Не ждите нас к полуночи

— Зачем? — спросил Серёжа.

— Чтобы красиво.

— Тём, слышал? У нас мандарины некрасивые.

— Серый, бери обычный пакет.

— Я просто выясняю. Новый год всё-таки.

Продавец показал сетку с золотой ленточкой. Серёжа одобрительно кивнул: вещь действительно выглядела празднично. Через минуту он уже держал в руках целую гирлянду мандаринов, которую по неясной причине было невозможно поставить на пол. Сетка немедленно принимала форму упавшего воздушного шара и норовила укатиться под соседнюю стойку.

— Я их в купе повешу, — решил Серёжа.

— У нас пассажирское купе, а не фруктовый отдел.

— Ты против витаминов?

— Я против того, чтобы через двести километров у нас по полу катались три килограмма цитрусовых.

У стойки с мандаринами их остановила девочка в красной шапке. Она искала плюшевого зайца с одним коротким ухом. Зайца звали Директор — по словам девочки, он, как и директор её детского сада, всегда был недоволен.

— Тём, у нас административный кризис, — сообщил Серёжа. — Директор пропал.

Артём выяснил, что игрушку потеряли между табло и стойкой с водой. Они вместе с мамой девочки прошли этот путь, но вместо повторного обхода всего вокзала Серёжа сразу спросил у сотрудницы бюро находок.

Та достала серого зайца из-за стойки. На груди у него висела бирка «Найден в зале № 2». Девочка прижала его к себе так крепко, что короткое ухо исчезло совсем.

— Директор вернулся на рабочее место, — объявил Серёжа.

— Вы спасатели? — спросила мама, поблагодарив их.

— Нет, мы вообще-то в отпуске.

— Тогда пусть он пройдёт спокойно, — пожелала женщина.

— Тём, — сказал Серёжа, когда они отошли, — а вдруг директор опять потеряется?

— Тогда надеюсь, он хотя бы запомнил дорогу в бюро находок.

Они вернулись в зал ожидания. Серёжа взглянул на часы и решил, что для обещанного пряника настал подходящий момент.

В зале ожидания фотографировали детей под ёлкой, а из динамиков объявляли отправления поездов.

Серёжа устроился на скамье и протянул другу бумажный пакет.

— Держи. Я обещал.

Артём заглянул внутрь. Достал пряничного оленя с надписью «Я всё предусмотрел».

Несколько секунд рассматривал его.

— Очень смешно.

— Вкусный тоже. Я специально уточнил.

— Ты понимаешь, что этот пряник стоит дороже хорошего обеда?

— Зато сделан с душой.

Артём отломил оленю рог.

— Слушай, нормально.

— Вот видишь. А ты говоришь, ерунда.

Время в зале ожидания прошло незаметно. За полчаса до отправления объявили посадку.

На платформе пахло горячим металлом и зимним воздухом. Вдоль длинного состава двигались люди с чемоданами, пакетами и коробками. Молодая пара пыталась одновременно удержать ребёнка и громадного плюшевого медведя; мужчина в спортивной куртке нёс живую ёлочку в ведре; пожилая женщина спорила с проводницей, уверяя, что её билет точно в этот вагон, потому что дочь «всё сто раз проверила».

Серёжа обернулся к Артёму.

— Вон, Тём, твоя коллега.

— Какая?

— Дочь, которая всё сто раз проверила.

Артём взял у него один из пакетов.

— Пошли. Пока ты никому больше ничего не сказал.

У соседнего вагона обнаружилась отдельная маленькая жизнь. Там проводница пыталась убедить мужчину в пуховике, что поезд отправляется в указанное в билете время, а не в то, которое тот назначил самостоятельно. Мужчина держал под мышкой большой торт в прозрачной коробке и объяснял, что опаздывать ему совершенно нельзя: на торте стоит надпись «Папе пятьдесят», а папе уже сегодня пятьдесят один.

— Скажите, — обратился он к Серёже, — вы бы расстроились, если бы вам на день рождения привезли торт со вчерашней датой?

— Смотря какой торт, — ответил Серёжа. — И сколько мне лет. Если двадцать — обидно. Если сто — можно считать комплиментом.

Мужчина засмеялся с таким облегчением, будто Серёжа только что продлил срок годности не торту, а его отношениям с отцом.

— Вы, наверное, психолог?

— Нет. У меня просто друг постоянно всё считает. Приходится защищаться словами.

Артём, уже проверивший номера вагонов и расположение входов, подошёл как раз к последней фразе.

— Что я считаю?

— Возраст чужих отцов. Выяснилось, что мы в сложной демографической ситуации.

Артём даже не стал уточнять. Он аккуратно сдвинул чемоданы ближе к стене вагона, пропустил женщину с детской коляской и показал Серёже, где именно поставят подножку.

— Слушай, — сказал он тише, — у тебя подарок для Нины в каком чемодане?

— В моём.

— В каком отделении?

— Во внутреннем.

— И что будет, если чемодан случайно отправят в багажное отделение?

— Будет замечательно. Не надо будет тащить.

— Серый, подарок хрупкий.

— Тём, он не из сахарной ваты. Дотянем.

На перроне фотографировалась семья из четырёх человек. Отец установил телефон на складной штатив, мать поправляла сыну шарф, старшая дочь изображала счастье так убедительно, что казалась профессиональной актрисой, а младший категорически отказывался стоять рядом с сестрой.

— У них уже праздничное настроение, — заметил Серёжа.

— У младшего особенно, — ответил Артём.

Мать семейства заметила друзей и попросила сделать снимок на её телефон. Серёжа взял аппарат, присел, чтобы в кадр попала нарядная табличка с названием станции, и несколько секунд изображал фотографа светского журнала.

— А теперь все улыбнулись. Кроме папы. Папа, у вас такое лицо, будто вы сами этот поезд купили и он не окупается.

Отец расхохотался. Младший мальчик тоже. Получился хороший снимок.

— Как вас зовут? — спросила женщина.

— Серёжа.

— Спасибо, Серёжа. А вас?

— Артём, — ответил Артём, стоявший возле чемоданов.

— И вам спасибо.

— Я ничего не сделал.

— Вы очень надёжно стоите с багажом.

Серёжа подмигнул ему.

— Тём, видишь, тебя уже оценили по достоинству.

Проводница ещё раз пригласила пассажиров на посадку. В соседнем вагоне мужчина с тортом наконец перестал спорить о датах и побежал внутрь. Семья с фотографии построилась в очередь. Над платформой закружились крупные хлопья, и Серёжа внезапно почувствовал совершенно несерьёзное желание задержаться ещё на минуту: послушать объявления, посмотреть на светящиеся окна, на людей с пакетами и цветами.

— Хорошо всё-таки, — сказал он.

— Что именно?

— Вот это. Все куда-то едут. Все кого-то ждут. У всех дома ёлки, салаты, дурацкие семейные фотографии. Даже у мужика с тортом есть план.

Артём посмотрел на часы.

— У него плохой план. Но пока рабочий.

— У нас хороший?

— У нас отличный.

— Вот и не сглазь.

Серёжа поднял чемодан за ручку, и они пошли к дверям вагона. Никакой спешки, никакой очередной великой идеи. Обычный вечер перед праздником, когда самое трудное — успеть в поезд, который никуда не собирается отправляться раньше расписания.

Они предъявили билеты и вошли в вагон.

Купе было просторным: два широких нижних места, мягкий свет, аккуратный столик, плотные шторы.

Серёжа снял куртку, сел и довольно вытянул ноги.

— Вот. Наконец-то.

Артём проверил защёлку двери, поставил чемодан, осмотрел верхнюю полку для багажа, открыл маршрут.

— Завтра остановка в Тихой Слободе в девять десять. Дальше почти без длинных стоянок.

— Тём.

— Что?

— Сядь.

— Я сейчас.

— Нет. Прямо сейчас. Ты мне мешаешь отдыхать с документами.

Артём сел напротив.

Серёжа налил в два стакана минеральной воды.

— Ну что, за праздник?

— За праздник.

Они чокнулись стаканами.

За стеной кто-то громко смеялся. По коридору прошёл мужчина с пакетом мандаринов. Проводница пожелала пассажирам доброго вечера. Потом поезд едва заметно дрогнул, платформа поплыла назад, и за стеклом побежали огни Москвы.

Артём посмотрел на часы.

— Отправились с точностью до минуты.

Серёжа поднял стакан ещё раз.

— Даже не сомневался.

Глава 3. Купе хороших решений

Первые два часа путешествие было похоже на рекламу железной дороги, снятую человеком, который никогда не ездил в плацкарте.

Свет в купе был тёплым, за стеклом проплывали тёмные леса и заснеженные платформы, по коридору неспешно ходили люди в домашних тапочках. Серёжа включил негромко новогодний плейлист и открыл упаковку сыров. Артём достал электронную книгу и наконец перестал проверять маршрут каждую четверть часа.

Потом в дверь постучали.

На пороге стояла невысокая женщина с серебристыми волосами, в синем свитере и с двумя мандаринами в руке.

— Молодые люди, вы не подскажете, где тут вагон-ресторан? Я уже два раза ходила и оба раза оказывалась у туалета. Подозреваю, что кто-то меня водит кругами.

— В соседнем вагоне через два, — ответил Артём, взглянув на схему состава. — Направо и дальше по переходам.

Женщина посмотрела на него.

— Молодой человек, вы так уверенно говорите, будто лично этот поезд собирали.

— Просто изучил схему.

— Прекрасно. Пойдёте со мной, раз изучили? А то я в прошлый раз тоже схему изучила. На станции выяснилось, что это был план эвакуации.

Серёжа не удержался от улыбки.

— Давайте я провожу.

— Вот спасибо, сынок. Лидия Павловна.

— Серёжа.

— А это у вас кто? — Она кивнула на Артёма.

— Главный по поездам.

Артём отложил книгу.

— Артём. Добрый вечер.

— Очень приятно. А главный по поездам, значит, остаётся охранять купе?

— Я могу проводить, — сказал он.

— Нет уж, вы тут отвечайте за движение. Мы с Серёжей поедим.

Через десять минут они уже сидели за небольшим столиком вагона-ресторана. Лидия Павловна заказала чай и пирог, а Серёжа — горячую закуску, потому что, по его словам, путешествие без еды превращается в перевозку собственного организма.

Женщина ехала к дочери и внукам. Когда-то преподавала математику, теперь на пенсии разводила цветы и следила за жизнью трёх взрослых детей, которые, по её словам, «выбрали странные профессии и не всегда надевают шапки».

— Вы кем работаете? — спросила она.

— Предприниматели, — ответил Серёжа.

— А конкретнее?

Серёжа подумал.

— Занимаемся разным.

— Так и подозревала. Мой младший сын тоже занимается разным. Три года объясняет, что именно, и каждый раз по-новому.

Серёжа рассмеялся.

— Ну мы хотя бы зарабатываем.

— Это хорошо. Главное — друзей из-за денег не терять.

— У меня один главный друг, — сказал Серёжа. — Сидит там в купе, думает, что без него поезд заблудится.

— Значит, хороший друг. Беспокойный — зато ответственный.

Лидия Павловна внимательно посмотрела на Серёжу поверх стакана.

— Друзья — хорошая вещь. Только вы друг другу иногда слушать давайте.

— Мы слушаем. Обычно минут по пять, пока один из нас не скажет что-нибудь убедительное.

— А потом?

— Потом делаем по-своему.

Женщина улыбнулась и раскрыла коробочку с домашним печеньем, на которой было написано «Внукам». Внутри лежали неровные звёзды, покрытые сахарной глазурью.

— Угощайтесь. Всё равно доеду — внуки растащат за минуту, не заметят.

— Тогда тем более нельзя, — сказал Серёжа. — Это же им.

— Я вам одну предлагаю, а не наследство.

Он взял звезду. Печенье оказалось с корицей и какой-то лёгкой цитрусовой горчинкой.

— Слушайте, у вас внуки счастливые люди.

— Пока не заставляю решать примеры — счастливые.

— Вы же математик. Они у вас Новый год по формулам встречают?

— По обстоятельствам. У меня старший внук прошлой зимой рассчитал, что если ждать подарки, время идёт медленнее. Очень правильное наблюдение.

— А ваш младший?

— У младшего принцип другой: подарки появляются быстрее, если первым проснуться. Тоже проверено опытом.

Серёжа представил, как эти дети будут утром обнимать бабушку, и улыбнулся. Лидия Павловна протянула ему ещё одну звезду.

— Это второму. Чтобы не обижался.

— Он у меня обижается не на печенье. Он на неопределённость.

— Понятно. Значит, точный человек.

— Очень. Он может рассчитать, сколько мы потратим на такси от вокзала, с точностью до копейки. А потом обязательно найдётся причина, по которой будет дороже.

— И кто виноват?

— Не знаю. Пока виновата статистика.

Рядом с их столиком возник мужчина с тарелкой жареной картошки. Он был в свитере с изображением трёх оленей и смотрел на свободный стул.

— Можно к вам? Там всё занято.

— Садитесь, — разрешила Лидия Павловна. — Праздник общий.

Мужчина представился Валентином. Он ехал к матери и впервые за много лет решил не встречать Новый год за компьютером. Оказалось, он преподавал вокал в местном Доме культуры и вёз в чемодане складную стойку для микрофона.

— Не работаете сегодня? — поинтересовался Серёжа.

— Сегодня — нет. Только домашние песни. Мама без них не отпускает.

— Понятно, — сказал Серёжа. — Я бы тоже не отпустил.

— А вы поёте?

— Если совсем необходимо.

— Это как?

— Ну, когда пожарная сигнализация молчит, а людям пора эвакуироваться.

Лидия Павловна засмеялась так громко, что обернулась официантка. Валентин оказался человеком серьёзным: он принял слова буквально и предложил поставить голос правильно, если Серёжа когда-нибудь решится.

— Сейчас не решусь, — ответил Серёжа. — Отпуск.

Валентин указал на бумажную гирлянду вдоль потолка.

— А я вчера на школьном концерте был. Там мальчик читал стихотворение и забыл третью строчку. Вместо неё сказал: «А дальше у меня всё хорошо». Зал так смеялся, что никто не заметил, где у стихотворения конец.

— Отличный профессионал, — оценил Серёжа. — Главное — уверенность.

— Вы тоже умеете импровизировать?

— Иногда приходится.

— Это ценное качество. На сцене важнее всего не теряться.

Серёжа рассмеялся и пообещал запомнить совет.

В вагоне-ресторане постепенно становилось шумнее. За соседним столом отец пытался убедить сына доесть суп, иначе Дед Мороз не узнает, что тот хороший мальчик. Сын, лет восьми, возражал, что у Деда Мороза наверняка есть интернет и отзывы. Официантка принесла ещё кипятка, люди обменивались печеньем и дорожными историями.

— Знаете, — сказала Лидия Павловна, — за что я люблю поезда перед праздником? Все едут к кому-то. Даже те, кто уверяет, что едет только отдыхать.

— А если человек просто в гостиницу?

— Там его тоже кто-нибудь ждёт.

Серёжа вспомнил Пашу, Нину и огромный праздничный стол, за которым им приготовили места.

— Это точно.

Валентин поднял стакан с чаем.

— Тогда за то, чтобы все доехали.

Они чокнулись стаканами, стараясь не звенеть слишком громко. Лидия Павловна помешала чай.

— А ещё, молодые люди, не пытайтесь обгонять собственный праздник. Он не автобус. По расписанию может подождать.

— Не всякий, — сказал Серёжа. — Наш в двенадцать ровно начинается.

— Тем более. В двенадцать он начнётся, где бы вы ни находились.

Серёжа кивнул, не придав словам особенного значения. Они казались красивыми и совершенно неприменимыми к жизни двух взрослых людей с оплаченными билетами и забронированным отелем.

В вагоне-ресторане время шло отдельно от расписания. На стенах висели венки с красными бантами, между столами стояли низкие корзины с еловыми ветками, а на дверце холодильника красовалась бумажная надпись: «31 ДЕКАБРЯ РАБОТАЕМ С ПРАЗДНИЧНЫМ НАСТРОЕНИЕМ». Серёжа уже собирался уходить после разговора с Лидией Павловной, когда у стойки раздался негромкий, но отчаянный спор.

— Я специально взял два, — говорил мужчина в клетчатой рубашке. — Красный для матери, синий для тестя. А теперь у меня два красных. Вы понимаете, что будет, если тесть получит подарок с надписью «Любимой маме»?

Официантка честно призналась, что не понимает, и предложила ему поменять коробки местами. Мужчина закрыл глаза.

— Надписи-то останутся.

Серёжа остановился. Перед мужчиной лежали две одинаковые подарочные коробки из магазина на вокзале. Обе украшены золотистыми звёздами, но под бантом действительно виднелось «ЛЮБИМОЙ МАМЕ».

— А внутри что? — спросил Серёжа.

— Чайные наборы. Одинаковые. Только тестю я хотел вручить один со словами про крепкий характер, а матери — другой, более нарядный.

— Если одинаковые, в чём проблема?

— Они обидятся. Я первый раз еду знакомиться с родителями жены. У нас новогодний семейный ужин. Её отец бывший полковник. Он даже чай по уставу заваривает.

— То есть вам нужна упаковка для человека, которого трудно удивить?

— Именно.

Серёжа посмотрел на коробки, потом на праздничную табличку. Отступил на шаг, словно оценивал декорацию, и указал на тонкую серебристую ленту, которой была перевязана салфетница.

— Давайте сделаем проще. Второй набор подарите без коробки. Скажите, что это специальный армейский вариант: без лишней упаковки, всё по делу.

Мужчина задумался.

— А надпись?

— Подарочную коробку оставите матери. У вас же два набора. Полковнику вручите чай в металлической банке. Скажите, банку можно использовать повторно, потому что вещь практичная.

— Вы серьёзно?

— Абсолютно. Мужчина военный. Ему понравится, что никто не тратил средства на бумагу.

Мужчина долго смотрел на Серёжу.

— А вы кто по профессии?

— Предприниматель.

— Понятно. Вы умеете выкручиваться.

— Я умею разговаривать с людьми. Выкручиваться — это уже второй этап.

Серёжа попросил у официантки чистую подарочную ленту. Та достала из ящика запасные банты для украшений, и через несколько минут один чайный набор превратился в аккуратный подарок с единственным серебряным бантом. Мужчина повертел его в руках и даже выпрямился.

— Красиво. А если тесть всё-таки спросит, где коробка?

— Скажите: «Не хотел вам лишний мусор в дом привозить».

— А если спросит, почему матери коробка есть?

— Потому что у матери подарок нарядный, а у вас — деловой. И смотрите людям в глаза. Это главное.

Мужчина благодарно пожал ему руку. Потом вдруг вспомнил что-то, метнулся к своему столику и вернулся с маленькой фигуркой, завёрнутой в салфетку.

— Возьмите. Это сувенир. Я их сам делаю. Из дерева.

Серёжа развернул салфетку. Внутри лежала крошечная резная ёлка с серьёзным выражением лица — если вообще у ёлки может быть выражение лица.

— Спасибо, — сказал он. — Очень красивая.

— Только она без верхушки, — смутился мужчина. — Это такой замысел, не дефект.

— Отлично. У нас как раз друг любит, когда всё нужно доделывать.

Пока они разговаривали, в вагон-ресторан заглянула Оксана. Она искала пассажира из соседнего вагона, который попросил горячую воду и ушёл, забыв на столе термокружку. Серёжа показал, куда тот сел, а потом спросил, можно ли в купе поставить маленькую деревянную ёлку.

— Если маленькую и без розетки — ставьте, — разрешила проводница. — Только не приклеивайте к стенам. Мне потом поезд от вашего праздника отмывать.

— Договорились. Никаких следов преступления.

— Вот это уже обнадёживает.

Когда Серёжа шёл обратно через вагоны, он нёс фигурку очень осторожно. Ему почему-то нравилась мысль, что у праздника может быть совершенно простая вещь, которую незнакомый человек сделал своими руками и подарил другому незнакомому человеку просто так.

Возле купе он заметил мальчика с маленькой пластиковой лопаткой для снега. Мальчик стоял перед дверью и серьёзно объяснял матери, что в поезде нельзя чистить снег, потому что «он всё время убегает». Мать смеялась.

— Правильно, — сказал Серёжа. — Поэтому мы со снегом договорились. Он чистится сам за окном.

Мальчик подумал, потом спросил:

— А вы главный в поезде?

— Нет, — ответил Серёжа. — Главный у нас в купе. Сидит с картами и уверен, что поезд знает, куда едет.

— Это машинист?

— Хуже. Мой друг.

Мальчик серьёзно кивнул и убежал к матери. Возле двери своего купе Серёжа поправил свёрток с пирогом от Лидии Павловны, придержал деревянную ёлку и почувствовал, что отдых наконец-то начался.

Когда Серёжа вернулся, Артём уже успел заказать чай через проводницу и разложить на столике карты нескольких городов.

— Я тут посмотрел, — начал он, — у нашего отеля есть альтернативный подъезд с юга.

— Зачем?

— На случай заторов.

— Мы едем поездом.

— Последние тридцать километров всё равно на машине.

Серёжа сел, снял ботинки и протянул Артёму кусок пирога, который Лидия Павловна велела передать «главному по поездам».

— На. Тебе от преподавателя математики.

— Ты рассказал ей, чем мы занимаемся?

— В общих чертах.

— Каких?

— Сказал, что у нас денег хватает, а спокойствия не всегда.

Артём взял пирог.

— Не совсем неверно.

Артём разрезал пирог пластиковым ножом и неожиданно протянул Серёже больший кусок.

— Ты чего такой щедрый? — спросил Серёжа. — Это точно ты?

— Я просто не люблю слишком сладкое.

— Ты и в хороших поступках обязан найти техническое объяснение.

— Тогда забираю обратно.

Серёжа спрятал пирог за стакан.

— Поздно. Передача прав собственности состоялась.

Впрочем, Лидия Павловна не была человеком, способным оставить случайную мысль в покое. Позже она заглянула в купе и спросила:

— Можно вас на одну минуту? У меня к вам профессиональный вопрос.

— Если про математику, — предупредил Серёжа, — у нас Артём отличник, а я занимался прикладной торговлей ответами.

— Я не торгую, — сказал Артём.

— Вот поэтому у тебя нет диплома по предпринимательству.

Лидия Павловна улыбнулась и достала из сумочки три бумажные карточки. На одной был нарисован поезд, на другой автомобиль, на третьей — снеговик.

— Это не экзамен, — пояснила она. — Я с внуками играю. На карточках варианты, а вы должны выбрать самый надёжный путь к празднику.

— Поезд, — сразу ответил Артём.

— Даже не подумал, — заметил Серёжа.

— Потому что условия задачи простые. Поезд идёт по расписанию, машина зависит от дороги, а снеговик вообще транспортом не является.

— Неправда, — возразил Серёжа. — Если очень большой снеговик катится с горы, это уже транспорт. Правда, билеты обратно не продают.

— А если поезд остановится? — спросила Лидия Павловна.

Артём посмотрел на неё внимательнее.

— Насколько?

— Неизвестно.

— Тогда я уточню альтернативы.

— А если альтернативы уже ждут вас на улице?

— Оценю вероятность и время прибытия.

— Очень правильно, — сказала она. — Только не забудьте учесть то, чего вы не знаете.

— Тём, — оживился Серёжа, — она тебя одной фразой победила.

— Никого я не победила, — добродушно заметила Лидия Павловна. — Я просто старая учительница. У меня привычка напоминать ученикам, что в задаче иногда не хватает данных.

Серёжа взял карточку со снеговиком и прижал к груди.

— А я выбираю его. С ним хотя бы понятно: если не едет, значит, стоит.

— И ещё он тает, — заметил Артём.

— Тём, ты единственный человек, способный испортить снеговику карьеру.

Лидия Павловна вернула карточки в конверт.

— А зачем вы вообще так стремитесь всё предусмотреть? — спросила она.

Ответить оказалось сложнее, чем выбрать картинку. Артём опёрся плечом о стену.

— Потому что когда-то мы с Серёжей слишком многое решали в последний момент. На этот раз хочется нормально отдохнуть.

— А когда последний раз нормально отдыхали?

Серёжа и Артём переглянулись.

— Вопрос с подвохом, — сказал Серёжа.

— Не помнишь? — спросил Артём.

— Я помню, что ты собирался выключить телефон на три дня. Продержался сорок две минуты.

— Сорок семь.

— Вот, — сказала Лидия Павловна. — Значит, не всё в жизни нужно считать с точностью до минуты. Иногда достаточно знать, что человек рядом.

Лидия Павловна отпила чай. За окном проплывали редкие огни.

— У нас с этим порядок, — сказал Серёжа. — Человек рядом даже когда я его не прошу.

— Взаимно, — ответил Артём.

В дверях соседнего купе показался мужчина с тортом. Торт он нёс осторожно, как старинную вазу.

— Извините, — спросил он, — а где тут чай можно взять? Отец сейчас позвонит, а я ему хочу сказать, что всё нормально.

— В вагоне-ресторане, — подсказал Артём. — Или у проводницы.

Мужчина благодарно кивнул и исчез.

Серёжа проводил его взглядом.

— Тём, а ведь он действительно везёт торт на год младше папы.

— Да.

— Жизнь удивительная штука.

— Сергей Алексеевич, — сказала Лидия Павловна с притворной строгостью, — вы молодцы оба. Но на мою игру дети дают ответы быстрее.

— У детей меньше жизненного опыта, — пояснил Серёжа.

— Именно поэтому они и не пытаются обогнать поезд.

Лидия Павловна попрощалась и ушла к своему купе, а друзья вновь посмотрели в окно. За окном проплывали освещённые дома. На одном балконе стояла ёлка, украшенная только синими огнями. На другом кто-то вывесил надпись «С НОВЫМ ГОДОМ» так, что буква «М» оказалась ниже остальных.