Междулистье. Том первый. Первородные инстинкты

Сначала меня охватило абсолютное, оглушающее опустошение. Я обратился чистым листом – даже собственное имя стёрлось из памяти. И уже в следующее мгновение сознание накрыл шквал, лавина, водопад информации – такое множество потоков знаний и образов, что рассудок захлёбывался, не в силах их разделить. И в этот миг чёрная пустота вечного ничто вокруг разорвалась на осколки, вспыхнув калейдоскопом немыслимых красок и форм.

Мастона и Проводник мягко взяли меня за руки и понесли, потянули куда-то. Они синхронно двигались то влево, то вправо, огибая воронки звёздных путей и порталы, пронзая лабиринты времени и пространства.

Мы проносились мимо сияющих разрывов реальности – окон в миры, где расцветали и угасали целые цивилизации, существовавшие и исчезнувшие задолго до нашего рождения.

Проводник повернула голову и указала на яркую фиолетовую точку вдали.

– Я покажу и расскажу тебе об одной истории, которая случилась на заре времён. Оттуда начнётся наше путешествие по Междулистью, – она сжала кулак и нас окутала золотистая сфера.

Следующие её слова заставили реальность резонировать, полностью перебивая свист ветра в ушах:

– Аквитайа Анта анчифьори та-ама!

Раздался оглушительный хлопок, выбросивший в пустоту снов золотых искр. Мы исчезли, а частицы света ещё мгновение танцевали в пустоте, прежде чем растаять без следа.

Глава первая. Договор с Тьмой

Даже в мельчайшей частице нашего мира сокрыто что-то очень важное. В каждой песчинке на берегу ручья можно отыскать свой уникальный мир, в каждой снежинке увидеть нерукотворное очарование. Каждое дерево таит множество самых увлекательных историй, ведомых лишь ему одному. Каждый листик, что смотрит на нас с самой высокой ветви на кроне, может открыть ту самую потайную дверцу в другой мир. Вот только не каждый человек умеет видеть эту красоту. Тем более, не каждый может устремить свой взгляд в вышину.

Хотя, честно признаться, именно благодаря человеческому безразличию эти чудеса до сих пор и существуют. И мне будет очень приятно посвятить тебя в это таинство.

Ближе к середине лета, в первой половине июля, когда кроны деревьев поют нам песни шелестящих листьев после грозы, можно увидеть его – Междулистье. Только в эту пору тёплый летний ветерок скользит меж самыми зелёными листьями на ветках и сбивает с них капли дождя. И в этот миг происходят чудеса. Прозрачные капли соединяют два или три листа, и на несколько секунд открывают дверь в мир удивительного и прекрасного.

Если тебе посчастливится узреть в этой капле радугу, то стоит поскорее коснуться её. И тогда ты увидишь, как твоя рука исчезает в искрящемся солнечном зареве меж листьев. А если тебе улыбнётся удача, и ты успеешь прикоснуться лицом к этому сиянию, то исчезнешь полностью, и устремишься в мир жителей страны под названием… а вот под каким названием – это зависит от того, на какое дерево ты залезешь, и какие листья заприметишь.

Междулистье откроет тебе путь только в один из тысяч, а может и миллионов, миров. И далеко не каждому человеку дано увидеть их. Только самым отъявленным сорвиголовам удается побывать там. Правда, никто и никогда не верит, что они там были. Всегда говорят, что головой просто хорошенько ударились о землю и что, якобы, всё это привиделось. Мол, это не сияние Страны Чудес, а всего лишь искры из глаз.

Тем не менее, Междулистье – больше, чем мимолётный мираж. То, что в одних мирах выглядит как редкое природное чудо, в других является частью самой ткани бытия. Там, где нет даже намёка на присутствие магии, оно проявляется исключительно в определённое время и в отведённых местах. В других же, где магия является частью мироздания, оно предстаёт в совершенно другом свете.

Междулистье – это сеть порталов между многочисленными мирами. Часть из них обитаемы, а другие всего лишь безжизненные пустоши и водные просторы без малого клочка суши. Их объединяет то, что все они вплетены в единое целое, являющееся шансом каждому переместиться в совершенно иной мир… или нечто между ними.

Для кого-то это шанс на спасение, а для иных – самое ужасное проклятье. Междулистье целенаправленно не выбирает существо, что может пройти сквозь него. Чаще всего этими путешественниками становятся всего лишь случайные жертвы обстоятельств.

В то же время Междулистье хранит тайны и о существах, что могли управлять перемещениями и даже имели способность обходиться без природных явлений для этого. И не каждое из них использовало сей дар во благо.

Вот об одном из таких миров и пойдёт наш рассказ. И название его – Аминадора. Этот мир всеми силами старался верить, что процветает без магии, и почти сам в это верил. Магия была объявлена вне закона, изгнана из городов и селений, её знание – стёрто. Горожане, и правда, научились обходиться без неё. Это была иллюзия, удобная ложь, вызванная страхом. На диких, неукрощённых просторах, за грядами запретных гор, магия таилась. Там всё ещё жили удивительные эльфы, чья древняя сила была надёжно сокрыта в древних свитках; прекрасные драконы, чей род считался истреблённым; и многие другие неведомые создания, хранившие последние искры волшебства.

Эти существа не были вымыслом, но любое знание о них, любой путь к их силе считался тёмным и преступным. Упоминание здесь Междулистья у многих вызывало ужас и страх. Для них это было чем-то запретным, немыслимым. За колдовство могли и вздёрнуть. Не было в чести оно на просторах этого мира.

Именно сюда, на Аминадору, вскоре придётся ступить нашей истории – истории о том, как самое маленькое, но храброе сердце может совершить поступки, от которых будет зависеть судьба целого Мира.

Однако прежде, чем открыть эту дверь, стоит прислушаться к шороху других листьев – к двум историям из позадавних времён и далёких, совсем других земель. Их герои, сами того не ведая, уже нарушили тишину между мирами. Их выборы и поступки, подобно падающим в спокойные воды камням, породили круги. Эти волны, неумолимые и незримые, уже движутся сквозь ткань Междулистья, чтобы вскоре смыть покой с берегов Аминадоры и потрясти основы многих миров. Мы начнём с этих камней. С их первого падения.

***

Уже давно забыто название мира, в котором произошло довольно-таки преинтереснейшее происшествие. Оно стёрлось временем и путь туда мог бы привести путника только по случайности. В мире этом не нашлось бы и крупицы магического проявления. И не был он интересен путешествующим через Междулистье. Впрочем, он и не был его частью. В то же время… Существовал в нём один остров, на котором творились чудеса. Располагался он поодаль от всех остальных материков и островов, и многие и не знали о тамошних происках тёмных или светлых сил.

Прекрасен был этот мир. Впрочем, почему «был». Он и по сей день существует. Вот только и живой души там уже не сыщешь. В давние времена это был один из красивейших миров. Сколько невиданных представителей флоры и фауны там жило! И не сосчитать.

Там не происходило никаких эпических войн, набегов и даже убийств. Существа жили в мире и благоденствии. Не было в них зла, зависти или корысти. Не было городов, государств и держащих власть. Жители не питались животными или себе подобными, а находили всё самое необходимое в растительном окружающем многообразии. И благодатью наполняли каждый прожитый день, сдабривая умиротворением и счастьем.

И вот на том самом острове жил мальчишка. Не розовощёкий мальчуган с копной волос, как было бы привычно, а лысый, сухопарый, но довольно высокий для своих лет.

На том острове жили немногие из народа этого мира. Может двадцать-тридцать насчиталось бы душ на тот момент. Не были обременены они тяготами земледелия или разведения животных. То был удел для существ из других миров Междулистья. Островитяне вели свой жизненный уклад в созерцании окружающего их естества. Сочиняли песни и проводили много времени за незатейливыми занятиями. В них входили: живопись, мастерство домашней утвари и сбор пропитания в лесах.

С первым было всё куда легче, чем можно подумать. Им не приходилось изготавливать холсты для творчества. Здесь росли деревья, чьи белоснежные листья были столь гладкими, что подходили для этих целей – их высушивали под солнцем и получали готовый холст. Ну а с остальным жители управлялись ещё легче.

Да и ладно. Вернёмся к мальчишке.

Звали его Заних. Он отличался от остальных. Даже в своей семье он был неугоден, поскольку нрав его не был кротким и сам он мог вспылить, ежели что. Кроме прочего, в отличие от всех остальных братьев и сестёр, не интересовался окружающей красотой и не был склонен восторгаться каждой букашкой и листиком.

И жил он не в общей семейной пещере под землёй, а выстроил себе небольшое жилище на дереве. Там он мог уединяться и жить по своим правилам. Вместе с тем же, парнишка никогда не отлынивал от общих работ по сбору лесных даров и вместе со всеми мастерил всё необходимое в быту.

Однако, как только солнце садилось за горизонт, и все живые покидали поверхность земли, он предавался своим интересам.

В его «гнезде» лежало многое из того, что все бы сочли странным или даже опасным. Так, например, лук и копья. И были они не для охоты на животных, вовсе нет. Он, как и все, питался растительной пищей. Это оружие предназначалось для куда более интересного занятия.

Дело всё в том, что дневное время не представляло для островитян опасности, однако всё менялось, когда солнце заходило за горизонт – именно тогда оживали самые страшные яви. С моря наплывал туман. Настолько густой, что и на длину вытянутой руки невозможно было разглядеть что-либо. И ладно бы то был обычный туман, но нет – то, что происходило в самой этой мгле, тревожило умы островитян и наводило дрожь.

На острове не водилось ни одного опасного животного или птицы. Однако с туманом приходили Они. Существа с морских глубин – как во плоти, так и бесплотные сущности. В белом мареве можно было развидеть разве что жёлтые огни глаз или мерзкую конечность Их.

К счастью или нет, Заних не боялся этих проявлений ужаса. Когда все таились за плотно забаррикадированными дверьми, он становился единственным защитником острова. Уже немало стрел и копий из арсенала молодого мальчишки поразили туманных сущностей. И вот на пороге стояла новая ночь.

***

Заних потянулся всем телом и улёгся на толстой ветви дерева. Он наблюдал как спешно его семья собирала с телеги привезённые сегодня из чащи фрукты и овощи. Сёстры волокли по земле тяжёлые вязанки, поглядывая в сторону закатного зарева, а братья помогали родителям сваливать перед входом в подземелье фиолетовые мотки обжигающей травы и раскидывали по земле листья фалафиков, что представляли собой обереги.

Впрочем, всё это мальчишку волновало мало – всего лишь ежедневная рутина перед сном. Он ухмыльнулся и перевёл взгляд на небо. Оно стремительно меняло краски, синева постепенно уступала место палитре ночи, и с каждой минутой звёзды загорались всё ярче. Их холодный блеск находил своё отражение в небесно-голубых глазах мальчишки. Фиолетовый солнечный диск стремительно близился к горизонту, передавая ночи право владения над этими землями. Именно прихода ночи мальчишка жаждал больше всего. И именно сегодня.

И вот в чём была причина.

Вчерашней ночью он выследил, куда прислужники тумана исчезают с первым лучом утреннего светила. Тогда он впервые спустился вниз, на землю, во мглу. До этого он тренировался в меткости сидя наверху, будучи в безопасности. Так он думал до последнего.

Оказавшись посреди дьявольского танца существ, он взволновался. Оружие было наготове, на случай чего. И тогда произошло странное. Создания Мглы не замечали отважного охотника. Они лишь медленно проплывали мимо.

Это расхрабрило мальчика. Он тут же принялся вонзать остриё копья во все ближайшие цели, оставаясь при этом безнаказанным. Правда, совсем скоро крики распадающихся туманностей и сражённых существ во плоти заставили его сердце сжаться от жалости. Здесь, во мгле, он видел Их. Парнишка не чувствовал угрозы со стороны неизвестного, но видел их глаза, наполненные необъяснимой печалью. Весь оставшийся отрезок ночи он шествовал среди существ, больше не делая попыток атаковать, скорее изучая их повадки, исследуя.

Тогда-то Заних и увидел грот, в который устремлялись порождения ночи. Они стекались сюда со всех сторон острова. Вот только войти вслед за ними мальчик не отважился.

На обратном пути парнишка оставлял метки на деревьях, чтобы потом без проблем отыскать нужное место и даже не подозревая тогда, что решится сойти под землю уже на следующий день.

Сегодня он ждал вновь. Ждал, когда с берега появится туман.

Заних закрыл глаза и вдохнул полной грудью. Земля остывала после жаркого дня и отдавала в воздух свои ароматы. Мальчишка наслаждался запахом мокрых цветов и трав, благоухающих после вечернего дождя.

Мысленно он возвращался к таинственному гроту. Он не единожды бродил по его округлым норам, что оставили после себя подземные обитатели. Эти лабиринты были им исхожены вдоль и поперёк, и не на один раз, но он не понимал, куда стремились попасть сущности. Ведь все из проходов рано или поздно выводили на поверхность или соединялись с другими, замыкаясь в кольца. Оттого желание выведать тайну подмывало с неистовой силой.

Заних нащупал в кармане несколько фисиатовых кристалликов. Эти малыши помогали обрести свет в самых тёмных подземельях и в самые беззвёздные ночи. Обычно он вкладывал их в дыхательные отверстия под глазами, на щеках, благодаря чему они испускали тонкие лучи впереди него, вспыхивая при каждом вдохе и выдохе. Можно было закрепить их и на головном уборе, но ему уж очень не хотелось прыгать с ветки на ветку в сторону своего жилища, а потом ещё и заниматься конструированием. Да и тогда они не были столь яркими, без тепла тела.

И вот солнце, озарив остров закатными фиолетовыми лучами, скрылось за горизонтом. И ночь, со всеми сюрпризами, незамедлительно взошла над этой частью мира.

– Ну наконец-то… – взволнованно прошептал мальчишка и всмотрелся в береговую линию.

На поверхности воды появилось множество пузырьков. Они лопались и выстреливали в воздух белые клубы предшествовавшего тумана. С каждым ударом сердца их становилось всё больше. Вскоре уже весь берег утопал в белых барашках.

И как всегда, следом за туманом пришли звуки. Сначала – далёкое, призрачное завывание, будто ветер в пустых черепах. К нему присоединились сдавленные стоны, переходящие в леденящие душу вопли. Эта какофония ночи, от которой кровь стыла в жилах, всегда была одной и той же. И всё же Заних никак не мог к ней привыкнуть. Каждый раз его тело отвечало предательской холодной испариной, пробегавшей по спине. Впрочем, даже этот древний страх не мог противостоять новому чувству – всепоглощающему азарту, который накрывал его с головой, будто волна. Кровь снова закипела в жилах, разжигая жажду приключения.

Белая мгла мягко и незаметно расстелилась по всему периметру поселения. До ушей донеслись громкие всплески. Глаза мальчика заблестели от восторга, когда огромное щупальце обрушилось на берег и разогнало туман по сторонам. На несколько мгновений берег обнажился и явил взгляду парнишки полчища нежити.

– Ох-ре-неть! – Заних свесился с ветки и повис на руках. Такого увидеть он никак не ожидал.

Тем временем, печальный хоровод неприкаянных душ и тел закружился на трапезной поляне их деревни. Парнишка смотрел на это действо и никак не мог сообразить, что же двигало этими сущностями. Они бродили из стороны в сторону, сопровождая каждое поползновение стоном или воплем. Казалось, что в этом престранном, чуть ли не ритуальном танце, не было вообще никакой логики.

Уже через несколько минут мальчишка принялся по очереди следить то за одной тварью, то за другой, насколько туман позволял это сделать. Он яростно чертыхался всякий раз, когда цель его наблюдений растворялась в тумане, исчезая в непроглядной молочной белизне.

Меж лопаток пробежали мурашки: происходящее было неправильным, что-то явно шло не так. Вся нежить просто устраивала мёртвые хороводы под его деревом и по округе!

– Вот чёрт! – вырвалось из уст Заниха. – Можно же не юлить?!

Парень не успел вовремя прикрыть рот, чтобы слова не разлетелись вокруг. Он бросил вниз испуганный взгляд и замер. Сотнями жёлтых глаз нечисть уставилась ровно в то место на дереве, где прятался юный следопыт. Тот на время аж забыл, как дышать.

Существа ночи недолго оглядывали дерево словно невидящими взглядами. Вскоре они продолжили шествие. Твари проплывали мимо заграждений перед жилищами и скользили бесплотными крючковатыми пальцами по острым шипам травы, не особо сторонясь их. Впрочем, разбросанных лепестков фалафиков они всё же избегали, будто опасались. Только неясно было, стечение ли это обстоятельств, или в взаправду обереги гнали их прочь.

Заних приподнялся и замер, ожидая, когда появится «хвост» колонны, чтобы проследовать за ним. Туман уже покинул прибрежную полосу и продвинулся вглубь острова. И то было сигналом готовности.

Тут в его не очень-то взрослую голову вторглась мысль:

«Почему туман скрывает этих существ под своей завесой? От кого они прячутся?»

Ранее он никогда не видел более грозных монстров. Ему стало интересно разгадать этот ребус. И мальчуган настолько ушёл в думы, что чуть не прозевал нужный момент.

Он спускался вниз, перескакивая с ветки на ветку, и чувствовал, как поднимаются волоски на его коже. Вчера такого не было. Мало того, мельчайшие капли влаги оседали на них, отчего тело быстро покрылось гусиной кожей.

Сжимая в руках копьё, мальчишка бесшумно двинулся вслед за белой пеленой. Он бесшумно ступал босыми ногами по влажной траве и листьям, внутренне радуясь, что недавний дождь смягчил шуршание.

Осторожно обойдя кустарник, чтобы не выдать себя хрустом веток, он выбрался на поляну. В её глубине зияло чрево грота, чёрное и бездонное, расположенное в нескольких сотнях длин стоп. Именно туда, как в гигантскую воронку, стекались полчища нечисти.

Заних решительным шагом последовал за сущностями, стараясь не отставать. Он вынул фисиатовые светочи из кармана и вложил по два с каждой стороны щёк. Улыбнулся во весь рот, проверив надёжность крепления кожей, после чего стукнул по каждому один раз. Кристаллики завибрировали и пропороли окружающую тьму яркими лучами.

Поёжившись от падающих сверху капель, парнишка замер, выжидая, пока последние скитальцы не скроются внутри, а туманные барашки окончательно не растают, исчезнув из виду.

Придерживая дыхание, грозившееся эхом разнестись по проходам, Заних вступил под свод грота. Он прекрасно помнил строение внутренних ходов и сомневался, что Им удастся исчезнуть. В то же время боялся столкнуться, если орда вдруг ринется наружу.

Мальчишка медленно продвигался вперёд, сохраняя дистанцию и стараясь не упускать из виду колыхающиеся белёсости. И прошёл вослед немалое расстояние. Прикинув в уме направление, он понял, что вскоре тропа завернёт налево и выведет к выходу. Или нет? В голову закрались сомнения.

Завывания и леденящие стоны, подхваченные эхом, множились, наполняя проходы, будто здесь собрались сотни, если не тысячи существ. Холодок, вызванный этими звуками, пробегал по загривку снова и снова. Впрочем, даже этот всепроникающий страх не мог погасить интерес парнишки.

Завернув налево, Заних замер. Последние клочья тумана не рассеялись, а словно втянулись в каменную стену, бесшумно просочившись в щели меж плитами.

Мальчишка с интересом наклонился над местом исчезновения и ощупал шероховатую стену. Его губы тронула улыбка.

– Чудеса-расчудеса! – он вынул один кристаллик из кожи и начал водить им по сторонам.

Внезапно холодные, цепкие пальцы сомкнулись на его голове, впившись в широкие уши. Прежде чем он успел вскрикнуть, невидимая сила рванула его вверх, со всей дури швырнув в воздух. В следующее мгновение в гулкой тишине пещеры раскатилось эхо его оборванного крика.

***

Заних очнулся от резкой боли. Щека горела огнём – один из кристалликов настолько врезался в кожу, что острый кончик одной гранью пробил плоть и вышел наружу. Под пальцами ощущалась липкая влага. Правая щека и часть шеи оказались залиты кровью. Мальчик открыл глаза. От увиденного перехватило дыхание.

Вокруг парнишки стояли чудовища. Чуть наклонившись, они буквально пожирали его взглядами. Их ярко-жёлтые глаза сияли во тьме россыпью звёзд. В то же время не было слышно ни звука. Воздух застыл в звенящей, густой тишине, полной невысказанной угрозы. Интуиция кричала, что ничего хорошего ждать не стоит.

Из самой гущи тьмы метнулась светящаяся жёлтая плеть, больше похожая на оживший луч света. Она впилась ему в грудь и с силой швырнула на каменный пол. Воздух вырвался из лёгких хриплым выдохом, заставив тело судорожно ловить ртом хоть глоток. Тем не менее, мальчик не проронил ни крика, ни слова. И не от страха, а от желания показать, что он никого не боится. Упрямая, огненная гордость заставила его сжать зубы.

Плеть дёрнулась и рванула его вперёд, прямо сквозь ряды бесплотных сущностей. На миг он даже почувствовал леденящую студенистую влагу тех, кто был плотнее тумана. «Аттракцион» прокатил его по полу, в кровь раздирая кожу на груди, животе и конечностях. Грудь вспыхнула болью, а в глазах потемнело. И всё же стон не заставил себя ждать. Вместе с тем, уловив запах страдания и крови, чувствуя аромат жертвы, чудовища склонились ниже, сомкнув кольцо сияющих глаз в тесную безвыходную ловушку.

– Нет! – раздался чей-то властный приказ. Голос был женским. – Не сметь его трогать!

Рассмотреть источник крика не удалось. Зато чудищ, будто от шквального ветра, бросило в стороны, разметав по пещере. Осознав, что в этом подземелье присутствует куда более могущественное зло, мальчик извлёк ещё один кристалл и направил его луч в сторону голоса.

Откуда-то справа к нему приблизилось лицо. Это было прекрасное существо с бледной кожей.

– Ты кто? – блеснула неизвестная зелёными глазами.

В ответ парнишка лишь приоткрыл рот в изумлении.

– Отвечай! – женщина неожиданно рявкнула, обрушив на него всю мощь своего голоса. Следом прилетел удар. Ладонь врезалась в лицо с такой силой, что Заних отлетел в сторону и больно врезался спиной в камень.

Захрипев, он пересилил боль и поднялся. Сплюнув тёплую, солоноватую кровь, ответил ей ухмылкой и сделал шаг навстречу, будто бросая вызов. Незнакомка усмехнулась и сложила руки на груди. Мальчонка с интересом уставился на женщину, водя по её изгибам лучом кристалла, изучая каждую черту. Наконец, он начал:

– Орать, впрочем, так не нужно. Отзываюсь я на имя Заних.

Парнишка потёр раскрасневшуюся щеку и выплюнул один из кристалликов, который прошёл насквозь, прямо в рот. Вкус крови слегка взбодрил.

– Зачем ты здесь? – женщина неимоверно-быстрым движением расплылась в воздухе и в следующий миг уже нависла над Занихом.

– Следил за этими, – он не глядя мотнул головой в сторону и вновь сплюнул солоноватую жидкость.

Холодные тонкие пальцы сомкнулись на его шее. Мальчик не стал даже пытаться вырваться, его детская шейка напряглась, а глаза с вызовом ловили взгляд незнакомки. Теперь, в скупом свете двух оставшихся фисиатов, он разглядел незнакомку во всех деталях: неестественную белизну кожи, лёгкий изгиб бровей, полные презрительной неги губы.

– Мне нравится твоя смелость, – её губы искривились в усмешке. – Я с удовольствием поглощу тебя.

Наклонив голову к плечу, она слегка прищурилась.

– Надеюсь, ты не рассчитывал вернуться домой? – спросила она тоном, будто разговаривала с малышом.

Заних вцепился в запястье женщины. Медленно, с тихим хрустом суставов, он начал разгибать её пальцы один за другим. Женщина смотрела с лёгким, почти любопытным удивлением, не сопротивляясь. Когда хватка ослабла, он мягко опустился на пятки и покачнулся, восстанавливая равновесие.

– Я вернусь домой, – прохрипел мальчик и усмехнулся. – Придётся тебе сегодня обойтись без моих косточек.

Особь женского рода запрокинула голову и во всю расхохоталась. Звук был красивым, переливчатым и от этого ещё более пугающим.

– Нет, ну вы посмотрите на этого мальца! – всё ещё посмеиваясь, она наклонила голову к плечу и с интересом уставилась на парнишку. – Он определённо мне нравится!

Чудовища, будто отвечая своей хозяйке, начали раскачиваться из стороны в сторону и издавать странные щелкающие и булькающие звуки, мало походившие на смех или одобрительные возгласы. Это позабавило Заниха. Он фыркнул.

– А вы-то тут чего делаете? – он огляделся. – Это ваш дом?

– Это моя темница, – веселье исчезло из глаз существа, а в голосе мелькнула тысячелетняя усталость и бездна сожаления. – Моя гробница. Пока что.

– А эти тут зачем? – он указал пальцем на чудищ.

– Это моя еда, – она сразу заметила, как глаза мальчишки засияли огоньками. Усмехнувшись, чуть прищурилась: