Волчья кровь. Война девяти земель

— Кровь есть? — спросила Млада.

— На траве. Не пойму чья.

— Не надо угадывать. Пойдём посмотрим.

Они взяли с собой двоих добровольцев. Тихон остался у амбаров: раненое плечо и полевые работы делали его бесполезным для погони, как ни неприятно было это признавать. Невзор пошёл с разведчиками, потому что след мог прочесть лучше любого из них, но каждый крутой подъём заставлял его придерживать левую руку у груди.

У ручья они нашли не побоище, а разбитую упряжь и лежавшую на боку повозку. Под кузовом был прижат подросток в чужой куртке. Он дышал, но голова его вся была в крови. Рядом лежали две порванные путы и маленький дорожный сундук без крышки. На влажном песке отпечатались следы подков, идущие в разные стороны.

— Кто тебя привязал? — спросила Млада, когда мальчик смог говорить.

— Не привязал. Я держался за кузов.

— Зачем?

— Мать везли. Меня не пустили с ней в телегу.

Мальчика звали Мирон, он был из деревни за Крутином. Мать назначили «работницей дорожного счёта». Два дня назад их обоз попал между двумя военными дозорами: каждый потребовал предъявить свою грамоту на переселение. Пока спорили, один десятник ударил другого прикладом, кони рванули, люди разбежались по оврагу. Мать Мирон потерял из виду.

Млада перевязала ему голову, не обещая найти женщину. Из сундука взяли горсть размокших бумаг. На одном листе были не имена, а перечень: девять тёрок для соли, шесть весов, два мешка с пустыми деревянными табличками, двадцать четыре одинаковых полковых знака.

— Это не перевозка людей, — сказал Драгун. — Это перевозка канцелярии.

— Люди где-то рядом с ней, — ответила Млада.

Невзор показал на следы. Две конные группы пересеклись в тесном месте, где ручей сходился с оврагом. Один отряд прошёл по берегу, второй сначала повернул назад, потом ушёл к восточному перелеску. Сундук, вероятно, выбросили при развороте: на крышке остались свежие вмятины от копыт.

— Сколько их? — спросил Ратмир.

— Столько, что два десятника решили драться из-за чужих бумаг, но ни один не захотел забирать раненого мальчишку. Больше след не скажет.

К сумеркам они вернулись на поле. Арсений отправил Мирона в дом к сестре погибшего Игната — там лежала чистая простыня и топили печь. На пороге сестра Игната спросила, сколько человек убито сегодня. Млада назвала одного раненого и ответила, что мёртвых не нашли.