Змей Искуситель. Искушение

— Я ем одна, потому что ты решил опробовать на мне одну из моих книжек о ядах?

Натали

— Я ел. Уже полночь.

В этот момент в телевизоре замаячило фото Мишель. В новостях рассказывали об ее похищении и слаженной работе команды ФБР. Айзенберг выполнил обещание. Не преследовал Натали и Джона и не раскрыл их причастность. Натали и так заплатила за это высокую цену.

Репортаж сменился кадрами горящего склада.

«Склад, на котором удерживали Мишель Роулэнд, сгорел практически дотла. Причина — неисправная проводка. Помещение принадлежало компании «Доббс Фарма». Отдел по связям с общественностью компании выступил с заявлением, в котором отрицают причастность «Доббс Фарма» к похищению Мишель Роулэнд и пожару на складе. Компания понесла многомиллионные убытки».

Натали медленно повернулась к Джону.

Он обещал спалить склад к чертовой матери. Он это сделал.

«Перейдем к другим новостям. Вчера на Юго-западе Браунсвилла две криминальные группировки не поделили между собой прибыль от продажи наркотиков и проституции и устроили перестрелку. Спецназ, прибывший на место, обезвредил пятнадцать членов банд. Также обнаружен подпольный бордель. Заведено несколько уголовных дел. Среди них — принуждение к проституции и удержание против воли, а также хранение наркотиков в особо крупных размерах. О ходе расследования будем сообщать в следующих репортажах, но уже сейчас этот сложный район Нью-Йорка стал значительно спокойнее».

Джон делал вид, что впервые видит эти новости.

И не имел к ним никакого отношения.

— Ничего не хочешь мне сказать? — поинтересовалась Натали. Он улыбнулся ослепительно. В своей манере. Так, что у нее опять сердце ходуном заходило. Что за мужчина? И ведь не он же свалился ей на голову. Сама пришла к нему. Вот и получай, Натали!

— Я имею право хранить молчание, — отшутился он, как делала это она еще в субботу.

Натали ощутила жгучее желание узнать, каково принадлежать этому опасному и невыносимому… змею! Изворотливый, хитрый! И до чего же соблазнительный. От его крутости и поступков в глазах темнело. Да что с ней такое? Почему так сильно участился пульс?

Остановись, Натали. Просто успокойся и найди тему, которая остудит твой пыл.

— Расскажи мне о Мишель. Какие у вас отношения?

О да! Молодец, Натали! Отличная тема!

Глава21. Потребность быть лучше

Химия, которая пронеслась между ними, внезапно рассеялась.

— Не находишь, что тебя это не касается, ведьма? — Джон нахмурился.

Он тоже не был готов к тому, чтобы обсуждать с Натали других женщин. Хотя она неустанно переводила на это темы. И если раньше ему удавалось отмахнуться, то сейчас вопрос агент Лагранж задала в упор.

— А чего ты боишься? Завтра я, как ты говоришь, проснусь одна. Увидимся ли мы с тобой? Если ты не захочешь — то вряд ли. Я прекрасный слушатель. А если ты выговоришься, то тебе обязательно станет легче. Раз ты ухаживаешь за моим больным бренным телом, то я могу помочь исцелить душу, — предложила она, делая вид, что ее не задевает эта тема.

Черта с два он ей поверил.

— Хочешь из чудовища сделать человека? — вроде бы Джон должен был обидеться и уйти, но ему так хорошо с ней, что он готов был слушать и говорить различный бред, лишь бы видеть ее румянец, чарующую улыбку и заинтересованность в прозрачных серебристых глазах.

— Ты не чудовище, Джон. Чем больше я тебя узнаю, тем сильнее ты мне нравишься, и я начинаю совершать странные поступки. Ты словно вытряхнул меня из стазиса. И, если честно, меня очень беспокоит ваше общее прошлое с Мишель. Хочу знать, почему вы не вместе.

— Есть люди, с которыми ты становишься лучше. Я, напротив, искажаю тебя. Тебе, конечно, в новинку все эти ощущения, я кажусь тебе романтичной натурой, но это не так, Натали, — предупредил он. Вероятно, чтобы она не строила иллюзий относительно него.

У Джона уже был печальный опыт, когда женщина, которую он любил, приняла его за того, кем он не являлся. Разочарование и боль в глазах любимой он еще пережил. Но отвращение и ненависть…

Джон поморщился. Не хотел возвращаться в прошлое. А Натали, как язва, все время напоминала ему о том, кто он есть на самом деле. И не видела его. В упор не видела.

Ее мягкая улыбка отозвалась болью в груди Джона. Он должен был прекратить всякое общение с ней, чтобы она оставалась в безопасности. У него слишком ужасная семья, в которой действовали свои законы и правила. И пока Джон их соблюдал, все держалось стабильно.

Понял, что не вынесет, если с ней что-то случится.

— В тебя даже стреляли из-за меня, — напомнил он.

— Джон, я с этим не спорю. Посмотри на меня — я же мумия ходячая. Разве ты слышал обо мне что-то хорошее? Или плохое? Я просто существую. Да, в меня стреляли. И что? Знаешь, сколько агентов погибает на службе? Я знала, на что шла, завершая так карьеру. Мой долг был защитить вас троих. Грош цена была бы мне как агенту, если бы тебя, Алекса и Мишель ранили или убили. Напротив, я очень благодарна, что ты меня вытащил, потому что я и не надеялась выйти оттуда живой при таком раскладе дел.

Она, правда, так низко ценила свою жизнь, что согласилась бы расстаться с ней в обмен на спасение Мишель? Это разозлило его. Хотелось встряхнуть ее хорошенько и накричать.

Дыши, Джон.

— Натали, когда выздоровеешь, я убью тебя за твои выходки. Как бы я потом жил, если бы ты умерла у меня на руках? — тихо отчитал ее, наблюдая за переменами на ее лице.

— Не думала, что тебя тяготит вопрос морали, учитывая, как легко ты убиваешь.

Джон поморщился от ее слов. Может, он и ошибался, думая, что Натали видит в нем романтичного героя. Странно, он вроде бы радоваться должен, что иллюзий у нее нет. Но отчего-то задело. Сильно задело.

Откуда в нем внезапно проснулась потребность быть лучше, чем он есть?

— А ты меньше думай и больше ешь. Я ведь сейчас не о морали.

Натали уставилась на него своими большими глазами. Джону они напомнили чистейшие бриллианты «Тиффани». Такие же прозрачные и сверкающие. Только теплые и живые, прячущие боль где-то в потайном уголке своей души.

— Послушай, мне нужно уладить кое-какие дела. Предлагаю взять паузу на эти пару месяцев, что меня не будет. И если ты действительно за это время не передумаешь, мы вернемся ко всем разговорам.

Он и сам как долбанный маньяк не сможет оставить ее в покое. Одним своим появлением в ее жизни лишил ее работы, здоровья, доверия семьи и друзей. И это между ними еще ничего нет. Нет ли? Но будет. Точно будет.

— А есть ли смысл возвращаться? Вдруг у Мишель не заладится с Алексом? Или ты как раз этого и ждешь? Время до их свадьбы?

Да что там в голове у этой невозможной женщины? Он лежал рядом с ней на ее кровати, приготовил и принес ей еду, а она переживала о его отношениях с Мишель? Вот прекрасно!

— Я, конечно, готов опекать ее и поддерживать, если понадобится. Но нам никогда не быть вместе, — Джону не нравился их разговор. Не нравился, потому что ему хотелось целовать и прижимать к себе Натали, доказывая, что в его мыслях давно нет места другим женщинам. Злился, что из-за неведомой стены, за которой Натали огородилась от всего мира, он никак не мог перейти в наступление.

Ему нужно время, чтобы Натали сама к нему пришла. Только так он поймет, что она принадлежит ему. А в этом ему поможет разжигание интереса и расстояние. Поцелует ее сейчас — потеряет.

— Я ничего не поняла.

— А ты ешь.

— Если я буду есть, ты расскажешь?

— Будь по-твоему, ведьма.

— Вовсе я не…

— Ты обещала есть!

Натали подчинилась беспрекословно. Поджала под себя ноги, взяла в руки тарелку и воткнула вилку в мясо. Джон отвернулся от Натали, чтобы не видеть, как она ест и не сходить с ума от желания. Он бы выхватил сейчас у нее тарелку из рук и сам подносил бы на вилке каждый маленький кусочек ее восхитительному рту. А когда еда бы закончилась, поцеловал бы ее, дразня и заставляя испытывать ту же агонию, что творилась с ним сейчас.

Джону нужно остановиться и остудить пыл. О чем она там спрашивала?

Мишель.

Точно.

— Я впервые увидел Мишель здесь, в Нью-Йорке. Однажды спас ей жизнь. Не спрашивай, как это произошло. Затем по какой-то причине она рассталась с Алексом и отправилась в Лос-Анджелес. Я тоже получил хорошее предложение по работе. Там мы и встретились на одном из благотворительных вечеров. Что таить, она произвела на меня впечатление. Умная, безупречно красивая и очень добрая. Я получал удовольствие, просто общаясь с ней.

Натали запила еду водой, явно собираясь что-то прокомментировать.

— Не забывай, у нас сделка. Я говорю, а ты ешь, — предупредил он, чтобы она не перебивала и не делала преждевременных выводов.

Она кивнула. Воинственный огонь в глазах потух. Решила смириться с поражением заранее?

— С Мишель невозможно находиться рядом. Постоянно чувствую себя серой мышью, — все же пробубнила она себе под нос.

— К этой теме мы тоже вернёмся. Позже, — у Джона все замирало внутри от восхищения, стоило ему чуть дольше задержать взгляд на ней. Хотел неистово.

Не тянула она на серую мышь.

— Подожди, мне нужен блокнот.

— Я тебе напомню, не переживай.

Его интонация достигла цели, и Натали снова ради своей же безопасности стала есть.

— Я, честно признаюсь, долго ухаживал за ней. При этом она всегда была моим преданным другом и во всем поддерживала. Мы часто появлялись вместе. Но за четыре года у меня с ней ничего не было. У нее не было и не будет никого, кроме Алекса. Я не сразу это принял, конечно, но смирился, не ожидая от нее проявлений чувств. Со временем между нами появилась духовная близость. Знаешь, когда говоришь начало предложения, а она его заканчивает. Мне просто хорошо с ней рядом.

— Звучит обнадеживающе.

— Ты сама просила рассказать.

— Я думала, что это будет вроде: «Я полюбил ее, но попал в тотальную френдзону, потому что она любила другого».

— Ты — язва.

Натали все доела, поставила тарелку на поднос и обхватила колени руками. Нервничала, ожидая продолжения.

— Недавно я понял, что даже если бы мне удалось заполучить Мишель, мне стало бы скучно. Знаешь, нет той самой химии. Несовместимы, как вода и масло, например. Я ее настолько высоко вознес на пьедестал, что вряд ли бы смог построить с ней нормальные отношения.

Джон внезапно поймал себя на мысли, что ему удивительно легко с Натали.

Обычно он многословием не отличался, но с ней готов говорить бесконечно. Лишь бы она слушала и смотрела так, как сейчас.

— В больнице после спасения у нее случилась истерика. И знаешь что? Алекс прекрасно с этим всем справился. Я бы не смог ругать ее или возвращать на место. Позволял бы все без каких-либо разумных пределов.

— Может, она для тебя образ идеальной женщины? — предположила Натали.

— Да, — Джон ликовал, что она понимала его. Слушала. Слышала. Не делала поспешных выводов. Такая разумная, смелая, решительная. Удивительная. — Потом вообще пришло осознание, что она слишком эмоциональна и нервозна. Ее всегда все жалеют и у нее вечные проблемы. Мне осталось не так много до сорока лет, и я дошел до осознания, что мне не нужна супер идеальная женщина с небес. И я не хочу, чтобы меня делали лучше или пытались исправить. Хочу, чтобы меня приняли с недостатками, моим прошлым и настоящим.

— Это очень сложно. Большинство людей, привыкли идеализировать друг друга. Сами себя они тоже оценивают намного выше, чем они есть на самом деле.

— Ты-то с этим проблем не имеешь, я смотрю.

— Я — тряпка, Джон. Если кому-то нужна помощь — это запросто. Если нужна мне — никогда не прошу. Когда кто-то что-то делает лично для меня, мне кажется это чем-то сверхъестественным.

Он заметил. Джон еще вчера бы носил ее на руках. Но упрямая Натали, не подпускала к себе. Значит, вот в чем дело! Она отстранялась не потому, что ей это неприятно. Она считала, что недостойна его внимания. Интересно…

— А мой интерес к тебе? Забота? Что думаешь об этом?

— Думаю, что ты ненормальный. Псих, однозначно.

Его догадка оказалась верна. Он улыбнулся от предвкушения.

— Натали, я еще очень целеустремленный. Когда я вернусь в Нью-Йорк, ты поймёшь, что невозможно меня держать на расстоянии, — пообещал он.

— Но ты ничего обо мне не знаешь. Тебе это не понравится, — у нее дрогнула нижняя губа. Голос притих от волнения.

Наконец-то он двигается в верном направлении. Он упивался положением лидера в их зарождающихся чувствах. Но давить не собирался. Помимо целеустремленности, Джон обладал удивительным терпением. Особенно, когда находился в предвкушении чего-то фееричного.

Джон приблизился и прижал ее к себе, легонько поглаживая раненное плечо.

— Я обязательно узнаю, что с тобой произошло. Но хочу заметить, что ты шарахалась от меня, когда я к тебе подходил при знакомстве, а сейчас позволяешь себя обнимать. Все будет хорошо, Натали. Не обещаю, что радужно и счастливо, но незабываемо это точно.

Натали попросила не уходить, пока она не уснет. Джон лег рядом, а она устроила голову аккуратно в ямочке у него на плече. Он давно не испытывал такого умиротворения. Теперь он не сомневался, что Натали предназначена ему самой судьбой.

Он видел ее в неприглядные моменты, был рядом, когда она кричала от боли. И не разочаровался. Напротив, он словно почувствовал вкус к жизни.

Эта женщина пробудила в нем нежность, сострадание и, что удивительно, инстинкт собственника. Он видел в ней ответную реакцию на его присутствие. Она всегда смотрела на него с такой тоской и яростью, словно он недосягаем. В ее глазах он видел голод и желание. Не только сексуальный, хотя и это тоже, а эмоциональный — будто он владел чем-то, что не может получить без его помощи.

Ох, она обязательно это получит.

Глава22. Пистолет под подушкой

Утро наступило слишком быстро. Джон ушел тихо и незаметно, словно его и не было рядом всю прошлую ночь. И его объятия и тепло его тела — лишь сон. Короткий сладостный, но сон…

О его присутствии напомнил лишь забитый до отвала едой холодильник. Натали долго рассматривала полки, удивляясь, когда он это все успел организовать. Перед глазами лежало зеленое яблоко с запиской под ним:

«Ешь не только это».

Натали закрыла холодильник и побрела обратно в спальню.

Ничего не хотелось. Ни есть, ни спать, ни… дышать. Она зарылась под одеяло и прижала к лицу подушку, хранящую бесподобный запах Джона. В нем скрывалось что-то лесное, дикое и невыносимо одинокое.

Джон сам себя обрекал на одиночество, впрочем, как и она. У нее были свои причины, но что произошло в жизни Джона? Слишком красив, обаятельный, умный. Все подмечает и тонко чувствует малейшие колебания в ее настроении. От него невозможно что-либо скрыть.

И он никогда-никогда не бросит ее в беде.

То, что он остался с ней, наплевав на все свои дела… готовил ужин… обнимал, когда она так в этом нуждалась. И игнорировал ее сопротивление и отстраненность. Делал все плавно, проскальзывая, забираясь ей в душу.

Непрошенные слезы потекли прямо на подушку. Что ему мешало на новогоднем приеме губернатора повести себя более гм… галантно? Или… взял бы тогда ее номер хоть, черт побери!

Нет, бродил вокруг да около, пока ей не понадобилась его помощь.

И да, она сама его с трудом подпускала к себе, но и он не вел себя настойчиво.

А сейчас вообще уехал в противоположный конец страны. Подальше от нее! Может, у него и правда есть срочные неотложные дела? Куда важнее, чем болтовня с ней — большего Натали все равно предложить не может.

Он обязательно встретит какую-нибудь красивую модель или актрису, и будет с ней проводить время — все неженатые мужчины ее круга так развлекались. Женатые, впрочем, тоже. Он же не женат, да?

Натали, тем временем, будет по крупицам собирать свою жизнь и думать, в каком направлении и как двигаться дальше. И неважно, что света в конце туннеля она не видит. Только непроглядная тьма и холодное одиночество.

Джон обещал вернуться через два месяца. Как их пережить? Его нет рядом первое утро, а она уже неистово скучала.

Натали пребывала в каком-то опустошении. Не понимала, что происходит.

Раньше она вела сумасшедший и активный образ жизни, а сейчас не нужно никуда вставать, торопиться. Даже с ранениями в плече она бы уже ехала в офис и разгребала накопившиеся дела.

Вместо этого утром она сидела с чашкой капучино и смотрела на улицу в широком окне кухни. Эх, нужно было выбрать квартиру с террасой.

Не выбрала по простой причине — безопасность.

Как представляла, что кто-то может забраться к ней, к горлу подкатывал тяжелый комок, тело словно сковывало льдом. Паническая атака струилась по спине холодным потом, раз за разом напоминая о ее прошлом.

На протяжении уже десяти лет она ждала возмездия за то, что жива. Каждый ночной шорох вызывал дрожь.

Натали в первое время после случившегося сотни раз говорила своему психотерапевту, что к ней кто-то приходит и смотрит на нее. Она делилась этим и с подругой, Лиззи. И та посоветовала прекратить убеждать доктора, потому что дело бы дошло до психиатра, лекарств и лечебницы.

Натали смирилась с тем, что ее никто не слышит. Получила лицензию на оружие и спрятала пистолет под подушку. Вот уже десять лет подобный порядок не менялся, пока в ее жизни не появился Джон.

Темная слизь страха пробиралась неожиданно и внезапно.

Когда Джон ушел, Натали в первую очередь вытащила пистолет из сумки, зарядила запасными патронами и держала при себе.

Неизвестно еще, как ее выходка на складе ей обойдется. Вполне возможно, ее искали.

Это она так объясняла себе свою же тревожность.

День сменился тяжелой ночью и кошмарами. И в этот раз она слишком долго ждала утро, сквозь сон ощущая, что на нее смотрели. Смотрели, черт бы их побрал!

Кто-то вторгся к ней домой, в ее спальню!

Сердце выбросило кровь и адреналин по венам, запрещая впадать в ступор. Натали подскочила, выставив пистолет вперед.

— Эй! Лагранж! Полегче, — попросил стоявший у ее кровати Ройс с поднятыми руками вверх.

— Ройс! Ты конченый придурок! Я же тебя чуть не убила! — выругалась Натали, закрыв лицо руками и пистолетом, чтобы вдохнуть немного воздуха.

Холодный панический пот снова стекал по спине. Снова. В глазах темные вспышки, совпадающие с сердечным ритмом. Стук в висках. Еще чуть-чуть и могла задохнуться, но нет.

Выдохнула.

Ройс свой. Свой. Он не причинит ей вреда.

Она никогда не отдыхала. Даже во сне. Чтобы организм и мозг не перегружались, она активно занималась спортом. Но из-за плеча даже этого лишилась. Теперь сердце смачно отыгралось на ней. Из-за нерастраченного адреналина в руках появился легкий тремор. Ну и напугал же ее Ройс.

— Нэт, прости. Если бы я знал, что ты спишь с оружием, я бы в жизни к тебе не забрался в квартиру. Это все Конте. Раскололся, что ты ранена. Я решил тебя проведать. Вдруг с тобой что-то случилось, — Ройс опустил руки и присел в кресло у стены.

— А если бы я была голая? Или с мужчиной? Ты в своем уме? — возмутилась Натали. — Я же не вламываюсь к тебе домой.

— Да ты просто на звонки не отвечаешь уже который день, — поджал губы Ройс. — Я переживал.

— Что? Как это?

Натали хлопнула себя рукой по лбу. Джон включил режим тихих звонков. И когда она спала, он иногда отвечал на сообщения. Он ушел, а тихие настройки остались. Она взяла телефон с тумбочки. Открыла меню. Сотни пропущенных вызовов от… всех.

Эти дни она никого не хотела ни видеть, ни слышать. Телефон молчал и она была уверена, что до нее просто нет никому дела.

— Извини. Джон изменил настройки, и я не вернула их обратно.

— Джон, значит? — Ройс прищурился. — Я должен о чем-то узнать?

— Слушай, я очень благодарна тебе, что ты беспокоишься обо мне. Я жива и здорова. Что-то еще нужно? — Натали рассердилась. Джон действовал на Ройса, как красная тряпка на быка.

— Ну вообще-то да. Когда вернешься на работу? У нас гора дел скопилась. Особенно после внезапного спасения Мишель Роулэнд.

— Что прости? — Натали как будто ослышалась. — Я подала в отставку в субботу.

Джаред зевнул, скучающе закинул ногу на ногу. Чихать он хотел на ее отставку.

— Айзенберг ее принял, я нет. А я — босс твоего босса.

— Это исключительно твои проблемы, Ройс. Я не вернусь в ФБР.

— Как можно было, увидев Ноулза впервые, сразу бросить к чертям дело своей жизни? — Ройс не понимал. Натали и не ждала, что он поймет.

— Это не из-за Джона. Из-за меня. Я жить перестала, Ройс. Посмотри на меня. Я сплю с оружием. С семьей отношения ни к черту. Ради чего?

Он немного помолчал, прежде чем подвести итог:

— Давай договоримся вот о чем. Ты сейчас немного на взводе. Отдохнешь, развеешься. Наладишь свою жизнь. Сколько нужно. Но потом обязательно возвращайся. Я буду тебя ждать, Натали.

— Я не…

— Натали Лагранж, твои возражения не принимаются. Ответ мне не нужен. Но поскольку ты связалась с Ноулзом, я нутром чую, что ты вернешься.

Ройс встал и молча ушел, излишне громко хлопнув входной дверью.

Как он вообще вошел?

Раньше она жила скромно и тихо. А за последние пару дней это четвертый мужчина, побывавший у нее дома.

— Да ты просто женщина века, Натали Лагранж, — прошептала она самой себе, улыбнувшись воспоминаниям о Джоне.

Глава23. Кузен

Задевало, что пропущенные звонки были от кого угодно, даже от дяди из Чикаго. Но только не от Джона.

Интересно, что он задумал? Будет держать ее на расстоянии два месяца, а потом рухнет как снег на голову? Или может он просто не хотел ее огорчать, поэтому дал надежду?

Но видела же, что тоже неравнодушен к ней. Или это самообман?

Раз Ройс так бесцеремонно ее разбудил, Натали решила проведать Мишель и Алекса. Убедиться, что с ними все в порядке. Заодно и их успокоить.

Сегодня утром Натали испытала бешеный прилив сил. Солнечное утро ярче. Воздух чище. Птицы поют веселее. Пробка двигалась быстрее. И да, она ехала на своей большой машине по среднему ряду и никуда не торопилась. Включив радио, Натали услышала знакомую песню в новой акустической версии, и улыбнулась, вспомнив парня из Калифорнии. Прекрасное утро. Она ощущала на своих губах вкус свободы. Впервые за много лет.

На сороковом этаже небоскреба в просторном пентхаусе, размером с футбольное поле, не меньше, ее встретил телохранитель-дворецкий, Эйден. Старый ирландец служил семье Конте еще с рождения Алекса. Компанию ему составлял Кай, личный телохранитель Мишель. Оба с невеселыми минами.

Натали не понимала, почему они грустят. Мишель жива. Спасена. Что еще нужно?

Когда Эйден проводил ее в комнату к Мишель, все стало ясно.

Подруга лежала в центре большой кровати и уставилась в потолок.

Чувство вины пришло незамедлительно, как только Натали начала с ней говорить. Мишель серьезно настрадалась. Ее держали в плену. Избивали и издевались. Единственное, не изнасиловали, хотя пытались. Мишель смогла защититься.

Теперь она лежала дома и не двигалась из-за высокого риска выкидыша.

Задавая вопросы об Алексе и его поддержке, Натали не думала, что вызовет у нее приступ истерики и слез. Кое-как успокоив подругу, она пообещала ей, что все будет хорошо и отправилась прямиком в офис Алекса. Ох, как же она зла!

Несмотря на уплотнившееся дорожное движение, Натали зашла в крутящиеся двери Башни Конте уже через полчаса. На ресепшене ее тут же узнали и проводили наверх, в самую элитную часть здания, где кабинеты занимало высшее руководство группы компаний, принадлежавшим семье Конте. Алекс в том числе.

— Мистер Конте пока на деловой встрече, — виновато сообщила Кейра, новый секретарь Алекса. Высокая темнокожая девушка модельных параметров с длинными идеально гладкими черными волосами смотрела на нее доброжелательно. Кофе предложила.