Не мешайте зарабатывать

— Не всем, — ответила Ольга. — Мне с вами удобно. Я плачу ипотеку за счёт этих заказов. Просто когда видишь красную цифру возле имени, неприятно.

Она показала свой экран. Рядом с именем Влада действительно светился красный показатель «Надёжность: 0». Он заметил его несколько дней назад и не решился спросить почему.

Артём открыл технический журнал. Для незавершённых заказов он когда-то ввёл временное значение «0», которое не должно было попадать в оценку исполнителя. После обновления Лада перенесла его в общую модель надёжности, а сведения о смене устройства и поездках Влада только усилили подозрение. Артём ткнул пальцем в красный ноль; экран не дрогнул, зато под пальцем остался отпечаток от пирога.

— Я у сестры ноутбук брал, — сказал Влад. — Мой сломался. И ездил к ней в другой город. Я предупреждал в чате.

— Информация сохранилась, — сказал Артём, просматривая переписку. — Но не попала в оценку. Так быть не должно.

Серёжа увидел, как Влад старается выглядеть равнодушным. Парень не произносил громких слов о несправедливости. Он просто сидел, сложив руки, как ученик, которому объявили плохую отметку.

— Влад, — сказал Серёжа, — ты же с самого начала с нами?

— Почти.

— И на корпоратив приезжал?

— Да. Я вам ещё тульские пряники привозил.

— Вот. Как мы могли поставить ноль человеку с пряниками?

Влад улыбнулся, но быстро отвёл глаза.

Артём отключил спорный показатель из автоматической выдачи задач и решил не возвращать его до проверки правил. Никаких денежных штрафов из-за нуля не было, но приоритет приглашений Влад уже потерял. Зоя договорилась просмотреть его пропущенные заказы и предложить новые в удобное время, без обещаний компенсаций, которые ещё не были просчитаны.

После разговора Артём долго сидел у монитора.

— Ты чего? — спросил Серёжа.

— Представляю, что будет, если таких Владов две тысячи.

— Так не делай две тысячи.

— Виктор именно этого и хочет.

— Виктор хочет деньги. Мы тоже хотим деньги. Не обязательно делать людей несчастными, чтобы их заработать.

Артём посмотрел на Серёжу, потом на красную цифру возле имени Влада. Вместо ответа перетащил панель рейтинга в корзину тестового интерфейса. На вопрос системы «Вы уверены?» оба одновременно нажали «Да».

Поздно вечером Лада отправила ежедневный отчёт. Первый пункт: «Система распределения отключена от рейтинга надёжности до завершения проверки». Второй: «Число обращений к координаторам увеличилось». Третий: «Уровень удовлетворённости исполнителей после личного контакта вырос».

И ещё одна строка, выделенная серым: «При сохранении текущего подхода стоимость человеческого сопровождения будет увеличиваться пропорционально числу участников».

— Вот то, чего инвестор не хочет, — сказал Артём.

— А мы? — спросил Серёжа.

— Мы пока не решили.

Серёжа посмотрел на фотографию сорока человек после корпоратива, которую кто-то поставил на общий экран чата.

— Тогда надо решать до того, как нас станет две тысячи.

Глава 21. Очень вежливое предложение

Виктор прислал предварительные условия в среду утром. Документ назывался коротко: «Основные параметры возможной инвестиции». Серёжа открыл его в телефоне, увидел двенадцать страниц и позвонил Артёму.

Лада перевела письмо инвестора в короткую выжимку и выделила слово «возможность». Серёжа распечатал только отмеченный абзац и пытался положить его в кошелёк. Бумага не помещалась. Он сложил её вчетверо и весь день доставал в метро, словно билет в богатую жизнь. Артём распечатал приложение с ограничениями. Документы выглядели как два разных предложения: один обещал богатство, другой объяснял, что за него придётся отдать.

Пока друзья спорили, Лада предложила уже знакомому клиенту ускоренный пакет обслуживания. Его стоимость не превышала лимит, а ответственность — превышала их свободное время. Артём остановил подтверждение за минуту до отправки. Серёжа положил бумажку с будущими миллионами под чашку, чтобы её не унесло сквозняком, и пошёл искать исполнителя.

— Почему для двадцати миллионов надо читать роман?

— Это двенадцать страниц, Серёж.

— Наши будущие деньги занимают меньше места, чем условия их получения.

Артём попросил не подписывать ничего, даже если электронная подпись покажется особенно красивой. Затем позвал независимого юриста, которого Виктор не рекомендовал и не оплачивал, чтобы разобрать предложение.

Основные условия выглядели обсуждаемыми: инвестиция в компанию за долю, поэтапное финансирование, план разработки, отчётность, права инвестора на ключевые решения. Но в приложении имелась отдельная строка, на которую Артём обратил внимание сразу: «Доступ к обезличенным операционным данным для обучения, улучшения и коммерциализации продуктов инвестиционной группы».

— Это что за данные? — спросил Серёжа.

— Вся история заданий. Кто какую работу брал, как быстро отвечал, где ошибался, какие ставки назначал. Они называют это обезличенным, но это надо проверять. Даже без имени человека иногда можно узнать по редкой работе и времени.

— Может, им просто нужны графики?

— Тогда пусть напишут «графики». Здесь другое.

Юрист объяснила, что условия ещё не окончательные, и предложила сузить их до конкретной цели, определить запреты и порядок согласования. Виктор согласился обсудить формулировки на встрече.

— Вы строите продукт, который учится на рабочих процессах, — сказал он, когда встретились. — Данные — часть его ценности. Не обязательно чьи-то личные переписки. Нас интересуют закономерности.

— И кому эти закономерности потом продавать? — спросил Артём.

— Тем, кто управляет сервисными компаниями. Можно оптимизировать смены, подбор специалистов, нормирование.

— А людей спросить? — вмешался Серёжа.

Виктор удивлённо посмотрел на него.

— Разумеется, есть вопросы согласия и законодательства. Это должно быть оформлено. Я не предлагаю завтра выкачать ваши чаты в общий сервер.

— Тогда почему в бумаге написано так широко? — спросил Артём.

— Потому что юристы страхуют будущее. Вы можете предложить ограничения.

— Предложим, — сказал Артём.

Но Виктор отложил ручку.

— Только давайте без романтики. Если продукт не умеет работать без постоянного увеличения штата координаторов, он не даст той экономики, ради которой я инвестирую. Вы сами обещали минимум человеческого участия.

— Нашего, — тихо заметил Серёжа.

— Что?

— Мы обещали минимальное участие двух конкретных идиотов. Не всей планеты.

Виктор несколько секунд смотрел на него, потом улыбнулся.

— У вас есть талант делать серьёзные вопросы смешными, Сергей. Это помогает. Но вопрос остаётся.

В метро Артём молчал. Серёжа дважды начинал разговор и оба раза передумывал. Наконец он спросил:

— Ты ведь хочешь отказаться?

— Я хочу понять, на каких условиях они дадут деньги. И почему ты так легко готов забыть, что за цифрами люди.

— Я сегодня первый про людей спросил.

— Сегодня. А вчера ты хотел в рекламе написать, что мы заменили сотрудников.

— Я не хотел. Я хотел фотографию оставить.

— Это не одно и то же?

Серёжа отвернулся к тёмному стеклу. В отражении его пиджак выглядел не дорогим и не дешёвым — просто тесным.

— Знаешь, что меня бесит? — сказал он. — Каждый раз, когда у нас появляется шанс заработать, ты находишь в нём такую сложность, что я опять чувствую себя человеком с тридцатью восемью рублями на карте.

— А знаешь, что бесит меня? Когда я исправляю проблемы, которые мы оба создали, ты называешь это помехой богатству.

Они вышли на своей станции и шли до дома молча. У подъезда Серёжа остановился.

— Я не хочу всю жизнь быть человеком, который оставляет тебе разгребать последствия своих идей, — сказал он.

Артём медленно обернулся.

— Думаешь, я возился с твоими подушками и всеми этими заказами ради того, чтобы теперь продать чужую работу вместе с базой?

— Я не это сказал.

— Но подумал.

Дверь подъезда хлопнула между ними. Серёжа остался на улице, глядя на мокрый асфальт. Через стекло подъездной двери он увидел, как Артём возвращается за забытым пакетом, и приоткрыл дверь. В телефоне появилось сообщение от Лады: «Предложение по оптимизации переговорной позиции основателей готово».

Он выключил звук. Ему хватало предложений, написанных чужими словами. Артёму он всё же отправил сообщение: «На ужин заеду. Без презентации».

Глава 22. Главный офис

На следующий день Серёжа получил приглашение показать «рабочую среду компании» представителям делового издания. Журналистка Марина, та самая, что сняла первый ролик, хотела сделать продолжение: посмотреть, где трудятся люди, которых на видео так ловко «заменили» нейросетью.

— У нас нет офиса, — сказал Артём, когда Серёжа позвонил обсудить предложение.

— Есть. Юридический адрес.

— Это адрес регистрации. Не офис.

— Тогда покажем кухню.

— На кухне у тебя холодильник с графиком «сколько у Серёжи на самом деле денег».

— Очень честный корпоративный дизайн.

Артём сказал, что не хочет участвовать. Он всю ночь пересчитывал условия Виктора и утром нашёл ещё две расплывчатые формулировки. Серёжа хотел рассказать о новых клиентах, но друг слушал вполуха. Разговор закончился сухим «как хочешь».

Серёжа обиделся, открыл сайт коворкинга и арендовал переговорную на три часа за собственные деньги. В подтверждении брони было ясно написано: «Помещение предоставляется на время мероприятия. Использование адреса как постоянного офиса не допускается».

— И не собирался, — сказал Серёжа экрану. — Я вообще за временное богатство.

На съёмку он пригласил Зою, Ольгу и Наталью, но все трое отказались менять планы ради декорации. Зоя предложила подключиться по видео и честно рассказать, как они координируют проекты из разных городов. Серёжа согласился. На всякий случай заказал бутылки воды с собственным логотипом. За воду переплатил втрое.

В день съёмки всё пошло не по плану. Администратор коворкинга перепутал время, и первые двадцать минут переговорную занимали люди, обсуждавшие продажу сельскохозяйственных насосов. Серёжа ждал в коридоре с водой и табличкой «РЕШЕНО», которую попросил не крепить к стене.

Когда Марина приехала, он стоял у кофейного автомата рядом с человеком в наушниках и девушкой, занятой презентацией. Она спросила:

— Это ваши сотрудники?

Серёжа уже открыл рот, но вспомнил разговор с Натальей.

— Нет. Это другие люди. Мы арендуем комнату на три часа.

Марина посмотрела на него внимательнее.

— Прекрасно. Тогда расскажите, почему у успешного стартапа нет офиса.

— Потому что, — начал Серёжа, — мы с Артёмом сначала хотели сэкономить на работе. А потом пришлось экономить на креслах.

В этот момент за его спиной раздался знакомый голос:

— Серёжа! Ты опять потерял зарядку?

К нему шла мать с тканевой сумкой. Она приехала по адресу, который сын неосторожно прислал в семейный чат вместе с афишей съёмки. В сумке лежали контейнеры с котлетами, чистая рубашка и зарядное устройство, забытое у неё на выходных.

— Мам, у меня интервью, — прошептал он.

— Я вижу. Ты хоть поел?

Марина подняла камеру.

— Можно вас спросить, каким он был в детстве?

— Можно, — сказала мать и сразу оживилась. — Только он будет возражать.

Через десять минут Серёжа оказался в центре сюжета о человеке, который мечтал построить бизнес без людей, а теперь не справлялся даже без собственной матери. Она рассказала, как он в двенадцать лет продавал соседям билеты на просмотр собственной коллекции игрушечных машин, а потом вернул деньги, потому что на выставку никто не пришёл.

— Ты мне жизнь портишь, — сказал Серёжа тихо.

— Ты живёшь прекрасно. Я тебе котлеты привезла.

Позднее к разговору подключилась Зоя. Она показала настоящий рабочий график, объяснила, почему подрядчики не обязаны сидеть в одном здании, и рассказала, как команда исправляет ошибки. Марина спросила о конфликте с инвестором. Зоя ответила, что условия ещё обсуждаются и комментировать нечего.

К вечеру Артём получил от Серёжи снимок из коворкинга: мать держит коробку с котлетами, Марина смеётся, на столе стоит дорогая вода с логотипом, а в углу — съехавшая табличка «РЕШЕНО».

«Мы не врали про офис», — написал Серёжа.

Артём ответил не сразу.

«Вижу. Даже стулья не наши».

Серёжа рассмеялся один, в пустой комнате. Потом набрал:

«Ты вечером будешь?»

«Буду. Но говорить про инвестиции сегодня не хочу».

«Я тоже. Котлеты принесу».

Это было первым мирным предложением за два дня.

Глава 23. Ночь без Лады

В двадцать один сорок семь в четверг Лада перестала отвечать.

На независимом сервере остался список уже принятых задач: доставка, исправление описаний, срочный выезд мастера, подтверждение сроков. Он занимал два экрана. Самого неудобного пункта — «кто теперь будет отвечать» — в списке не было.

На ноутбуке появилась невзрачная строка: «Сервис временно недоступен. Повторите попытку позже». Внешний поставщик инфраструктуры сообщил о сбое. Без предупреждающей музыки и обратного отсчёта два основателя остались наедине с теми обещаниями, которые программа уже успела раздать от их имени.

Артём увидел ошибку первым. Он проверил собственную сеть, запасной канал связи, журналы и статус поставщика. Потом открыл инструкцию «Что делать, если всё сломалось», которую Серёжа прежде называл памяткой для пессимистов.

— Наконец-то документ пригодился, — сказал он вслух. — Как неприятно.

Он включил режим ручного управления. Зоя получила уведомление и за пятнадцать минут собрала дежурных. Новые обращения перевели в общую почту и две очереди: срочные и обычные. Ольга взяла редактирование без автоматической подготовки, Наталья предупредила партнёров о задержках, Влад вызвался посидеть до полуночи, но Зоя напомнила ему о выходном.

— Отдыхай, — сказала она. — У нас есть кому дежурить.

Влад не сразу поверил. Потом написал: «Если правда, я спать».

«Правда», — ответила Зоя.

Самым сложным оказался вовсе не поток заявок. Люди привыкли, что система помнит подробности. Вручную пришлось искать переписки, сверять обещания, возвращать сообщения, не отправленные из-за сбоя. Несколько клиентов позвонили раздражёнными. Один потребовал, чтобы ему немедленно ответил «ваш умный робот». Зоя предложила поговорить с человеком. Клиент помолчал, а потом признался, что к этому давно не был готов.

Серёжа приехал к Артёму через сорок минут с пакетом еды и такой торжественной миной, будто собирался лично запускать резервный сервер.

— Я подумал, что понадобится помощь.

— Понадобится, — сказал Артём. — Позвони Римме Львовне, скажи, что у нас задержка ответов, но текущие работы идут. Не обещай времени восстановления.

— Понял.

— И ничего не бронируй.

— Тём, у меня больше нет желания организовывать банкеты.

Он звонил людям до полуночи. Той женщине из кофеен, заказавшей уборку, он сообщил, что повторный заказ на следующую неделю пока не подтверждён. Подрядчику из Тулы помог найти нужное письмо. Пожилому клиенту «Второго шанса» объяснил, что срок ремонта кресла не меняется, просто информационные сообщения временно не приходят. Несколько раз ему отвечали грубо. Он не бросал трубку.

Около часа ночи позвонила мать Серёжи, которой он заранее сообщил, что задержится. Она уже собиралась привезти термос с чаем, но Серёжа попросил её не ехать ночью и пообещал поесть то, что осталось в пакете. Артём услышал разговор и неожиданно улыбнулся.

— Учишься планировать?

— Мне пришлось. На меня уже двое рассчитывают.

— Двое?

— Ты и мама. Остальные, к сожалению, тоже.

Под утро сервис восстановился. Артём не включил все функции сразу. Сначала проверил тестовые заявки, затем сверил очередь с ручными записями, чтобы не появилось дублирующих обещаний. Зоя подтвердила, что все срочные обращения получили ответ. Только после этого Лада снова начала предлагать проекты к распределению.

На экране высветился отчёт о простое. Внизу было указано: «Количество часов ручного труда за период недоступности: 41,5».

— Дорого обошлось, — сказал Серёжа.

— Да.

— А сколько заказов потеряли?

— Два небольших. Остальные удержали.

— То есть люди спасли компанию?

— В этот раз — да.

Серёжа посмотрел на подаренную табличку рядом с монитором. Он впервые за много недель прочёл её не как приятный комплимент, а как напоминание о том, за что они отвечают.

Артём устало протёр глаза.

— Я не хочу, чтобы мы зарабатывали только тогда, когда все умеют работать вместо компьютера, — сказал он. — Я хочу, чтобы компьютер помогал, а люди могли остановить его, исправить и продолжить.

— Разве это не то, что мы делаем?

— Пока иногда. Надо всегда.

Серёжа помолчал.

— Тём, насчёт вчерашнего в метро… Я не думаю, что ты мешаешь мне разбогатеть.

— А я не думаю, что ты готов продать любого за автомобиль.

— Это очень трогательно. Особенно уточнение про любого.

Они пожали друг другу руки через кухонный стол. Руки были липкие от упаковки с шаурмой. По меркам большого бизнеса примирение выглядело недостаточно торжественно, зато обоих устраивало.