Тень сомнений

Владимир невольно скосил взгляд и посмотрел на изящную Элиру уверенно занимающую свой ложемент и четким привычным движением выдвигающую консоль управления в рабочее положение, так будто бы это не был ее первый испытательный полет.

— Аппарель поднята, маршрут построен, — доложила Элира, находящаяся на месте второго пилота.

Тишина в кабине стала ощутимее: только лёгкое гудение систем и едва слышный треск статического разряда в динамиках.

— Все готовы? — спросил Владимир.

— Так точно! — хором ответила команда.

— «Краб» готов к старту, — доложил в эфир Владимир.

— Капитан, дроны и ПМК — готовность?

— Оператор УБС: дроны готовы.

— Оператор ПМК: орудия готовы.

— Капитан, дроны — на старт, орудия — к бою.

— «Крабу» старт разрешаю, — скомандовал капитан.

Ангар челнока открылся сразу, как только был откачан воздух. Электромагнитная катапульта с силой вытолкнула космический челнок в сторону от корабля‑носителя. На мгновение в кабине потемнело: экраны на долю секунды погасли, а затем вспыхнули снова, выдавая телеметрию.

— Старпом, «Краб» покинул ангар. Вход в плотные слои Леарха — через 5 минут 20 секунд.

Снова противометеоритные орудия «Калисты» отрабатывали по дронам, глуша спутники наблюдателей. Снова плотные слои планеты пронзал челнок космоспецназа.

Ранения Лакремонта не составили для медицинского модуля никакой сложности: проведя 48 часов в медкапсуле, он снова был в строю. Теперь он преодолевал посадочные перегрузки в бронескафандре рядом с командой космоспецназа, чувствуя, как жёсткие фиксаторы впиваются в плечи.

Как он уже вспомнил, детали возможного полёта к порталу он успешно обсуждал с Афрамегоной ещё до потери памяти. Таким образом, противодействия со стороны некромансеров не ожидалось. Но в груди всё равно тянуло холодной тревогой — будто память возвращалась не вся.

Лореена всё ещё находилась в медицинском модуле — увидеть её не удалось. Зато медики гарантировали стопроцентный положительный результат.

— Обнаружено облучение неустановленной РЛС, — доложила Элира.

— Включаю РЭБ, — продолжила она.

— Можешь определить источник? — спросил Владимир.

— Источников три… По нам пуск, — не закончила она фразу.

— Выполняю противоракетный манёвр.

Перегрузка усилилась: экипаж с силой вдавило в ложементы. Пошёл отстрел ложных целей. В кабине на секунду запахло перегретым пластиком.

Внезапно тряска челнока прекратилась, перегрузка сошла на нет.

— Ракета перехвачена ПМК «Калисты», — доложила Элира.

Если бы я не знал что она киборг, я бы решил что она занимается такими полетами всю жизнь, - подумал Владимир.

Теперь предстояло спокойно ждать начала высадки. Но спокойствие было обманчивым: в тишине слышался только ровный гул двигателей, а за бортом уже ждала чужая, враждебная планета.

Находясь в белоснежном салоне челнока, бронескафандры также приобрели белый цвет. Но вот разъехались в стороны створки гермошлюза — и бронескафандры автоматически перекрасились в зеркальный. Выдвинулся трап, и по мере выхода на местность окрас бронескафандров начал подстраиваться под окружающую среду.

Челнок стоял в тридцати метрах от спуска к порталу. Четыре человека не спеша приближались к ведущей вниз лестнице в сопровождении транспортной платформы и двух инженерных андроидов. Местность казалась совершенно безжизненной. Только ветер гнал по камням мелкую серую пыль, оседавшую на стыках брони.

— Похоже, наша посадка распугала тут всю живность, — сказал Владимир.

— Не всю, — ответила Вивианна, снайпер группы. Её голос в общем канале прозвучал особенно сухо и чётко.

— Днём здесь немного спокойней, чем ночью, — добавил Лакремонт, вынимая лазерный пистолет из кобуры и пристёгивая её в качестве приклада.

Он включил синхронизацию шлема с прицелом на пистолете — заработала индикация на лобовом стекле бронескафандра: тонкие зелёные линии легли поверх реального мира.

Последней вышла Элира — ИИ в антропоморфном теле киборга‑гиноида. В отличие от обычных андроидов, она имела серверный процессор и кратно больший объём памяти. Она единственная была без бронескафандра — лишь в белоснежной облегающей униформе с гермошлемом, обеспечивающим изоляцию от внешней агрессивной среды.

Элира резко обернулась в сторону, противоположную от входа в подземелье.

Это заставило всех посмотреть в том же направлении.

— Есть тепловые сигнатуры, — доложила Вивиан.

Из растительности показалась бледнокожая всадница на огромном белом волке.

Лакремонт поднял руку в приветствии.

Леелоо ответила ему тем же жестом, спешилась и пошла навстречу.

Волк залёг в высокой траве и более не был оптически виден.

Полукровка подошла к Лакремонту и жестами попросила снять гермошлем.

Под непонимающими взглядами людей он снял шлем и наклонился так, чтобы миниатюрная девушка смогла дотянуться до его уха.

Леелоо что‑то горячо шептала на языке, понятном только ему, ей и, возможно, Элире, которая замерла, явно записывая полученную информацию.

— Спасибо, Леелоо, это действительно важно, — поблагодарил Лакремонт девушку.

Полукровка быстро пошла обратно, где из травы снова показался огромный волк.

— Похоже, нашу орбитальную группу будут атаковать шлаки.

— Это тебе сказала средневековая малолетка, которая не знает, что такое электричество? — скептически спросила Вивиан.

— Ну… А как ещё понимать фразу: «Небесные слуги пророка собираются низвергнуть ваши летающие корабли»?

— М‑да… — задумчиво протянул Владимир.

— Сейчас тут по‑быстрому управимся и уже на «Калисте» доложим об этом капитану.

— Элира, остаёшься охранять челнок, — отдал команду Владимир.

— Принято, — ответила она. Её голос звучал ровно, без интонаций, но в нём чувствовалась готовность к любому развитию событий.

Команда двинулась дальше к проходу в подземелье. Владимир начал спускаться вниз, увлекая за собой остальных.

Тишину не нарушала работа бесшумных сервоприводов тяжёлых бронескафандров; только каменные крошки хрустели под ногами у всех, кроме Виви. Каждый шаг отдавался в ушах сухим, неприятным звуком.

— Виви, здесь рельсотроны использовать опасно: возможен обвал, — сказал Владимир Вивианне, аккуратно отодвигая вверх, куда‑то в темноту, нацеленный ствол её снайперского рельсотрона.

Девушка, облачённая в специализированный снайперский бронескафандр, ровным, ничего не выражающим голосом спросила:

— Ты мне не доверяешь?

— Я знаю, что ты стреляешь очень деликатно, но никто не ведает, какой у этих руин запас прочности.

— Как скажешь, коммандер, — сказала она, закрепляя РСР‑3 на специальном креплении бронескафандра, и достала лазерный пистолет ЛИР‑7.

В процессе спуска автоматически включилось ночное видение. Встроенные в шлемы лидары увеличили дальность обзора до предела, добавив отметки целей впереди. Мир четким, благодаря дополненной цифровой реальности — будто они шагали по голограмме, а не по настоящим ступеням.

Переговоры тех, кто находился в режиме внутренней связи, не нарушали мёртвой тишины подземелья. И именно эта тишина пугала больше всего: она была не просто отсутствием звуков, а чем‑то плотным, почти осязаемым.

В глубине тьмы затаились кровожадные монстры — сильные, но трусливые, привыкшие нападать на жертву внезапно, из засады. Они скользили по стенам, будто не зная гравитации, и оставляли на камне влажные, тёмные следы.

Владимир распределил цели на галопланшете, видимом только для группы. Подземелье озарилось серией лазерных лучей, очертивших пространство. Цели уничтожены: космоспецназ продвигался дальше — мимо прожжённых лазером тел монстров, которые некогда таились во тьме. От их тел поднимался едкий, кисловатый дым.

Леонид осторожно склонился над поверженным монстром, разглядывая мускулистое фиолетовое тело.

— Странно, почему они не выходят на ту сторону портала? — сказал он.

— Они метро боятся, — ответил Лакремонт. — Это удивительно сильная и опасная тварь, но очень труслива. Меня преследовала целая стая, и они ни разу не попытались по‑настоящему меня атаковать. Если бы они атаковали все разом, то отбиться от них одним мечом было бы просто невозможно.

— Ну и зубки, — сказал присоединившийся к беседе Кронос, выламывая механизированной перчаткой бронескафандра двадцатисантиметровый клык.

— Пройдёшь двойную дезинфекцию! — сказал Владимир любителю сувениров.

— Так точно! — сказал Кронос, пряча клык в контейнер, закреплённый на бронескафандре.

Земляне продолжили спуск. Постепенно лестница сузилась, и впереди показались рельсы метро. Металл тускло поблёскивал в свете лидаров, будто был покрыт тонким слоем инея.

— Выход, ведущий из лабиринта некромансеров, односторонний: выходящие из него просто материализуются в тоннеле. Монстры оттуда не могут пройти — для них дверь закрыта, — сказал Лакремонт.

— Здесь мы установим автоматическую турель, — Владимир указал рукой на место, выдал указания андроидам, и те принялись за работу. Их движения были быстрыми, точными и пугающе беззвучными.

Затем он выглянул в тоннель, просканировал все направления с помощью лидара, сделал шаг назад, повернулся к спутникам и развернул галопланшет с картой увиденного.

— Есть отличия между визуальными данными и тем, что выдаёт лидар. Смотрите, — он развернул планшет шире, увеличив картинку. — Эта стена визуально цела, а вот данные лидара…

На фотографию наложилась чёткая 3D‑схема ведущего вверх тоннеля с лестницей.

— Выходит, что для той стороны портал замаскирован. Пройти можно только случайно или зная заранее. Совершенно непонятна природа портала. Ничего подобного ранее никогда не встречалось.

Виви подошла к краю и выглянула в тоннель, держась одной рукой за стену.

— Зараза уже на земле, — сказала она.

— Ты уверена? — спросил Владимир.

— Смотри сам, — девушка отметила лазерным целеуказателем крысу с присосавшимся клещом.

— Не думаю, что он тут первый, — сказала она, испаряя зверька лазерным лучом. Вспышка на мгновение ослепила даже через фильтры визоров.

— Нужно выяснить, как далеко распространилась зараза на земле. Возможно, ещё не поздно что‑то сделать.

— Сначала нужно сделать герметичный шлюз, — сказал Владимир.

— Вот здесь андроиды натянут двойную армирующую мембрану и заполнят пространство между ними пенобетоном, — на схеме появилось изображение. — Потом вырежут в ней проём для стандартного ручного гермолюка.

— Возвращаемся. Нужно переместить челнок внутрь широкой части спуска так, чтобы его не было видно с орбиты. Вернёмся сюда, когда андроиды завершат работу.

— Хорошо, возвращайтесь на челнок. Я кое‑что проверю, вернусь через несколько часов, — сказал Лакремонт, спускаясь в тоннель. Его силуэт быстро растворился во тьме, и только отрисовка системы дополненой реальности настойчиво показывало его перемещение для сокомандников.

Поднимаясь наверх, космоспецназ получил сообщение, что на орбите идёт бой.

\\\\\\\\\\

Лакремонт, оставшись один в этой звенящей тишине подземелья, замедлил шаг. Здесь, без общего канала, без постоянного потока команд и тактических меток, мысли наконец смогли пробиться сквозь броню профессиональной собранности.

Он остановился, тяжело опёрся ладонью о шершавую стену. В голове же всё крутилось совсем другое: Лореена.

«Как вообще это вышло?» — думал он, едва заметно покачивая головой, будто мог стряхнуть с себя этот вопрос. Ещё пару недель назад они не знали о существовании друг друга.

Он — пограничный специалист, наполовину учёный, наполовину пилот и космодесантник, ветеран с кучей тайных разведывательных миссий и даже боевых вылетов. Он был одним из тех, кто вёл разведку на территории энорианской мультицивилизации. Видел разных женщин, много, очень разных. Ему было с чем сравнить и было что вспомнить.

Но она — тёмная эльфийка средневекового Леарха. Или, точнее, она — одна из леархид, так правильнее её назвать. Раса, имеющая сходные черты со многими, даже с земными. Бледная кожа и голубая кровь встречаются сразу у нескольких цивилизаций Галактического Содружества. Аккуратные заострённые ушки — тоже. Серебристо‑серые люминесцирующие глаза с вертикальными зрачками встречаются реже. Изящная антропоморфная женская фигура — идеальна, и это тоже не редкость: земные балерины и гимнастки тому подтверждение, да и среди гуманоидных цивилизаций это тоже бывает нормой. Светло‑пепельные волосы тоже можно увидеть.

Так что же в ней свело меня с ума настолько, что не отпускает до сих пор? Явно не то, что она умеет менять цвет волос, глаз и кожи по настроению. И уж точно не её длинные острые клыки. Если бы я был в своём уме, то, возможно, одних её клыков было бы достаточно, чтобы задуматься, стоит ли оставаться рядом с ней наедине…

Непреодолимое притяжение, идущее от души к душе. Если бы это чувство не было взаимным, он бы уже погиб, став её марионеткой. Но она также тяготела к нему, и он чувствовал это. Она смотрела на него так, что за этот взгляд он готов был отдать всё.

И самое странное — он ведь в действительности ничего толком о ней не знал. Она — дочь средневекового мира, ей неведомо то, что всю жизнь окружает любого землянина. Но она — маг! Это то, о чём они не имеют представления. Это не научно, и такого нет нигде в Галактическом Содружестве. Учёные на «Калисте» сломали не один десяток копий, пытаясь объяснить то, что делают магией леархиды.

Выходит, они с ней в расчёте: он не знает ничего о её магии, а она — о техногенной цивилизации.

Лакремонт усмехнулся своим мыслям и провёл ладонью по голове, забыв, что на нём гермошлем. «Ты слишком много думаешь, старина», — сказал он себе.

Он достал планшет, вывел на экран схему тоннеля и заставил себя сосредоточиться на задаче. Личные переживания сейчас были роскошью, которую он не мог себе позволить. Но где‑то в уголке сознания всё равно теплилось тихое, упрямое чувство: когда всё это закончится, он первым делом придёт в медблок и дождётся, когда её выпустят из регенерационной капсулы. Он наконец‑то увидит её.

Лакремонт сделал ещё несколько шагов, прислушиваясь к тишине. «Ладно, хватит тормозить. Нужно всего лишь сходить туда и обратно — приключения на полчаса», — пробормотал он себе под нос, стараясь вернуть привычную холодную собранность.

Глава 4

4. СМЕРТЬ В КОСМОСЕ

Экипаж тяжёлого крейсера «Гефест» откровенно тяготился унылой рутиной — кружением на высокой орбите, когда впереди и чуть ниже неизменно висела «Калиста».

Крейсер, созданный для эскадренных боёв в открытом космосе, в роли конвоя выглядел избыточной боевой силой. Для такой задачи вполне хватило бы эсминца или фрегата.

Панели мягко светились привычными зелёными и янтарными индикаторами. Всё работало ровно, как часы, — и именно эта безупречная предсказуемость утомляла: ничего не происходило. На центральном тактическом экране неспешно ползли отметки — ровный ритм, будто пульс спящего гиганта. «Калиста» висела впереди; её вытянутый силуэт казался почти декоративным.

А вот там кипела настоящая жизнь. Учёные были заняты интересными опытами и исследованиями, даже отправляли экспедиции на планету. У них всё время что‑то происходило, о чём свидетельствовали переговоры в радиоэфире.

В рубке крейсера было немноголюдно. Старпом сидел в своём кресле, слегка наклонившись вперёд, будто пытался взглядом заставить время идти быстрее. Его пальцы время от времени касались панели, проверяя то курс, то дистанцию, то состояние щитов — не потому, что в этом была нужда, а потому, что бездействие было хуже любой перегрузки.

Оператор, молодой парень с усталыми глазами, водил взглядом по рядам меток, выискивая хоть какое‑то отклонение. Но космос был чист: ни аномалий, ни чужих сигналов, ни даже космического мусора, который можно было бы зафиксировать как новое событие.

— У них опять развлечение, — сказал оператор тоскливо.

— Стреляют по дронам, — с лёгким оттенком зависти добавил он.

— Челнок выпустили, — ответил капитан, не отрывая взгляда от экрана. Он сидел прямо, но в его позе чувствовалась не собранность, а привычка к постоянному напряжению, которое не отпускало даже в спокойные часы.

Один из младших офицеров, не выдержав, тихо хмыкнул и пробормотал:

— Может, тоже учебные стрельбы устроим? Хоть какое‑то разнообразие.

Старпом бросил на него короткий взгляд — не сердитый, а скорее сочувственный:

— Работа нашего главного калибра может спровоцировать лишнюю суету у наблюдателей.

Офицер только пожал плечами и снова уставился в панель, будто надеялся, что цифры вдруг начнут танцевать.

И вдруг тишина треснула коротким зуммером условного сигнала. Тактический ИИ крейсера оповестил:

ВНИМАНИЕ! Обнаружено открытие портала гиперпространственного перехода.

Капитан посмотрел на тактический экран, где только что появилась новая метка — не случайная, не похожая на обычный космический объект. Она не двигалась по инерции, она… формировалась. Как будто пространство само по себе решило родиться заново в одном месте.

— Внимание, — голос капитана стал другим: в нём исчезла усталость, осталась только сталь. — Оператор, полный анализ. Что у нас на границе системы?

Пальцы оператора забегали по панели, но он уже знал, что увидит.

— Фиксирую аномалию. Резкое искажение гравитационного поля. Энергетический всплеск зашкаливает. Подтверждаю открытие портала гиперпространственного перехода.

Капитан резко выпрямился:

— Боевая тревога! Всем занять места по боевому расписанию, истребители — к бою!

Коридоры крейсера наполнились топотом: кто‑то бежал на палубы истребителей, кто‑то — в оружейную, чтобы надеть штурмовые бронескафандры. Тишина, которая ещё минуту назад казалась невыносимой, теперь вспоминалась как роскошь.

— «Калиста», это «Гефест». Держите курс, не отклоняйтесь. Мы прикроем, — капитан говорил быстро, но без паники; каждое слово было выверено.

Тот самый младший офицер, который минуту назад жаловался на скуку, теперь сидел, вцепившись в подлокотники, и смотрел на экран так, будто от этого зависела его жизнь.

— Дистанция до первой цели? — резко спросил капитан.

— 15 а. е., и сокращается. Они принимают боевой порядок, — голос оператора звучал уже не устало, а напряжённо, собранно.

«Калиста» впереди казалась теперь не просто хрупкой — она казалась беззащитной. И «Гефест», который ещё недавно был просто тяжёлым, скучным эскортом, вдруг ощутил себя последним рубежом.

Космос, который ещё минуту назад был пустым и спокойным, теперь кипел. Из портала продолжали вылетать корабли, и каждая новая метка на экране была не просто точкой — она была угрозой, секундой, приближающей бой.

И тишина, которая так тяготила всех в рубке, наконец‑то ушла. Её сменило другое: гул систем, голоса, приказы, нарастающий ритм приближающейся битвы.

Последовали доклады:

— Противоабордажная команда, борьба за живучесть — к бою, готовы, — доложил центурион в чёрном бронескафандре.

— Штурмовая центурия — к бою, готовы, — отрапортовал лидер космодесанта.

— Инженерная команда — на местах.

— Медицина — в готовности.

— Истребители? — спросил капитан, выдержав паузу.

— Наши готовы, ждём только француза и немца, — ответил Николай, сидя в кабине своей боевой машины.

Капитан бесшумно выругался и скомандовал:

— Истребители — на старт!

\\\\\\\\\\\\

Тактический ИИ:

— Противник опознан, цели захвачены и распределены по приоритету. Разрешите ликвидировать?

— Цели — на сопровождение, сохранять готовность, — ответил капитан.

Тяжёлый крейсер «Гефест» выдвинулся вперёд, закрывая собой «Калисту». Корпус «Гефеста» содрогнулся от резкого ускорения: сервоприводы башен провернулись, стабилизируя возможное отклонение наведённого оружия. Броневые плиты легли в боевое положение, прикрыв ангары так, чтобы выйти смогли только истребители. По обшивке пробежали синие искры — активировались контуры силовой защиты.

Из двух ангаров поочерёдно, парами, выходили 24 тактических истребителя. Они сливались с патрульными — шесть машин уже давно дежурили рядом, как сторожевые волкодавы, готовые броситься вперёд.

//////

Пилот Тилль Рихтер, облачённый в боевой противоперегрузочный экзоскелет (БПЭ), резко затормозил, проскользив по металлическому полу ангара и гася полученное от манёвра крейсера ускорение. Ботинки с шипами вгрызлись в настил, высекая искры. Он успел провести рукой по надписи «LiebeLinaOrs» на борту машины с бортовым номером 52 — не как талисман, а как прощание: он знал, что после старта эта деталь станет просто пятном цвета среди сотен других.

Ловко и поспешно запрыгнув в кабину — он понимал, что опаздывает, — он занял место на ложементе. Замок удерживающих ремней щёлкнул, и сразу по телу прошла короткая волна давления: система начала подгонку ремней по контурам тела.

Импланты в голове синхронизировались с тактической системой. Это не было «картинкой в мозгу» — это был шум: метки целей накладывались на зрение, как голографические проекции, но с задержкой в доли секунды, и от этого мир казался дёрганым, нервным. Цифры дистанции, векторы, приоритеты целей мелькали перед глазами, пытаясь перекричать собственный пульс.

Рихтер видел полную картину боя: корабли висели в пустоте, как куски металла в чёрной смоле, и каждый из них был либо угрозой, либо надеждой. Задача его звена мигала красным в углу зрения: прикрытие «Калисты» любой ценой.

Широкий каплевидный бронефонарь кабины бесшумно закрылся, и звук исчез — не сразу, а как будто его вытянули из пространства. Остался только гул вентиляции и собственное дыхание, которое вдруг стало слишком громким.

Рихтер посмотрел на правый верхний маркер ангара — и носовая турель истребителя тут же навела эллиптический ствол рельсотрона. Потом на нижний левый маркер — и турель послушно повторила движение. Это было как управлять тенью: взгляд — и оружие следует за ним.

— Шарль, ты готов?

— Si!

— Стартуем, — сказал Тилль и сдвинул РУД до упора вперёд.

Включился форсаж. Его вдавило в ложемент с такой силой, что на секунду потемнело в глазах. Перегрузка выжала из тела ощущение веса, превратив его в сгусток нервов и мышц. Истребитель разогнался вдоль магнитных направляющих, и ангар превратился в размытую полосу света. Потом тоннель закончился, и перед ним распахнулась чёрная пасть космоса, усеянная вспышками.

Два изящных вытянутых истребителя уходили от «Гефеста»; их двигатели оставляли за собой короткие синие хвосты. Вектор атаки лёг на сетчатку, как приказ, и Тилль вёл машину, чувствуя, как металл дрожит от напряжения, а в висках стучит кровь.

Николай проводил глазами отметки двух истребителей — последних, покинувших ангар «Гефеста», — прежде чем бронещиты наглухо закрылись.

//////

Оператор в рубке «Гефеста» водил пальцами по голографической панели; его движения были быстрыми, почти паническими.

— Фиксирую разнородные множественные цели, следуют в боевом порядке. Все боевые системы функционируют нормально.

Старпом, не отрывая взгляда от тактического экрана, произнёс:

— Товарищ капитан, это шлаки.

Капитан не ответил сразу. Он смотрел на экран, где точки чужих кораблей росли, как зараза.

— Начать трансляцию для основных сил экспедиционной эскадры: они должны знать, что здесь произойдёт.

Он сделал паузу, будто взвешивая каждое слово.

— Внимание всем, кто меня слышит! Я — «Гефест», нахожусь в зоне Леарха, вынужден принять бой с превосходящими силами шлаков. Прошу поддержки. Если вы гражданское судно, ретранслируйте это сообщение.

Оператор покачал головой:

— Нас глушат. Сигнал режется на половине пути.

В рубке повисла тишина — не спокойная, а натянутая, как струна перед разрывом.

В то же время в зоне досягаемости сигнала патрулировал эсминец «Харон» — ветеран последней войны, с обшарпанной бронёй и шрамами от попаданий, которые никто не стал закрашивать: они были его историей.

— Получен обрывок сигнала с тяжёлого крейсера «Гефест». Похоже, их глушат, — сказал убелённый сединами офицер — оператор тактической системы. Его пальцы бегали по панели, пытаясь собрать из помех хоть что‑то внятное.