Не выключайте телефоны

— А если адресат не проходил? — спросил Даниил.

— Значит, прочтёт позже.

— Тогда нужна доставка. У нас сорок человек. Можно распределить по корпусам.

— Нельзя, — ответила Нина Семёновна. — Я в отпуске. А то знаю я вас: сейчас сортировка, завтра маршрутные листы, потом ночная смена.

Артём с удивлением посмотрел на неё. Женщина, которая вчера сама проверяла расстояние между углами доски, теперь неожиданно стала самым разумным участником собрания.

— Правильно, — согласился он. — Начнём с добровольного получения. Никакой доставки.

Даниил недовольно пожал плечами.

В этот момент у беседки появилась Татьяна. Она направлялась к озеру с полотенцем на плече и остановилась посмотреть объявления.

— Что здесь происходит? — спросила она.

— Общая доска, — объяснил Максим. — Можете написать, чем хотите заниматься, и найти компанию.

— Мне нравится ходить одной.

— Это тоже можно отметить, — предложил Даниил.

— Зачем?

— Чтобы другие знали.

— А если я не хочу, чтобы они знали, куда я хожу?

Даниил открыл рот, но Артём неожиданно ответил раньше:

— Тогда ничего не отмечайте. Участие добровольное.

Татьяна улыбнулась ему.

— Вот это хороший пункт правил.

Она ушла, не оставив ни одного сообщения. Даниил проводил её взглядом.

— Вот таких пользователей сложно вовлекать.

— Она не пользователь, — сказал Артём. — Она отдыхает.

Потом обнаружил у себя в руках карандаш: он уже начертил четыре прямоугольника для будущих разделов. Убрал карандаш в карман и сказал себе, что занимается этим только из-за удобства остальных.

Серёжа нашёл Татьяну на тропинке к воде. Она шла не торопясь и несла в руке сосновую шишку. Увидев его, протянула находку.

— Смотрите. Первый сувенир, который не нужно покупать.

— У меня Кабрик такие коллекционирует. Правда, не приносит домой целиком.

— Я вчера видела вашего пса с мужчиной у скамейки. Он так спокойно сидел.

— С мужчиной или с Кабриком?

— Оба.

Они пошли вдоль озера. Серёжа рассказал про фанерную доску и подозрение, что Артём решил заняться её развитием. Татьяна слушала с удовольствием, но неожиданно встала на сторону друга.

— Он ведь действительно хочет сделать удобно, — сказала она.

— Конечно. В этом и опасность. Когда Тём делает что-то из вредности, можно договориться. А когда ради общего блага, он до победного конца будет объяснять, почему тебе это необходимо.

— Вы давно дружите?

— Настолько давно, что он знает, как я выгляжу после самых плохих решений, и всё равно отвечает на звонки. Иногда.

Татьяна посмотрела на воду. Отражение облаков медленно двигалось по поверхности.

— А кто вас останавливает, когда вы вдвоём решаете что-нибудь гениальное?

— Лада. Но она не поехала.

— Значит, опасное место.

Серёжа хотел пошутить, но заметил, как Татьяна поправила выбившуюся прядь и вдруг стала серьёзнее.

— А вы всегда так легко обо всём рассказываете? — спросила она.

— Не обо всём.

— Например?

— Например, я не сказал, что мне очень понравилось встретить вас вчера.

Она повернулась к нему.

— Теперь сказали.

— Вы ведь спросили.

Татьяна улыбнулась, и Серёжа почувствовал себя удивительно неловко. Он привык шутить в тот момент, когда разговор делается личным. Сейчас шутка почему-то не находилась, и ему не захотелось её искать.

— Мне тоже понравилось, — сказала Татьяна.

Они остановились на маленькой площадке возле воды. Серёжа предложил завтра встретиться за завтраком, а потом пройти к другой стороне озера. Татьяна согласилась, но попросила без фанатизма: она приехала отдыхать, а не проходить норматив по километрам.

— У меня в хоккее нормативы, — сообщил Серёжа. — А здесь я свободный человек.

— Отлично. Тогда без предварительных заявок.

— И без бумажной сети Артёма.

— Особенно без неё.

Они прошли ещё несколько шагов. Серёжа вдруг остановился и неловко кашлянул.

— Тань, можно предложение, не связанное с расписанием? Давай на «ты». Мы второй день пытаемся договориться о завтраке так, будто каждый представляет отдельную организацию.

— А если мне понравилось, как ты старательно говоришь «вы»?

— Тогда я заплачу штраф за нарушение делового этикета. Печеньем из столовой.

— Договорились, — сказала Татьяна. — Только печенье всё равно неси.

На обратной дороге к ним подошли Варя с Кабриком. Пёс заметил хозяина, натянул поводок и с необычайной решимостью доставил Варю к месту знакомства.

— А вот и твоя собака, — сказала Татьяна.

— И наша Варя, — добавил Серёжа. — Она нормальная, не бойся. В отличие от нас.

Варя остановилась, увидела, как он сияет, и мгновенно всё поняла.

— Здравствуйте. Варя.

— Татьяна.

— Серёжа рассказывал о вас.

— Надеюсь, не всё, — ответила Татьяна.

— Всего две фразы. Это для него подозрительно мало.

Серёжа посмотрел на Варю с укором.

— Я вообще-то рядом.

— Вот и прекрасно. Можешь познакомить Татьяну с Кабриком. Он у нас человек более обязательный.

Кабрик тем временем обнюхал Татьянины кроссовки и сел возле неё. Она присела, протянула ладонь и дождалась, пока пёс сам подойдёт. Серёжа оценил это с уважением: Кабрик не всегда терпел людей, которые немедленно пытались обнять его за шею.

Варя и Татьяна разговорились почти сразу. Выяснилось, что обе приехали в лагерь с одинаковым желанием — ничего никому не организовывать, никому ничего не доказывать и ни за кого не отвечать. Татьяна рассказала о выставках, в которых даже крепление одного постера иногда требовало совещания. Варя — о сменах в больнице, после которых ей хотелось хотя бы несколько часов не слышать слово «срочно».

— А здесь? — спросила Татьяна.

— Здесь Артём уже третий день пытается спасти расписание, — сказала Варя.

— Значит, он такой же, как вы оба, только пока ещё не знает, что отдыхает.

— Мне нравится эта формулировка, — призналась Варя.

Когда они разошлись у столовой, Варя повернулась к Серёже.

— Хорошая женщина.

— Я знаю.

— Ты знаком с ней второй день.

— У меня быстрый анализ.

— У тебя быстрый язык. Анализ обычно проводит Артём.

— Варь, — сказал Серёжа, — не мешай человеку впервые в жизни принимать серьёзные решения без консультации с партнёром.

Она засмеялась.

— Вот это и пугает.

До обеда Максим проводил занятие, которое называлось «Найди дорогу без навигатора». Его придумали задолго до Артёмовой доски, но Серёжа счёл название персональной провокацией.

— Тём, это же твой профессиональный праздник. У тебя отобрали телефон и предложили найти выход.

— Мне хватает ориентиров, — ответил Артём. — Здесь указатели каждые сто метров.

— Поэтому мы их и закроем, — весело объявил Максим.

Он не собирался никого заводить в лес. Всё происходило на просторной поляне за столовой, где стояли пять деревянных столбиков, связанная верёвками безопасная полоса препятствий и небольшой стол с предметами. Участники работали в парах: один видел схему маршрута, другой должен был пройти между столбиками по его устным указаниям. За пределы площадки выходить не разрешалось.

Серёжа сразу выбрал Татьяну, но та неожиданно предложила поменяться партнёрами.

— А то ты опять всю дорогу будете рассказывать мне, какая я замечательная, и мы не узнаем, где финиш.

— Я могу совместить.

— Вот поэтому и нельзя.

В итоге Татьяна оказалась с Артёмом, а Серёже досталась Варя. Нина Семёновна добровольно взялась следить, чтобы участники не подглядывали в схемы друг друга.

— Я всю жизнь работала с движением по маршрутам, — пояснила она. — Теперь хочу посмотреть, как вы справитесь без диспетчера.

Первым объяснял Артём. Он изучил бумажную схему, запомнил расстояния и начал:

— Два шага вперёд, поворот на девяносто градусов вправо, затем примерно метр до следующего столбика.

Татьяна послушно шагнула. Потом остановилась.

— А шаг какой длины?

— Обычный.

— У тебя обычный длиннее моего.

— Тогда шестьдесят сантиметров.

— Мне теперь чем измерять? Ногой?

Серёжа из соседней пары перегнулся через верёвку:

— Тань, осторожнее. У него маршрут ещё не откалиброван под клиента.

— Не подсказывайте, — распорядилась Нина Семёновна.

Артём попробовал иначе. Попросил Татьяну пройти до тени берёзы, повернуть к синему столбику и остановиться перед верёвкой. Она дошла без ошибок, но тут же спросила, почему он не мог сказать так сразу.

— Потому что синяя краска выгорела, — ответил Артём.

— Но я же её вижу.

— Сейчас — да.

Татьяна закончила маршрут с одной условной штрафной точкой. На финише объявила, что её водительские навыки пострадали меньше, чем терпение. Артём, однако, неожиданно согласился с ней:

— Я объяснял по схеме, а не по тому, что ты видела. Ошибка.

— Обязательно расскажу Варе, — пообещала Татьяна.

Во второй паре ситуация была иной. Серёжа, получив схему, велел Варе двигаться «туда, где красиво», затем «чуть-чуть к дереву, только не к тому». Через минуту Варя оказалась за пределами условного маршрута, хотя ногами всё ещё стояла на поляне.

— Серёж, ты хотя бы иногда смотришь на лист?

— Конечно. Здесь очень понятно нарисовано.

— Тогда почему я иду к столовой?

— Потому что ты хорошо идёшь. Мне не хотелось тебя останавливать.

— Я в больнице с таким навигатором до операционной не дошла бы.

Нина Семёновна поставила на листе замечание: «Излишняя самостоятельность участников». Серёжа прочёл и обиделся:

— Варя действительно самостоятельно пошла не туда.

— Её туда послали вы, — невозмутимо ответила Нина.

Последний раунд проходил без схем. Теперь человек, который видел поляну, мог просто сказать партнёру, куда смотреть и когда остановиться. Серёжа встал с Татьяной, Артём — с Варей. Они оба справились гораздо быстрее. Серёжа, впрочем, настолько увлёкся объяснением, что на финише протянул Татьяне руку не в ту сторону и сам врезался плечом в столбик.

— Это за все предыдущие комплименты, — сказала она.

— Справедливо, — согласился он.

Максим выдал каждой паре по маленькой открытке с рисунком сосны. Даниил спросил, почему не объявляют победителя. Инструктор объяснил, что никто не соревновался: нужно было попробовать слушать друг друга.

— Я бы всё равно хотел узнать, кто прошёл быстрее, — сказал Даниил.

— Вы даже не участвовали, — напомнила Варя.

— Но могу оценить результаты.

— Вы у нас отличный человек, — ответил Серёжа. — Только вам бы на недельку убрать калькулятор. Желательно из головы.

После занятия Татьяна сунула свою открытку в карман. Серёжа потянулся к ней, будто хотел попросить посмотреть, но передумал.

— Что? — спросила она.

— Хотел предложить вписать туда моё имя. Потом вспомнил, что мы не обязаны отмечать все хорошие моменты на бумаге.

— Не обязаны, — согласилась Татьяна. — Но эту я всё-таки сохраню.

Артём с Варей шли позади. Он держал открытку за угол и вдруг сказал:

— Надо будет в городе ещё раз куда-нибудь пойти пешком, без маршрута.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да. Но если заблудимся, ответственность пополам.

— Договорились, — ответила Варя. — Только не оформляй акт.

Незадолго до обеда Серёжа обнаружил неожиданную сторону отсутствия телефонов: договориться с человеком о встрече можно было только тогда, когда встретишь самого человека. Татьяна обещала зайти к мастерской, но в мастерской её не оказалось. В столовой сообщили, что она ушла к библиотеке. В библиотеке обнаружилась только Лидия, которая давно ждала не Татьяну, а обещанные карандаши.

— Вы кого ищете? — спросила она.

— Женщину, — честно ответил Серёжа.

— Здесь таких много.

— Татьяну. Мы договорились встретиться.

— Тогда почему вы не там, где договорились?

Серёжа почувствовал, что попал на приём к очень строгому специалисту. Он объяснил, что место не уточнили. Лидия предложила сделать именно это при следующей встрече и вернулась к книге.

На дорожке он столкнулся с Ниной Семёновной. Та несла корзину пустых конвертов.

— Вам сообщение нужно передать? — спросила она, сразу поняв его взгляд.

— Нет, спасибо. Я человека ищу.

— Это тоже сообщение. Кому и что написать?

— Ничего не надо писать. Я сам скажу, когда найду.

— А если не найдёте?

— Тогда, видимо, не скажу.

Нина Семёновна посмотрела на него как на неисправный поезд, которому всё равно разрешили отправляться. Серёжа поспешил дальше.

Татьяна нашлась возле спортплощадки. Она стояла с Максимом и держала в руках длинную деревянную рейку. Увидев Серёжу, улыбнулась.

— Я тебя искала.

— Прекрасно. Мы с тобой идеально организовали встречу.

— Я пришла в мастерскую. Там сказали, что ты пошёл в столовую.

— А в столовой сказали, что ты ушла в библиотеку.

— Значит, мы весь лагерь обошли.

— Только не одновременно. Это даже немного романтично, если не считать, что я успел проголодаться дважды.

Они рассмеялись. Максим попросил подержать рейку, пока он отмечает высоту новой полки для настольных игр. Серёжа взял один конец. Татьяна — другой. Рейка оказалась длиннее, чем проход между двумя столами. Когда Максим предложил повернуть её, каждый повернул в свою сторону. Деревянная планка осталась неподвижной.

— Влево, — сказал Серёжа.

— В моё или в твоё? — уточнила Татьяна.

— В наше общее.

— Такого направления не существует.

Максим отложил карандаш.

— Можете просто поднять её над столом?

Они подняли. В ту же секунду под рейкой появился Кабрик и попытался пройти вместе с ними. Серёже пришлось остановиться, чтобы пёс не запутался в ногах.

— У нас третий участник, — сообщил он.

— Без права голоса, — добавила Татьяна.

Пёс возмущённо фыркнул. В конце концов рейку поставили у стены, Максим поблагодарил и ушёл за крепежом. Серёжа посмотрел на Татьяну.

— Слушай, а почему ты вообще здесь оказалась?

— Хотела помочь Лидии. Она ищет, куда поставить коробки, чтобы никто на них не сел во время игры.

— А я хотел найти тебя, чтобы предложить после обеда выпить чаю.

— Можно сейчас.

— А Лидия?

— Лидии я уже помогла. Вернее, пыталась. На коробку сел Даниил и сказал, что проверяет прочность мебели.

Они пошли в сторону столовой, но на полпути их догнал Максим с той самой рейкой: он перепутал крепления и просил подержать её ещё минуту. Серёжа и Татьяна переглянулись.

— А ты уверен, что тебе не нужен Артём? — спросил Серёжа.

— Артём уже предложил мне схему крепления, — сообщил Максим. — Я её потерял.

— Тогда мы не поможем, — сказала Татьяна. — У нас встреча.

Максим посмотрел на них, на рейку и вдруг кивнул.

— Хорошо. Сам справлюсь.

Они прошли ещё десять шагов. Серёжа остановился.

— Странное ощущение. Я впервые сказал взрослому человеку «нет», и ничего не случилось.

— Зато мы наконец идём пить чай.

— Точно. Только теперь надо запомнить, где встречаемся завтра.

— Завтра встретимся случайно, — предложила Татьяна. — Я хочу посмотреть, сколько раз ты способен пройти мимо нужного человека.

— Я тебя найду.

— Не сомневаюсь. Ты очень настойчиво ищешь то, чего тебе хочется.

Он хотел ответить шуткой, но вместо этого взял её за руку. И обнаружил, что даже без телефона у встречи есть совершенно понятное подтверждение.

После обеда система столкнулась с первым спором о личных границах. Одна отдыхающая обнаружила на доске записку с собственным именем и решила, что сообщение предназначено ей. Конверт, однако, был не заклеен, а только подогнут. Внутри лежало приглашение сыграть в шахматы, подписанное человеком, которого она не знала. Она отнесла бумагу Нине Семёновне и спросила, почему незнакомые люди могут оставлять ей письма.

— Потому что ячейки открытые, — объяснила Нина Семёновна. — У нас пока нет отдельного разрешения на личную переписку.

Артём услышал слово «разрешение» и подошёл.

— Никому не обязательно пользоваться, — сказал он. — Можно просто не забирать конверты.

— А нельзя просто не присылать мне ничего без спроса? — спросила женщина.

Вопрос оказался на удивление неприятным. Артём привык считать инструмент нейтральным: хочешь — используешь, не хочешь — нет. Но здесь чужое имя на доске уже заставляло человека участвовать, даже если он не собирался.

— Вы правы, — сказал он после паузы. — Уберём адресную доставку без предварительного согласия.

— А как согласие оформить? — оживилась Нина Семёновна.

— Не оформлять, — вмешалась Ольга Павловна, оказавшаяся рядом. — Люди отдыхают. Если кто-то хочет получать письма, пусть сам заведёт для них конверт с надписью «Можно писать». Остальным ничего не кладём.

— И без списка фамилий? — уточнил Артём.

— Именно. А то я в воскресенье буду собирать с вас заявления об увольнении из отпуска.

Идея оказалась настолько простой, что ему стало обидно. В обычном проекте над таким решением работали бы два часа и писали три страницы требований. Здесь хватило семи слов директора.

Серёжа наблюдал за разговором от дверей столовой. Когда все разошлись, подошёл к Артёму.

— Тём, поздравляю. У вас появился первый пользователь, который удалил аккаунт до регистрации.

— У нас нет аккаунтов.

— Знаю. Особенно у неё.

— Ты мог бы хотя бы иногда поддерживать меня.

— Поддерживаю. Я ведь не предложил платную подписку.

Ближе к вечеру на доске появилось семь открытых кармашков с надписью «Можно писать». Один был подписан именем Нины Семёновны, второй принадлежал Даниилу, ещё пять оставались без имени — люди хотели получать записки, но не хотели выставлять их на всеобщее обозрение. Артём смотрел на эту конструкцию и чувствовал странную смесь удовлетворения и тревоги: система стала безопаснее, но одновременно начинала напоминать знакомую рабочую задачу, которую никто не собирался оплачивать.

Вечером Артём зашёл к доске, чтобы снять вчерашние объявления. Выяснилось, что за день там появилось семнадцать новых листков, двенадцать записок и три просьбы помочь найти людей для настольных игр. Нина Семёновна стояла рядом с коробкой конвертов.

— Четыре записки без адресата, — доложила она.

— Как это?

— На одной написано «парню в зелёной футболке». У нас таких пятеро. На второй — «женщине, которая хорошо танцует». Здесь пока никто не танцевал. Третья вообще адресована «кому интересно».

— А четвёртая?

— Кабрику.

Артём вздохнул.

— Кто написал?

— Даниил. Приглашает собаку на соревнование по популярности.

Артём долго смотрел на конверт.

— Собака в этом не участвует.

— Тогда вычеркните, — сказала Нина Семёновна. — Но сначала найдите человека, который имеет право расписываться за Кабрика.

Глава 7. Люди, у которых не получается

Варя встретила Татьяну в среду после завтрака возле навеса для занятий. Максим пытался объяснить Лидии Орловой, почему в программе творческого вечера обязательно должен быть пункт «показать свой талант».