Не лезьте в кадр

— А если вам предлагают деньги за компанию, как вы говорите «нет»?

— По-разному.

— Например?

— Если сумма смешная — вежливо. Если большая — очень вежливо.

— А если вы хотите отказаться, но вам нельзя испортить отношения?

Серёжа задумался.

— Тогда сначала говорю, что предложение интересное, потом — что мне нужно посоветоваться с партнёром. Потом звоню Тёму, и он портит отношения техническим заключением.

— Я сижу здесь, — напомнил Артём.

— Вот и очень удобно.

Брагин коротко рассмеялся.

— Гриша, запиши. Только без заключения. Нам нужен разговор, а не собрание учредителей.

— Вы уже третью реплику у меня забираете, — сказал Гриша.

— Не забираю. Мы ищем тон.

Серёжа вдруг перестал улыбаться.

— Подождите. Вы же не собираетесь делать из одного героя дурака, а из другого гения?

— Почему? — спросил режиссёр.

— Потому что тогда они не партнёры. Один работает, второй мешает. Для сериала, может, и нормально. Но зритель же спросит, зачем умный терпит второго.

Артём повернул голову.

— Серый, ты меня сейчас защищаешь или сам себя?

— Нас обоих. У нас компания всё-таки общая.

Брагин посмотрел на сценариста. Тот записал что-то на полях, и на мгновение Серёже показалось, что он действительно помог. Это ощущение оказалось таким приятным, что захотелось немедленно помочь ещё.

— А у вас кто играет инвестора? — спросил он.

— В сцене семнадцать — Борис Николаевич, — ответил Гриша.

— Это имя актёра?

— Имя персонажа.

— Понятно. А актёр где?

— На другой площадке, — сказала подошедшая Инга. — У нас до обеда репетиция с подставным партнёром. Настоящий актёр приедет в пятницу. Это не приглашение занять его место.

Последнее предложение она произнесла, глядя исключительно на Серёжу.

— Я ничего не просил, — обиделся тот.

— Прекрасно. Продолжайте в том же духе.

В переговорной Павел Корнеев и Тимур Беков спорили с костюмером. В предыдущем эпизоде герой Тимура промок под дождём, а здесь, спустя пять экранных минут, его рубашка уже была сухой.

— Между сценами он мог переодеться, — предложил Серёжа.

— По сюжету он не выходил из офиса, — ответила костюмер.

— В офисе можно держать запасную рубашку.

— Он в предыдущей серии жаловался, что у него нет денег даже на одну нормальную.

Серёжа прикусил язык. Люди действительно думали над подробностями. Съёмки оказались гораздо менее хаотичными, чем выглядели со стороны, просто хаос здесь был тщательно расписан по минутам.

— Нам нужен человек вместо инвестора, чтобы актёрам было куда смотреть, — сказал Брагин. — Инга, кого поставим?

Инга оглядела комнату. Техник крепил к столу невидимый со стороны кабель. Гриша разговаривал по телефону. Полина ушла согласовывать время аренды соседнего павильона.

— Могу позвать второго помощника, — сказала она.

— Он ростом ниже Корнеева на голову. Пусть пока Гриша сядет.

— Я читаю сцену с правками, — откликнулся Гриша.

Серёжа поднял руку.

— Я могу посидеть. Молча. Мне не трудно.

Артём закрыл глаза. Инга посмотрела на режиссёра с выражением, которым обычно спрашивают, действительно ли он хочет проверить работу пожарной сигнализации во время спектакля.

— Посидеть, — повторил Брагин. — Не играть. Не импровизировать. Просто занять место, чтобы актёры видели человека, а не пустой стул.

— Я только за, — сказал Серёжа. — Умею сидеть лучше, чем стоять в воротах.

— Никаких реплик без команды, — предупредила Инга.

— У вас тут все очень подозрительные, — заметил Серёжа.

— Это профессиональное качество, — сказала она.

Ему показали кресло у торца стола. Инга объяснила, где можно держать руки, куда смотреть и почему не следует загораживать лицо Павла папкой. Серёжа сел, положил ладони на стол и замер.

— Редкое зрелище, — тихо сказал Артём.

— Не мешай искусству, — ответил Серёжа, не шевеля губами.

Репетиция началась без камеры. Павел сел напротив Серёжи, открыл папку с бумагами и произнёс:

— Борис Николаевич, у нас есть работающий продукт и команда, которой я доверяю.

Тимур подхватил:

— Мы не продаём компанию. Мы ищем партнёра для роста.

Оба замолчали, ожидая условной реплики инвестора. Брагин повернулся к Грише:

— Дай им ответ.

— «Я покупаю не технологии. Я покупаю вашу дружбу», — прочитал сценарист.

Павел и Тимур посмотрели на сидевшего перед ними Серёжу. Тот честно молчал. Потом, спустя секунду, нахмурился так искренне, что Павел потерял мысль.

— А чего вы так смотрите? — не выдержал актёр.

— Простите, — сказал Серёжа. — Я пытаюсь представить человека, который всерьёз это произносит.

Брагин поднял ладонь.

— Стоп. Это репетиция. Ничего страшного. Сергей, если бы вы сидели на этом месте как инвестор, что бы вы ответили?

Серёжа посмотрел на Артёма. Тот отрицательно покачал головой, но уже поздно.

— Я бы сказал: «Ребята, у вас хоть один клиент есть? Или мы сейчас дружбу оцениваем?»

Павел Корнеев вдруг рассмеялся. У Тимура тоже дрогнули уголки губ.

— А дальше? — спросил Брагин.

— Дальше пусть покажут продукт. Если он работает, мы поговорим о деньгах. Если нет — я лучше куплю им кофе, это дешевле и честнее.

— А если они обидятся?

— Значит, ещё не готовы к инвестору. Хотя я сам обиделся бы.

Серёжа понял, что увлёкся, и поднял руки.

— Всё. Молчу. Вы меня поставили сидеть, а я уже собеседование провожу.

— Гриша, — сказал Брагин, — это интереснее.

Сценарист сделал пометку и вздохнул уже без прежнего раздражения.

— Интереснее, — согласился он. — Но мы теряем красивую фразу про дружбу.

— Красивую фразу оставим для человека, который действительно знает, что такое дружба, — ответил режиссёр. — Тут пусть проверяют продукт.

Артём слегка удивился. Он ожидал, что Серёжа испортит репетицию. Вместо этого друг каким-то образом заставил двух профессиональных актёров говорить естественнее, а сценариста — думать о мотивации инвестора.

— Только не хвали его, — попросила Инга, заметив Артёмово лицо. — У нас расписание.

Они повторили эпизод ещё раз. На этот раз Гриша сам произносил реплики инвестора из-за кадра, а Серёжа снова должен был просто сидеть.

Павел наклонился вперёд:

— Борис Николаевич, вы не поверите, сколько всего пришлось пройти, чтобы оказаться здесь.

Серёжа посмотрел на него с сочувствием.

— Верю, — сказал он, прежде чем вспомнил запрет. — Простите.

Инга закрыла лицо планшетом.

— Сергей.

— Всё! Я случайно.

— Хорошо, — сказал Брагин неожиданно спокойно. — Попробуем иначе. Пусть он отвечает. Пять минут. Мне важно посмотреть, как актёры реагируют на живого собеседника. Снимать не будем, только звук для внутренней работы. Сергей, вы не обязаны. Согласны?

— Конечно, — ответил Серёжа.

— Подождите, — вмешалась Полина, появившаяся у двери. — Если мы что-то записываем, сначала оформляем согласие. Инга, выдай ему лист. И предупреди: запись только для внутреннего просмотра, в рекламу сама по себе не пойдёт.

— Понял, — сказал Серёжа. — Я уже чувствую, что кино — серьёзная отрасль. В хоккее меня десять раз снимали на телефон без бумаги.

— Ты там сам просил, — напомнил Артём.

— Ну не десять же.

Инга дала короткий бланк. Серёжа прочитал его, не торопясь. Артём заглянул в документ, убедился, что разговор идёт о рабочей репетиции, и убрал телефон. Никаких оснований спасать друга от его собственного согласия пока не было.

На следующем прогоне Серёжа неожиданно оказался строгим. Он попросил показать приложение и с совершенно серьёзным видом уточнил, почему у компании за полтора года работы всего два оплаченных счёта. Гриша сразу возразил, что в сериале имелись другие клиенты, просто про них ещё не рассказывали. Брагин остановил репетицию.

— Вот, — сказал он. — Это и есть проблема. У нас пока бизнес на словах. Зрителю нужен хотя бы один настоящий результат.

— Я предупреждал, — сказал Артём.

— Вы предупреждали о семидесяти трёх вещах, — ответила Полина. — До этой мы ещё не дошли.

Когда сцену закончили, Павел Корнеев подошёл к Серёже и протянул руку.

— Спасибо. Хорошо держите паузу.

— Я не держал, — признался Серёжа. — Я думал, что спросить дальше.

— Это и называется слушать партнёра, — сказал актёр. — Не все на площадке умеют.

Серёжа был польщён гораздо больше, чем показывал.

Павел, однако, не собирался уступать ему собственную профессию.

— Только если будете ещё раз читать сцену, — добавил он, — не пытайтесь выиграть спор. В кадре иногда нужно дать другому сказать глупость, иначе зритель не узнает, что он за человек.

— А мне кажется, я в жизни ровно так и поступаю, — сказал Серёжа.

— Не всегда, — вмешался Артём.

Павел рассмеялся и ушёл в гримёрку.

Полина проводила гостей к выходу: из-за перестановки света съёмку задерживали. Артём передал список правок и попросил не показывать на вымышленных экранах реальные пароли и клиентские документы. Реквизитор записал замечания.

— Вы сегодня помогли, — признала Полина. — Пришлю вам новые страницы и отдельно оплачу дополнительное время, если понадобится.

— Мы договаривались о двух сериях, — сказал Артём.

— Пока и я договаривалась о двух. Но вы теперь видите, что сценарий у нас живой.

Серёжа остановился у выхода.

— А моя репетиция вам хоть пригодилась?

— Да. Она показала, что инвестор у нас пока картонный. Будем исправлять.

— Так я не зря сидел.

— Не зря. И спасибо, что не трогали фикус.

Они уже дошли до турникета, когда за спинами раздался голос Брагина:

— Сергей! Минуту!

Режиссёр шёл быстро, с тем самым исчерченным сценарием под мышкой.

— В понедельник у нас небольшая сцена в офисном коридоре, — сказал Брагин. — Нужен человек, который одной репликой сбивает пафос героев. Я подумал о вас. Если согласитесь, будут кастинг, договор и один короткий съёмочный день.

Артём медленно повернулся к другу.

— Нет, — сказал он прежде, чем успел остановиться.

— Я же вас не спрашивал, — заметил Брагин.

— Я просто обозначаю риски.

— Я ещё даже не согласился, — сказал Серёжа.

И посмотрел на режиссёра.

— А сколько у меня будет текста?

— Две короткие фразы.

Серёжа подумал.

— А если я предложу третью?

— Вот поэтому сначала кастинг, — сказал Брагин.

Инга, стоявшая у стойки охраны, услышала последнюю часть разговора и подняла голову.

— Леонид Аркадьевич, только, пожалуйста, предупредите его заранее, куда смотреть. В прошлый раз он трижды заходил на линию камеры.

— Я один раз, — возразил Серёжа.

— Вы один раз заходили с каждой стороны, — уточнила Инга. — Не лезьте в кадр без команды.

Серёжа посмотрел на Артёма с выражением человека, которому только что предложили выиграть финал по буллитам.

— Тём, мне кажется, у меня появилась работа.

— У тебя уже есть работа.

— Значит, появилась карьера.

Глава 4. Две короткие фразы

В пятницу Серёжа получил по электронной почте две страницы сценария и приглашение на короткую пробу по видеосвязи. В письме было написано: «Персонаж: посетитель бизнес-центра. Возраст: 30–40. Манера: уверенная, слегка раздражённая. Текст: две реплики. Костюм согласовывается отдельно».

Серёжа прочитал письмо три раза.

— Тём, тут ошибка, — сообщил он по телефону.

— Какая?

— «Слегка раздражённая». Я вообще-то очень приятный человек.

— Ты вчера сорок минут спорил с доставкой из-за того, что они привезли четыре салфетки вместо пяти.

— Там был принципиальный вопрос качества сервиса.

— Вот его и сыграй.

— Они меня позвали не играть себя, а играть посетителя.

— Тогда просто скажи текст.

Серёжа открыл файл. По сценарию он должен был зайти в переговорную в неподходящий момент, сказать: «Извините, вы ещё долго? У меня здесь встреча», — получить сердитый ответ главного героя и произнести: «Понятно. У вас всё под контролем, кроме расписания».

Он нахмурился.

— Тём, это же не две фразы. Это две фразы и оскорбление.

— Второе — тоже фраза.

— И почему этот человек приходит без бронирования? Если помещение занято, на двери должна быть табличка. А если таблички нет, виноват администратор. Я бы начал с него.

— Ты собираешься переписать роль из двадцати слов?

— Я хочу понять мотивацию.

— Мотивация: тебе нужна переговорная.

— Мне переговорная не нужна, Тём. У нас своя есть.

Артём помолчал.

— Серый, нам ещё очень долго предстоит этот разговор.

Серёжа сдался. По крайней мере, на десять минут.

Дома он поставил телефон на книжную полку и позвал Кабрика. Пёс пришёл с игрушечной уткой в зубах и сел ровно там, где ему показали.

— Смотри внимательно, — сказал Серёжа. — Сейчас буду актёром.

Он вошёл в кухню, остановился в дверях, посмотрел на пустые стулья и произнёс первую реплику. Кабрик положил утку на пол.

— Нет, — объяснил ему хозяин. — Ты должен раздражённо сказать, что занят.

Кабрик зевнул.

— Не очень убедительно. На, попробуй ещё.

Вторую реплику Серёжа произнёс с такой торжественностью, будто объявлял о слиянии двух корпораций. Собака подошла к нему и ткнулась носом в ладонь, требуя угощение.

— Понимаю, — сказал Серёжа. — Тебе не нравится драматургия.

Он записал три пробы, посмотрел их и удалил две. На третьей выглядел вполне убедительно — если не считать того, что за его спиной Кабрик стащил со стола носок и медленно унёс за пределы кадра.

На видеозвонке Брагин попросил Серёжу один раз произнести текст спокойно, один раз с раздражением, а в третий — будто он действительно спешит и не хочет никого обидеть.

Первый вариант вышел слишком бодрым, второй — похожим на спор с управляющей компанией, зато на третьем режиссёр вдруг кивнул.

— Вот. Не пытайтесь смешить. Ситуация и так смешная.

— А если я не смешу?

— Не надо. Мы сами постараемся.

Серёжа некоторое время смотрел на экран.

— Как-то странно вы предлагаете работу. Мне говорят, что я смешной, а потом просят перестать.

— Потому что зритель должен смеяться над сценой, а не над человеком, который знает, что он смешной. В понедельник приходите к восьми. Костюм согласует Катерина. Документы Полина пришлёт отдельно.

— К восьми утра?

— К восьми.

— А когда сами съёмки?

— По графику ваш эпизод в одиннадцать сорок.

— То есть мне три часа надо будет находиться на работе до работы?

— Добро пожаловать в кино, — сказал Брагин и отключился.

Артём, которому Серёжа немедленно пересказал эту несправедливость, не проявил сочувствия.

— У нас в хоккее тоже приходится приезжать до матча.

— Но не за три часа! И там хотя бы разминаешься.

— Тут тебя тоже готовят.

— К чему? К двадцати словам?

— К тому, чтобы ты вовремя произнёс двадцать слов.

В выходные приехала Варя. Увидев у Серёжи на холодильнике распечатку сценария, она сначала решила, что это новый список покупок. Рядом с первой репликой стояли пометки: «не кричать», «не смотреть в камеру», «дверь открывать правой рукой».

— Вы что, новую фирму открываете? — спросила она.

— Серёжа теперь актёр, — сказал Артём.

Варя повернулась к хозяину квартиры.

— В смысле, официально?

— Будет договор, — ответил тот. — С костюмером и актёрскими пробами.

— А сколько платят?

Серёжа назвал сумму небольшого гонорара. Варя посмотрела на Артёма. Тот кивнул: сумму действительно согласовали, и Серёжа действительно считал её карьерным достижением.

— И за эти деньги тебе надо три часа ждать двадцати слов? — уточнила Варя.

— Вот! — обрадовался Серёжа. — Наконец-то взрослый человек задаёт правильные вопросы!

— Я просто пытаюсь понять, почему ты не можешь спокойно посидеть три часа.

Серёжа посмотрел на неё с разочарованием.

— У вас с Тёмом всё заранее согласовано?

— Нет, — сказала Варя. — Но мы оба умеем читать расписание.

Вечером они втроём гуляли с Кабриком. Варя расспрашивала о съёмках, и Артём с удивлением обнаружил, что рассказывает о работе с интересом. Ему понравилось, как художник по реквизиту превратил бессмысленный экран в понятный интерфейс, а режиссёр не стал превращать диалог в лекцию о базах данных. Он признал, что кино — тоже система, только правила у неё другие.

— Тём, ты сейчас хвалишь людей, которые вчера заставляли актёра взламывать выключенный ноутбук, — напомнил Серёжа.

— Я хвалю то, что они приняли исправление.

— Удивительно. Ещё неделя — и ты начнёшь употреблять слово «вдохновение» без кавычек.

— А ты ещё неделю проведёшь перед камерой и начнёшь понимать, почему люди не всегда хотят слушать твои советы.

Кабрик потянул поводок к знакомому кусту. Варя задержалась с псом, а мужчины прошли на несколько шагов вперёд.

— Слушай, — сказал Серёжа негромко. — Ты не против, если я попробую?

— Сниматься?

— Да. Не потому, что хочу бросить агентство. Просто интересно. Мы ведь давно не делали ничего, в чём совсем не разбираемся.

Артём посмотрел на него.

— Ты год назад впервые встал в хоккейные ворота.

— Там я уже немного разбираюсь.

— Ты вчера спросил у Петровича, можно ли вратарю встать лицом к борту, чтобы не видеть сильные броски.

— Я проверял психологическую подготовку.

Артём улыбнулся.

— Пробуй. Только не превращай это в новый обязательный проект для нас обоих.

— Обещаю.

— И не обещай за меня ничего режиссёру.

— Обещаю.

— И не трогай реквизит.

Серёжа вздохнул.

— Тём, ну нельзя человека настолько ограничивать в творчестве.

В понедельник в семь сорок пять Серёжа уже стоял у входа в павильон. Он приехал раньше, чем требовалось, и теперь тщательно скрывал этот факт от Артёма. Никакой нужды в присутствии друга не было: Артём должен был работать в офисе «РЕШЕНО», а приехать только вечером за комментариями к обновлённым сценам.

Инга встретила Серёжу со стаканом чая.

— Вовремя, — отметила она.

— У меня профессиональная дисциплина.

— Посмотрим через четыре часа.

Костюмер Катерина выдала ему тёмную куртку, рубашку и небольшую сумку для документов. Куртка оказалась тесной в плечах. Серёжа попробовал поднять руки и почувствовал себя вратарём, которому зачем-то забыли выдать щитки.

— А можно мою? — спросил он.

— У вашей блестящие кнопки, — объяснила Катерина. — Они отражают свет. Эту подгоним.

— Мне кажется, вы меня здесь специально лишаете всех вещей, которые у меня есть.

— Совершенно верно. В кадре вы персонаж, а не Сергей Усманов.

Серёжа запомнил слова костюмера. Выходило, что на несколько часов можно перестать отвечать за письма клиентов и хоккейную аренду. Нужно лишь вовремя открыть дверь, сказать две реплики и не испортить чужую работу.

К десяти его попросили пройти к декорации коридора. Там уже находился Павел Корнеев. Он пил воду маленькими глотками и повторял текст, не обращая внимания на суету вокруг. Увидев Серёжу, кивнул.

— Ну что, готовы?

— Я с семи утра готов.

— Это опасно, — сказал Павел. — К одиннадцати можно перегореть.

— А вы как спасаетесь?

— Смотрю, что делает партнёр. Меньше думаю о себе.

Серёжа кивнул. Ему эта мысль показалась до боли знакомой: примерно то же Петрович говорил перед тренировкой, только выражался гораздо менее вежливо.

Съёмку начали позже плана: осветители меняли прибор, у соседней группы застряла тележка, а режиссёр решил переставить камеру, чтобы зритель сначала видел тревожное лицо главного героя, а уже потом чужого посетителя.

Первый дубль Серёжа испортил ещё до своей реплики. Он открыл дверь левой рукой, хотя Катерина напоминала о правой: на предыдущем плане ручка была расположена иначе, и при монтаже движение должно было совпасть.

— Стоп, — сказала Инга. — Сергей, правой рукой.

— Я левша в художественном смысле.

— В документальном можете быть кем угодно. Сейчас правой.

Во втором дубле он открыл дверь правильно, но посмотрел прямо в объектив. В третьем не посмотрел, зато не дождался окончания реплики Павла. В четвёртом всё получилось, однако сразу после своей второй фразы он добавил:

— И вообще, у вас календарь кто ведёт?

Брагин поднял руку.

— Стоп. Сергей, этой фразы нет.

— Я знаю. Просто ситуация располагает.

— Мы её отдельно обсудим. В этом дубле текст закончился раньше вашего желания поговорить.

Серёжа хотел объяснить, что в жизни любой человек уточнил бы, кто виноват. Но увидел, как помощница поправляет на полу метки, оператор снова проверяет свет, а Павел спокойно возвращается к исходной позиции. Из-за одной его инициативы десять человек начинали всё заново.

Он замолчал.

На пятом дубле Серёжа вошёл, сказал обе реплики и вышел. Инга кивнула. Полина посмотрела на режиссёра. Брагин не сразу произнёс «снято».

— Ещё один, — сказал он. — Сергей, в первый раз вы пришли выяснять отношения. Теперь попробуйте просто попросить освободить комнату. Вам не хочется ссориться. Вы торопитесь.

— Но это же менее смешно.

— Доверьтесь нам.

Серёжа посмотрел на Павла. Тот слегка пожал плечами, будто говорил: попробуйте, ничего страшного.

На шестом дубле Серёжа вошёл тихо. Не распахнул дверь, не набрал воздуха для речи, не стал искать виноватого. Он просто устало улыбнулся людям, которые явно переживали неприятный разговор, и попросил переговорную.

Павел, не ожидавший такой интонации, ответил чуть резче, чем в предыдущих дублях. Серёжа задержался на пороге, будто передумал спорить, и произнёс положенную вторую фразу без нажима.

На секунду в декорации повисло то самое неловкое молчание, которое в реальной жизни возникает между незнакомыми людьми, когда все понимают: каждый по-своему прав, но освобождать комнату всё-таки надо.

— Стоп, — сказал Брагин.

Он посмотрел на оператора.

— Вот. Это оставляем.

Серёжа вышел из декорации и обнаружил, что у него дрожат пальцы. Не от страха перед камерой — от неожиданной ответственности. Шестой дубль оказался проще остальных. Он наконец сделал не больше, чем требовалось.

Павел подошёл поздравить его.

— Хорошо получилось.

— Я почти ничего не сделал.

— Заметил, — сказал актёр. — Поэтому и хорошо.

— Это очень странная профессия.

— Привыкнете.

— Я не собирался привыкать.

Павел посмотрел на него и рассмеялся.

Вечером Артём приехал за Серёжей, ожидая увидеть уставшего человека, который пожалел о своём решении. Вместо этого обнаружил друга возле служебного выхода с бумажным стаканом и выражением крайне довольного жизнью школьника.

— Ну как? — спросил Артём.

— Шесть дублей.

— Плохо?

— Отлично. На шестом я научился входить в комнату.

— За день?

— Тём, ты когда-нибудь пробовал войти в комнату так, чтобы тебе поверили?

— Каждый день.

— Вот в этом между нами и разница. Ты талант и не замечаешь.

Артём уже хотел открыть машину, когда к ним подошла Полина.

— Сергей, одну минуту. Мы получили согласие всех участников на короткий промоматериал со съёмок. Там есть ваш шестой дубль и немного разговора с консультантами. Наш отдел продвижения хочет выложить ролик на официальной странице сериала. Отдельно для вас подготовят разрешение. Посмотрите, пожалуйста, перед подписанием.

— А зачем? — спросил Артём.

— Покажем, что мы не лепим технологический сериал из воздуха. И что люди из реального бизнеса участвовали в подготовке.

Серёжа потянулся к телефону.

— А нам пришлют предварительный монтаж?

— Конечно. Без согласования ваших реплик ничего не публикуем. Это стандартный процесс.

— Хорошо, — сказал Артём. — Сначала посмотрим.

— Тём, ты же ещё не видел мой шестой дубль, — заметил Серёжа.

— Вот именно поэтому сначала посмотрим.

Полина улыбнулась и ушла. Когда друзья сели в машину, Серёжа долго не заводил разговор. Артём уже успел решить, что съёмки действительно научили его хотя бы немного молчать.

Но у ближайшего светофора Серёжа повернулся:

— Тём, а ты знаешь, что они будут делать, если ролик кому-нибудь понравится?

— Ничего особенного. Продолжат снимать сериал.

— А если очень понравится?

— Тоже продолжат снимать сериал.

— У тебя совершенно нет воображения.

Артём остановился на красный.

— У меня есть опыт. Я знаю, чем заканчиваются твои слова «а если».

Глава 5. Лучший актёр второго плана

Во вторник утром Лада позвонила Серёже раньше будильника.

— Ты сегодня собираешься в офис?

— Собирался после обеда.

— Тогда сначала посмотри почту.

— Там что-нибудь срочное?

— Нам прислали ролик на согласование. С твоим участием.