Междулистье. Том первый. Первородные инстинкты

Девушка не считала это уродством, поскольку за семнадцать лет свыклась со своей внешностью. Больше всего её пугала неизвестность собственных сил. Боялась она навредить кому-нибудь из островитян. Не могла она контролировать свои потаённые возможности, да и не знала, как отнесутся к таким особенностям другие.

Несколько лет назад Яларайя даже попыталась тайком прокрасться на корабль странников – хотела вырваться из кольца воспоминаний и сочувствующих взглядов. Увы, бегства не получилось. Девушку выволокли за шкирку и запретили три года появляться на ярмарке, покуда не одумается и не наберётся ума – ещё и поэтому так ждала она этот день сегодняшний.

Вот и жила девочка сызмальства в отчуждении. Не набралось бы и пяти островитян, кто водился с ней, либо обмолвился хоть словом. Только Фахаги и Заудран из кузнечной мастерской всегда были рады ей. Они нет-нет да захаживали к ней в гости, и дружили уже более десяти лет.

Характер их интереса был не только платонический. Яларайя нравилась им и как девушка. Только не показывали они ей этого ни разу. А она и вовсе думать не думала о подобном. Её любовью были леса. Огромные массивы, куда не ступала нога островитян. Последние боялись диких угодий и зверей, что там обитали. Да и незачем было им туда соваться. Всем необходимым они могли довольствоваться и в прибрежных районах. Лишь Яларайя так не считала.

В непроходимых дремучих лесах она проводила много времени и тоже находила всё необходимое. Пища – да пожалуйста, дичь и плоды из рощ; одежда – извольте, те же животные и травы висонарий. Последнее было чем-то схожим с хлопком.

С недавних пор ещё и парни подрядились подлатать дом. Так что жила она и не тужила. Правда только днём. Ночи её пугали. Налетали воспоминания о семье и сны. Последние были об одном и том же: она путешествовала по другим мирам. И всё бы ничего, да только в конце сновидений она раз за разом умирала. От того часто задерживалась в лесах и оттягивала время сновидений.

Сегодня ей предстояло новое приключение. Сможет ли она разгадать тайны, что таит купленная книга? Она чувствовала, что явно существует некая связь между ними. На каждом шагу её переполняло желание развернуть свёрток и прикоснуться к сокровищу. И каждый раз девушка пересиливала свои хотелки, только лишь ускоряясь, дабы как можно раньше оказаться под крышей дома, где сможет детально рассмотреть покупку.

***

Притворив покосившуюся дверь, Яларайя встряхнула висящую у порога склянку, и та замерцала приятным розовым свечением. Девушка сняла кожаные сапожки и зелёную накидку. Вещи были настолько загрязнившимися, что она решила почистить их – но только после неотлагательного дела.

Положила на стол свёрток и пояс. На секунду взгляд девушки задержался на поясе. Она порадовалась, что приобрела такую красивую вещь. Теперь ей будет что надеть на праздник Весонии – божества, которому поклоняется её народ. Праздник уже должен был состояться через несколько дней.

– Алавианта аклоанта! – прозвучало едва ли не над самым ухом.

Яларайя вздрогнула от неожиданности и стремительно развернулась. Произнесённые слова точно звучали внутри дома. Только никого видно не было. Она всё так же оставалась в одиночестве, хотя могла поклясться, что источник звука находился довольно близко. Она даже уловила движение воздуха, словно кто-то прошёл рядом с ней. И запах. Запах чего-то сладкого и терпкого от дыхания невидимки.

– Кто здесь? – девушка не на шутку испугалась.

Она схватила со стола небольшой нож и оглядела комнату. Ни одного признака вторженца видно не было. Отодвинула длинную занавеску у окна, но там тоже не оказалось притаившегося гостя. Это вообще странность, чтобы кто-то без приглашения мог войти в дом. Не таких устоев были островитяне. Да каждый из них трижды бы постучался да обозначился, прежде чем войти! Подошла к двери и выглянула наружу. Ни души. Даже звери притихли в утренние часы.

Раздался негромкий хлопок за её спиной, внутри дома. Яларайя поспешила выбежать наружу и встать у распахнутой двери. В сумраке, что распространялся от порога до окна, не было видно шевеления. Не доносилось больше и звуков, что выдали бы чужака. Только неспешный плеск волн заполнял собой палитру лесной жизни.

Стоять и выжидать можно было до посинения. Выдохнув, девушка решила наскоро разобраться с этим стыдливым воришкой. Или кто бы там ни был.

Внутри дома всё по-прежнему стояла тишина. Ни одна половица не скрипнула, кроме как под ногами Яларайи. Окно оказалось приоткрытым. Либо она вспугнула кого-то, либо он всё так же таился от неё в своём укрытии. Выставив нож ещё дальше от себя, она медленно двинулась от угла к углу, по пути переворачивая сваленное тряпьё. Даже заглянула под низкую кровать – мало ли?

– Так, шутник! Выходи! – девушка грозно топнула ножкой. – Я обещаю, что не наврежу тебе!

Островитянка положила нож на стол и села на стопку досок рядом. Рука отстукивала неровный ритм, а глаза шарили по темноте, выискивая признаки движения.

Неожиданно палец Яларайи опустился на что-то мягкое. Она посмотрела на стол и увидела маленький тряпичный узелок. Он неприятно смялся от давления, что заставило Яларайу тут же отдёрнуть руку. Верх оказался стянут красивой синей тесёмкой, а изнутри пробивался неяркий свет, проникавший сквозь крупный рубчик ткани.

Среагировав с явным запозданием, девушка стремительно прянула назад – буквально отпрыгнула, если не сказать отлетела, в другой край комнаты. Сегодняшний день не переставал преподносить ей сюрпризы.

– Яра, убирайся подобру-поздорову, пока цела, – произнесла сама себе, но всё же снова подошла к столу.

Схватив свёрток с книгой, она выбежала за дверь и растворилась в зелени леса, даже не успев обуться.

***

– Чхнишь! – громко воскликнул Фахаги, рассматривая книгу на столе.

– Я говорю правду! – сокрушённо тараторила Яларайя. – И возвращаться домой у меня пока нет желания.

– Если желаешь, то можешь оставаться сегодня у меня, – предложил Заурдан, на что словил возмущённый взгляд друга. – Кровать хоть и не большая, но места хватит.

– Спасибо, конечно, но это было бы неучтиво с моей стороны, стеснять тебя, – задумчиво произнесла девушка, наблюдая как руки Фахаги изучают странный артефакт из свёртка.

– Так! Хватит говорить, – парень подозвал их и склонился над книгой. – Смотрите сюда!

Заурдан и Яларайя приблизились к столу и тоже склонили лица над фолиантом.

– Вот тут, – парень указал на полусферу и попытался поддеть её тонким остриём. – Эта штука явно снимается. Держится на этих маленьких скобах.

Он ещё раз поддел прозрачный пузырь снизу и потянул его пальцами вверх. Книга завибрировала, будто противилась такому вандализму. Впрочем, она всё же позволила извлечь часть себя – не прошло и пары ударов сердца, как пузырь плавно выскользнул из паза.

– Вот так-так! Иди сюда малюська! – Фахаги подхватил пузырь и поднял его перед всеми на уровне глаз.

– И что это такое? – Заурдан взял из рук друга предмет и поднёс под свет склянки, свисавшей с потолка. – Внутри что-то жидкое. Может, попробуем добраться до внутренности?

– А если мы нарушим цепь открытия книги? – возразил друг. – Обожди. Тут нужно подумать,

Фахаги забрал из рук друга пузырь и положил его рядом с книгой. К всеобщему удивлению, тот не замер обычным предметом на столе, а впрыгнул обратно в центр обложки и сцепился со скобами.

Троица аж ахнула от удивления.

– Там ему больше нравится, – предположила Яларайя, вспугнув Заурдана, который почти вплотную приблизил лицо к книге, рассматривая эдакую невидаль.

Фахаги цокнул языком и вопросительно посмотрел на подругу.

– А ты не помнишь слова, что слышала в доме сегодня?

Яларайя отрицательно покачала головой.

– Слова были странные. Первое… – она сморщилась, мучительно вспоминая. – Нет точно не помню. Второе было похоже… Лоантака?.. Латака?.. Аклоанта?..

Жидкость под плотной мембраной вспыхнула и зелёные искорки покрыли поверхность полусферы.

– Последнее слово ей понравилось! – аж подпрыгнул на месте Фахаги.

Он дотронулся пальцем до прозрачной оболочки и улыбнулся. Раздался оглушительный хлопок и яркий свет залил помещение.

– Чудеса! – прикрывая глаза ладонью, воскликнул Заурдан.

Зарево схлопнулось в маленькую яркую точку, которая тут же растаяла тёмной струйкой дыма. Они ошарашенно смотрели на место, где только что стоял Фахаги.

– Где он?! – вскричала Яларайя и обернулась, надеясь увидеть парня за спиной.

– Алавианта аклоанта, – шёпотом пронеслись слова над головами парочки.

Девушка широко раскрыла глаза. От книги протянулись призрачные желтоватые струи и сомкнулись над головой Заурдана. Россыпь золотых искр полетела вниз, осыпая макушку парня. Снова прогремел хлопок.

Девушка стояла в одиночестве посреди кузни. Друзья исчезли бесследно. Книга преспокойно лежала на столе и не проявляла волшебных свойств.

– Мало мне приключений на голову! Теперь меня ещё отправят на дальние острова за убийство! – едва не прорыдала девушка, с каждым мигом всё глубже осознавая свою незавидную участь. И тут же сомкнула уста, спохватившись, что её могли услышать.

Островитянка склонилась над книгой и прошептала слова, что буквально только что услышала.

Никакого эффекта не последовало. Даже много раз проговорив слова с разной интонацией и громкостью, она ничего не добилась – всё так же осталась стоять на месте. Как бы ей не хотелось последовать за друзьями куда бы то ни было, книга оставалась неумолимой.

Решив, что ей опасно оставаться в деревне, Яларайя взяла книгу в руки. И осеклась. На столе лежал тряпичный мешочек. Тот самый, который появился на столе в её доме перед бегством. И из него всё так же изливался тусклый свет.

Не отрывая взгляд от внезапно появившейся вещи, девушка медленно отложила фолиант в сторону.

– Уклонта антаба амэи.

Голос, прозвучавший над потолком, имел в себе грозные нотки.

Рука Яларайи сама собой потянулась к мешочку. На ощупь он оказался всё также мягок. Пальцы потянули за туго стянутую верёвочку и ткань опала на столешницу.

Внутри оказалось что-то непонятное. Это напоминало воду, кого-то из морских животных и блики солнц на поверхности морских волн – всё сразу. Это «что-то» и завораживало, и устрашало! Хотелось прикоснуться к удивительному и бежать прочь без оглядки – одновременно! Впрочем, первое желание пересиливало.

Яларайя чувствовала что-то близкое, даже родное в этой субстанции, мерцающей и переливающейся всеми цветами. Словно нечто давно утраченное было возвращено ей.

– Тра-амайа, фьяла эквильери, – сами собой сорвались с губ Яларайи слова, значение коих было загадкой.

Книга на столе дрогнула. Защёлки расцепились, и верхняя часть обложки с грохотом откинулась. Изнутри вырвался белый дым, тут же заполнивший комнату кузницы.

– Тайма Анта, Уллоале Ча-амийта фьери, Яларайя! – раздался голос посреди белой мглы с такой силой, что барабанные перепонки завибрировали, заставив девушку зажать уши ладонями.

По первой слова казались непонятными, но с каждым последующим до неё начал доходить их смысл. И островитянка услышала в этих словах призыв. Кто-то незримый просил о помощи. И именно её.

Дверь отворилась, но увидеть кто вошёл или стоял всё ещё на пороге не представлялось возможным – мгла была слишком густой. Девушка на ощупь приблизилась к столу. Ладонь нащупала сгусток. Она взяла его в руку и подхватила раскрытую книгу.

– Я согласна! – произнесла громко и чётко. И зажмурилась.

Удар сердца. Второй. В следующий миг книга распалась мириадами золотых пылинок. Взметнувшись, они ринулись в бешеный хоровод, спиралью оплетая тело островитянки. Глаза девушки вспыхнули лазурью, а волосы сами собой сплелись в тугую косу на спине.

Субстанция в руке молниеносно впиталась в кожу. Яларайя почувствовала приятное тепло внутри и подняла руки.

– Я принимаю это предназначение! – уже не своим голосом прокричала она.

Это был не девичий хрустальный голос, вовсе нет. В нём теперь сквозило много звериных гортанных звуков. Да никто бы и не сказал, и не поверил, что это человеческий крик.

Кожа на теле Яларайи вздулась и лопнула, осыпавшись на пол серыми ошмётками вместе с тряпьём одежды. Одновременно с тем из тела девушки хлынула белая мгла, стремительно ударившая в стены и мгновенно распластавшаяся по их поверхности. В проёме двери, примчавшись на крики, застыл кузнец. Его взгляд зафиксировал странную картину: посреди комнаты в воздухе висел чёрный овальный сгусток. Он пульсировал, будто живое сердце, с каждым ударом увеличиваясь в размерах. Изнутри доносились приглушённые крики.

В ужасе кузнец бросился наружу и замер в отдалении, онемев от происходящего. Подобного никто из живущих в Авэнии не видывал до этого дня никогда.

Чернота тем временем уже начала выдавливать закопчённые оконные рамы и ломать доски.

А потом мир взорвался. Оглушительный грохот разнёсся по долине и деревне. Кузницу буквально снесло с острова, а её останки щепками, брёвнами и кусками оконных стёкол со свистом разлетелись по округе. Ударная волна, подобно невидимому молоту, достигла кузнеца, сбила его с ног и швырнула в продолжительный полёт. Мужчина отлетел на приличное расстояние и со всей дури впечатался спиной в сарай. Следом пришла тьма. Чернильная мгла заволокла всё окружающее пространство, должно быть накрыв весь остров – или даже больше.

Так как кузница стояла поодаль от основного селения, то особо никто и ничто не пострадали. Только на шум выбежали жители. В их руках тускло мерцали склянки, испускавшие розовое свечение, но те не в силах оказались разогнать чернильную тьму. Да то уже через несколько мгновений не понадобилось.

Чёрное ничто достигло небывалых размеров, переросло любой дом во много раз и скинуло с себя тёмную оболочку. Все зеваки аж ахнули. Вот только от восхищения или от страха? Думается, что у каждого была своя причина.

Посреди разрушенной мастерской восседало существо. Тело его закрывали полупрозрачные крылья, испускавшие настолько яркий свет, что многие островитяне зажмурились. После только что накатившей тьмы это зарево ослепляло.

Глухое сопение и рычание волной заполнило всё окружающее пространство, едва не заставляя резонировать саму реальность. Стены домов задрожали, но выдержали. Следом раздался рёв. То был не просто звук, а сокрушительная волна, полная боли и отчаяния. Она стремительно догнала и поглотила первый гул, рванув в стороны с такой силой, что сбила с ног вообще всех.

Огромные крылья распахнулись. Это был не просто взмах – то был удар стихии. Воздух хлопнул, как парус, и деревья, столетиями стоявшие рядом, оказались буквально вывернуты с корнем, их швырнуло прочь, будто сухие щепки. Теперь, когда свет уже не слепил, все разглядели создание целиком.

Это был дракон.

Его размеры подавляли, не укладывались в голове. Для местных жителей, никогда не видевших ничего подобного, увиденное стало воплощением апокалипсиса. На мгновение воцарилась гробовая тишина – тишина абсолютного, парализующего ужаса. А затем что-то внутри островитян словно щёлкнуло. Люди повскакивали и бросились врассыпную, полностью забыв себя от ужаса, исчезая в ночи с дикими воплями.

Дракон же, казалось, не замечал этой суеты. Он тяжело, почти натужно взмахнул громадными крыльями, толкнулся задними лапами… И его туша с трудом оторвалась от земли. Взмах. Земля содрогнулась от уходящей тяжести. Ещё взмах. Он набрал высоту. Каждое движение рождало новый порыв ветра, пригибающий к земле траву и крыши дальних домов. И вот уже огромный силуэт, набирая скорость, устремился в небесную высь.

И ещё долго на горизонте виднелась яркая точка, что сливалась с звёздным небом в единое целое.

Жители острова Фафанара и не подозревали, что стали свидетелями возрождения Духа Серебряных Лесов, защитника магии миров Междулистья.

Глава третья. Остров Эмири

Неолла проснулась от резкого толчка в бок. Рядом с ней всегда спал Тони, поэтому она подумала, что он снова пинается во сне. Девочка – она лишь немногим была старше – уже решила снова погрузиться в сон, как он толкнул её снова. Когда она повернулась на левый бок, то увидела, что младший брат стоит напротив окна и неотрывно за чем-то следит. Ей не очень хотелось вставать посреди ночи и играть в эти глупые игры, но, несмотря на то что завтра ей придётся ходить в полусонном состоянии весь день, Неолла встала рядом с ним. Всё ещё непривыкшими к темноте глазами она уставилась на двор за окном.

– Тони, если это привидение, пролетевшее над двором, то завтра тебе не достанется ничего из твоих любимых лакомств, – тихо пробормотала Неолла, переступив с ноги на ногу.

– Нео, сегодня их было двое, – прошептал Тони, положив подбородок на подоконник.

Спустя миг, он добавил:

– Сегодня они смотрели на меня так долго, что я даже спрятался под одеяло.

– Послушай, здесь нет никого кроме папы и мамы, – тяжело вздохнула девочка. – Эмири живут на другом конце острова, а Саэгли вряд ли будут расхаживать перед нашим окном ночью.

Её тон смягчился:

– Мне тоже раньше казалось, что ночью отовсюду выползают всякие там чудища, но мама объяснила мне, что их не бывает на свете. Давай лучше спать, а то завтра столько много дел… Да и мама тогда станет нас пичкать всякими травами, если узнает, что мы не спим по ночам.

– Нео, но они и вправду были там!.. – чуть не плача пробубнил Тони и зарылся лицом в лежащие на подоконнике руки.

Вот уже четыре месяца прошло после первого появления теней, которые, как говорил мальчик, прилетают ночью и кружатся в верхушках кустарников. Лестия, их мама, объясняла, что на этом острове нет животных, которые могли бы летать. Разве что супельмункии. Но эти птицы были такими толстыми и имели столь маленькие крылья, что им вряд ли удалось бы приподняться над землёй хоть на несколько сантиметров. Да и не приближались они к их дому вот уже два года, потому что их отец, Паэлий, поставил несколько ловушек. Эти хищники боялись подходить к их территории.

Лестия больше склонялась к тому, что Тони просто выдумал сказочных существ, от того, что ему не хватает общения со сверстниками. Ведь ни она, ни Паэлий никогда не рассказывали ему ни о драконах, ни о вадулах. Они решили, что ему не стоит стремиться покинуть остров в поисках приключений. Какая судьба ждала мальчишку за пределами острова? Стать никому не нужным или вообще превратиться в преступника? Об этом она даже и думать не желала.

После их ошибки, она просто не могла позволить своим детям пойти по стопам родителей. Они с мужем старались, чтобы дети получали достаточное количество внимания и знаний, чтобы в развитии они не отставали от своих сверстников.

Вот только одна мысль всё чаще посещала Лестию: «Помнит ли Неолла о том, как они сюда попали?»

Хотя ей и было пять лет, но она могла запомнить серебристого дракона, который их сюда доставил. Могла ли Неолла обронить несколько слов в присутствии брата о прошлом? С другой стороны, она никогда за эти восемь лет даже слова не сказала. Поэтому Лестия верила, что сын всё-таки выдумал эту историю о призраках.

Тони отошёл от подоконника и уселся на постель.

– У них красные глаза и они сверкают, – больше для себя тихо произнёс мальчик.

Не говоря больше ни слова, он улёгся на постель и отвернулся к стене.

Неолла так и не смогла уснуть. Последние слова брата заставили её унестись в далекое прошлое.

***

Как и в любое другое утро, Неолле пришлось помогать матери с приготовлением завтрака. Порой это очень утомляло. Для неё было непозволительно поспать подольше, в отличие от брата, который всегда вставал только к началу завтрака.

Сегодня девочке досталась самая нелюбимая работа – сходить за водой к общему колодцу, единственному источнику пресной воды на острове, доступ к которому имели все живущие на нём семьи. Вода в колодце пусть и не была высокого качества, но всё же по вкусу была куда лучше, чем во всех остальных ямах, куда стекала дождевая вода. Последнюю использовали только для хозяйственных нужд.

На соседних островах имелись родники в горах, но туда Неоллу никогда не пускали. Да и фляги были слишком громоздкими, чтобы их можно было в одиночку переправить с острова на остров вплавь. Иной раз было досадно, что на острове не росли деревья, из которых можно было бы сколотить хоть самую малую лодку.

Её отец часто размышлял о том, как можно было бы плавать на соседние острова. Один раз он смастерил плот из стеблей кустарника, но тот не выдержал даже веса Тони. Растения оказались настолько тяжёлыми, что все старания просушить их под палящим солнцем не увенчались успехом – они оказались так пропитаны соком, что при высыхании тот превращался в резиновую смолистую жижу, от которой так и не удалось избавиться. Более того, за все годы, что она прожила на острове, ни одного дерева ни разу не выбрасывало на берег. Отец и соседский сын Биэт переправлялись на острова в поисках дичи и фруктов вплавь. Сама Неолла не знала, на каких из островов они охотятся. Паэлий всегда говорил, что где-то неподалёку, но никогда не уточнял, где именно. Даже когда она спрашивала его, он всегда говорил что-то вроде: «Далеко не близко, высоко не низко».

Девочка уже почти дошла до колодца, как вдруг заметила какое-то шевеление в кустах. Она тут же швырнула в ту сторону ведро. Из веток донеслось недовольное шипение и низкий рык. Забыв обо всём на свете, Неолла во весь опор бросилась к дому, а в голове билась мысль о том, чтобы успеть воспользоваться временем, за которое животное приходит в себя после наглой выходки девчонки.

Ещё совсем недавно она, заблудившись в северной части острова, натолкнулась на стаю супельмункий. Тогда её спас Сэт Эмири, он помог избежать когтей этих крылатых пузатых тварей. Каждый раз, когда она вспоминала про них, в её мыслях возникали образы прекрасных созданий, которых она никогда раньше не видела – огромных крылатых существ, чем-то отдалённо напоминавших этих уродливых птиц, и в то же время так на них непохожих.

Сейчас очень не хотелось встретиться с кем-либо неизвестным. Да и уж если на чистоту, было непонятно, каким образом какая-то тварь пробралась на их территорию, успешно преодолев множество ловушек.

Выбежав из зарослей кустарника, Неолла на секунду ослепла от яркого света солнца. Останавливаться на открытом месте – всё равно что добровольно сдаться. Так что девчонка немедля бросилась куда-то вперёд, не разбирая дороги, пока не споткнулась о камень. Она распахнула глаза и с удивлением отметила, что солнечный свет уже не так режет глаза, как это было буквально несколько секунд назад. Поднявшись, снова пустилась в бегство от своего таинственного преследователя, с которым ей не улыбалось поздороваться ни за когтистую лапищу, ни за прекрасную – впрочем, сейчас сей факт не играл абсолютно никакой роли. Добежав до следующего скопления кустарников, она нырнула в самую их гущу – так, чтобы её не обнаружили. И тут же наткнулась на возникшую перед ней каменную стену.

Неолла в ужасе пригнулась к земле. Сквозь переплетение молодых побегов девчонка не могла разглядеть тропинку, с которой только что свернула. Её внимание привлекло движение с другой стороны. Слева зашелестела листва, и ветер поднял в воздух песок. Появилось едва заметное серебристое свечение. Вдруг мимо неё, прямо над кустами, пронеслась яркая золотистая вспышка.

«Возможно, это какие-нибудь насекомые, прилетевшие сюда с одного из ближайших островов?» – подумала девочка.

Новая волна песка обрушилась ей на голову. И оглушительный рёв раскатился по округе. Неолла схватила один из камней, лежавших рядом – на случай, если непрошеный гость посмеет напасть на неё. Впрочем, её храбрость практически сразу полностью улетучилась. Такое рычание ну никак не могло принадлежать маленькому существу. Нет, этот звук исходил от чего-то очень большого. Чего-то или кого-то намного большего, чем все известные ей животные на этом острове. Дрожа всем телом, девочка встала на ноги и медленно двинулась вдоль стены.

Новый рёв заставил её остановиться и вжаться в стену, столь мешавшую сейчас сбежать. Шквал из пыли, песка и листьев буквально впечатал её в каменную кладку. Тихое рычание послышалось откуда-то неподалёку. Неолла отряхнула песок и посмотрела в небо, молясь, чтобы это нечто её не почувствовало. То, что она там увидела, лишило её дара речи. Сердце ухнуло в пятки.

Огромная серебристая голова свесилась сверху и внимательно смотрела на девочку. Золотистые глаза с интересом разглядывали беглянку, вместе с тем вращаясь во все стороны. Существо раскрыло пасть и обнажило множество длинных клыков. На несколько секунд Неолла даже почувствовала приятный фруктовый аромат, исходящий из пасти.

Существо высунуло длинный раздвоенный на конце язык, будто пробуя воздух, как делают это змеи, а затем словно даже фыркнуло на девочку. На какое-то мгновение беглянке послышалась в этом звуке насмешка, но она быстро списала это на разыгравшуюся фантазию и страх перед неминуемой гибелью.