристы, это точно – валяются на пляже и бродят по окрестностям, разметая в лавчонках свежую клубнику и мушмулу, которым самый сезон:

– Фырат, а ты почем знаешь, что гиды предлагают наш дайвинг туристам? Они точно его продают? Если бы на каждом заезде предлагали, то хоть один случайный турист к нам бы заявился, нет?

В этот момент хозяин забегаловки принес нам горячие слоеные бюреки с сыром и зеленью. Фырат уже сидел с набитым ртом, когда я поделился своими очевидными сомнениями. Он задумчиво дожевал свой пирожок и протянул:

– Брат, я не знаю, что они предлагают туристам. Атилла передал гидам прайс и расписание, а что там гиды говорят я вообще не представляю…

Витамин поставил свой стаканчик чая на клеенку и отрубил:

– Хрен они чего предлагают! Если у гидов нет буклетов, если они не знают как и что у нас устроено, хрен они чего продают! Они не знают, что продавать и продают только то, что хорошо знают! Они продают – «всю ночь ехать в автобусе, чтобы посмотреть Памуккале». А на дайвинг они забили.

Фырат смотрит на нас с Витамином, как будто прямо сейчас увидел впервые. В его глазах восхищение:

– Вы сукины дети! Теперь понятно, что за херня происходит. Только что с этим делать?

Мы с Витамином величественно переглядываемся, команда из уральского мента и провинциального журналиста готова делать феерический маркетинг!

Глава 5 Маркетинг, машалла!

Даже сюда доносится музыка с лодки, стоящей на якоре. Мы полдня ее драили, развешивали гирлянды и расставляли столы. Утром закупали провизию, напитки, помогали нашему коку делать заготовки для большой вечеринки. А сейчас уже два часа ночи, штиль и сияющий «Якамоз» отражается в гладкой как зеркало воде. Отплыл на добрые две сотни метров от лодки и завис в темной воде, глядя на волшебный корабль.

Уплыл подальше, оттого что захмелел, начал терять контроль и улетать из реальности… Но эта сияющая лодка, парящая над своим собственным отражением. Это что-то невероятное. Невозможно оторваться. Хочется запомнить навсегда. И я болтаюсь в море, не в силах вернуться в грохот вечеринки…

– Фырат, у нас есть план как сделать поток туристов! Давай отойдем, переговорим! – мы с Витамином тащим Фырата за соседний столик. Почти неделю мы думали, спорили о деталях, прикидывали возможности и даже разок поссорились. Всю эту неделю я скакал по лодке с цифровой мыльницей, делая фото для нашего буклета. В конце концов мы закончили эту работу и теперь едва дождались ужина, чтобы вытащить Фырата и спокойно с ним поговорить.

– Буклеты мы уже сделали, вчера сидели рисовали, сегодня зайди к нам, покажу на ноутбуке, осталось только распечатать – быстро говорю я, пока Витамин не начал нудить о том, что там еще надо все править.

– Надо еще кое-что поправить! Хотя в целом уже все сделано. Но буклеты, это не главное! Как распечатаем, надо взять у Атиллы список гидов и ехать по отелям общаться с каждым, – торопится перебить меня Витамин.

Но Фырат не слушает Витамина, он через плечо подмигивает Берниз, которая заканчивает ужин за соседним столиком и в больших темных глазах девушки уже нарастает недоумение, что это еще за разговоры без ее участия? Поэтому мы торопимся.

– Фырат, Фырат, послушай! – мы хором орем, стараясь сфокусировать его внимание на себе, – Фырат, есть план, слушай, ты должен понять! – и наконец, Фырат смотрит на нас с веселым негодованием и тоже орет, – Все, все, задолбали, рассказывайте, что там у вас!

Витамин начинает рассудительно и спокойно, строго по пунктам излагать наш план. Гениальный естественно. Время от времени он быстро вскидывает указательный палец, которым останавливает Фырата, уже готового комментировать и сыпать вопросами.

– Еще раз! Мы сделали буклеты. Хорошие. После ужина покажем. Если что, сможешь там что-то изменить на свой вкус. Буклеты надо будет напечатать. Мы их сами развезем всем гидам. Отдадим прямо в руки. И каждому проведем небольшую лекцию про наш дайвинг. Чтобы каждый гид знал, что он продает – какая у нас лодка, как проходят погружения, что там у нас и как. Что гости увидят за свои тридцать долларов. Мы прям с каждым поговорим, и каждого пригласим к нам. Чтобы гид в свободное время к нам приехал, и мы с ним нырнули. Бесплатно, конечно. Ты должен взять у Атиллы список отелей, гидов при отеле и их телефоны. И мы все на этой неделе провернем!

Фырат сияет. Он пожимает нам руки. Он любит нас. Потом он тоже поднимает указательный палец вверх и говорит почти серьезно и даже сурово:

– План отличный, но вы, сукины дети, забыли про самое важное. После того, как мы с вами сделаем всю эту фигню с буклетами и гидами. После того как все эти ваши планы будут завершены. Мы должны устроить вечеринку! В эту пятницу – ночной байрам для «Пегаса» на нашей лодке! И вот этого они уже точно не забудут! Русские туристы к нам поедут двухэтажными автобусами!

Три дня подряд мы колесим на нашем потрепанном автобусе «Митсубиси» по отелям и общаемся с гидами. Все это ребята из России, Украины, Казахстана, Киргизии, есть мой земляк из Крыма. Все они учатся в Турции, а в сезон зарабатывают, подписав контракт с «Пегасом». Некоторые из них отпетые пройдохи, а некоторые нежные и пугливые как олененок Бемби. Это те, кто первый сезон гидом работает.

Мы назначаем им встречи в лобби, вручаем буклет, передаем привет от Атиллы и наперебой с Витамином выдаем искрометную лекцию про дайвинг. После каждого такого рассказа, у меня у самого возникает смещение в сознании. Будто у нас не старая рыбацкая шхуна, переделанная в водный трамвайчик, а глянцевая яхта, сверкающая лаком и хромом. Когда кто-то из нас уж очень сильно пересаливает, второй толкает его локтем в бок и перехватывает инициативу, слегка понижая градус роскоши, доступной за 30 долларов.

В фешенебельном отеле «Мериан» нас встретила ослепительная брюнетка по имени Дарина. Старший гид «Пегаса» в округе Аланья. Она в отличие от других гидов, вела себя уже не как сезонный работник по срочному найму, а скорее как герцогиня, вынужденная давать распоряжения на кухне по случаю выходного у лакея. Роскошный интерьер «Мериана» этому весьма способствовал. Здесь был даже седой мужичок в белом фраке, играющий на рояле какой-то бархатный джаз. В десять утра.