Змей Искуситель. Искушение

Потрясающая Натали. С великолепной выдержкой.

— Ты женщина на века, Нэти, — похвалил ее Джон, мягко улыбаясь ей.

— Мои предки были полководцами. Пули — жалкий суррогат настоящей боли. Всего лишь обжигает и держит нервы в напряжении.

Из Джона тоже несколько раз вытаскивали пули. Но с анестезией. Ощущения очень неприятные. Он бы побоялся даже примерно почувствовать, через что Натали прошла сейчас.

— О какой настоящей боли ты говоришь?

— О душевной. Когда тебя разрушают и ровняют с землей.

Высказав это, она отключилась.

Пройдя уродливый кошмар вместе с Натали, Джон смотрел сквозь стекло двери на чудесную измученную женщину и не мог сдвинуться с места. Она погрузилась в глубокий сон после безумно напряженного дня и выпавших на ее долю испытаний.

— С мисс Смит все будет хорошо, — заверил доктор, присоединившись к нему в коридоре. Джон едва ли ему верил.

С Натали ни черта не было хорошо. Ни до встречи с ним, ни после.

— Вам лучше позаботиться о ее одежде. Для нее вопрос носит очень интимный характер.

— Что вы имеете в виду? — Джон и сам обратил внимание на ее странное поведение. Особенно в моменты стресса.

— Психотравма, очевидно. Что конкретно произошло, я не скажу. Но ее крепко обидели в прошлом.

Джон только сейчас вспомнил, что в другом конце коридора в палате пытается прийти в чувство дорогая ему женщина. Любил ее нежно. И от переживаний за нее, у него внутри все переворачивалось.

Правда, после событий этого вечера чувства притупились. Отошли на задний план.

О Мишель есть кому позаботиться. А о Натали — нет. Она боялась даже отцу сказать о проблемах. Держала незнакомого мужчину за руку в полубредовом состоянии и кричала от боли.

Выдохнув, он все же решился уйти. Впереди еще много дел. Он вернется к ней с чистой одеждой.

Джон не встретил Алекса в коридоре. Но услышал плач Мишель за дверьми одной из палат.

— Алекс, пожалуйста! Пожалуйста!

— Любимая, тебе нужно успокоиться.

— Я не могу потерять малышей! Пожалуйста, сделай что-нибудь.

С каждой просьбой у Мишель просыпалась все большая истерика. Джон хотел было уже зайти, но вспомнил вопрос Натали: «Почему Мишель?».

Он не должен им мешать. Те двое за дверью могли сами справиться. Он и так сделал все, что мог. А Натали чуть не заплатила за это своей жизнью.

— Мишель, мы тебе сейчас дадим успокоительное. В таком состоянии у тебя точно случится выкидыш. Дыши!

Алекс хорошо держался. Спокойный, не кричал. У них все будет в порядке. Мишель в надежных руках.

Глава 15. Будьте вы прокляты

Натали в своем полубредовом состоянии ощущала только приятный запах и тепло. Впервые мужские руки на ее талии не вызвали в ней приступа паники. А может, потому что у нее совсем не осталось сил на сопротивление? Плечо горело и будто отрывалось от плоти.

Она плохо осознавала, как шла. Джон… это ведь Джон, правда? Конечно, он. Вел ее по больнице, а она концентрировалась только на том, чтобы передвигать ногами. Но вот, когда легла на больничную койку, сознание периодически просыпалось яркими вспышками между беспамятством.

Доктор, противный и мерзкий — видела его глаза. Алчные, продажные. Она чуяла отвратных людей за километр и этот… и этот был одним из них. Да, он прямо сейчас спасал ее жизнь, но в тот момент ей хотелось отрубиться и не видеть его рук на своей коже.

Она вспомнила и другого врача, убеждающего, что с ней ничего не случилось, что она все придумала. Что ее просто сбила машина. Он также улыбался и она знала, да-да, знала, он уже позвонил тем, кто придет за ней и завершит начатое.

После… беспамятство… машина… Лиззи, ее родная, любимая Лиззи, пускай у них с Натали дороги слегка разошлись, но она… эта удивительно крепкая малышка спасла ее, уберегла. Спрятала и нашла другого врача. Женщину, которая, напротив, убеждала ее, что все поправимо, что надо дать показания. А Натали… она…

— Мисс Смит, вам есть кому привезти одежду? — вырвал из забытья этот докторишка. Противный, мерзкий. Поскорей бы убрал от нее руки!

Почему он называет ее мисс Смит?

— Я привезу, — вызвался Джон.

Зрение обрело четкость. Присутствие этого темного мрачного мужчины рядом пробуждало к жизни. Что?

Она испугалась, что он видит в ней все самое сокровенное — ее прошлое, которое она в шкафу вместе с кровожадными и заплесневелыми скелетами. Она боялась потерять контроль и довериться. Ведь с ней рядом никогда не было кого-то вроде Джона. Сильного, уверенного, способного взять на себя все ее проблемы.

Он держал ее за руку, а у нее текли слезы из глаз. Непонятно из-за чего. Все внутри смешивалось от обжигающей боли в плече и… сожалении… Мишель… она жива и с ней рядом сейчас Алекс, а потом, когда из Натали вытащат пули, Джон уйдет…

Он как защитный кокон, укроет Мишель, спрячет ее, найдет всех ее неприятелей и у нее все будет хорошо…

А Натали… Натали снова будет одна, не в силах терпеть кого-то рядом возле себя… ведь такие мужчины, кого она могла бы полюбить, возможно, окружают только Мишель.

— Почему Мишель? — выпалила она вслух, отвлекаясь от манипуляций врача с ее раной в ключице.

Она точно слышала, и даже понимала ответ Джона… но спустя время ни за что не вспомнит. Она кричала. От боли и обиды.

Будь они прокляты все, кто сделал ее такой! Прокляты!

Натали проснулась, услышав, как открылась дверь. Засунула руку под подушку. Где пистолет? Она тут же открыла глаза и поморщилась от яркого света, лившегося из больничных окон. Дождь сменился ярким весенним майским солнцем.

Она увидела лишь широкую мужскую спину, обладатель которой пытался покинуть палату.

— Джон!

Он вздрогнул и хмуро уставился на Натали. Успел переодеться. В футболке с треугольным вырезом, блейзере и узких брюках выглядел как плейбой на вечеринке. Конечно же, все черного цвета. У Джона довольно ограниченная палитра в числе любимых и комфортных.

— Ты не спишь? Я тебе тут одежду привез. Ключи в сумке, если что, — сказал и снова засобирался уходить.

Что? Так просто? После всего того, что они вместе пережили?

Натали заволновалась. По-хорошему ей нужно было отпустить Джона Ноулза туда, откуда он пришел. Забыть. И сделать вид, что они всего лишь знакомые. Слишком разные, слишком покалеченные своим образом жизни, слишком неправильные, слишком…

Нет, отпустить его сейчас — подписать себе приговор на бессонные ночи и сожаления до конца своей жизни.

А она не так много грехов совершила, чтобы платить столь высокую цену.

Ей и без этого хватало долгов в ее личной долговой книге.

— Помоги мне одеться, — сказала она первое, что пришло ей в голову. Лишь бы остановить Джона.

Натали сама от себя обалдела.

Как она это себе представляет?

Джон от такого предложения немедленно закрыл дверь и обернулся. Его брови взлетели от удивления. Он даже несколько раз моргнул.

— Еще вчера ты боялась, что я увижу твою грудь, — напомнил он.

— Ты ее увидел, я не питаю иллюзий на этот счет, — что за демон в нее вселился? Она что, опять флиртует с ним?

— Ладно, шутки в сторону. Тебе рано вставать с кровати. Неделю будешь восстанавливаться. О тебе тут позаботятся, — настроение Джона совсем не нравилось Натали. Конечно, поводов для радости нет. Но и прощаться с ним вот так она не намеревалась.

— Бросаешь меня? — ее голос слегка дрогнул. Зачем она унижается? Очевидно, что она не вызвала у него никакого интереса.

— Что ты имеешь в виду? — Джон наклонил голову, озадаченный формулировкой ее вопроса. Он прав. Чтобы кого-то бросить, нужно вначале кого-то заполучить. А они чужие люди друг другу.

— К вечеру здесь будет огромная куча людей — от переживающих родственников, до всех федералов, причастных к поиску Мишель. Нужно держаться легенды, что ее «случайно» нашел Алекс. Нас здесь не было и быть не могло, — последняя попытка призвать его к здравому смыслу. Так себе, если честно.

— Бюстгальтер я не брал. Все равно надеть не сможешь, — единственное, что он произнес в ответ на ее доводы.

Натали рассмеялась. Они скатились до шуток с обнаженкой. И дело даже не в его словах, а в выражении лица. Джон говорил с опаской, словно проверял, как далеко она может зайти.

Вопреки ожиданиям, помощь Джона ей почти не понадобилась. Рука адски болела, но одеться кое-как смогла. Джон привез ей самый мешковатый спортивный костюм из тех, что у нее были. Штаны размером с парашют и толстовка длиной до колен. Где он его откопал? Могла поклясться, что он еще из тех времен, когда ее звали Толстушкой Нэт. Она оставила этот костюм в память о том, какой она больше никогда не будет.

— Черт, — выругалась она. Штаны отказывались держаться на бедрах и просто сползали. Джон, до этого тактично смотревший в окно, обернулся как раз в тот момент, когда она подтянула шнурки, держа за них брюки.

— Это точно твоя одежда? Квартира вроде твоя.

— Ни черта ты не разбираешься в одежде, — недовольно проворчала Натали, поддаваясь отчаянию. Джон пришел на помощь и завязал ей шнурок на брюках так плотно, что можно было даже ходить.

— Извини. Времени было мало. Взял первое, что попалось под руку.

Что? Этот костюм находился в самом укромном и потаенном уголке ее гардеробной.

Впрочем, его руки на ее талии, ловко завязывающие бантик, путали ее сознание. Она не могла ясно мыслить. Костюм картошки — значит костюм картошки. Ничего страшного.

— Вечно мы вместе как красавец и чудовище, — проворчала Натали, понимая, что ее внешний вид оставляет желать лучшего. Она слегка отстранилась, когда он поправил на ней толстовку и застегнул молнию до конца.

— Это позволяет мне держаться от тебя подальше. Ты же боишься, что я на тебя наброшусь, — злобно парировал он, поскольку Натали и впрямь дергалась, стоило ему дотронуться до нее.

— Не боюсь. Это инстинктивно, — она говорила правду. Ей нужно время, чтобы можно было полностью кому-то довериться. Джона она знала не больше суток.

— Что произошло в твоей жизни, Натали? — в его глубоких темных глазах что-то проскользнуло. Жалость? Он ее жалел? Вот уж спасибо. Она и сама за себя прекрасно может постоять.

— Ты правда хочешь это знать? Готов вникать в детали? Судя по всему, ты мечтаешь как можно быстрее оставить меня и укатить в закат, — вспылила Натали. Зачем ему знать о ее прошлом? Чтобы помимо жалости он начал испытывать отвращение?

— Верно, не хочу, — Джон еще больше обиделся и широкими шагами пошел прочь от нее. Натали тем не менее, поплелась следом за ним с сумкой. Домой же она так не доберется. Можно, конечно, вызвать такси, но… где ее телефон? Пистолет? Одежда? Натали попыталась открыть больной рукой сумку, но от резкой боли с грохотом выронила ее.

Джон развернулся на шум и едва не взвыл от бешенства.

— Проклятая упрямая женщина. Возомнила себя супергероиней! — процедил сквозь зубы, вернувшись к ней. Поднял сумку и подал ей руку. Натали схватилась за его ладонь, не раздумывая.

Глава 16. Слишком

Она слишком близко. Слишком ранима. Слишком женщина. Слишком… Джон на секунду прикрыл глаза. Ему не нужны эти эмоциональные качели в его нынешнем положении дел.

— Отведи меня к Мишель, пожалуйста, — тихо попросила она. Что это за новая для нее интонация? Куда делась язва? Или она переживала за его реакцию?

Мишель. Джон находился в полнейшем раздрае. Впервые в жизни, пожалуй, он пожалел, что не может заглушить боль алкоголем. Малышка Мишель пережила кошмар. Врачи говорили, что похитители били ее по животу перед тем как вызволить ее. Издевались над ней.

После того, что пережила Натали, когда из нее вытаскивали пули без анестезии, Джон едва держался, хоть и боролся со вспышками агрессии. Ее страдания вызывали одно желание — найти, убить, уничтожить. Всех, кто обидел в прошлом Натали.

Но с этим он еще как-то мог совладать. Но когда врач в коридоре шепотом рассказал о том, что произошло с Мишель Роулэнд, Джон больше себя не сдерживал.

Он вернулся лишь к одиннадцати утра. Конте, судя по всему, выложили крупную сумму денег — репортеры не осадили здание городской больницы. Адвокаты Алекса не пускали ФБР и полицию до тех пор, пока Мишель приходила в себя.

Время поджимало. После обеда здесь начнется армагеддон.

Джон понимал, что Натали рассуждала правильно, и нужно выбираться отсюда, как можно скорее. Вместе.

Но как он мог находиться рядом с ней, когда она за день научилась жонглировать его чувствами? Еще пару часов и он прикипит к ней так, что похитит и увезет на какой-нибудь остров, не спрашивая ее желания.

Он слишком долго держал даже в тайне от себя желание сблизиться с Натали Лагранж. Тянуло к ней. И он пытался, да, по-честному пытался разорвать плетущиеся в темноте и тишине, словно змеи, нити. Ее сила, ее прямолинейность, чувство юмора в совокупности с какой-то наивностью и девчачьей растерянностью сметали в нем все барьеры.

Им нельзя быть вместе. Нельзя. Нельзя. Нельзя.

Джон, превозмогая стыд и страх, открыл дверь в палату Мишель и пропустил Натали вперед.

Темноволосая богиня не спала. Увидев своих посетителей, просияла в улыбке. В целом выглядела хорошо, учитывая, что с ней произошло.

Мишель не заметила присутствия Натали и сразу обратилась к нему.

— О, Джонни, это ты? Алекс сказал мне, что если бы не ты, меня бы никогда не нашли.

Алекс тоже находился в палате. Но не перечил, когда невеста протянула руки к другому мужчине. Джон бросил сумку и отпустил руку Натали. Ноги сами понесли его к этой жгучей красотке, которая даже в больнице после пережитого ужаса умудрялась выглядеть так роскошно и сексуально, что у него дыхание сбилось. Большие и несчастные изумрудные глаза выражали всю боль, что пережили за последние сутки. Он наклонился, чтобы вытереть слезы с ее лица, а она все плакала и плакала.

— Все хорошо, Мишель. Тебя больше никто не обидит. Я обещаю тебе.

Она кивала головой и продолжала плакать.

Джон должен был защищать ее. Она слишком много сделала для него. Была рядом в самые тяжелые моменты. А он? Когда ей нужна была его помощь, его рядом не оказалось. Да он даже и не знал, что она пропала! Никто не сообщил ему! Никто, кроме Натали…

— Бедная девочка, — он присел к ней на кровать и прижал ее к груди. Сердце ходуном стучало о ребра. Страх за ее жизнь продолжал волнами накатывать на Джона. Если бы они не нашли ее… — Все закончилось, слышишь?

Он убеждал Мишель или себя?

Нифига не закончилось, Джонни. Все только начинается.

— Пожалуйста, будь благоразумнее, - умолял ее Джон. - Этот хмурый тип, что сидит рядом и думает, как мне шею свернуть, любит тебя. Не заставляй его беспокоиться о тебе еще больше. Если он говорит сидеть дома, значит, сидишь дома. Так нужно, понимаешь?

— Мне нужно спасти малышей. Близнецы, Джонни.

Она прижималась к нему, ища защиты. Знала, всегда ведь знала, что с ним в безопасности. Но сердце отдала другому. Алекс должен был ее защищать. Должен! А налажал не хуже самого Джона.

— Это прекрасно, Мишель. Береги себя и их. Люблю тебя, — он обхватил ее чарующее нежное лицо своими грубыми ладонями и поцеловал в лоб, надеясь вселить в нее хоть чуточку надежды..

— Хорошо. И я тебя, — она улыбнулась сквозь слезы, осветив пространство вокруг.

Джон не мог больше это выносить. Ему нужно срочно уйти отсюда. Он встал и, не замечая ничего вокруг подошел к двери. Но напоследок не удержался от язвительности и бросил, обернувшись:

— Если Конте тебя будет обижать, ты знаешь, что ты всегда можешь обратиться ко мне.

Джон вышел раньше, чем Алекс в гневе бросился за ним.

Но смелая и, похоже, отчаянная Натали поймала Алекса, пока Джон медленно брел по коридору и боролся сам с собой.

— Алекс, нет! — прикрикнула Натали. — Не смей.

— Он и правда думает, что я спокойно буду сидеть и слушать?

Поделом тебе, Алекс Конте. Высокомерный, заносчивый и слишком самоуверенный. Не смог защитить свою женщину! Не смог! Со своими связями и возможностями.

— Ты что не слышал? Джон попрощался с Мишель и доверил ее тебе.

Джон обалдел от слов Натали и оглянулся. Что она несет? Доверил? Да он бы и котенка после такого ему бы не доверил.

Но задело не это.

Натали тепло улыбнулась кузену и мягко коснулась его лица.

Вот значит как! Похоже, женщины вокруг него, имели патологическую тягу к Алексу Конте и могли простить ему все. Он больше не стал слушать, хоть обрывки ее слов долетали до него по коридору.

— Ты больше не увидишь его… Вы слишком много пережили, чтобы тратить свое время…

К черту! К черту их всех. Натали, Мишель, и всех-всех остальных. Ему нужно держаться от них всех подальше. Забыть и начать жизнь заново.

Но… ведь он пытался. И один раз это уже привело к трагедии.

Джон все время жил во тьме, не надеясь из нее выбраться. Из нее просто нет выхода. Чем больше ты стремишься вырваться на свободу, тем сильнее погружаешься и, в конце концов, не видишь даже просвета. Ни малейшего шанса на счастье.

И он не мог разрушить остатки своей человечности и совести, затягивая во тьму кого-то вместе с собой. На физическом, химическом и на каком-то невероятном духовном уровне, он тянулся к Натали. Хотел ее. Неимоверно. Не просто как женщину в своей постели. Нет. Он хотел ее целиком. Завернуть в себя и не отпускать. Слушать ее язвительные упреки, смотреть в ее невероятные глаза. Он мечтал о несбыточном. Грезы рисовали ему картину, как он ищет в ней поддержку и понимание и… находит.

А потом придет его семья и разрушит его идиллию. Он не выдержит страданий Натали. Не выдержит. Все было слишком…

Сам не заметил, как оказался на парковке возле своего «Бугатти». Нужно поскорее уехать отсюда и навсегда оставить Натали Лагранж в покое.

— Джон! — услышал он окрик. Проклятье. Не успел.

Идиотка! Бежала с сумкой в руке со всех ног через всю парковку. И… он пропал окончательно.

Ее каштановые блестящие волосы развевались и отсвечивали, словно алое пламя, на солнце, когда она бежала к нему. Несмотря на то, что она слышала и видела, пересилив боль, бежала в его, Джона, объятия.

Она почти рухнула перед ним, но он успел ее подхватить. Наплевав на осторожность, крепко прижал ее к себе. Она здесь. Натали здесь.

— Дура ты проклятая, — выругался он куда-то ей в волосы. Она слышала? Наверняка ведь слышала, как бьется его сердце. Или это он слышит, как бьется ее?

— Я хотела попросить тебя увезти меня домой. С тобой уезжала, с тобой и должна вернуться, — пробормотала ему в плечо, подобрав совершенно нелепое оправдание тому, что сейчас между ними произошло.

— Прагматичная Натали, — Джон усмехнулся, позволив ей сохранить достоинство. Держа за талию, медленно отвел к пассажирскому сиденью. Надеялся, что от ее бездумных поступков раны не вскрылись.

— Похоже, я все-таки роковая женщина, раз ты предпочитаешь возить меня на этой машине, — подколола Натали. Ее слова очень «совпадали» с ее внешним видом.

Джон поскорее затолкал ее на сиденье и закрыл дверь. Немного постоял и подышал воздухом, прежде, чем сесть. Он неистово привыкал к язве Натали. Даже сейчас, когда вел себя, как раненный зверь и мечтал о том, чтобы залечь на дно и от всех отречься.

Он сел за руль и включил музыку. Не хотел никаких слов. Слушать. Говорить. Не сейчас.

Глава17. У нас свидание?

Натали

Натали откинулась в пассажирском кресле и улыбнулась, принимая правила игры этого чарующего и таинственного мужчины. Она не лезть ему в душу. Она сама едва ли в том состоянии, чтобы о чем-то говорить.

У молчания своя прелесть. Не нужны слова. Зачем?

Можно одним лишь взглядом касаться рук Джона, вспоминая, как уверенно и крепко они могут удержать от падения. Вдыхать его древесный чувственный и дикий запах, пробуждающий в ней новые желания.

Натали закусила губу, прикрыв на мгновение глаза. Даже сквозь музыку она точно могла воспроизвести в голове его голос. Ругающийся или смеющийся? А может, особо нежный, когда назвал ее «милая»?

Джон как будто прочел ее мысли и обернулся с предостерегающим прищуренным взглядом почти черных, но нет, антрацитовых глаз, отдающих едва заметной синевой.

Вот это мужчина!

Жаль, что отклонения и травмы прошлого Натали не позволят ей быть рядом с ним.

Оставалось надеяться, что жизнь никогда не столкнет их друг против друга. Она не выстоит, не выдержит. Сдастся, если придется. Пойдет убивать вместе с ним.

Лишь бы можно было вот так молчать и погружаться в эти новые для нее чувства.

Обратив внимание, что они ехали в какую-то другую сторону от ее дома, Натали забеспокоилась:

— Мой дом севернее.

— Я знаю. Я везу тебя не домой, — коротко ответил Джон, словно не желая продолжать эту тему.

— Джон, ты меня не пойми неправильно. Я в принципе готова с тобой в любом деле поучаствовать, но я немного не в форме сейчас, — Натали на секунду представила, что может быть в его списке дел на сегодня?

+ Спасти принцессу

Было. Даже две.

+ Поквитаться с разбойниками

Что там еще на повестке дня?

? Мафиозная сходка

— Угомони свои супергеройские замашки, — теперь голос Джона звучал мягко. — Расслабься. Мы едем в обычное кафе с нормальной едой. Есть хочу.

Действительно. Почему бы не

! Устроить пир после спасения принцессы

Типично так. По-мужски.

— Я бы лучше не появлялась в таком виде нигде, кроме дома, — Натали представила себя в модном месте Манхэттена в большом безразмерном недоразумении, которое почему-то называлось одеждой. Ладно, будет косить под современных подростков в костюме оверсайз.

— Не думай об этом. В кафе, кроме нас, никого не будет. Потом сразу же отвезу тебя домой. Обещаю.

Натали взволнованно расчесала спутанные волосы пальцами.

Последнее, что она может позволить себе – безоговорочно доверять Джону Ноулзу.

— Тебе не нужно так утруждаться. Я бы поела дома.

— Не выйдет. Из еды у тебя было только яблоко, но я его съел еще вчера. После этого, кажется, я не ел. А ты и к завтраку вчера не притрагивалась. Если честно, я уже еле на ногах держусь. Ты вообще кучу крови потеряла.

— Могли бы заказать что-нибудь и поесть у меня, — предложила она последний здравый вариант.

— Я не готов оставаться с тобой наедине у тебя дома, Натали. Это ни к чему хорошему не приведет, — сурово отрезал Джон.

— Кафе, так кафе, — она обомлела от его прямолинейности. И честности. Редкое качество.

Джон весь такой – прямолинейный, непреклонный и немного злобный. Интересно, бывают ли в его жизни спокойные, размеренные и счастливые дни? Если да, то каким Джон становится в этот момент?

Он привез ее в итальянское кафе на юге Бруклина. Неприметное местечко на цокольном этаже с банальной устаревшей вывеской «Синьор Джованни». С усатым итальянцем вместо логотипа.

Уютный и компактный зал с темным и теплым интерьером настраивал на романтичный лад. Их встретил официант в черном жилете и с букетом красных роз.

— Это для синьоры от нашего заведения, — молодой юноша лет шестнадцати, ниже ее ростом, переминался с ноги на ногу, явно волнуясь.

— Джуниор, что это ты вытворяешь? — проворчал Джон, но Натали такое внимание очень польстило. Она забрала цветы из рук паренька и поблагодарила его с теплой улыбкой. Парень просиял и смылся куда-то на кухню. Натали услышала итальянскую громкую речь в глубине кафе. Похоже, Джуниор делился впечатлениями с коллегами впечатлениями от знакомства с Натали.

— Прости. Я попросил приготовить нам обед. Персонал меня неправильно понял, — Джон отчего-то застенялся, пряча глаза. Но Натали все же увидела за его спиной накрытый столик между двух обитых велюром синих диванчиков.