Не лезьте в кадр

Серёжа сел на кровати. Кабрик, решив, что утро окончательно началось, положил лапы ему на колени. С подобной настойчивостью обычно действовали только клиенты, у которых закончился оплаченный срок поддержки.

— А можно это считать премьерой? — спросил Серёжа.

— Это предварительный монтаж. И я хочу, чтобы сначала его посмотрел Артём.

— Почему все считают, что мне нужен взрослый?

— Потому что ты вчера прислал в бухгалтерию счёт за актёрский гонорар с комментарием «Первый доход от новой отрасли». Я проверила договор: твои налоги и выплаты ведёт кинокомпания. Мы тут вообще ни при чём.

— Я хотел, чтобы вы порадовались.

— Мы порадуемся, когда ты перестанешь создавать в нашей системе несуществующие услуги.

Серёжа пообещал приехать после просмотра и сбросил звонок. В письме Полины лежала закрытая ссылка с надписью «Согласование. Не распространять». Он честно прочитал предупреждение и только потом включил видео.

Ролик длился сорок восемь секунд. Сначала крупным планом появлялся экран вымышленной системы, которую помог исправить Артём. Потом — сам Артём, серьёзный, с планшетом, объясняющий режиссёру, что компьютер нельзя отключить от реальности одним красивым движением. Затем на экране возник Серёжа в переговорной. Он открывал дверь, смотрел на актёров и произносил две реплики из своего шестого дубля. В финале шли короткие фрагменты закулисья: Брагин смеялся, Инга поднимала рацию, Гриша перечёркивал страницу сценария.

Над всем этим красовалась надпись: «Настоящие предприниматели проверили нашу выдуманную компанию».

Серёжа посмотрел дважды. Потом ещё раз — с выключенным звуком, чтобы оценить, как смотрится его лицо.

— Кабрик, — сказал он, — у нас, кажется, хорошие новости.

Собака уронила на одеяло резиновую утку.

— Ты прав. Я тоже считаю, что в конце меня можно было показать подольше.

Артём ответил на звонок после третьего гудка. Он уже был в офисе и успел прочитать письмо.

— Что думаешь? — спросил Серёжа.

— Хорошая монтажная сборка. Твой дубль смотрится естественно. Только фраза «настоящие предприниматели» — слишком общая. Можно попросить указать, что мы технические консультанты, а ты ещё и сыграл эпизод.

— Тём, меня вообще-то впервые в жизни похвалили за естественность.

— Тебя за естественность хвалят каждый раз, когда ты молчишь.

— Это зависть.

— Это опыт.

Они отправили Полине четыре короткие правки. Серёжа предложил ещё увеличить своё имя в титре, но Артём удалил этот пункт до отправки. Полина согласилась уточнить подпись, добавила ссылку на агентство «РЕШЕНО» и прислала финальную версию вместе с документами для согласования использования изображения.

Днём официальный канал сериала опубликовал ролик. Через час под ним появилось около сотни комментариев, большая часть которых обсуждала не Серёжу, а то, почему актёры во время взлома по-прежнему разговаривают настолько громко, что их слышит вся компания.

Артём прочитал первые десять и с удовлетворением заметил: кто-то оценил обновлённый экран. Серёжа, напротив, внимательно изучал тех, кто писал о нём.

«Кто мужчина в куртке? У него лицо как у моего начальника, когда переговорка занята».

«А можно сериал только про этого, который расписание спросил?»

«Я ради такой переговорной тоже бы возмущался».

И один комментарий, который Серёжа сразу переслал другу: «Это настоящий бизнесмен? Тогда почему он играет убедительнее актёров?»

— Видишь? — сказал он по телефону. — Народ требует искусства.

— Один человек написал вопрос, — ответил Артём.

— У него сорок семь лайков.

— Это не народ. Это небольшая очередь.

Серёжа решил не спорить. У него появилось гораздо более важное занятие: он пытался придумать, как рассказать о своём дебюте сотрудникам так, чтобы никто не подумал, будто он хвастается.

Лада избавила его от этой проблемы. Когда он вошёл в офис, на большом экране в переговорной висел кадр из ролика с подписью: «НАСТОЯЩИЙ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬ НАСТОЯЩЕЙ ПЕРЕГОВОРНОЙ».

Подпись сделал Влад.

— С добрым утром, звезда, — сказала Лада.

— Уже обед.

— В твоём новом графике, насколько я понимаю, утро начинается, когда включают свет.

Сотрудники смеялись. Серёжа попытался выглядеть сурово, но выражение не удержалось.

— Ладно, признаюсь. Тяжёлая работа. У меня было шесть дублей.

— Шесть? — удивился Влад. — Ты дверь что ли не мог открыть?

— Я не мог открыть её одинаково.

— А, — сказал Влад. — Это объясняет всё, что происходило у нас с офисной дверью после ремонта.

Артём сидел за столом и проверял замечания к сценарным сценам. Серёжа подошёл к нему.

— Тём, а тебе совсем не интересно, сколько просмотров?

— Интересно, сколько людей перешло по ссылке на агентство, а не сколько раз кто-то посмотрел на твою куртку.

— Это потому что куртку выбирали не мы.

— Лада уже считает переходы. Без твоего участия.

Серёжа заглянул в таблицу. Действительно, несколько человек перешли на сайт «РЕШЕНО», и два потенциальных заказчика оставили заявки. Они не писали, что пришли из-за Серёжи. Один спрашивал об автоматизации склада, второй — о техническом сопровождении интернет-магазина. Оба запроса были вполне серьёзными.

— Слушай, — сказал Серёжа, — может, кино — выгодная отрасль?

Артём не поднял головы.

— Мы уже обсуждали, сколько тебе заплатили за шесть дублей.

— Я не про гонорар. Про внимание.

— Внимание не равно договору.

— Это ты сказал человеку, который однажды купил «Ниву» за три миллиона, чтобы доехать к Новому году?

— Именно я. И очень хорошо помню последствия.

Телефон Серёжи завибрировал. На экране появилось имя Полины Седых.

— Здравствуйте, — ответил он слишком торжественно.

— Сергей, добрый день. У вас есть пять минут?

— Если не надо открывать дверь шесть раз, есть.

— Ролик посмотрели. Реакция хорошая. Но звоню не из-за просмотров. Мы сегодня обсуждали вторую серию. Режиссёр хочет вернуть вашего посетителя. Сделать его не случайным человеком, а знакомым героя, который появляется в самые неудобные моменты.

Серёжа выпрямился.

— Постоянная роль?

— Пока повторяющийся эпизодический персонаж. Две сцены в следующем блоке, дальше посмотрим. Нужно понять, сможете ли вы совмещать работу и съёмки. И готовы ли пройти нормальный кастинг на расширение роли.

Серёжа посмотрел на Артёма. Тот ещё ничего не слышал, но по лицу друга понял достаточно.

— Полина, — осторожно произнёс Серёжа, — мне надо посоветоваться с партнёром.

— Разумеется. Я и не прошу ответа сейчас.

— Вы не поверите, но он у меня очень осторожный.

— Мы уже знакомы, — ответила Полина. — Передайте ему, что новые сцены будут оплачены отдельно, даты согласуем заранее. И никто не просит вас бросать агентство.

После звонка Серёжа некоторое время молчал.

— Говори, — сказал Артём.

— Мне предложили продолжение.

— Твоему персонажу?

— Да.

— Сколько съёмочных дней?

— Не знаю пока. Две сцены.

— Сначала выясни.

— Я выясню. Но ведь здорово?

Артём подумал и честно ответил:

— Здорово. Если тебе это нравится и ты не переложишь свою работу на остальных.

Серёжа расплылся в улыбке.

— Тём, мне очень нравится.

— Я вижу.

— И ты не против?

— Я против только тогда, когда за твоё новое хобби неожиданно начинают отвечать другие люди.

— Понял. Значит, никаких срочных совещаний о моём таланте.

— Это было бы прекрасно.

В общий чат хоккейного «Маяка» тем временем пришла ссылка от Дениса Ларионова. Он прислал тот самый ролик и написал: «УСМАНОВ В КИНО. ПРЕДЛАГАЮ НАЧАТЬ ПРОДАВАТЬ АВТОГРАФЫ. НА ВЫРУЧКУ КУПИМ ЛЁД».

Капустин ответил: «Сперва пусть научится выходить из ворот по свистку».

Петрович поставил единственный смайлик — поднятый большой палец.

Кирилл спросил: «А в кино голкиперам тоже две тысячи?»

Серёжа показал переписку Артёму.

— Видишь? Команда поддерживает.

— Команда хочет получить с тебя денег.

— В этом и состоит здоровая дружба.

Вечером, когда офис опустел, Полина прислала новую редакцию двух сцен. Серёжа открыл документ и пробежал глазами свою будущую роль. Его персонаж теперь работал в соседней компании, постоянно ошибался дверями и невольно становился свидетелем чужих деловых катастроф.

У него появилось имя: Семён Палыч.

Серёжа позвонил Артёму.

— Тём, ты только не смейся.

— Уже боюсь.

— Меня назвали Семёном Палычем.

— Тебе не нравится?

— Меня Палычем зовут! Так и до роли пенсионера недалеко.

— Серый, Палыч — это отчество, не возраст.

— А ещё в сценарии написано, что я всё время случайно появляюсь там, где меня не ждут.

Артём помолчал.

— И где проблема?

— В том, что они обещали мне сыграть другого человека.

Артём расхохотался так громко, что Кабрик, дремавший под столом у Серёжи, поднял голову.

— Ну вот, — сказал Серёжа псу, — у нас в этой компании никто не уважает актёрское искусство.

Кабрик посмотрел на него, обнаружил, что угощений не предвидится, и снова лёг.

Через минуту пришло ещё одно письмо от Полины. На этот раз адресованное Артёму. В теме стояло: «Дополнительная консультация: серия 3». В приложении был сценарий больничного эпизода, где герой должен был спорить с врачом о результатах обследования.

Артём открыл файл, прочитал две страницы и написал Полине один вопрос: «Зачем вы прислали это мне? Здесь нет технологий».

Ответ пришёл почти сразу: «Потому что Сергей сказал, что у вас есть знакомая, которая работает в больнице. Нужна консультация. Только сначала спросите её, пожалуйста».

Артём медленно повернул голову к Серёже.

— Серый.

— Что?

— Ты обещал не записывать других людей в свои проекты.

— Так я никого не записывал! Я просто сказал, что знаю человека, которому можно задать вопрос.

— И назвал Варю?

— Не назвал. Сказал, что она очень умная и в больнице работает. И что сначала надо спросить её.

Артём посмотрел на письмо ещё раз. Действительно, Полина не утверждала, что Варя согласилась. Никто не предлагал ей роль и не требовал приезжать. И всё же в их привычном мире уже появлялось что-то новое: Серёжа обнаружил способ знакомить киноиндустрию со всеми своими знакомыми, не выходя из офиса.

— Я ей сам позвоню, — сказал Артём.

— Конечно. Только предупреди, что там может быть очень неправильно написано.

— Почему?

— Я читал сцену. Врач за сорок секунд ставит диагноз по фотографии, которую пациент показывает ему на телефоне.

Артём закрыл глаза.

— Господи.

— Вот, — удовлетворённо сказал Серёжа. — А ты ещё вчера думал, что у вас с Варей нет общего хобби.

Глава 6. Медицинский консультант

Варя ответила Артёму не сразу. В больнице заканчивалась смена, и в коридоре кто-то пытался убедить санитарку, что носилки можно оставить поперёк двери «буквально на минуту». Артём слышал в трубке обрывки спора и терпеливо ждал.

— Всё, — сказала Варя. — Жива. Что у тебя?

— Есть необычное предложение. И прежде чем ты спросишь, я сам ничего не обещал.

— Значит, обещал Серёжа.

— Он сообщил продюсеру, что у нас есть знакомый медицинский работник. Не называя тебя по имени.

— Умнеет.

— Медленно. Им нужна проверка сцены в больнице. Две страницы, без поездки, с оплатой. Ты можешь отказаться.

— Пришли. Я сначала посмотрю.

Через двадцать минут Артём получил ответ из четырёх слов: «Это точно про больницу?»

Он перезвонил.

— Что не так?

— Врач в приёмном отделении смотрит снимок на телефоне, говорит пациенту «у вас сложный перелом», а затем отправляет его в операционную. Пациент при этом пришёл за справкой для бассейна. И всё это занимает сорок секунд.

— Кино, — осторожно сказал Артём.

— Я поняла. Только почему у них хирург принимает справки для бассейна и вообще где осмотр?

Артём открыл файл на планшете. В сцене действительно было написано: «ВРАЧ УВЕРЕННО ПОКАЗЫВАЕТ НА СНИМОК».

— Мне кажется, им нужна тревожная ситуация, — сказал он.

— Тревожная у них будет, когда человек с таким сценарием придёт в настоящую больницу и спросит, почему мы до сих пор не сделали операцию по фотографии из мессенджера.

Варя прислала замечания. Она не переписывала драму в учебник медицины: предложила короткий осмотр, правильные действия персонала и одну фразу, которую врач мог произнести без риска выглядеть шарлатаном. На полях оставила комментарий: «Медсестра не должна все время держать пустую папку. Дайте ей работу».

Полина ответила в тот же день, поблагодарила и предложила обсудить изменения со сценаристом в видеозвонке. Варя согласилась при условии, что это будет после её выходного, а не между пациентами. Артём переслал время Серёже только для информации.

— Значит, наша Варя теперь тоже в кино! — обрадовался тот.

— Она консультирует. Не снимается.

— Ты так говоришь, как будто консультация — позорное занятие. Мы же с неё начали.

— Вот именно. И не надо делать из этого семейное мероприятие.

На следующий вечер Варя вернулась домой и обнаружила в мессенджере двадцать три новых сообщения от Артёма. Из них только четыре были про предстоящую консультацию; остальные — про то, как именно сериальные герои должны были потерять доступ к системе, почему это невозможно сделать случайным нажатием и какой экран лучше показать зрителю.

Она прослушала последнее голосовое до конца, положила телефон на стол и перезвонила.

— Тём, мне нужен один ответ. Ты консультируешь людей или собираешься написать им новую серию?

— Я предлагаю варианты.

— Двадцать три?

— Четыре варианта. Остальное — обоснование.

— У тебя обоснования длиннее моего рабочего дня.

Артём хотел возразить, но вместо этого открыл исходный сценарий и сам увидел, что в разборе экрана уже ушёл далеко за пределы задач. Он выделил цветом три места, где требовалась проверка, остальное убрал в отдельные заметки.

— Ты права, — признал он.

Варя помолчала.

— Что, прости?

— Ты права.

— Я сейчас запишу. И поставлю этот звук на будильник.

— Не надо.

— Почему? Это очень редкая запись.

Они поговорили о её смене. Варя рассказала, как пожилой пациент утром пришёл без документов и весь приём настойчиво объяснял, что «бумажки в медицине ни на что не влияют». Когда ему понадобилось уточнить прежние назначения, он первым спросил, почему никто не сохранил его бумажки.

Артём засмеялся.

— Вот и хорошая сцена для сериала.

— Нет, — сказала Варя. — Это была моя работа. Не всё, что с нами случается, обязано становиться чьим-то сюжетом.

Он запомнил эту фразу. В его жизни появилась новая отрасль, где каждое событие хотелось немедленно разобрать, улучшить и передать сценаристу. Варя напомнила, что иногда достаточно просто выслушать человека.

В день видеозвонка Серёжа всё-таки зашёл в кабинет Артёма. Объяснил, что ему нужно распечатать график собственных съёмок. Принтер находился в другой комнате, но это не помешало ему задержаться.

На экране появилась Варя. Рядом с ней стояла кружка и лежал распечатанный сценарий, весь в цветных отметках.

— Здравствуйте, — сказала она Полине и Грише. — Я не буду спорить с тем, что у вас герою нужно испугаться. Но предлагаю пугать его тем, что действительно может происходить.

Гриша поправил наушники.

— У нас это поворот сюжета. Если врач начнёт задавать вопросы, мы потеряем темп.

— Врач может задать два вопроса. Время у вас на спор с охранником длиннее.

— Охранник нужен для комедии.

— Прекрасно, — сказала Варя. — Тогда пусть врач будет нужен для медицины.

Полина улыбнулась. Артём прикрыл рот ладонью. Серёжа сделал вид, что изучает настройки принтера на стене.

— Мы можем поменять диагноз на подозрение и показать, что врача настораживают симптомы? — предложил Гриша.

— Да. И пусть герой сначала возмущается, что его никуда не пускают, а затем оказывается, что он сам пришёл не в то отделение. Это у вас как раз будет смешно.

Серёжа не выдержал:

— А он мог перепутать больницу с бизнес-центром? Я в первом эпизоде так делаю.

Варя повернулась к камере.

— Серёжа, ты сейчас где?

— На работе.

— Тогда почему ты на нашем звонке?

— Я принтер ищу.

— Он у тебя за дверью, — сказал Артём.

— Тём, сейчас не время обсуждать корпоративную инфраструктуру.

Полина услышала знакомые голоса и рассмеялась. Гриша, напротив, оживился: записал на полях пару слов о перепутанных дверях. Варя заметила это и покачала головой.

— Нет. В реальной больнице не надо делать из врачей людей, которые не умеют читать таблички. Пусть комический персонаж ошибается, а персонал работает нормально.

Это прозвучало так уверенно, что Серёжа впервые за день не нашёл возражения.

После звонка Варя отправила письменные правки, получила официальное подтверждение объёма работы и отдельно попросила не использовать её имя в рекламе без согласования. Полина немедленно согласилась. Артём был приятно удивлён скоростью, с которой вопрос закрылся.

— Ты молодец, — сказал он вечером по телефону.

— Спасибо. А ты почему таким тоном, будто я защитила диплом?

— Ты разобралась с ними за сорок минут. У меня на первое замечание ушло полдня.

— Потому что ты хотел переделать всю систему. А я исправила две страницы.

— Ты ещё и Гришу не обидела.

— Обидела, — честно сказала Варя. — Но он сам потом прислал правильный вариант и попросил проверить. Это хороший признак.

В пятницу Артём приехал на площадку один. Серёжа в это время репетировал у зеркала роль Семёна Палыча и настаивал, что его персонажу нужен портфель. Инга настаивала, что портфель в сценарии не предусмотрен. Спор продолжался уже десять минут, но никто пока не повышал голоса.

Артём показал Полине готовые замечания Вари.

— Очень полезно, — сказала продюсер. — Знаете, что мне особенно понравилось?

— Что консультация не потребовала съёмочного дня?

— Что она не пыталась играть режиссёра. Я здесь редко такое вижу.

Из соседнего коридора донеслось:

— Да я не прошу портфель с деньгами! Обычный портфель, чтобы человек выглядел солидно!

Артём посмотрел на Полину.

— Мы тоже редко.

— Не переживайте, — сказала она. — С вашим другом у нас есть Инга.

В этот момент Инга появилась в дверях с совершенно пустой папкой.

— Сергей, — произнесла она в сторону коридора, — ваш портфель. Без ручки. Носите в руках. После съёмки верните.

— Это папка!

— В сценарии вы посетитель бизнес-центра, а не адвокат портфеля.

Полина вздохнула и сделала пометку в графике: «Дополнительная репетиция Сергея: не требуется». Потом подумала и зачеркнула слова «не требуется».

Глава 7. Семён Палыч входит снова

К следующему съёмочному дню Серёжа выучил свои реплики, последовательность входов и фамилии половины технической группы. Последнее обеспокоило Артёма сильнее всего: друг обычно запоминал имена лишь тогда, когда собирался предложить человеку что-нибудь ненужное.

Серёжа ничего не предлагал. Он действительно готовился.

В обновлённом сценарии Семён Палыч оказывался руководителем небольшой соседней фирмы, который уже третий раз не может провести встречу: главные герои постоянно занимают переговорную. Сцена начиналась с его жалобы администратору, а заканчивалась тем, что один из героев невольно просит у него совета.

— Вот теперь у тебя есть мотив, — сказал Артём, читая страницы.

— У меня не мотив, у меня недвижимость захватили. На два часа переговорную заняли.

— Ты играешь человека, а не защищаешь своё право собственности.

— Слова человека, которому ни разу не заблокировали календарь.

На площадке ему неожиданно досталась соседняя гримёрка с Павлом Корнеевым. Вернее, не гримёрка, а часть комнаты за ширмой. Но Серёжа назвал это «актёрским соседством» и сфотографировал табличку на двери. Публиковать снимок Инга запретила до официального анонса.

Павел сидел перед зеркалом с раскрытым сценарием. Он молча повторял диалог, делая пометки не возле своих слов, а возле реплик партнёра.

— А зачем вы там подчёркиваете? — спросил Серёжа.

— Чтобы не забыть, на что реагирую.

— Я свои подчёркиваю.

— Поэтому вы и торопитесь их сказать.

Серёжа поглядел на страницы. Подчеркнул первую реплику Тимура, затем вторую. Под собственными словами он оставил пустое место и поставил маленький знак вопроса: на что, собственно, должен реагировать его персонаж?

Первую сцену отрепетировали без камеры. Серёжа вышел из коридора с папкой, остановился перед администратором и совершенно естественно попросил разобраться с бронированием. Тимур подошёл и перебил его. По сценарию Семён Палыч должен был обидеться.

Серёжа не обиделся.

— Стоп, — сказал Брагин. — Сергей, вы должны почувствовать, что вас унизили.

— Меня не унизили. Он просто не знает, кто бронировал комнату.

— Ваш персонаж считает иначе.

— А, — сказал Серёжа. — Он глупее меня?

— Он обидчивее. Это разные вещи.

Павел рассмеялся. Брагин попросил всех вернуться к меткам и объяснил задачу короче: Семён Палыч пришёл с клиентом, клиент ждёт, а эти двое опять заняли комнату. Он боится выглядеть беспомощным.

Серёжа кивнул.

На втором прогоне он сказал те же слова иначе. Не стал громче; лишь чуть быстрее взглянул на часы и задержался в дверях, словно за его спиной действительно стоял чужой человек с дорогим договором.

— Вот, — сказал Брагин. — Теперь живой.

— Можно ещё раз? — спросил Серёжа.

Все повернулись к нему. Неделю назад он спрашивал, нельзя ли снять всё за один дубль.

— Можно, — ответил Брагин. — Но не потому, что вам понравилось. Нам нужен устойчивый результат.

Третий дубль неожиданно сорвался из-за звука. В соседнем павильоне кто-то проверял сигнализацию. Четвёртый — из-за отражения осветителя в стеклянной перегородке. Пятый сняли спокойно. Инга объявила перерыв.

Серёжа собирался обрадоваться, но увидел, как рабочие переносят тяжёлые приборы для следующей сцены. Неожиданно ему стало неловко за собственные жалобы на ожидание.

— Помочь? — предложил он мужчине с кабелем.

— Лучше не надо, — ответил тот. — Но спасибо, что спросили.

Артём приехал к перерыву и застал Серёжу за разговором с реквизитором. Тот показывал ему две совершенно одинаковые чашки.

— Одна для общего плана, вторая для крупного. На первой ручка треснула после прошлого дубля. Если оставить её, при склейке чашка будет то целая, то сломанная.

— Так я же предлагал купить нормальные, — сказал Серёжа.

— Это нормальные. Просто вы их за утро четыре раза уронили.

— Два. Третий раз это Павел.

— Павел уронил блюдце.

Артём остановился возле них.

— Что я пропустил?

— Ваш друг начал интересоваться непрерывностью кадра, — сказал реквизитор. — Ещё немного, и мы выдадим ему собственный журнал.

— Не выдавайте, — попросил Артём. — Он начнёт исправлять прошлую неделю.

Перед обедом костюмер Катерина поймала Серёжу возле гримёрки и попросила вернуть рубашку, которую ему выдали утром. Он недоумённо посмотрел на собственную грудь.

— А разве её можно снять? У меня ещё одна сцена.

— На вас сегодня будет другая. Там по сюжету прошла неделя.

— Но я же тот же человек!

— Поэтому лицо оставляем. Рубашку меняем.

Серёжа отправился переодеваться и обнаружил, что вторая рубашка почти не отличается от первой, только пуговицы чуть темнее. Он вернулся к Катерине с обеими вещами.

— А зритель точно заметит?

— Не обязательно. Главное, чтобы он не заметил ошибку, если мы снимем сцену с другим днём.

— У вас профессия на уровне разведки.

— На уровне стирки, — ответила она. — И того, чтобы актёр не уносил с площадки три одинаковых свитера.

По коридору прошёл Павел. Он держал стакан воды и фотографию, на которой были нарисованы схемы его костюмов по сериям. Серёжа заглянул через плечо.

— Тут тебя шесть раз переодевают. Что, персонаж богатый?

— У него одна рубашка в трёх экземплярах, — объяснил Павел. — Для разных дней и дублей. Ты бы попробовал три часа сидеть под светом в одной.

— А вратари под шлемом потеют ещё сильнее.

— И поэтому им платят больше?

— Как раз наоборот. У нас за тренировку две тысячи, а форма стоит как подержанная машина.

Катерина слушала их разговор, не поднимая глаз от блокнота.

— Всё ясно. В следующий раз давайте хоккейный эпизод снимать зимой. Там хотя бы маски не надо подбирать по тону кожи.

На репетиции Серёжа неожиданно заметил маленькую ошибку в поведении собственного персонажа. Семён Палыч в предыдущей сцене потерял документы, а теперь спокойно открывал папку и делал вид, что они лежат внутри.