Не ждите нас к полуночи

— Я всё равно поезд выбираю, — сказал Артём.

— А я снеговика.

— Серый, это не транспорт.

— Но собеседник хороший. Молчит, пока ты объясняешь.

Они снова устроились за столиком, посмеиваясь. Лидия Павловна осталась для них приятной попутчицей со странными карточками.

Из коридора донеслись голоса. Кто-то попросил проводницу найти иголку, потому что оторвалась пуговица. Кто-то объяснял по телефону, что едет, обязательно едет и даже перемещается в пространстве, просто связь в поезде иногда исчезает. На двери соседнего купе появилась бумажная снежинка, приклеенная изнутри так неровно, что один её луч смотрел строго вниз.

— А давай тоже что-нибудь повесим, — предложил Серёжа.

— Что именно?

— Ёлку.

— В купе?

— Маленькую. Тём, я же не предлагаю корнями в пол вкопать.

Артём оглядел аккуратно застеленную нижнюю полку, столик и их чемоданы, поставленные с точностью до сантиметра.

— У меня есть гирлянда.

Серёжа от неожиданности перестал жевать.

— Повтори.

— У меня есть гирлянда на батарейках. Я хотел повесить её в номере гостиницы. Нина сказала, что у них всё украшено, но я не уверен, что они продумали именно наш номер.

Серёжа встал.

— Покажи.

Артём открыл боковой карман чемодана, достал маленькую коробку и вытянул из неё тонкую серебристую проволоку с десятком тёплых огоньков.

— Только не трогай переключатель мокрыми руками.

— А когда сухими?

— Можно.

— Значит, праздник официально разрешён.

Они устроили гирлянду вдоль верхней полки. Серёжа пытался сделать из проволоки слово «СЧАСТЬЕ», но после третьей буквы места не осталось. Артём предложил оставить геометрически симметричную дугу. Серёжа возмутился, что геометрически симметричных дуг у него и в офисе достаточно. В итоге получилась неровная светящаяся волна, которая на удивление обоим понравилась.

Проводница Оксана заглянула на огоньки и предупредила, что гирлянда должна быть только на батарейках, ничего к розетке подключать нельзя. Артём предъявил коробку с характеристиками, будто сдавал прибор государственной комиссии.

— Верю, — сказала Оксана. — Вы только ночью её выключите. И не вешайте на пожарный датчик.

— У нас всё безопасно, — заверил Артём.

Серёжа кашлянул.

— Он действительно всё проверяет. Иногда даже то, что не просили.

Когда дверь закрылась, Серёжа уселся на полку и посмотрел на комнату, ставшую уютнее от десяти крошечных лампочек.

— Тём, хорошо ведь.

— Нормально.

— У тебя «нормально» означает «мне нравится, но я не хочу это признавать»?

— Не обязательно.

— А «не обязательно» означает «да»?

— Серый, ты сейчас до чего-то договоришься.

Серёжа вытянул ноги.

— Знаешь, Тём, — сказал Серёжа, — я вчера нашёл нашу фотографию с пельменями. Помнишь?

— С той ёлкой, которая не доставала даже до подоконника?

— Именно. Денег тогда не было, зато планы были на всё человечество.

— И проект, который мы не успели сдать до полуночи, — напомнил Артём.

— Зато третьего января сдали. Клиент даже не заметил.

Они засмеялись. Артём посмотрел на маленькую гирлянду над полкой.

— Тогда ведь тоже было хорошо, — сказал он.

— Было. Но в этот раз хотя бы попробуем отдохнуть с удобствами. Я не против пельменей, просто не хочу снова питаться только ими.

Артём кивнул. Серёжа заметил, что друг снова потянулся к телефону, и положил ладонь на экран.

— Давай час без маршрутов.

— Мне только посмотреть одно сообщение.

— Какое?

— Из гостиницы. Подтверждение трансфера.

— Они подтвердили его вчера.

— Сегодня тоже подтвердили.

— Тогда завтра подтвердят третий раз. Тём, у людей праздник. Дай им возможность поработать без твоего сопровождения.

Артём посмотрел на его руку и убрал телефон.

— Час, — согласился он.

— Вот. Уже новогоднее чудо.

Серёжа протянул другу оставшееся печенье от Лидии Павловны. Артём взял его, разломил пополам и одну половину вернул. Так, без специального решения, они снова поделили всё поровну.

Через минуту Артём достал из кармана бумажный пакет с тем самым пряником-оленем. У оленя уже не хватало рога.

— Доем? — спросил он.

— Ты что! — возмутился Серёжа. — Это наш талисман.

— Почему олень?

— Потому что символически.

— В каком смысле?

— Олень — очень организованное животное. Знает маршрут, работает в команде, вовремя приходит к Деду Морозу. Я считаю, ты должен гордиться сравнением.

— Серый, — сказал Артём, — мне не нравится, что ты заранее готовил эту шутку.

— Я же тебя знаю. И правильно сделал: ты до сих пор носишь его с собой.

Они поставили пряник на столик между двумя стаканами. Из-за света гирлянды нарисованный олень казался почти живым и крайне довольным собой.

Артём показал на надпись.

— Кстати, всё действительно предусмотрено. До отеля доедем спокойно.

— Не сомневаюсь, — ответил Серёжа. — Только пряник до Нового года не ешь. Это наш талисман.

— А если проголодаюсь?

— Тогда съешь. Но сначала предупреди судьбу.

В соседнем купе кто-то негромко начал напевать новогоднюю песню. За дверью покатился чемодан, упорно стуча одним колёсиком. Оксана пожелала кому-то доброй ночи и попросила не забывать билеты при выходе.

Серёжа вышел за кипятком и встретил у титана Артёма. Тот держал в руках два стакана и смотрел, не пролилось ли чего-нибудь на полку с багажом.

— Тём, за вечер мы столько слышали про чужие подарки, что свои даже не обсудили.

— И правильно, — ответил Артём. — Подарки обычно не обсуждают до вручения.

— Ты это сейчас серьёзно? Тогда тебе придётся потрудиться, чтобы меня удивить.

С кипятком они вернулись в купе. Деревянная ёлочка, подаренная Серёже в вагоне-ресторане, стояла возле стаканов.

— Ты мне хоть что-нибудь приготовил? — спросил Серёжа, усаживаясь за столик.

— Мы уже подарили.

— Не просто подарки. С сюрпризом. Чтобы один не знал, что приготовил другой.

— Ты мне ноутбук хотел продать аниматору.

— Это не подарок, это профилактика трудоголизма.

Артём сел, достал телефон и показал фотографию маленькой деревянной коробки. Внутри лежал набор старинных шахматных фигур.

— Я тебе на Новый год вот это заказал. Хотел вручить в гостинице.

Серёжа несколько секунд смотрел на экран.

— Ты серьёзно?

— Да. Ты говорил, что у тебя дед в детстве такие держал. Похожи?

Серёжа неожиданно улыбнулся без привычного подкола.

— Очень. Только у деда один конь был без уха. Он говорил, что это боевой.

— Я видел набор с дефектом, но решил, что тебе всё-таки стоит нормальный подарить.

— Не факт, Тём. Может, я как раз по боевому скучал.

Артём убрал телефон.

— Теперь сюрприз испорчен.

— Не испорчен. Я просто теперь хочу быстрее доехать.

Артём молча кивнул.

— А я тебе тоже кое-что купил, — сообщил Серёжа.

— Что?

— Не скажу.

— Ты сейчас решил меня заинтриговать?

— Я ответственный хранитель сюрприза. Даже пакет от тебя спрятал.

— Это подозрительно.

— Конечно. Хороший подарок должен немного тревожить получателя.

Они засмеялись. Поезд шёл мягко, без рывков. За стеклом перемежались тёмные леса и маленькие станции, на которых горели редкие фонари. Серёжа даже подумал, что поезд — удивительно удобная вещь: можно двигаться к празднику, пока беседуешь, ешь мандарины и ничего не делаешь.

Артём снова открыл книгу.

— Вот это, — сказал Серёжа, устраиваясь поудобнее, — и называется грамотной логистикой. Доезжаем, ничего не предпринимая.

— Именно, — согласился Артём.

Серёжа выключил верхний свет. От гирлянды осталась светлая полоска над полкой, будто в поезде специально отвели место для маленького праздника.

— Знаешь, Тём, — сказал он, — завтра будет хороший день.

— Завтра тридцать первое, — отозвался Артём. — Он обязан быть хорошим.

— Вот именно.

Позже, когда за окнами выросли тёмные леса и засыпанные снегом станции, вагон неожиданно разделился на два лагеря.

Всё началось с бумажных снежинок. Девочка из соседнего купе нарезала их за столиком из салфеток — очень аккуратно, почти не оставляя обрезков. Её отец предложил прикрепить одну на стекло двери. Проводница Оксана разрешила, если не использовать скотч, который портит поверхность. Нашлась капелька воды, и снежинка прилепилась к стеклу, как настоящая.

Через десять минут к ней добавились ещё три. На двадцатой минуте по коридору уже шагал крупный мужчина с плоской дорожной сумкой и лицом человека, обнаружившего нарушение международного договора.

— Кто разрешил украшать вагон? — спросил он, останавливаясь возле купе Серёжи и Артёма.

— Дед Мороз, — предположил Серёжа.

— Очень остроумно. Я спрашиваю серьёзно.

— Оксана разрешила бумажную снежинку, — объяснил Артём. — Без клея и без электропроводки.

— Снежинку! А у вас гирлянда горит!

Артём поднял взгляд на маленький светодиодный провод над полкой.

— На батарейках. Я проверил. Ничего к сети вагона не подключено.

Мужчина посмотрел на него с заметным недоверием.

— А вы кто?

— Пассажир.

— Это я вижу.

— А вы?

— Борис Игнатьевич. Я сорок лет занимался охраной труда.

Серёжа протянул ему руку.

— Очень приятно. Сергей. Тридцать с лишним лет занимаюсь попытками его нарушить, но друг не даёт.

Борис Игнатьевич руки не пожал. Зато оглядел полку, столик, пакет с мандаринами и остановился на том самом прянике с оленем.

— Продукты на поверхности, — заметил он.

— Там только один олень, — сказал Серёжа. — Он спокойный.

— Я не о том.

— Понял, — быстро вмешался Артём. — Вопрос в противопожарных требованиях. Давайте позовём проводницу и уточним, что разрешено. Если свет мешает соседям, выключим.

Этот ответ несколько разочаровал Бориса Игнатьевича: он явно приготовился к долгому спору с безответственными гражданами, а ему предложили нормальную процедуру.

Оксана пришла через минуту. В руках у неё было ведёрко с пакетиками чая.

— Борис Игнатьевич, что опять?

— Почему «опять»? Я впервые обращаюсь официально.

— За сегодняшний вечер третий раз. Сначала вам не понравилась музыка в вагоне-ресторане, потом что ребёнок хлопнул дверью, теперь вот снежинки.

— С музыкой вопрос остаётся открытым.

— Она уже закончилась.

— Это не значит, что вопрос закрыт.

Серёжа почувствовал, что ситуация готова стать самой невесёлой вещью во всём новогоднем вагоне. Девочка со снежинками выглядывала из-за отцовского плеча и уже прятала ножницы в карман. Проводница держалась из последних сил, чтобы не начать спорить. Артём честно проверял, не нарушена ли техника безопасности.

— Давайте сделаем так, — предложил Серёжа. — Борис Игнатьевич отвечает за безопасность, Оксана — за поезд, девочка — за красоту. У всех должности почётные, никто никому не мешает.

— Вы хотите сказать, что можно делать всё что угодно? — строго спросил Борис Игнатьевич.

— Наоборот. Вот вы и составите три правила. Только такие, чтобы у детей праздник не закончился до полуночи.

Борис Игнатьевич нахмурился. Он очень не любил, когда правила составляли без него.

— Никаких свечей, — сказал он после паузы.

— Отлично, — согласился Серёжа. — Мы их и не брали.

— Никаких украшений на аварийных выходах и указателях.

— Согласен, — подтвердил Артём. — Клеить к стеклу двери лучше тоже не надо. Есть место над столиками.

— Ножницы только у взрослых.

Девочка в коридоре подняла палец.

— А я уже всё вырезала!

— Вот и хорошо, — сказал Борис Игнатьевич.

— У меня ещё пять салфеток, — тихо призналась она.

— Тогда под надзором отца.

Серёжа торжественно повернулся к Оксане.

— Принимаем правила новогоднего украшения восьмого вагона. Вступают в силу немедленно.

— Восьмого? — переспросила проводница. — У нас шестой.

— Тем более. Два вагона теперь будут благодарны.

Оксана наконец рассмеялась. Борис Игнатьевич собирался что-то поправить, но в это время девочка подошла к нему с самой большой снежинкой.

— Это вам. Вы начальник безопасности.

Мужчина взял её двумя пальцами, будто маленькую официальную бумагу.

— Спасибо, — сказал он неожиданно тихо. — Красиво вырезано.

— А у вас дома ёлка есть?

— Есть.

— Большая?

— Маленькая. Я к дочери еду. У них большая.

Он отвернулся к окну, тщательно разгладил мокрый край снежинки и вдруг попросил у Оксаны разрешения поставить её на собственный столик.

Когда все разошлись, Серёжа сел рядом с Артёмом и сказал:

— Видал? У нас новогоднее министерство образовалось.

— Безопасности и украшений, — уточнил Артём.

— Борис Игнатьевич теперь министр. Ты заместитель по электроснабжению.

— Тогда ты за что отвечаешь?

— За связи с общественностью.

— Это называется «мешать людям спокойно ехать».

— Тём, у тебя новая должность — не ругай начальство.

Позднее Оксана принесла им чай и положила на столик две бумажные снежинки. Одну — неровную, с огромными дырками, другую — маленькую, почти ювелирную. Девочка попросила передать, что это «для самых смешных дяденек».

Артём прикрепил свою к стенке купе на магнитном держателе.

— Удивительно, — сказал он. — Я думал, мы едем отдыхать, а в итоге организовали министерство.

— Зато у него нет бюджета, — ответил Серёжа.

— И хорошо. Иначе ты бы уже купил ему здание.

Серёжа пожал плечами.

— Кстати, неплохая идея.

— Сергей Алексеевич.

— Всё. Понял. Отдых.

Поезд мягко покачнулся на повороте. Снежинки над столиком чуть шевельнулись, а в коридоре Борис Игнатьевич впервые за вечер кому-то пожелал доброй ночи.

Около полуночи в вагоне стало тихо. Сквозь закрытую дверь доносился мягкий стук колёс. Серёжа лежал, приподняв штору на несколько сантиметров, и смотрел, как за окном чернеют ели. Изредка в темноте появлялись окна деревенских домов с яркими гирляндами, и тогда казалось, что целый лес на секунду украшали огнями.

— Тём, — сказал он.

— М?

— А помнишь, как мы в прошлый раз перед Новым годом работали до ночи?

— Помню.

— А сейчас едем, спим, нас кормят, в гостинице ждут. Жизнь удалась.

— Она удаётся, когда не мешать ей нормальным планированием.

— Хорошо сказал. Запиши куда-нибудь.

— Не надо.

— Почему?

— Потому что ты завтра будешь над этим издеваться.

Серёжа улыбнулся в темноте.

— Да ладно тебе. Я же любя.

Артём выключил экран.

— Спокойной ночи, Серый.

— Спокойной.

В соседнем купе кто-то негромко напевал знакомую новогоднюю мелодию. Поезд шёл ровно, иногда слегка покачивая пассажиров. За окном падал снег. На стекле отражались огоньки гирлянды.

Ночью Серёжа проснулся от того, что в коридоре разговаривали двое мужчин. Один утверждал, что термос «сам открылся», второй требовал объяснить, почему в таком случае чай оказался у него в ботинках. Спор быстро затих, за стеной хлопнула дверь.

Серёжа повернулся на другой бок.

Артём спал, положив телефон экраном вниз. На столике рядом с ним стоял недоеденный пряничный олень. Съедены были оба рога и большая часть надписи, но слово «предусмотрел» ещё читалось.

Серёжа тихонько хмыкнул и снова уснул.

Утром он проснулся от неожиданной тишины.

Не той обычной, которая бывает, когда поезд стоит на запланированной станции, а густой, непривычной. Не было даже слабого дрожания пола, которое сопровождает работу состава. За окном белела платформа, дальше стояли низкие дома и деревянная ёлка с красными шарами. Люди на платформе смотрели в сторону локомотива.

Артём уже был одет и разговаривал с кем-то по телефону.

— Понял. Да, объявление слышали. Спасибо.

Он сбросил вызов.

— Доброе утро, Серый.

— Оно точно доброе?

— Пока не знаю.

Серёжа сел на кровати.

— Что случилось?

— У поезда техническая неисправность. Стоим на Тихой Слободе. Время отправления не называют.

Серёжа посмотрел в окно. На платформе возле маленького вокзала мерцала гирлянда. Над трубой соседнего дома поднимался дым, почти невидимый на белом небе.

— Ну, — сказал он, — бывает. Чай-то у них ещё есть?

— Серый, — произнёс Артём, — я сейчас проверяю варианты.

— А я сейчас проверю, есть ли завтрак.

Глава 4. Неизвестное время

На станции Тихая Слобода встречали Новый год без спешки. Небольшой кирпичный вокзал украсили гирляндой из разноцветных лампочек, рядом стояла ёлка с пластиковыми снежинками, а над дверью буфета висела табличка «ГОРЯЧИЕ ПИРОЖКИ». Снежинки лениво падали на рельсы. Для местных жителей это было обычное утро тридцать первого декабря. Для пассажиров поезда — начало коллективного беспокойства.

В вагоне звучало объявление:

«Уважаемые пассажиры! По техническим причинам отправление задерживается. О времени возобновления движения будет сообщено дополнительно».

Артём выслушал сообщение второй раз и вышел в коридор.

Проводница, молодая женщина по имени Оксана, стояла возле служебного купе. К ней уже выстроились трое пассажиров с одинаковыми вопросами.

— Сколько стоять будем? — спросил мужчина в тёмной толстовке.

— Пока неизвестно.

— А хотя бы примерно?

— Как только будет информация, сразу объявим.

— У меня пересадка!

— Я понимаю.

— А вы что понимаете? Мне к дочери надо!

Оксана отвечала терпеливо, но ничего определённого не сообщала.

Артём дождался своей очереди.

— Это проблема локомотива или состава?

— Мне не сообщали подробностей. Проверяют оборудование.

— То есть сроков нет?

— Пока нет.

Он поблагодарил её, вернулся в купе и открыл ноутбук.

Серёжа как раз получил завтрак: кашу, чай и две булочки. Проводница принесла их на подносе, извинилась за задержку и пожелала приятного аппетита.

— Они нормально кормят, — заметил Серёжа. — Не вижу повода для паники.

— Я не паникую. Смотри.

Артём повернул экран. На карте была отмечена Тихая Слобода, конечная станция Северогорск и гостиница «Сосновый берег» на берегу реки.

— До гостиницы по дороге триста девяносто километров. Если выехать сейчас, при нормальной погоде будем примерно в шестнадцать тридцать.

— А поезд?

— По расписанию прибывает в семнадцать двадцать. Плюс трансфер от вокзала. Если задержка хоть час, в гостинице будем только к семи.

— Мы же к девяти на ужин.

— Будем. Но зачем рисковать, если можно приехать раньше?

Серёжа взял булочку.

— Ты предлагаешь выйти и заказать такси?

— Такси отсюда не повезут за четыреста километров. Я ищу водителя. Есть варианты.

— Тём, «есть варианты» — фраза, после которой у нас обычно появляются расходы.

— У нас не проблема с деньгами.

— Я заметил. Просто хочу понимать, какой объём этой проблемы мы сейчас решаем.

Артём отсеял ненадёжные варианты и выбрал проверенного водителя фургона до Лесново.

— Из Леснова дальше доберёмся, — сказал Артём. — Это примерно первая треть пути. Я уже проверил отправления.

— А если поедем поездом?

— Можем сидеть здесь до обеда. А можем оказаться на сто километров ближе к отелю. Выбор несложный.

Задержка поезда оказалась удивительно похожа на новогоднюю семейную ссору: все понимали, что делать пока нечего, но каждый считал своим долгом сообщить остальным, насколько они недовольны.

В соседнем вагоне пассажир в серой куртке уже третий раз подходил к проводнице и уточнял, не сможет ли она лично поговорить с машинистом. Оксана терпеливо объясняла, что не управляет поездом даже тогда, когда очень хочется. Мужчина не сдавался.

— Ну вы же можете по внутренней связи!

— Могу. Но у меня от этого не появится расписание ремонта.

— А вдруг у вас влияние есть?

— На чайник — есть, — сказала Оксана. — На локомотив пока не распространяется.

Серёжа, проходя мимо, с трудом удержался от смеха.

Вокзальный буфет тем временем превратился в стихийный штаб пассажирского планирования. Над столом с пирожками висел календарь, у которого уже перевернули последний лист. Кассирша записывала на бумажке, кому сколько пирожков отложить, пока поезд стоит. Никто из покупателей не был уверен, что успеет забрать заказ, но это не мешало им требовать сдачу копейка в копейку.

В дверях Серёжа столкнулся с Лидией Павловной. Она несла маленький термос и пакетик печенья.

— О, наши путешественники. Вы уже всё рассчитали?

— Артём считает. Я пока прохожу подготовительную часть — ищу еду.

— У вас хоть куда ехать-то?

— На праздник. В гостиницу. Там нас ждут. В хорошей гостинице, между прочим. Я даже меню не знаю, но оно дорогущим должно быть.

Лидия Павловна улыбнулась.

— Хорошо, когда люди могут позволить себе дорогой праздник. Только ведь время никто не продаёт.

— Не надо, — попросил Серёжа. — Артём сейчас как раз пытается найти того, кто продаёт.

У буфета он купил пирожки, вернулся на платформу и увидел молодую женщину с ребёнком. Мальчик держал в руках игрушечный поезд, а мать, стоя возле табло, безуспешно кому-то звонила.

— Мам, а этот поезд тоже сломается? — спросил мальчик.

— Этот нет, — ответила она, глядя на игрушку. — У него батареек нет.

Серёжа не выдержал и рассмеялся. Женщина тоже улыбнулась, хотя явно не была расположена к веселью.

— Мы к дедушке едем, — объяснила она. — Он обещал дождаться нас к вечеру и сам салат сделать. Теперь волнуется, что мы останемся здесь.

— А куда вам?

Она назвала небольшую станцию, расположенную значительно раньше Северогорска. Серёжа прикинул расстояние и понял, что их собственный фургон туда не идёт. Он не стал предлагать семье сомнительный вариант, просто попросил у женщины номер поезда и предложил помочь проверить официальные сообщения.

— У меня друг это хорошо умеет. У него даже отпуск начинается с таблицы.

Артём подошёл с открытой на телефоне страницей официального расписания. Он объяснил женщине, что поезд пока числится задержанным, но отправление не отменено и никто не сообщает о необходимости выходить. У мальчика на руках всё ещё была игрушка.

— Значит, ждать? — спросила она.

— Если вам нужна именно та станция, — ответил Артём, — да. Вам надёжнее остаться на поезде. Мы же рассматриваем другую дорогу, потому что едем дальше и у нас больше вариантов.

Серёжа посмотрел на друга с интересом.

— То есть не всем советуешь повторять наш подвиг?

— Я пока никакого подвига не совершил. Я сравниваю варианты под конкретную задачу.

Женщина поблагодарила их. Мальчик поднял игрушку перед Артёмом.

— А у тебя такой есть?

— Нет.

— Тогда как же ты про поезда знаешь?

Артём задумался.

— Вопрос справедливый.

Серёжа наклонился к мальчику.

— У него зато есть ноутбук. На нём можно нарисовать поезд, который никогда не опаздывает.

— А зачем рисовать? — спросил мальчик. — Можно же на этом ехать, когда починят.

Артём тихонько хмыкнул.

— Вот видишь, Серый. Человек мыслит правильно.

— Не переживай, Тём. Я тоже верю в технику. Просто иногда предпочитаю её не ждать.

Они вернулись в своё купе. Артём ещё раз проверил сообщения перевозчика, сверил дорогу до Лесново и сделал два телефонных звонка. Серёжа наблюдал за ним, очищая мандарин.

— Если объявят отправление до того, как фургон подъедет, остаёмся, — сказал Серёжа.

— Согласен.

— Если выяснится, что дорога закрыта, остаёмся.

— Конечно.

— А если мы всё-таки поедем, никто потом не будет говорить, что это была исключительно моя идея.

Артём посмотрел на него.

— Это вообще-то моя идея.

— Я сейчас хотел нотариально оформить ответственность.

— Серый, ты же сам решил.

— Правильно. Значит, отвечаем вместе. Но рассказывать историю всё равно буду так, будто ты уговорил меня силой.

— Тогда я буду рассказывать, как ты купил четыре пирожка и два из них уже съел.

Серёжа посмотрел на пакет.

— Ладно, договорились. У всех есть компромат.

Артём снова поднял телефон к глазам. Новых объявлений не было. На платформе рядом с мальчиком стояла его мама и терпеливо ждала ремонта. Серёжа доел мандарин, а Артём ещё раз сверил номер машины с подтверждением водителя.

За окном поезд по-прежнему стоял у платформы. Водитель обещал подъехать через двадцать минут.

— А водитель точно едет? — уточнил Серёжа.

— Да. Я с ним разговаривал. Заберёт с привокзальной парковки через двадцать минут.

— И до Лесново довезёт?

— Довезёт. Там я организую следующий участок.

— Тогда ладно. Только без героизма. Если нормальный транспорт не найдём, вернёмся на станцию и сядем на другой поезд.

— Согласен.

Артём, однако, не стал сразу нажимать кнопку подтверждения. Он ещё раз позвонил водителю и попросил объяснить, где тот остановится, есть ли у него место для двух чемоданов и куда он поедет после Лесново.