Не лезьте в кадр

— Может, он их нашёл? — предложил Серёжа.

Гриша задумался и пролистал страницы.

— Нет. Нашёл только позже. Спасибо, сейчас поправим.

Инга посмотрела на Серёжу с подозрением.

— Вы действительно обнаружили ошибку в последовательности, а не пытаетесь добавить реплику?

— Представляете, да. Я теперь официально борюсь за непрерывность.

— Тогда держите папку правильно, — ответила она. — Это тоже часть борьбы.

В обед Серёжа решил воспользоваться своим новым статусом и пройти туда, где стояли тележки с едой. На каждой лежал листок с названием блюда. Он долго искал место для артистов и обнаружил, что там подают ровно то же самое, что всем остальным.

— Это дискриминация, — сообщил он Павлу, садясь напротив.

— Какая?

— Мне обещали творческую профессию. Я думал, здесь хотя бы котлеты особенные.

Павел отодвинул свой поднос.

— Можешь взять мою. Она уже особенная: я уронил в неё сценарий.

На краю соуса действительно лежал мокрый лист с подчёркнутыми репликами. Серёжа попытался прочесть, но Павел вытащил страницу.

— Это на завтра. И вообще не подсматривай, мне нельзя раскрывать поворот.

— Поворот в твоих отношениях с котлетой?

— В третьей серии.

За соседним столом Тимур репетировал вполголоса, не замечая, что рядом сидит звукорежиссёр Оля. Она терпеливо дождалась конца фразы и попросила его хотя бы на перерыве выключать рабочий голос: ей и так пришлось четыре часа слушать один и тот же разговор.

— А вам не надоедает? — спросил Серёжа у Павла.

— Что именно?

— Говорить одно и то же. У нас в агентстве, если клиент трижды спрашивает одно, мы считаем, что плохо составили инструкцию. А тут вы сами соглашаетесь повторять.

Павел задумался.

— Ты на хоккейных тренировках сколько раз одну и ту же передачу отрабатывал?

— Лучше не напоминай. На меня Миша Анохин даже смотреть переставал.

— А потом научился?

— Иногда.

— Вот и мы иногда. Только у нас вместо шайбы слова. Вроде прилетели в нужное место, а напарник не успел их принять.

Серёжа хотел ответить шуткой, но увидел, что Павел действительно устал: под глазами залегли тени, пальцы механически разглаживали край сценария. До этого Серёжа считал профессиональных актёров людьми, которым просто разрешают много раз делать то, что ему досталось случайно.

— Ты сегодня какой дубль считаешь хорошим? — спросил он.

— Тот, где я наконец слушал Тимура, а не ждал своей реплики.

— У меня было то же самое утром.

— Я заметил. Ты впервые не перебил партнёра на паузе.

— Скажи ещё, что это мой лучший актёрский навык.

— Пока да.

Серёжа собрался возмутиться, но в столовую вошла Инга с листом изменений. На завтра переносили две сцены, а одну, запланированную с утра, снимали сегодня вечером. Павел прочитал график, вытащил телефон и коротко написал кому-то сообщение.

— Что случилось? — спросил Серёжа.

— Обещал забрать сына после кружка. Теперь надо попросить бывшую жену. Ничего страшного, просто опять перепутали день.

Он говорил без упрёка. Серёжа вдруг вспомнил, сколько раз сам звонил Ладе с просьбой перенести встречу из-за внезапной идеи.

— А почему вы не скажете, что не можете?

— Скажу, если не получится договориться. Инга не виновата, что у площадки сегодня окно. И я не виноват, что у ребёнка кружок. Надо просто решить, кто кого заберёт.

Инга подошла к столу.

— Павел, я видела перенос. Пытаемся вернуть вам время. Пока ничего не подтверждено.

— Спасибо, — сказал актёр.

Она повернулась к Серёже.

— А вас, Сергей, завтра до обеда нет. Можно выдохнуть.

— Я-то выдохну. А кто за всеми здесь следить будет?

— Мы, — ответила Инга. — Как делали до вашего появления.

Серёжа кивнул, взял пустой поднос и пошёл его сдавать. На стене висело расписание перерывов: даже обед был расписан по минутам. Раньше он непременно предложил бы «оптимизировать» эту бумагу. Сейчас аккуратно поставил поднос на место и вовремя вернулся к группе.

К концу обеденного перерыва Артём задержался возле монитора, на котором собирались показать компьютер вымышленной компании. В углу экрана мигал зелёный прямоугольник. Он мигал уже минут пять, хотя никто не трогал мышку.

— Это что означает? — спросил Артём у художника Романа.

— Система думает, — ответил тот.

— О чём?

— О бизнесе. У нас пока написано «Идёт анализ».

— Анализ чего?

Роман посмотрел на него с усталой вежливостью человека, который привык считать, что консультанты задают вопросы исключительно ради повышения собственной цены.

— Мне нужно, чтобы на мониторе что-нибудь происходило. Камера проходит мимо стола, актёр говорит: «Мы получили отчёт». Вот и всё. Зритель не будет читать экран.

Артём наклонился ближе. На экране кружились разноцветные линии. Под ними было написано «ПРИБЫЛЬ: 143%». Слева всплывало уведомление «ВЫ УСПЕШНО АВТОРИЗОВАНЫ», хотя никто никуда не входил.

— Вы уверены, что это отчёт? — спросил он.

— А что?

— Пока похоже на прибор, который показывает, сколько денег заработал холодильник.

Роман обиделся. Он три вечера подбирал цвета, чтобы картинка выглядела дорого.

— Вы можете сделать лучше?

— Могу показать, как подобный экран работает в нормальном продукте.

— Отлично. У вас есть сорок минут.

Артём улыбнулся. Он привык к дедлайнам, только обычно у него хотя бы спрашивали, что именно нужно получить на выходе. Здесь, похоже, сорок минут были способом закончить разговор.

Он открыл ноутбук, собрал простую демонстрационную страницу с вымышленными клиентами и настоящими по смыслу действиями: задача поставлена, исполнитель назначен, срок подтверждён. На странице не было ни одной чужой фамилии и ни одного подключения к «РЕШЕНО». Когда он закончил, часы показывали почти конец перерыва.

— Готово, — сказал Артём.

Роман посмотрел на экран. Там были серые строки, два аккуратных столбца и одна синяя кнопка.

— А где движение?

— Какое движение?

— Чтобы было понятно, что система дорогая.

— Если система начинает плясать от того, что человек подтвердил задачу, это не дорогая система. Это проблема с интерфейсом.

Роман позвал Полину. Та подошла вместе с Брагиным, которого прервали на обсуждении сцены. Режиссёр посмотрел на Артёмов экран, потом на прежний рисунок художника.

— Актёр должен понять, когда закончился расчёт, — сказал он. — Мне нужен видимый момент. У зрителя на это три секунды.

— Здесь есть отметка «Готово», — ответил Артём.

— Её не видно с того расстояния, на котором стоит камера.

— Можно приблизить план.

— Тогда мы потеряем лицо актёра.

— Можно увеличить отметку.

— Тогда попробуйте, — сказал режиссёр. — Только быстро.

Артём открыл настройки и сделал отметку крупнее. Вышло грубовато, почти смешно. На экране появилось большое слово «ГОТОВО», после которого вся система выглядела так, будто ей внезапно выдали диплом.

Серёжа, до этого слушавший молча, не выдержал:

— Тём, поставь ещё печать «МОЛОДЕЦ». За выполнение задачи.

— Тебе лишь бы всё превратить в награждение.

— А человеку приятно.

Брагин попросил актёра пройти мимо стола. На пробном кадре слово стало видно ровно тогда, когда герой произносил нужную реплику.

— Подходит, — сказал он. — Роман, используйте эту версию. Артём, спасибо.

Роман вздохнул, сохранил файл и спросил, нельзя ли хотя бы вернуть красивые линии на задний план.

— Нельзя, — ответил Артём автоматически.

— Можно, — сказал Брагин. — Если они не мешают прочитать главное.

Роман просиял. Артём открыл рот, собираясь повторить своё «нельзя», но посмотрел на экран ещё раз и спросил, где именно художник хочет оставить линии.

Когда остальные ушли на площадку, Роман протянул ему пластиковую папку.

— На завтра ещё пять экранов. Вот сцены, где они появляются. Посмотрите, пожалуйста, заранее, чтобы я опять не рисовал дорогой холодильник.

Артём взял папку и понял, что совершенно добровольно приобрёл себе новую работу. Серёжа заглянул через плечо.

— Поздравляю, Тём. Ты теперь главный по телевизору в компьютере.

— Я согласился помочь с одним экраном.

— Знаю. Я тоже согласился сказать две фразы.

Артём посмотрел на него, затем на пять новых листов. Сравнение оказалось неприятно точным.

Спустя несколько минут Роман выглянул из-за декорации и попросил Артёма о помощи. На этот раз не с экраном. У оператора возникла проблема: Павла вызвали к костюмеру, а нужно было выставить свет на человека примерно его роста.

— Просто постойте здесь, — сказал Роман. — Ничего делать не надо.

Артём с подозрением посмотрел на крестик из цветного скотча на полу.

— Где именно?

— На крестике.

— А смотреть куда?

— В сторону окна.

— Которого нет?

— Которое будет в кадре.

Артём встал. Роман отошёл к оператору, осветитель поднял лампу на полметра. Артём повернул голову следом за движением света.

— Не поворачивайтесь, — попросил оператор.

— Я посмотрел, не упадёт ли она.

— Не упадёт. Смотрите в окно.

— Там стена.

— Представьте окно.

Артём послушно уставился в стену. Через полминуты его попросили наклониться, потом выпрямиться, потом положить руку на спинку стула. Он делал всё буквально. Когда ему сказали «плечо влево», он переставил только левое плечо — настолько, насколько вообще позволяла анатомия, — и чуть не потерял равновесие.

Серёжа наблюдал из-за границы площадки с неподдельным восторгом.

— Тём, я никогда не видел тебя таким покладистым! Запиши, пожалуйста, кто тебе команды отдаёт. Я приглашу человека к нам на планёрку.

— Серый, не мешай.

— Я не мешаю. Я любуюсь. Ты уже пять минут не спросил, сколько стоит лампа.

Оператор попросил Артёма сесть. Стул оказался выставлен на точное место. Артём осторожно опустился, потом заметил, что ножка стоит прямо на свёрнутом проводе, и поднялся, чтобы его освободить.

— Стоп! — одновременно сказали три человека.

Артём замер в полуприседе.

— Что?

— Вы сдвинули стул, — объяснил Роман.

— Он стоял на проводе.

— Провод закреплён. Он должен быть там.

— Зачем?

— Чтобы вы его не задели.

— Я его уже задел.

— Вот поэтому нам и нужен провод, — сказал осветитель, не сумев объяснить яснее.

Серёжа прикрыл рот ладонью. Артём тоже не удержался от смеха. Стул ему вернули, плечи поправили, а в руки зачем-то дали пустую чашку.

— Она по сценарию? — уточнил Артём.

— Нет. Чтобы было куда деть руки.

— Можно я их просто положу на колени?

— Можно. Но с чашкой выглядит лучше.

— Это самое странное объяснение за всю мою жизнь.

— Вы ещё не видели наши объяснения, — ответил оператор.

Когда Павел вернулся, Артём уступил ему место. Актёр за три секунды сел точно как требовалось, положил руку на чашку и посмотрел в несуществующее окно. Артём проводил его завистливым взглядом.

— Ты чего? — спросил Серёжа.

— У него получилось.

— Тём, он двадцать лет этому учился. Ты за десять минут чуть не уволил стул.

Роман поблагодарил Артёма и попросил в следующий раз сразу говорить, если неудобно. Артём кивнул, хотя неудобным здесь было всё, начиная с несуществующего окна. Теперь он хотя бы понимал, почему Серёжа приезжал со съёмок уставшим, хотя целый день ходил между столом и дверью.

— Слушай, — сказал Артём по дороге к выходу, — если меня ещё попросят постоять, я, пожалуй, соглашусь.

Серёжа остановился.

— Зачем?

— Хочу научиться сидеть на стуле, не устраивая совещания.

— Поздно, Тём. Я тебя таким уже видел. Теперь всю жизнь буду вспоминать.

После обеда снимали сцену, где Семён Палыч неожиданно помогает главным героям найти инвестора. По сюжету он знал нужного человека через соседний бизнес-центр. Серёжа возмутился: в жизни такие знакомства требуют хотя бы предварительного звонка.

Брагин предложил простой компромисс. Вместо чудесного знакомства Семён Палыч называл имя компании и говорил: «Я с ними работал. Но решать будут ваши цифры, не моё знакомство».

— Это даже лучше, — признал Гриша.

— И не надо делать меня волшебником, — добавил Серёжа. — А то завтра зрители начнут ко мне за кредитами приходить.

Полина подняла глаза от графика.

— Сергей, не сглазьте.

Только вечером выяснилось, что в финальном дубле Сергей держал папку не той стороной. На крупном плане из неё торчал стикер с надписью «ПАПКА, НЕ ПОРТФЕЛЬ», оставленный Ингой в шутку.

— Переснимать? — спросила она.

Брагин посмотрел на кадр. Стикер был виден ровно секунду, но заметно.

— Переснимем вставку завтра без Сергея. Уберём бумажку.

Серёжа, уже переодетый, услышал решение.

— Подождите, а можно оставить? Это характер персонажа. Он даже собственную папку подписывает.

— Нет, — сказал Брагин.

— Я просто спросил.

— И это прекрасно. На сегодня свободны.

В машине Артём некоторое время молчал.

— Ну что? — не выдержал Серёжа. — Скажи.

— Ты сегодня дважды предложил помощь и ни разу не начал руководить.

— Это комплимент?

— Самый большой за последние месяцы.

— Тогда мне положена премия.

— Тебе уже платят за роль.

— Тём, я же теперь профессионал. Мне нужен агент.

— У тебя есть Лада.

— Лада сказала, что если я приду к ней со словом «райдер», она меня уволит из собственного агентства.

— Значит, агент у тебя очень хороший.

Глава 8. Свадьба по производственному плану

В четверг вечером Денис Ларионов позвонил Серёже и сообщил, что его утвердили на роль свадебного ведущего. По голосу казалось, будто ему доверили открыть международный кинофестиваль.

— Меня берут в кино.

— Поздравляю, — сказал Серёжа. — Кого играешь?

— Самого себя. То есть ведущего свадьбы. Только свадьба ненастоящая. А гости — массовка. Но деньги настоящие.

— А как ты вообще попал на эту пробу?

— Через актёрское агентство. Я ещё два года назад отправил туда видео с юбилея. Думал, меня никто не заметил. Оказалось, просто долго выбирали свадьбу.

Серёжа посмотрел на Артёма, который сидел напротив и пытался доесть остывший ужин.

— Тём, у нас появляется творческая династия.

— Мы не родственники, — ответил Артём.

— Духовно. Денис тоже будет в «Пятом павильоне».

— А ты уверен, что в той же группе? — спросил Артём.

Денис назвал дату, площадку и название сериала. Всё совпало. В отличие от Серёжи он получил задание вести сцену точно так же, как провёл бы настоящую свадьбу, но строго по заранее утверждённому тексту. Последнее показалось ему странным.

— Обычно я сам придумываю тосты, — сказал он.

— Здесь не надо, — в один голос ответили друзья.

В понедельник Серёжа приехал к студии заранее, хотя его в расписании на этот день не было. Он объяснил Полине, что хочет поздравить знакомого с профессиональным дебютом. Полина разрешила остаться в зоне ожидания при условии, что он не станет превращать чужую свадьбу в собственное мероприятие.

Денис появился в темно-синем костюме и ботинках, начищенных так, что отражали лампы. На груди у него висела карточка с именем персонажа: «ВЕДУЩИЙ».